Её имя как цветок

      Любовь божественна и трудна. Всегда. Если вы думаете, что Любовь это легко, то вы дурак. Если вы думаете, что Любовь это что-то естественное, то вы слепы. Вы не заслуживаете Любви, несмотря на перенесённые вами страдания. Вы не заслуживаете Любви только потому, что вас кто-то обидел. Вы не заслуживаете Любви только потому, что хотите её. Любовь надо заработать. Право выражать её вы можете заработать только постоянной практикой и глубокими размышлениями.       Тони Моррисон

***

      Зависимость может проявлять себя по-разному.       Человек, который зависим от кайфа, становится наркоманом. Человек, который неосознанно начинает грызть ногти, когда испытывает сильное чувство тревоги, становится зависим от пагубной привычки. Человек может быть зависим и от еды, так как она способна на время заполнить некую пустоту внутри него.       Есть много причин, по которым человек впадает в зависимость, но основные из них, это желание убежать от сильной душевной боли и физических страданий или заполучить такое желанное, но, увы, такое призрачное ощущение личной свободы.       Есть много, очень много причин. Человек, вообще, существо слабое и зависимое по своей сути, и в этом смысле Майкл не стал исключением.       Его зависимость приобрела самую тяжёлую форму — он стал зависим от другого человека.       Он часто удивлялся, как кто-то восемнадцатилетний, кто едва вошёл в его жизнь, мог стать для него чем-то наподобие сильного наркотика?       Но факт оставался фактом — Магнолии удалось вернуть прежднего Майкла. Майкл снова хотел жить. Он снова радовался каждому новому дню. Он снова испытывал невероятный душевный подъём и положительные эмоции. Он снова чувствовал ритм и биение мира в себе и вокруг.       Это то чувство и состояние, которое должно было случиться с ним гораздо раньше, когда ему ещё не было и двадцати. Но не случилось. И теперь не было совершенно никакого смысла копаться в прошлом и выяснять, чья в том была вина. Сейчас для него наступало время, когда будущее казалось намного более светлым и оптимистичным, чем раньше. Его жизненный путь больше не петлял в непроглядном сыром тумане, он наконец-то вышел из тьмы к солнцу, которое щедро обласкала его своими тёплыми лучами словно мать любимое дитя. Он, наконец, обрёл тот самый смысл и ту самую причину, ради которой и стоило жить.       Магнолия.       Сейчас она лежала его в постели. Его дом стал тем местом, в котором она теперь проводила почти каждую ночь.       Сейчас она крепко спала. Её небольшая упругая грудь приподнималась и опускалась при каждом неглубоком вдохе, который она делала через нос. Её прекрасное обнажённое тело было завёрнуто в льняные простыни бордового цвета. Её густые кудрявые волосы небрежно разметались по подушкам и, казалось, были повсюду. Её запах был повсюду: в воздухе, на простынях, на самом Майкле. Он находил её запах опьяняющим.       Он находил всю её опьяняющей из-за своей зависимости от неё.       Майкл взял ладонь Магнолии в свою ладонь и нежно погладил подушечкой большого пальца, прежде чем поднести к губам. Он коснулся её кожи невесомым поцелуем и почувствовал, как его собственное тело отзывается на это прикосновение: оно словно нагревалось изнутри.       Это был уже знакомый ему эмоциональный прилив, который он испытывал в её присутствии, а когда он оказывался внутри неё, то чувствовал себя так, словно очутился в ином мире. Каждый раз, когда он входил в её жаркое лоно и с наслаждением двигался в нём, ему казалось, что его разум отделяется от бренной телесной оболочки и парит высоко над землёй, парит в других прекрасных и неизведанных доселе вселенных.       И это был его персональный рай.       Он не был самим собой, когда эти двое впервые разделили ночь страстной, необузданной, всепоглощающей, взрывающей мозг, сотрясающей землю вселеннской любви. И пусть это было всего лишь плотское желание, которое так долго росло и крепло в нём и вот, наконец, вырвалось наружу, сметая все преграды, сомнения и условности — для Майкла их чувственное единение стало сродни божественной молитве, теми самыми красными нитями, что накрепко связали две такие разные судьбы воедино.       За все свои почти тридцать лет жизни Майкл никогда ещё не испытывал такой острой, отчаянной нужды не только в чьём-то теле, но и в разуме, в душе… во всём существовании.       Никогда он ещё не чувствовал себя так, как чувствовал сейчас.       Это было такое странное ощущение, но оно не пугало. Наоборот, он хотел бежать ему навстречу, запрыгнуть в него словно в мягкое облако сахарной ваты и смеяться от счастья, и верить, что Магнолия чувствует тоже самое, что и он.       А ему было нужно, просто жизненно необходимо, чтобы она чувствовала тоже самое. Он каждый день молился, чтобы это было именно так, потому что очень скоро обнаружил, что по неосторожности влюбился в неё.       Для него это было не самым умным поступком, и он понимал, чем рискует. Понимал, что однажды ему придётся рассказать ей о себе, о том, кем он является на самом деле. Ещё сложнее будет познакомить её с семьёй, особенно с отцом, чьё отношение ко всем его пассиям Майкл знал наперёд.       Ещё один нюанс, который омрачал его счастливое существование, — это осознание того, что Магнолия слишком юна. Не просто юна для него, а юна в силу своего возраста в принципе. Ей восемнадцать, ему почти тридцать…       Майкл понимал, что восемнадцатилетние люди в большинстве своём сродни хиппи, которые беззаботно кочуют из одного места в другое, от одного человека к другому. Они просто встают и уходят, если им что-то наскучило или проснулась острая жажда перемен. Восемнадцатилетняя молодёжь в основной своей массе духовные кочевники, и мало кто из них желает осесть на одном месте и остепениться.       И Магнолия, к его глубокому сожалению, очень подходила под данный тип. Во всяком случае весь её вид, манера двигаться и говорить, её ценности и мировоззрение наталкивали на мысли о том, что она невероятно легка на подъём, что её чемодан всегда собран и стоит в углу комнаты, и как только подует попутный ветер, она махнёт рукой на прощание и без сожаления выпорхнет за дверь навстречу новым знакомствам и приключениям.       Майкл чувствовал, что тоже является для неё своего рода приключением, и как только ей наскучит, она просто встанет и уйдёт.       Кочевой образ жизни Магнолии сильно пугал Майкла, потому что всё, чего он хотел, — чтобы она была только его и никуда не уходила. Майкл хотел, чтобы она осталась с ним навсегда. Майкл хотел, чтобы Магнолия любила его также сильно, как он любил её…       Но это было слишком много, чтобы просить всё это у восемнадцатилетней девушки. И это было очень эгоистично с его стороны. Эгоизм — черта характера, которая никогда не была присуща Майклу до недавнего времени.       В спальне тихо играла песня. The Charmels с их незабвенной As long as i've got you. Композиция шла уже по десятому кругу, но Майклу было лень вставать, чтобы заставить замолчать раритетный винил.       Когда Магнолия впервые увидела его проигрыватель, она пошутила, что Майкл живёт на двадцать лет позади всех остальных. И он не стал возражать, хотя прекрасно знал, что его музыка шагает на все двадцать лет впереди остальной музыкальной индустрии. Но он действительно любил винтажные вещи, поэтому и выбрал именно такую работу для реабилитации. Вот почему он с удовольствием слушал сейчас музыкальную жемчужину 1967 года. Хотя, не только потому, что ему нравилось ретро. Слова песни как никогда находили отклик в его сердце. Он проецировал их на свою сегодняшнюю ситуацию, на свои отношения со сладкой маленькой Магнолией — его любимым цветком.       Ни один огонь не в силах сжечь меня, ни один снег не в силах заморозить меня. В моих жилах течёт вечная молодость, и я никогда не состарюсь.       Майкл наклонил голову к губам Магнолии и нежно поцеловал их. Она была такой красивой, что он ничего не мог с собой поделать. Он поцеловал её подбородок, затем шею. Магнолия начала немного шевелиться во сне. Он смотрел на неё с восторженным удивлением. Он не мог поверить, что эта красивая женщина действительно в его постели, в его мыслях, а, самое главное, в его сердце.       Она была везде вокруг него.       Я чувствую себя птицей, летающей высоко в синеве неба, так долго, детка, так долго, пока у меня есть ты…       Эти слова словно были про него самого.       С тех пор, как Магнолия вошла в его жизнь, он чувствовал себя освобождённым. Освобождённым от бесконечной печали и депрессии, которые однажды заключили его в свои крепкие стальные объятия и никак не хотели отпускать. Однажды они так сильно сжали его, что он почувствовал, как воздух покидает его лёгкие. Он медленно и мучительно умирал, пока она, Магнолия, не пришла и не изменила всё вокруг. И ему снова захотелось дышать.       Она снова заставила его полюбить.       Если бы счастье было водой, я бы никогда не высох. Если бы одиночество было цветком, оно бы засохло и умерло.       Майкл коснулся кончиком своего носа её носа. Его лоб был прижат к её лбу. Его глаза были закрыты, а одна рука прижата к сердцу. Он был весь открыт для неё.       — Я люблю тебя, — прошептал он.       Я чувствую себя птицей, летающей высоко в синеве неба, так долго, детка, так долго, пока у меня есть ты…

***

      — Милая, только скажи, какие лекарства нужны, и я привезу их тебе. Может, ты хочешь поесть чего-нибудь? Я могу заказать доставку из кафе. Горячий куриный бульон — то, что доктор прописал.       Майкл стоял в антикварной лавке, и его сердце сжималось от тоски. Магнолии сегодня не было, она заболела и сейчас звонила предупредить об этом. Майкл разговаривал с ней по телефону, параллельно пытаясь найти вескую причину, чтобы прийти к ней домой и стать её персональным доктором.       Он хотел заботиться о ней.       Он хотел любить её.       Он хотел всеми способами показать, что ему не всё равно.       Магнолия слегка закашлялась на том конце провода.       — О нет… Нет, ничего не надо, Майкл. Я болею, не хватало ещё, чтобы ты заразился от меня, любимый.       Она впервые назвала Майкла «любимый», и от этого его сердце ухнуло куда-то вниз, а потом понеслось вскачь, а на губах расплылась глупая, но такая счастливая улыбка. Майкл всегда чувствовал себя рядом с Магнолией глупым влюблённым мальчишкой — такой сильный эффект она производила на него.       — Меня не сильно беспокоит, что ты больна. Я просто хочу увидеть тебя и накормить горячим супом и крекерами. И…болеть вместе гораздо веселее, ты не находишь? — Майкл мелодично рассмеялся и ещё сильнее прижал трубку к уху, словно искал любой способ стать к ней ближе.       — Если мы оба заболеем, то кто же будет управляться с магазином, мм? — спросила она.       Майкл тихо вздохнул. Она была права, но ему было всё равно. В конце концов, магазин не его, и он готов был заплатить хозяину любую сумму неустойки за нерабочие дни. Ему было плевать на свои трудовые обязанности, на терапию, на деньги, он просто хотел быть с ней. Он был словно наркоман, нуждающийся в новой дозе.       — Назови свой адрес, и я приеду к тебе, — снова попросил Майкл, полностью игнорируя её справедливые доводы и о магазине, и о том, почему ему не стоит приходить.       — Майкл, ты не приедешь. Я очень устала и сейчас лягу спать, — тихо заскулила она прежде, чем громко чихнуть прямо в трубку.       Пытаясь подавить очередной разочарованный вздох, Майкл понуро опустил плечи и облокотился о прилавок. Его голова печально склонилась почти до самой поверхности стола, а пальцы бесцельно блуждали по отполированному временем дереву. Его взгляд несколько секунд бродил по магазину в полнейшем оцепенении, пока Магнолия не окликнула его.       — Майкл? — мягко позвала она, возвращая в реальность.       — Значит, ты ни за что не позволишь мне прийти и позаботиться о тебе, да?       — Я не хочу, чтобы ты заболел, любовь моя. Я никогда себе этого не прощу! — произнесла Магнолия голосом, полным драматизма, на что Майкл лишь кисло ухмыльнулся.       — Милая, тогда просто скажи, где ты живешь? Ты знаешь, я тут вдруг подумал, что мы столько времени уже знаем друг друга, а я ни разу не был у тебя в гостях. Обещаю, я просто приму это к сведению и не попытаюсь приехать к тебе, пока ты сама этого не захочешь.       Ложь. Он конечно же приедет к ней. И если Магнолия не хочет, чтобы он остался, то он хотя бы привезёт ей чёртов куриный бульон и фрукты. Апельсины, лимоны и другие полезные штуки, которые помогают человеку быстрее вылечиться от простуды.       Магнолия замолчала. На том конце провода наступила такая тишина, что, казалось, девушка перестала дышать.       — Магнолия, ты ещё здесь?       — Я…я живу…живу рядом… — Магнолия остановилась на середине фразы и чихнула. — Майкл, мне нехорошо и…       — Может быть, ты не хочешь меня видеть, потому что не одна? — Майкл не выдержал и вспылил. — Я ведь совсем ничего не знаю о тебе? Возможно, ты приехала с мужем или со своим бойфрендом? Вот почему люди в кофейне так странно смотрели на нас! Здесь очень строгие нравы, Магнолия!       — Ты идиот, Майкл. Я позвоню тебе позже. Пока, любимый.       И она бросила трубку, оставив Майкла в сильнейшем замешательстве. Зачем он ей наплёл про мужа и всё такое?! Действительно, идиот…       Прошло всего несколько секунд, и телефон зазвонил снова. Майкл тут же ответил, думая, что это Магнолия.       — Послушай, детка, я был не прав, признаю. Пожалуйста, просто выслушай меня…       — Майкл? — раздался удивлённый женский голос.       Это была Кэтрин, его мать.