Её имя как цветок

      Самые невероятные ощущения, которые мы можем пережить в своей жизни — это прикосновение к мистическому, таинственному. Эта фундаментальная эмоция стоит у истоков истинного искусства и истинной науки.

***

      — Эм… Привет, мам, — Майкл старался звучать как можно более непринуждённо. На линии сегодня были сильные помехи, и он надеялся, что Кэтрин не слишком хорошо разобрала его слова.       — Майкл, милый, почему ты не звонишь мне? От тебя не было никаких вестей бог знает сколько времени! Ты же знаешь, как сильно я волнуюсь за тебя! Я уже хотела брать билет на самолёт и лететь выяснять, что с тобой стряслось?       Кэтрин, конечно, сильно сгущала краски, но Майкл всё равно чувствовал себя ужасно виноватым.       — Прости, мам. Я был слишком занят в магазине и всё такое.       — Скажи, твоё «всё такое» и «детка» — одно и тоже лицо?       — Мааам…       Майкл понял, что Кэтрин всё слышала, а Кэтрин, в свою очередь, с удовольствием отметила оттенок нежности, появившийся в голосе её сына. Голос Майкла спустя очень долгое время вновь не был бесцветным и отрешенным, в нём появился эмоциональный окрас.       — Расскажи лучше, какие новости? — Майкл облизал пересохшие губы: ему ужасно не хотелось, чтобы мама начала расспрашивать его о «детке».       — Мне звонил Куинси Джонс и твой лечащий врач. Они оба тоже не могут дозвониться до тебя вот уже нескольких дней.       — И чего хотел Его Величество Королева (Куинси-Квинс-Квин-игра слов — прим.)? — Майкл издал тихий смешок.       — Он послушал крайний материал, который ты ему выслал. Он в восторге. Говорит, это будет настоящая бомба. С нетерпением ждёт твоего возвращения, чтобы приступить к записи нового альбома.       — Класс. Только отцу не говори ничего.       — Майкл…       — Просто не хочу хвастаться раньше времени, впереди ещё очень много работы, — парень замолчал, решаясь задать самый главный вопрос, и на вздохе произнёс: — А что врач?       — Она прочитала отчёт, который ты выслал ей факсом на прошлой неделе. Сказала, что видит значительный прогресс в твоём эмоциональном состоянии. По её мнению ты наконец пошёл на поправку. И ещё… Она сказала, что данный этап терапии окончен и ты можешь возвращаться домой.       В первую секунду Майкл обрадовался, услышав такую прекрасную новость — он так соскучился по маме, Джанет, родному Лос-Анджелесу и, конечно же, по творчеству, но уже в следующее мгновение сильная тоска невидимыми тисками сковала его сердце.       А как же Магнолия? Его любимая девочка?       Настроение резко ухудшилось.       — Майкл, ты же помнишь про наш традиционный семейный ужин? — тем временем продолжила Кэтрин. — Если вылетишь в ближайшие четыре дня, то как раз успеешь. Мы все очень соскучились по тебе, милый, и с нетерпением ждём домой, — она немного помедлила и произнесла, интонационно подчёркивая каждое слово: — Я жду тебя домой.       Майкл облокотился спиной о стену и закрыл глаза.       Семья.       Он слишком долго был в изоляции от них, ещё до того, как уехал в Ирландию. Он очень любил свою семью, но не мог быть рядом с ними из-за тяжёлой, затяжной депрессии. Он самоизолировался от всех, и это было сугубо его личное решение. Он никого не хотел «грузить» своими проблемами. Он не хотел, чтобы его видели больным, разбитым, потерянным и потерявшим надежду.       Но теперь он вновь стал прежним Майклом — радостным и счастливым.       Теперь он был готов вернуться домой.       — Майкл? Майкл, милый, ты ещё здесь?       — Да, мам, всё в порядке. Ужин в это воскресенье, верно? — спросил он, хотя и так знал ответ.       Раз в месяц, по воскресеньям, вся семья Джексонов собиралась в Хэвенхёрсте и делала вид, что они вместе и очень счастливы, приправляя весь этот фарс вкусной домашней едой. За много лет это уже стало своего рода традицией.       — Зачем ты спрашиваешь, когда и сам всё знаешь? — смеясь, произнесла Кэтрин. — И мы очень ждём, что ты приготовишь свой фирменный банановый пудинг. Ты знаешь, в прошлый раз братья и сёстры по достоинству оценили твою стряпню. У тебя получилось почти так же хорошо, как и у меня, — пошутила она.       Майкл весело рассмеялся. О да, в тот самый раз он чуть не спалил кухню и приготовил нечто бесформенное и совершенно несъедобные.       — Окей, мам, я так и сделаю. Приготовлю целых два банановых пудинга! А, может быть, даже три, чтобы точно всем хватило!       — Тебе, наверное, стоит сделать четыре! Ты же знаешь, какой отменный аппетит у твоих братьев! Помнишь, как Рэнди и Джермейн крепко поссорились из-за того, что так и не смогли решить, кто из них заберёт домой остатки картофельного пирога? Господи, благослови моих детей!       Майкл очень живо помнил тот самый случай. Как вообще такое можно забыть? Он улыбнулся своим воспоминаниям.       — Да, мам, хорошие были времена… — Семья будет так рада снова тебя видеть! Я не могу дождаться, чтобы рассказать всем о твоём возвращении! — Кэтрин была невероятно счастлива, что её ребёнок наконец-то возвращается домой.       Она очень скучала по нему. Всегда скучала, с самого его раннего детства, даже когда он был в школе или шёл в ближайший магазин, чтобы купить хлеб. Майкл был её самым любимым ребёнком, но она никогда не говорила об этом вслух, чтобы ненароком не обидеть остальных. Её материнское сердце в последнее время изболелось по нему, но Кэтрин понимала, что её сын был сильно болен и истощен эмоционально, поэтому не могла и не хотела винить его в том, что он так долго не появлялся в отчем доме. Она также знала, что Майкл и Джозеф были не в самых лучших отношениях, но всё, рано или поздно, должно было пойти на лад.       По крайней мере, Кэтрин сильно на это надеялась.       — Эй, мам, ты не станешь возражать, если я приеду не один? — застенчиво поинтересовался Майкл.       Он был абсолютно уверен, что его мама буквально выпрыгнет из своих домашних тапочек от радости, если он упомянет о том, что собирается прийти на семейный ужин с девушкой. Кэтрин всегда расспрашивала его о личной жизни и о том, когда он собирается жениться и подарить ей пару-тройку очаровательных внуков.       — Конечно же я не возражаю, милый! Дай-ка угадаю, это та самая «детка»? У тебя появилась женщина? — Майкл представил, как Кэтрин счастливо улыбается на том конце провода.       — Нет, мам, у меня появился мужчина.       — Майкл?!       Кэтрин болезненно охнула в трубку, и Майкл вполне отчётливо представил, как она нервно сжимает в кулаке тонкую нитку жемчуга, задыхаясь от негодования. Майкл довольно усмехнулся.       — Я просто пошутил, мам, прости. Согласен, шутка вышла не совсем удачной. Это девушка. Её зовут Магнолия.       Кэтрин в каком-то отчаянном жесте приложила ладонь к сердцу и громко выдохнула с облегчением.       — Магнолия? Какое красивое имя. Звучит так по-южному.       — Она из Джорджии, мам, — улыбнулся Майкл в ответ.       — Джорджия? Держу пари, она обожает персиковые пироги с кобблером! Надо обязательно испечь такой! Уже жду не дождусь встречи с ней! — Майкла невероятно веселило и радовало то, с каким энтузиазмом она всё это произносила. — Скажи мне ещё вот что… Это из-за неё твой голос слышится таким… Живым? Таким счастливым и полным радости?       Последовала небольшая пауза в разговоре, так как Майкл задумался. Он думал о том, какой унылой и бесцветной была его жизнь последние полтора года, пока не появилась она. Она стала его источником счастья. За столь короткое время она заставила его вновь почувствовать себя полноценным, наполненным, жадным до ощущений, чувств и чувственности.       Он очень сильно любил Магнолию. Можем быть, даже слишком сильно.       — Мама… Она… Я люблю её, — признался Майкл матери.       — Любишь? Ты любишь женщину, которую я даже ни разу в глаза не видела? Уж и не знаю, радоваться мне или волноваться…       — Зачем тебе волноваться, мам? Она замечательная. Когда ты познакомишься с ней, то поймёшь, почему я так быстро влюбился. Она вновь сделала меня целостным и совершенным.       Кэтрин слегка вздохнула, и загадочная полуулыбка заиграла на её губах. Она была счастлива, что её мальчик счастлив, но что-то смущало её во всей этой истории. Назовите это чувство материнской интуицией, если хотите.       — Никто не может заставить тебя чувствовать себя целостным и совершенным, кроме тебя самого, запомни это, мальчик мой. Ты и только ты источник собственного счастья. Не пойми меня неправильно, я очень счастлива, что ты вновь нашёл свою любовь, но, как твоя мать, я хочу, чтобы ты был счастлив независимо от того, кто появляется в твоей жизни и кто её покидает. Ты хорошо меня понял? — подытожила Кэтрин.       Майкл понял. Всё прекрасно понял, но сразу же задвинул слова матери куда-то на задний план. Он был слишком счастлив, чтобы позволить жестокой реальности разрушить его хрупкий мир, мир, который он так недавно обрёл вновь. Реальность ранит, реальность — это всегда очень больно, а он не хотел больше испытывать боль. Никогда.       — Я всё понял, мам.       — Вот и хорошо… — Кэтрин замолчала на пару секунд. — Майкл, она твоя фанатка?       — Нет. Она понятия не имеет, кто я есть на самом деле.       — Может и имеет, только уверена, что в Северной Ирландии невозможно встретить настоящего, «живого» Майкла Джексона, тем более в такое ужасное для тех мест время года.       Ему очень понравилось выражение «живой Майкл Джексон». Именно живым он себя и чувствовал сейчас.       — Она слушает совершенно другую музыку.       — Она младше тебя? — голос матери звучал настороженно. — Намного?       — Мааам…       — После всей той истории с Брук я поняла, что тебе нравятся девушки помладше.       — Мне нравится человек, возраст тут ни при чём, — спокойно парировал он.       — Что между вами? — Кэтрин не стала больше ходить вокруг да около.       — Мы нравимся друг другу. Мы общаемся… — Майкл замялся и, так и не решившись открыть маме всю правду, продолжил: — Она помогает мне с магазином. Но между нами ничего нет и не было.       — Майкл, помни про Билли Джин.       — Мама всегда говорила мне не влюбляться в кого попало и быть осторожным в поступках, потому что в конечном итоге ложь становится правдой… Я помню, мама.       — Ну хорошо, сынок. Жду вас с Магнолией в это воскресенье. Я люблю тебя, милый, пока.       — Пока, мам.

***

      Четверг, вторая половина дня       Майкл склонился над только что распакованной коробкой с товаром, который пришёл ещё утром. Сегодня с клиентами было совсем кисло, и он всерьёз подумывал закрыть магазин пораньше.       Магнолии в магазине не было. Она не появлялась здесь уже несколько дней, и Майкл ничего не слышал о ней с тех самых пор, как она повесила трубку. Он сильно беспокоился, набирал её номер миллион раз, но Магнолия так и не подошла к телефону. Майкл не знал, что ему ещё делать, кроме как ждать.       И это самое ожидание заставило его глубоко задуматься о некоторых вещах. На Майкла внезапно снизошло озарение, что он слишком мало знает о девушке, в которую влюблен. Он даже не знал, где она живёт. Он вообще о ней ничего не знал, кроме имени.       Как можно было так сильно влюбиться в человека, с которым совершенно не знаком?       Он ничего не знал о её прошлом, её семье. Он ничего не знал о её предпочтениях и о том, чего она хочет от жизни. Всё это время он был просто ослеплен собственными чувствами. Майкл ничего не понимал. Он даже не знал, любит ли она его?       Магнолия была похожа на загадку. На прекрасную тайну. И, хотел ли Майкл того или нет, но он чувствовал себя в абсолютной безопасности рядом с ней.       Динь-динь.       Мелодично прозвенел колокольчик у входа в магазин, но Майкл не обратил на него внимания. Он был с головой погружен в свои мысли и размышления, пока чья-то ладонь не шлепнула его по заднице.       Он тут же подскочил на месте, обернулся и увидел её. Свою Магнолию. Она была прекрасна, как и всегда. Её волосы свободно рассыпались по плечам, лицо выглядело свежим и отдохнувшим, из косметики лишь красивого оттенка вишнёвая помада, которая покрывала её волнующие пухлые губы.       Майкл испытал облегчение, увидев её цветущей и здоровой, но как и любой влюблённый мужчина, который не получал вестей от своей любимой несколько дней, не мог скрыть своей обиды. Улыбка Магнолии начала угасать, когда она заметила, что Майкл нахмурился.       — Почему такое вытянутое лицо? — игриво спросила она, желая разрядить обстановку.       Майкл упер руки в бока и недовольно закатил глаза.       — Я звонил тебе все эти дни. Волновался и всё такое. Хотел знать, как ты там, и всё ли у тебя в порядке. Ты обещала перезвонить, но так и не сделала этого.       — Я болела. Я очень плохо себя чувствовала.       — Я понимаю. И всё-таки сложно было позвонить? Я тут с ума сходил.       — Ну хорошо, папочка, прости, — пошутила Магнолия, но Майклу не показалось это смешным. Честно говоря, это делало его слегка неуверенным в себе, так как сразу напомнило об их разнице в возрасте.       — Не называй меня так, пожалуйста.       — Окей… Папочка, - не удержалась она и хихикнула словно нашкодивший ребёнок.       — Магнолия, я серьёзно.       Магнолия подошла к Майклу и встала прямо напротив него. Приложив пальцы к уголкам его губ, она приподняла их вверх, превращая его хмурый вид в вымученную улыбку.       — Я ненавижу, когда ты сердишься. У тебя такая красивая улыбка. Ты такой красивый, когда улыбаешься, — она убрала пальцы с его губ. — Извини, ладно? Я очень плохо себя чувствовала, но ты прав, мне нужно было позвонить. Просто… Просто никто и никогда не заботился об мне так, как ты. Очень необычное чувство… Пожалуйста, не расстраивайся из-за меня, — Магнолия положила голову ему на грудь и обняла руками за талию.       Майкл медленно и очень нежно обнял её в ответ, прижимая женское тело к своему.       — Если хочешь знать — я чертовски скучал, и я очень рад, что тебе стало гораздо лучше. Я просто очень хотел помочь тебе поскорее справиться с болезнью, вот и всё.       Он положил голову ей на плечо и тихо вздохнул. Он был счастлив, что она снова в его руках.       — Я тоже чертовски скучала, Майкл.       После ещё нескольких минут нежных и тихих объятий Магнолия захотела отстраниться, но Майкл не позволил ей этого сделать, и тогда она по-доброму рассмеялась над ним — это было так трогательно и очень мило с его стороны.       — Майкл, ты должен меня отпустить, чтобы я смогла заняться своими прямыми обязанностями. За время моего отсутствия в магазине наверняка накопилось очень много дел, — она попыталась его убедить, но Майкл вновь даже и не подумал её отпускать.       — Считай, что на сегодня магазин уже закрыт. Мы заслужили время, чтобы побыть вдвоём. Посмотреть какой-нибудь хороший фильм, поболтать обо всём. Можем вместе приготовить что-нибудь на ужин, если хочешь.       Поначалу Магнолия отказывалась, так как считала себя обязанной Майклу за дни отсутствия в магазине, но тот был очень настойчив, и в конце концов она сдалась.