Её имя как цветок

      Майкл не ждал ничего особенного от оставшегося вечера четверга. Он рассчитывал ровно на то, что и озвучил Магнолии пару часов назад в антикварной лавке: посмотреть лёгкий фильм, приготовить лёгкий ужин, скоротать время за лёгкими разговорами обо всякой ерунде. Но Магнолия, как это часто случалось, решила сделать всё по-своему.       Едва они с Майклом переступили порог его дома, Магнолия начала в спешке раздеваться.       Сперва она размотала пушистый мохеровый шарф цвета грозового неба, затем сняла короткую кожаную куртку, сплошь украшенную агрессивной металлической фурнитурой, следом принялась за шнуровку на тяжёлых «армейских» ботинках. И всё бы ничего, только на этом действо не закончилось. Следом за шарфом на пол отправились шерстяной свитер, узкие чёрные джинсы, носки и кружевной лифчик.       Майкл не проронил ни слова, наблюдая за Магнолией, и лишь шумно дышал, нервно теребя пуговицу на своём сером кашемировом пальто.       Магнолия время от времени позволяла себе выкидывать всякие такие штуки, которые приводили Майкла в сильное смущение, но он был бы абсолютным дураком, если бы сказал, что ему не нравилось то, за чем он сейчас так напряженно и с восторгом наблюдал.       Его щёки вспыхнули румянцем ещё в тот момент, когда девушка избавилась от свитера. Жар прошёлся по лицу, спустился к шее и, словно впитавшись через поры на коже, быстро понёсся по венам, разгоняя пожар во всём его теле. Майкл ощущал себя так, словно отравленные дурманом стрелы разом пронзили все его мышцы и они заныли от сладких голодных судорог, граничащих с тягучей приятной болью.       Сексуальный голод — это всё, что он испытывал сейчас. Он хотел Магнолию, хотел так, как никогда до этого. Голод по прикосновениям, ласкам, поцелуям буквально сжирал его изнутри, лишая возможности двигаться и думать о чём-либо другом, кроме прекрасного обнажённого тела своей возлюбленной. Его язык предательски прилип к нёбу, словно Майкл несколько часов провёл в пустыне без единого глотка воды, — поэтому он не проронил ни звука, пока продолжал таращиться на Магнолию, которая, оставшись в одних лишь крохотных трусиках и абсолютно не стесняясь своей наготы, прошла мимо него прямиком в спальню.       — Ты идешь, милый? — её призывный чувственный голос вывел его из блаженственного транса, и Майкл, платоядно ухмылнувшись своим желаниям, отправился вслед за любимой.

***

      Настойчиво потянув за руку, Магнолия увлекла Майкла за собой, и он оказался сверху. В ответ на этот жест он лишь сильнее прижал её к себе и поцеловал с новой страстью, с новой болезненной решительностью, весь сгорая от желания. Майклу даже в какой-то момент показалось, что его тело начинает дымиться. Его пальцы запутались в мягких женских волосах; её губы были пылающими, словно огонь, и сладкими, словно мёд.       Немного отстранившись, он поцеловал Магнолию в нижнюю губу, прикусив её на одно сладко-болезненное мгновение; его кожа, по ощущениям, стала на сто градусов горячее, чем была секунду назад. Он медленно, с упоением провел губами по её шее, в то время, как Магнолия нежно гладила его спину и плечи, а когда она чувственно выдохнула его имя, у него вдруг возникло такое чувство, что вместо сердца в груди застучали товарные поезда.       Он вновь наклонился, прижавшись губами к её щеке легким прикосновением — и это лёгкое прикосновение послало дрожь сквозь её нервы, дрожь, заставившую трепетать всё её тело.       — Если ты всё ещё неважно себя чувствуешь и хочешь меня остановить, скажи об этом сейчас, — прошептал он, прекрасно понимая, что остановиться уже не в силах.       Когда она промолчала в ответ, он коснулся своими губами впадинки у её виска. Затем провел линию по её подбородку. Его губы вновь оказались в опасной близости от её губ.       — Магнолия, если…       Но она притянула его к себе, и окончание его фразы затерялось в её поцелуе.       Он целовал её в ответ нежно, осторожно, но не мягкости она хотела от него, и, сжав его рубашку в кулаках, сильнее притянула его к себе. Он тихо застонал низким гортанным звуком, а затем обхватил её руками, прижав к себе, и сплетенными телами они перекатились на кровати, не прерывая поцелуя.       Теперь Магнолия оказалась сверху и принялась быстро расстегивать рубашку, желая добраться до его тела, ощутить его всего, прижатого к ней, и вдыхать запах его детского кремa, шампуня и уникального ароматa… его самого. Самый восхитительный аромат, который она только могла себе вообразить.       Она хотела дышать им, лизать его, есть, пить… Его прикосновения были такими желанными, его руки были везде, но ей было мало, ей хотелось ещё ближе, ближе, ближе…

***

      Магнолия лежала на самой мягкой кровати во всём мире. Её тело чувствовало себя так, словно находилось на вершине самого невесомого облака.       Крепкая грудь Майкла была прижата к её мягкой груди. Он медленно входил и выходил из неё, чувствуя себя так, словно очутился на небесах. Магнолия просила, чтобы Майкл взял её сзади, но он хотел, чтобы всё было более мягко.       Ванильный секс.       Он хотел наблюдать за соблазнительным выражением её лица, он хотел целовать её губы и покусывать её соски. Ему хотелось взглянуть ей под пупок и наблюдать, как они соединяются в единое целое. Он хотел шептать ей на ухо всякие сладкие глупости, целовать её шею, посасывать её кожу до тех пор, пока на ней не проявится фиолетовый синяк: вид засосов на её нежной коже его дико возбуждал, они словно были зароком того, что Магнолия принадлежит ему целиком и полностью.       Он хотел заниматься с ней любовью вечно.       — Посмотри на меня, — тихо попросил Майкл, наблюдая, как Магнолия прикусила нижнюю губу от удовольствия. Её глаза в этот момент были закрыты.       Её ресницы дрогнули, и она распахнула свой взгляд, чтобы увидеть, как Майкл пристально смотрит на неё. Это было так сильно, что она почти смутилась. Она даже попыталась вновь закрыть глаза, но Майкл попросил этого не делать.       — Не надо, — прошептал он, — Просто смотри на меня.       Он подсунул запястье под её колено и немного приподнял ногу, после чего немного ускорил темп и начал тихо постанывать, всё ещё не сводя с неё глаз. Пот градом катился по его лицу, и он казался ей таким сексуальным.       — Фааак, пожалуйста, не останавливайся, Майкл. Я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, — она приподняла голову от подушки и поцеловала его с языком.       Услышав, как она произносит эти слова, он почувствовал сильный жар внутри. Магнолия же крепко обхватила его ногами, показывая, чего она от него хочет. Майкл издал гортанный стон и начал врываться в её тело с агрессивной, бешеной скоростью, и ничто уже не могло его удержать. Его стоны с каждой секундой становились всё громче, она прижала голову к его шее и целовала её снова и снова, прежде чем нежно пососать.       — Я…я люблю тебя, — выдохнул он прежде, чем достичь кульминации.       Его тело буквально рухнуло на её, а лицо спряталось в изгибе женской шеи.       — Я люблю тебя, — снова повторил Майкл, дыша так глубоко, что Магнолия чувствовала, как вздымается его грудь. — А ты?.. Ты любишь меня?       Его голова всё ещё была прижата к её шее. Он не хотел смотреть на неё, не хотел видеть её лица, если вдруг она скажет «нет». Его сердце просто не выдержит этого.       После нескольких секунд её молчания Майкл почувствовал, как у него начинают слезиться глаза. Он был готов заплакать.       — Я тоже люблю тебя, Майкл, — нежно прошептала она, и тогда его сердце остановилось от счастья.       Теперь плакала Магнолия, но Майкл этого не замечал: он глубоко погрузился в безмятежный кайф, он испытывал невероятное счастье, любовь, нежность, он был на самой вершине этого мира и не хотел оттуда спускаться. Ленивый и сонный, он лежал, омываемый каким-то медленным, ласковым потоком ощущений и неторопливых мыслей; пребывая внутри этого потока, он не знал наверняка, говорит он вслух или просто принимает в свое сознание слова, рождаемые этими ощущениями и мыслями.       Ему мечталось о чем-то идеальном, о мирах, где они могли всегда быть вместе, и он почти поверил в осуществимость того, о чём ему мечталось.       Но, в конце концов, ему придётся спуститься с небес на землю. Рано или поздно.

***

      Магнолия лежала на полу в гостиной Майкла, раскинув руки и ноги в стороны так, словно она была морской звездой, отдыхающей на песчаном пляже и наслаждающейся шумом океана.       Майкл сидел на диване, закинув одну ногу на другую. Миска с карамельным попкорном стояла у него в промежности, куда он время от времени опускал руку и загребал полную горсть сладкого лакомства. Его наполненный весельем взгляд был сосредоточен на телевизоре перед ним.       — Этот парень просто умора! — почти прокричал Майкл в ответ Ричарду Прайору, который с экрана телевизора отпускал самые грязные шуточки, какие только можно было себе вообразить.       — Этот парень просто умора… — передразнила Магнолия, явно не разделяя его восторгов по поводу всех этих шуток «ниже пояса».       Майкл тут же перевёл взгляд на пол, где лежала Магнолия всё так же растянувшись. Мстительно сузив глаза, он сунул руку в прозрачную стеклянную миску, схватил несколько липких карамельных кусочков и, не раздумывая, бросил в неё.       — Иногда ты ведёшь себя как ребёнок, — шутливо проворчал Майкл.       — Сказал мужчина, разбрасывающийся едой, — усмехнулась она в ответ. — Брось мне немного, а я постараюсь поймать, — Магнолия приподнялась на локтях и открыла рот достаточно широко, чтобы Майк смог попасть.       — У меня есть кое-что ещё, что бы я мог положить тебе в рот, кроме попкорна, — сексуально произнёс Майкл, довольный своей похабной шуткой, прежде чем бросить лакомство под определенным углом, чтобы оно со стопроцентной точностью оказалось у неё во рту. — Ииии… трехочковый! — весёло заорал он.       Магнолия вонзила зубы в хрустящую карамель и приняла сидячее положение. Улыбнувшись, она закатила глаза.       — Как я погляжу, этот Ричард Прайор ударил тебе в голову, мм?       Майкл пожал плечами.       — Похоже на то, — произнёс он с лукавой улыбкой.       Покачав головой, Магнолия поднялась с пола и направилась к дивану, на котором сидел её возлюбленный. Она аккуратно убрала миску с попкорном на журнальный столик, прежде чем сесть к Майклу на колени, лицом к лицу. Затем она начала немного двигать бедрами, как будто пыталась устроиться поудобнее.       — Ммм… моё любимое место, — проворковала она ему на ухо.       Майкл почувствовал, как его мужское достоинство мгновенно откликнулось на её движения, но он сумел сдержать свой порыв. У него на уме было кое-что ещё, кроме секса. Он обвил руками ягодицы Магнолии и слегка сжал их.       — Майкл, не дави так сильно. У меня начались… эти самые дни, — нахмурилась она.       — Ах ты мой маленький пакетик кетчупа, — он снова сжал её ягодицы.       Магнолия начала смеяться, прежде чем игриво хлопнуть его по руке.       — Не думаю, что пакетик с кетчупом способен сделать вот так… — произнесла Магнолия и, поймав на себе его вопросительный взгляд, добавила с сексуальным придыханием в голосе: — Я хочу взять его в рот. Обещаю, тебе понравится…       Майкл сильно смутился от её слов, но уже в следующее мгновение беспрекословно подчинился и дал себя раздеть. Магнолия медленно опустилась перед ним на колени…

***

      Пока Магнолия расслаблялась в его объятиях, Майкл напряжённо думал о том, как начать разговор о встрече со своей семьей. Он немного нервничал. Нет, не так — он дико нервничал. Он прекрасно понимал, что это сродни прыжку в последний вагон уходящего поезда, ведь на сборы оставалось совсем немного времени.       — Магнолия, — наконец тихо начал он.       Она промурлыкала в ответ.       — Ты будешь сильно занята в это воскресенье?       — Кто же, Майкл, бывает сильно занят в воскресенье? — спросила она с лёгким смешком.       «Ладно, она не занята… Это уже хорошо», — подумал он.       — А в субботу? И… и в понедельник тоже?.. Магнолия недовольно вздохнула и открыла глаза.       — Что за странные распросы? А что насчёт тебя? Чем ты сам собираешься заняться в эти дни? Суть в этом, я права? — спросила она его.       Просто попроси её, Майкл… на счет три. 1…2… Он прочистил горло.       — Вообще-то в это воскресенье я собираюсь к своим родителям в Штаты. У нас есть очень давняя традиция собираться всем вместе в родительском доме два воскресенья в месяц для семейного ужина, где всё вращается вокруг большого количества еды, карточных игр… и моих перебравших с алкоголем братьев. Ну ты и сама, наверное, знаешь, как проходят семейные посиделки у чёрных, — закончил он со смешком.       Магнолия резко откинула голову назад, чтобы посмотреть на него снизу вверх.       — Оу, это звучит действительно здорово, Майкл. Надеюсь, ты хорошо проведешь время со своей семьей, — она поцеловала его в уголок рта и вновь повернула голову в удобное положение.       Майкл опять приготовился. 1…2…       — Так вот. В связи с этим я и хочу спросить: не хочешь слетать в Штаты на пару дней, чтобы познакомиться с моей семьёй?       — Познакомиться с твоей семьёй? — Магнолия с огромным удивлением посмотрела на него. — В качестве кого?       — В качестве моей девушки, конечно.       После его слов в комнате воцарилась такая нереальная тишина, что, казалось, её можно было потрогать рукой. Казалось, что Магнолия просто перестала дышать. Честно говоря, она почти так и сделала.       Через несколько долгих секунд она всё-таки заговорила.       — Майкл, это так… Так неожиданно… Очень… И, как бы это правильно сказать… В самый последний момент. Ты совсем не оставил мне времени подумать.       Она была права. Все его слова были сказаны буквально в последнюю минуту. Но о чём, черт побери, тут можно думать, если ты действительно любишь и планируешь строить серьёзные отношения?       «Если планируешь, вот именно!» Но Майкл отмахнулся от этой мысли как от назойливой мухи.       — Знаю, детка, знаю, всё так неожиданно. Но я действительно хочу, чтобы ты встретилась с моей семьёй. Они все очень гостеприимные люди! Они тебе обязательно понравятся, вот увидишь! — настаивал он с лёгкой улыбкой.       Внезапно Магнолия встала с его колен и замерла перед ним в нерешительной позе. Он сидел и молча смотрел на неё снизу вверх. На её растерянное и немного злое выражение лица, на её блуждающие по комнате глаза.       — Прости, Майкл, но я не могу, — произнесла она тихо и печально покачала головой. — Ты даже не просил меня стать твоей девушкой, но тем не менее хочешь представить своей семье в этом качестве.       Майклу показалось, что его ударили в самое сердце.       — Ты права… Абсолютно права. Я действительно не делал тебе официального предложения стать моей девушкой, но это лишь потому, что я думал, что всё и так слишком очевидно. Мы с тобой на одной волне. Я имею в виду… ты должна была почувствовать, что уже принадлежишь мне.       Того, что Магнолия сказала дальше, было достаточным, чтобы заставить взрослого мужчину заплакать.       — Я не твоя, Майкл. Никогда не была и не буду. Я никому не принадлежу, кроме себя самой. Я свободна, и всегда таковой останусь.