Паутина иллюзий

~ 🕷 ~

      Нимуэ с удивлением смотрела на Люцифера.       – Я больше не заключаю сделки с вашим семейством.       – Ты всё ещё его часть.       – А это, я так понимаю, часть новая? – Нимуэ сложила руки на груди и усмехнулась.       Фрее почему-то захотелось хорошенько двинуть этой чернокрылой, но она молчала. Молчание – золото, особенно, когда мало информации. Они же для чего-то сюда пришли...       – Не лезь в эту тему, – Люцифер сильнее прижал к себе Фрею. Нимуэ вскинула бровь. Это он сейчас кому сказал? Ей или той, кого судорожно прижал к себе, словно защищая. Странно. И неожиданно для самого Люцифера. Что же их привело, если примчались они явно из...       – Сделка, Нимуэ, – голос Люцифера не дал закончить мысль, но заставил подобраться внутри в попытках понять что произошло.       – Я. Больше. Не. Заключаю. Сделки. – Нимуэ отчётливо выделила каждое слово. Её личная история началась с одной сделки, и растянулась в условия на многие годы. С неё хватит.       – А если на кону стоит будущее? Будущее стороны, которую ты выбрала? – Люцифер показательно выделил «ты». Эта игра ей была хорошо знакома.       – Я отдала своему выбору – жизнь. Больше я ничего не должна.       Люцифер поморщился, замечая, как сверкнули глаза бывшего ангела. Не на ту грань надавил. Памятуя недавние события, не стоило. Но у него не было как и самого выбора, так и времени. Простой просьбы было недостаточно. Нужна была уверенность. Сделка. И они оба учились у лучшего. И целям, и условиям.       – Представь, что сейчас он завис в том же тумане. Рядом с тобой был Барсафаэль. Рядом с ним – нет никого.       Нимуэ подобралась. Самаэль нашёл то, что искал? Их мир дрогнул, а она не заметила? А ей есть вообще дело до всего этого? И почему Люцифер здесь, а не...       – Что ставишь ты? – она хорошо знала правила. Не стоит спрашивать, что произошло. Узнай, чем готовы пожертвовать, и ты оценишь степень важности.       – Зависит от твоих условий, – Люцифер тоже виртуозно играл в любимую забаву демонов. Где-то глубоко всколыхнулась тревога, но была безжалостно осажена холодным разумом.       – Я не играю судьбами на полях жизни.       – Но ты же хотела ощутить. Дерзай.       – Да катился бы ты, Люцифер, к церберам...       – Хотел, но задержался, спасая твою раненную задницу.       Нимуэ зашипела. Уже и без слов было понятно, куда клонит сын Сатаны. Не просто намекая, указывая. Но внутри что-то бунтовало, не хотело сдаваться. Она не для того, вытаскивала себя из тумана. А... А для чего, собственно? Неожиданность вопроса погасила негодование от напоминания, заставляя начать торги.       – Что. Ставишь. Ты.       – Вопрос в том, что нужно тебе? Мои ставки для тебя не имеют значения. Сделай ставку на себя, чёрт возьми. Выбери хоть раз себя и свои желания.       – Мои желания – убраться отсюда! – вспылила Нимуэ.       – Конечно! И сдохнуть на островах, повторяя судьбу. Вместо того, чтобы развернуть крылья, всыпать всем по самое пришествие, и заставить себя уважать.       – А ты мои планы не корректируй!       – А ты вспомни про свою суть. Я готов сделать всё, что ты захочешь. Но готова ли ты сама стать той, за кого ты мысленно так борешься внутри себя?       Люцифер бил. Больно и расчётливо. И Нимуэ зашлась внутренним гневом. Да как он смеет, да кто он такой! Но вопрос был в том, что он – точно знал, кто он. А вот она...       – Всё, что я захочу? – Нимуэ выпрямилась, и сложила руки на груди. Она никогда не любила формулировку «всё», слишком хорошо знала, как масштабно это может развернуться. Она сама всего лишь раз озвучила своё «всё», а уж Люцифер никогда бы не использовал этого слова в сделках. Но оно прозвучало, а значит и условие будет не просто неудобным. – В замен чего? – Нимуэ напряженно всматривалась в краснокрылого.       – Дворец сейчас оплавится в руины. Успокоить его в состоянии лишь ты.       – Ты повредился рассудком, Люцифер. Я слабая, забыл? – мрачно произнесла Нимуэ, с удивлением замечая, как по границе крыльев Люцифера прошла волна всполохов. Так явно выдавая его нервозность, так явно указывая, что он не играет.       Люцифер нервничал, пытался сдержать свой собственный темперамент и понимал, что Нимуэ не готова принять необходимое ему решение. Играть с равными всегда сложно. И сейчас стоило не давить сильнее, а сказать то, что заденет сокровенное и воздаст столь ожидаемому, и станет весомым аргументом в необходимом исходе.       – Парадокс в том, что слабая ты – его сила. Можете ещё лет сто выяснять между собой терминологию, но суть в том, что сейчас – он слаб, а ты – единственное, что вернёт ему силу.       Нимуэ задумалась. Недостаток информации, не понимание, что произошло, всё это нервировало. Сложно играть на поле не зная даже расстановку фигур. Но Люцифер... Он мог быть каким угодно с ней. Саркастичным, злым, угрюмым, гневным, но никогда – скрывающим правду. И какая-то часть её цеплялась за его слова, оживала и хотела верить. Но и другая часть его слов была правдива. Она готова выбрать свои желания? Готова бороться за то, что транслировала другим?       – Что нужно мне – ты услышала. Твоя цена? – Люцифер не отводил взгляда, не давал времени на размышления, требуя ответа. Нимуэ опустила руки. Имеет ли смысл отказаться от сделки, или же она достаточно выросла для того, чтобы сыграть в свою пользу? Решение пришло само.       – Однажды я выставлю условие. Равносильное тому, что ты просишь сейчас. Тебе оно не понравится, так же, как и мне в данный момент. Но ты выполнишь то, о чём я попрошу.       Люцифер втянул воздух. Формулировка была не просто размыта, она была заведомо жестокой. Но конец фразы приносил понимание её согласия. Готов ли согласиться он?       – Согласен.       Их взгляды схлестнулись. Сколько раз она ещё попадёт в паутину условий? Сможет ли он предотвратить то, что однажды запросит она?       – Где он? – вопрос стал завершением сделки. Условия были приняты. Цена озвучена. Ей оставалось узнать время, сумеет ли она взять себя в руки?       – Во дворце.       – Ты знаешь, что произошло?       – Понятия не имею.       – Но...       – Рондент не удержит стены. Не в этот раз, – тихо произнёс Люцифер. – И прямо сейчас уже может быть поздно.       Нимуэ выдохнула. Времени у неё не было. Здесь и сейчас. Она сомневалась в словах Люцифера, но сейчас ей нужно было перестать сомневаться в себе. В конце концов ради этой уверенности она и выбирала свою жизнь. Себя. Не их. И условия сделки этого не изменят. Это всего лишь сделка. Нимуэ откинула голову назад, вжимаясь затылком в крылья, выдохнула и призвала водоворот.              

~ 🕷 ~

             Нимуэ шагнула на первую ступень. От камней веяло жаром, всё пространство вокруг было словно затянуто маревом, оно клубилось, меняло очертания, нагревалось. Рядом материализовался Рондент. Взглянув на его измученное лицо, Нимуэ осознала, что Люцифер не шутил. Являясь одним из восьми, Рондент не просто вслушивался в дыхание стен дворца и всего Ада, он хранил эти стены. И сейчас – удерживать их целостность ему удавалось с трудом.       – Где, – тихо спросила Нимуэ, покрутив головой, словно разминая шейные позвонки, и настраиваясь на следующие шаги.       – Кабинет.       – Давно?       – Моих сил хватит ещё минут на пятнадцать, – обреченно произнёс советник. Нимуэ кивнула, принимая к сведению. – Вам что-нибудь нужно?       – Да. Малиновый глифт и два стакана. Нет, три, – она кивнула и стремительно поднялась по лестнице.       У двери кабинета помедлила, забирая у перепуганного молодого демона истребованное ранее, и выдохнув, сделала шаг в самое пекло Адской Пустоши.       Масштаб разрушений впечатлял. В воздухе летали клубы пепла. Огонь камина уже давно миновал портал, облизывал своими языками самого Владыку и стремился добраться до покорёжившегося дерева малочисленных стеллажей. С каменных выступов, служивших декоративными полками, было сметено всё, что там обитало, а сам камень рядом с демоном медленно плавился, теряя очертания. Любимые Самаэлем песочные часы с особым наполнением из мерцающей пыли зелёных камней пещеры были безжалостно раздавлены. Почему-то мелькнула мысль, что Катриона навряд ли позволит вырвать ещё парочку и снова обратить их в пыль. Эта мысль принесла неожиданный покой в мечущийся разум. Дышать было просто невозможно, но иначе было нельзя. Нимуэ осторожно двинулась к единственному уцелевшему предмету: огромный стол был развёрнут, словно его просто попытались убрать с пути. Один его край упирался в каменный выступ, оставляя на боку столешницы здоровую вмятину. Стол было жаль. Всё же, с ним было связано достаточно личных воспоминаний.       Стряхнув со столешницы пепел, Нимуэ невозмутимо водрузила на середину стаканы, и, откупорив бутылку, наполнила один. Самаэль продолжал стоять у камина. Он замер в процессе трансформации. На кожаных крыльях плясал огонь, на рогах налипли ошмётки пепла, часть шеи до основания крыльев загрубела, покрываясь щетиной. На пальцах, упиравшихся в каминную полку уже проступили когти, но это всё ещё были руки. Не было ни пиджака, ни рубашки. А брюки явно проживали уже не первую трансформацию. Нимуэ понимала, что замерев вот так, Самаэль принудительно сбрасывает накал собственной энергии и силы. Удержание себя в подобном состоянии выматывало. И именно поэтому стены ещё стояли. Заверши он трансформацию, выпусти он свою энергию, и водоворот бы выбросил её на руинах.       Не обращая внимания на отсутствие реакции на своё появление, бывший ангел взяла стакан и двинулась к жару камина. Лицо нестерпимо жгло, горло саднило от налипавшего пепла. Но именно в этом пространстве, здесь и сейчас, она очень хорошо поняла посыл Люцифера. Мало мечтать стать кем-то. За право им быть – надо бороться. А в Аду – уважали силу. И смелость. А значит...       – На моих крыльях – три новых разрыва. Почему?       Она невозмутимо встала рядом и протянула демону стакан, чувствуя, как огонь лизнул бедро, поспешно приподняла крылья. Сгореть в первые же минуты очень не хотелось. Самаэль рыкнул, огонь стал тише. Переведя на неё озлобленный взгляд, он одним движением выхватил и запустил стакан в стену. Глифт зашипел, соприкасаясь с горячим камнем, огонь сделал попытку дотянутся до жидкости, но был безжалостно остановлен.       – Стакана всего три, – меланхолично произнесла Нимуэ, возвращаясь к столу и наполняя новый. – Поэтому я повторю вопрос. Почему на моих крыльях новые раны?       Самаэль молчал, наблюдая, как она снова двинулась в его сторону. Её появление стало неожиданностью. Скорее он ожидал увидеть тут Люцифера, но не её. Покинув Собор, где он не ощутил даже её запаха, она отчётливо давала понять, что его она больше не выбирает. Но вся эта ситуация, Шепфа с его идеями, отсутствие понимания перспективы развития событий вообще, не давало возможности ни узнать окончательную причину, ни обоснованно доказать, что она не права. И вот сейчас, в момент, когда его хвалёный контроль летел в церберову пасть, усталое тело молило о передышке, а разум уже отказывался воспринимать и обрабатывать информацию, поддавшись простым эмоциям, она встала рядом и молча протянула очередной бокал. Просто поставила его на каминную полку и толкнула в его направлении. Рефлексы сработали моментально: стакан он перехватил. Когти царапнули стекло, а Нимуэ едва уловимо выдохнула.       – Я жду ответа, Самаэль, – спокойно произнесла она, опираясь плечом о портал. Портал жёг. Но упрямо сложив руки на груди, она не отрывала взгляд от его лица. Он был вымотан. Она давно не видела его таким, хотя, скорее всего – никогда. Он устал. Осознание этого царапнуло внутри. Что же происходит на самом деле, пока все остальные продолжают жить свою лучшую жизнь, ничего не замечая вокруг?       – Почему я прихожу и вижу вот это? Я не разрешала портить мои крылья.       Самаэль хмыкнул и медленно сделал глоток. Несуразность её вопросов вызывала улыбку. Но это странным образом успокаивало. Она – всегда его успокаивала. До того, как ушла, и сейчас. Она назвала его крылья – своими. Сделала ли она это специально, или же оговорилась по инерции, но это «мои» отбрасывало волну непрошенных эмоций.       – Во что тебя втянул этот белокрылый махинатор? – Нимуэ, проследив за очередным его глотком, развернулась и направилась к столу. – Можешь даже не пытаться отрицать, что он здесь не при чём.       Она налила бокал себе, развернулась к демону, оперевшись бедрами о стол, махнула стаканом.       – Только по его призыву ты обычно бросаешь всё и мчишься, как мальчишка, вершить свои важные дела. И вот в чём вопрос, мне уже стоит нести свои чёрные крылья в Канцелярию, или же ты сам мне расскажешь, во что вы вляпались, пытаясь сохранить таинственность и важность?       Самаэль рассмеялся. Он знал, что дышать в его кабинете невозможно. Знал, что пепел забивает всё, до чего долетает. Знал, что адское пекло невыносимо для существ, особенно для таких, как она. Но при этом, она медленно, хоть и поверхностно, дышала, и пыталась урезонить его же в его же действиях. Что это было? И зачем это всё? Теперь становилось понятно, почему не пришёл Люцифер. Он закинул в клетку со зверем её. Не лучшее решение, но беспроигрышный выход. Напряжение спадало. За эти долгие два дня кожа молила о передышке между непроизвольными самовозгораниями. И спокойствие было единственным, что могло эту передышку дать.       – Что тебе предложил мой сын? – хрипло спросил Самаэль, и двинулся в её сторону. Замечая, как она замерла, напряженно его разглядывая. Пытается угадать, почувствовать его настроение. Но не в этот раз. В этот раз – игра пойдёт в тёмную. Он не знал её мотивов, она не успевает считывать его. Особое удовольствие в их извечном противостоянии. Демон резко развернул стол, удерживая её на столешнице одной рукой, сел на каменный выступ, оказываясь ниже стоявшей демоницы.       Нимуэ замерла, упрямо вскинула подбородок, но не отстранилась. Он не опровергал её догадки. И понимание того, что он действительно вымотан, и вымотан именно белокрылым, вдруг совершенно иначе развернуло невнятное условие. Высказанное со злостью, желая поставить Люцифера в заведомо проигрышную позицию. Сейчас злость остывала, плавясь в мареве его кабинета. И Нимуэ вдруг чётко поняла, что именно она однажды запросит у сына Сатаны. И именно это, а не она сейчас, станет его силой.       – Моё откровение за твоё, Самаэль.       Ещё вчера он бы просто улыбнулся и всё сделал по-своему. Но сегодня... Несколько дней назад она просила простую, казалось бы, вещь. Но совершенно не приемлемую для него. Ничего не изменилось и сейчас. Кроме одного. Он никогда не раскрыл бы суть, пока не выиграл бы всю войну, но если сейчас всего одно слово поможет ему выиграть личную битву...       – Так что ты запросила взамен? – тихо спросил Самаэль, чуть наклоняя голову и забирая из её рук бокал.       – Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, – тихо произнесла Нимуэ.       – То есть, сюда пришла ты, а пообещать должен я? – хмыкнул демон, делая глоток.       – Да, новый вид сделок. Тебе понравится.       – М-м-м, – протянул Самаэль, – Продолжай. И что же это за эфемерное обещание? Ты же не могла в серьёз решить, что это произойдёт.       – Произойдёт, – уверенно отозвалась Нимуэ. – Или опять откажешь?       Самаэль молчал, всматриваясь в её лицо. Над ним давлела печать Хаоса, они с Шепфа не понимали и половины того, что происходит и что ещё может произойти. Несколько часов назад он на секунду усомнился в себе и в верности своих решений. Но глядя на неё сейчас отчётливо понимал: в ней – он не сомневается. Чтобы между ними не происходило, она останется одной из немногих, кто никогда не подставит его под удар. Она не просто сменила крылья. Она изменила веру, перевернула реальность, и сделала выбор. Она могла оставить мужчину, но никогда не предаст власть, которую он олицетворяет.       – Не откажу, – «не в этот раз» добавил он мысленно, наблюдая, как она чуть свела брови, вслушиваясь в его слова.       – Значит, однажды я попрошу, и ты не откажешь? – она не первый год его знала. С ним всегда нужно чётко оговаривать формулировки. Иначе всегда есть риск стать заложником своих же слов. – Ни «подумаешь», ни «примешь к сведению», а именно – не откажешь?       – Не откажу.       Нимуэ решила, что она ослышалась.       – Вот так просто? Без взаимного требования?       – Узнать условия твоей сделки мне не составит труда. Но не сейчас. Сейчас мне нужно другое.       Он выбросил бокал, молча протащил её до середины стола, усадил, развёл колени, и придвинув стол ближе уперся лбом в её солнечное сплетение. Нимуэ замерла. Он почувствовал, как она оперлась ладонями о столешницу, не желая уступать, пытаясь сохранить спину ровной. Она ждала. Медлил и он. Это было сложно. Он не позволял себе подобного очень давно. Его руки притянули бывшего ангела ближе, смыкаясь на её пояснице. Он чуть помедлил, сильнее упёрся лбом, заставляя её отклониться, избегая встречи с ороговелыми наростами. А после медленно потёрся лбом о её фрак, морщась от мелких пуговиц, и чуть сдвигая голову. В повисшей тишине голос прозвучал натужно.       – Сейчас я дико устал.       Нимуэ опешила. Она столько раз корила себя за то, что позволила ему увидеть свою беспомощность и слабость. И вот сейчас, он сам... Он что, только что признался ей в слабости? Принял её условия? Это – новая игра? Окружающий антураж кричал об обратном. После слов Самаэля, сам кабинет будто тяжело вздохнул и смирился с очевидным. Жар стал спокойнее, пепел замедлил свой танец в мареве, оседая везде, до чего мог дотянуться. Нимуэ молчала. Прокручивая его слова, понимая, что, кажется в первые он пошёл на уступки. С оговоркой, и всё же. Он сделал шаг. Она медленно положила руки на основание его шеи, преодолевая сопротивление щетины погладила основание крыльев, снова вернулась к шее, чувствуя телом, как он выдохнул.       – Надо же, – тихо произнесла она, – это приятно.       Он усмехнулся её мыслям. Ничего страшного не произошло. Одна продолжала гладить, а второй медленно отпускал напряжение этих дней. Мир не пошёл трещинами. Просто всё встало на свои места. Он может ей позволить видеть его таким. Это не делает его слабее, и не умаляет его достоинств. Но, возможно, именно это сгладит многие его недостатки. И возможно именно это обратит точку в многоточие. Здесь и сейчас каждый из них снова стоял перед выбором. Он сможет жить без неё. Она выживет в одиночестве. Но так ли правильно было это решение?       Время тянулось, не торопя одного, и не подгоняя другую. Просто мерно текло, наблюдая за крылатыми. Нимуэ продолжала гладить основание шеи, плечи, и снова поднимаясь выше. Действительно ли он сделал шаг? Или же она выдаёт желаемое за действительное? Как далеко может зайти его минутная откровенность? Сколько её вопросов допускает этот маленький шаг?       – Что тебя гнетёт, Самаэль? Почему твоя душа мечется? – демон молчал, но, казалось, она и не ждала его ответа сразу. – Все эти века ты был прекрасным лидером. Они не оставят тебя одного. Даже если ты ошибешься, они встанут за твоей спиной. Ты – их светоч. Опора. Твои решения могут быть неправильными, но они всегда во благо твоих демонов. Так что произошло? За что ты так себя изматываешь? Почему ты снова один? За тобой весь Ад...       – Это дело только между мной и Шепфа, – глухо произнёс Самаэль после долгого молчания. – Я не изматываю. Я ищу возможность.       – Это стоит того? – она снова вернулась к затылку, слегка массируя кожу, едва задевая пальцами основание рогов.       – Ради этого я жил.       – Шепфа не то чтобы хороший помощник, правда? – он скорее почувствовал, чем увидел, что она улыбнулась.       – Отвратительный.       – Поэтому ты устал?       – И поэтому тоже.       Они снова замолчали. Он лишь сильнее её обнял, а она уже не обращала внимания на саднившие от щетины ладони.       – Это было так сложно, Самаэль? – вдруг тихо спросила она.       Он ответил не сразу. Она просила того, чего он никогда не сможет ей дать в полной мере. И обмануть её сейчас было бы кощунством.       – Непривычно. Но сейчас тебя должно волновать не это, Нимуэ, – он чувствовал, как замерли её руки. Но отпускать её не собирался. У него больше не осталось времени на многоточия. – Твоя очередь отвечать на вопрос.       – Не уверена, что хочу, но ты можешь задать, – его откровенность требовала взаимности и она это понимала.       – Когда они встанут за моей спиной. Ты... Ты будешь там?       Нимуэ молчала. Все эти дни она проходила круги непрожитого непонимания. Сложно было представить саму возможность подобного разговора. Она перестала его ждать. И можно ли доверять столь незначительному шагу? Она пришла сюда ради сделки. Свою часть уговора она выполнила. Но достигла ли она своих собственных целей? Получила ли она сейчас то, что было нужно именно ей? Сможет ли она дать честный ответ самой себе, и больше никогда не позволять сомнениям рушить новые начинания? И если ему так сложно меняться ради неё, готова ли она дать ему чуть больше времени? Что будет, если она озвучит свои желания? Сможет ли не изменить их потом? Даже если будет больно. Особенно если будет больно. Она вздохнула и ответила:       – Нет. Меня там не будет.       Нимуэ почувствовала, как он замер. Как его плечи словно окаменели. Она скорее предугадала его движение, чем почувствовала. Вцепилась в его шею, снова зарываясь ладонями в его волосы. Самаэль помедлил, и Нимуэ сделала выбор.       – Нет. Меня там не будет, – снова повторила она, прижимая его к себе сильнее, и не давая отстраниться. – Меня там не будет, потому что я буду вот тут, – и она постучала по его плечу ребром ладони. – Только вот тут, и больше никогда – иначе.       Казалось, в воздухе замерли не только её слова: замер огонь в камине, замер пепел, так и не коснувшийся поверхностей. Замерло всё, и лишь Нимуэ продолжала гладить его волосы, дышать размеренно и всё так же поверхностно. Но он слышал, как зашлось сердце, выдавая важность озвученного, чувствовал, как дрожит скрытая за сплетением энергия, и осознавал, что его личный выбор был сделан давно. Пусть даже он сам никогда бы не признался в этом самому себе. Ещё в тот момент, когда он сам заключил с ней свою первую сделку.       – Ты же осознаёшь последствия своего решения? – спросил он, отрывая голову, медленно поднимаясь, ловя и удерживая её взгляд.       – Главное, чтобы ты – смирился с моим решением, – тихо ответила она.       – Смирение – сомнительная добродетель.       – Гордость всё ещё мой грех...       Дальше слушать он не стал. Когти скользнули по спине, зарылись в оперение, и на Нимуэ обрушилась лавина греха иного. Все эти дни самокопания, выискивания правды и противостояния всему миру, померкли против одной простой истины: ей всё так же его мало. До болезненных царапин на их коже, до его властного доминирования, до её дикой потребности в его тепле... Все беды этого мира становились такими мелкими и несущественными, терялись в жадных прикосновениях, запутывались в оперении, оставляя лишь одну пульсирующую мысль. Обладать. Касаться истерзанных губ такими же ненасытными, чувствовать под ладонями отклик тела, пить дыхание другого, до потери осознанности.       – Самаэль, – прерывисто выдохнула Нимуэ, ощущая, как по спине полоснули когти, заставляя выгнуться и сделать вдох. – Пепел...       Заклубившийся водоворот принёс ей долгожданное облегчение, но лишил столь ненавистной ему одежды. Фрак разлетелся в клочья, заставляя пуговицы рассыпаться бисером по полу их спальни. Вышедший ранее из-под контроля огонь облизал покои, оставляя следы сажи на потолке и стенах. Но им обоим было всё равно. Пепел настигал даже тут, слетая с перьев, смахиваясь с одежды. Но горел уже не огонь, горели двое, в безуспешной попытке заглушить и согреться. Прохлада покрывала успокаивала изнывающую спину, пока его когти изгоняли остатки ткани...       – Не то, чтобы я была сильно против, – произнесла Нимуэ, протягивая руки и оглаживая шею Самаэля, – но любить твою иную суть я готова исключительно на расстоянии, и только платонической любовью.       Самаэль усмехнулся, касаясь легким поцелуем её предплечья и не скрывая застывшую трансформацию ипостаси.       – Хочешь ещё что-нибудь сказать?       – Нет.       – Добавить к сказанному ранее?       – Нет.       – Хорошо подумай, поблажек больше не будет, – он прищурился, рассматривая её лицо, и зарождающуюся в глазах улыбку.       – Нет, – она мотнула головой. – Что дальше?       – А дальше говорить буду я...       Время растворилось. Ожидание, копившееся днями, рушило последние барьеры сдержанности. Каждый поцелуй – как вспышка, обжигающий, жадный, требовательный. Каждое касание – удовольствие на грани щемящей боли. Момент единения – как личное причастие. Когда каждое резкое движение лишь делает ближе, заставляя хотеть большего. Жадно пить желание огромными глотками, заполняя пустоту внутри, согреваясь, и заставляя леденящий душу холод отступать. Боль уже давно гасилась удовольствием. Саднящий ожог на плече горел под лаской его ладоней, покрасневшее бедро сильнее тёрлось о его раскалённую кожу. Столь малая плата за возможность снова согреться. За возможность сделать именно так, как хотелось ей. Впервые не следовала за ним безропотно. Перехватывала и меняла. Мысли, касания, ритм. Заставляла следовать, но сдавалась за секунду до того момента, как его терпение заканчивалось, и безропотно принимала его ответ. Неважным было всё. Место, ракурс, грязные следы сажи. Скорее, всё это добавляло остроты и дикой первобытности. Сейчас он не был Владыкой и уже давно перестал быть лидером. Сейчас это был просто демон, страсть к которому лишала мыслей вообще, заставляя тело существовать только инстинктами. Рассечённые уже в кровь ладони, алеющие царапины на голени и бедрах, разрисованная древним существом спина... Останавливаться не хотелось. Хотелось замереть в моменте, точно зная, что продолжение – обязательно будет.       Его удивляла её жажда, и в тоже время тешила его самолюбие. Увлекала податливостью каждому толчку и осаживала своей требовательностью большего. Она была необходима ему так же, как и он ей. Без неё можно было прожить. Но это того не стоило. Сейчас вообще всё казалось таким далёким и столь несущественным, в тот момент, когда она прогибалась, стремясь стать ближе, балансируя на грани их обоюдного удовольствия. Шаг за шагом, сложность за сложностью, всё будет проще и легче, пока она будет всё так же плавиться в его руках. Перестаёт иметь значение любая боль, когда она, послушная и разгорячённая, тянется к нему, привычно обволакивая облаком. Он поставит весь этот мир на колени, только для того, чтобы иметь возможность раз за разом брать и отдавать самому. Скрываться от этого не хотелось даже в мыслях. Хотелось наказывать за выказанную слабость и благодарить за несломленный дух, что проявлялся в дерзких касаниях, в стремительности слияния, в требовательности её поцелуев. Конца не хотелось. С ней – хотелось продолжения...       Хаотичный разговор их тел уже давно перестал был молчаливым. Срывающиеся с губ имена, красноречивые стоны, рефреном кружащееся в воздухе очередное «не смей» неизменно заканчивающееся гортанным рыком. Так говорить умел только он, когда присваивая, диктовались новые правила, когда покорность брала верх в праведном возмездии. Идти наперекор ему даже в этом – не рисковал никто, и тем неожиданней и слаще были откровенные ответные ласки, в порыве отстоять своё исключительное право. Легко вести диалог, когда между двумя уже не остается условностей, когда приходит понимание, что возразить – не значит потерять, но нести ответственность за содеянное – приятнее в разы. Когда прощения просят не слова, но губы, когда тоска выражается не болью в глазах, но рассечённой кожей. Когда облако желания вплетается в марево, смешивается с ним, и разрывает пространство искрометным разрядом. Они не менялись сами, и никто из них уже не изменял себе, но вариации их диалога полностью меняли основы их отношений. Здесь и сейчас касаниями высказывались обиды, толчками глушилось одиночество и мягкостью перьев стелилось принятие.              Нимуэ пыталась прийти в себя, восстанавливая дыхание. медленно повернулась, всматриваясь в родной профиль. Исчезла щетина, скрылись рога, втянулись когти. Лучики его морщин стали глубже, под глазами отпечаталась усталость. Её ладонь потянулась к щеке, заставляя его открыть глаза, и крепче прижать её к себе.       – Ты вся в пепле, – произнёс он тихо, убирая пряди с её лица.       – Очень символично, – тихо ответила она, и потёрлась щекой о его ладонь.       – Ты всегда красиво «горела».       – Рядом с тобой сложно выживать иначе.       – Зато, – усмехнулся Самаэль, разворачиваясь и устраиваясь удобнее, – остались лишь следы, через час не будет и их.       – Это ты сейчас себя похвалил?       – Удостоверился в правильности тактики.       – Над тактикой ещё стоит поработать.       – Зато стратегия поражает вариациями.       – Кстати, о вариациях. А ты не хочешь...       Нимуэ не договорила. Порывистое объятие заглушило слова, а когда она всё же смогла пошевелиться продолжать не было смысла, да и само предлагаемое могло подождать. С облегчением выдохнув, бывший ангел смежила веки, слушая спокойное и размеренное дыхание своего демона, укрывшего её крылом. «Взять под крыло» никогда не было для него просто словами. Единожды доверенное прикосновение к основанию, к самым нежным опахалам, становилось откровением. Искреннее наслаждение, глубокое понимание его сути – то единственное, что делало их вечность наполненной смыслом. Это было единственным, за что стоит бороться, и что, действительно, имело смысл продолжать. Всё остальное – оставалось лишь пеплом на внешней стороне его перьев.              

~ 🕷 ~

      Люцифер обессиленно свалился на траву, увлекая за собой Фрею, едва клубы водоворота рассеялись в воздухе. Крылья носа подрагивали, выдавая его напряжение. Он несколько раз шумно выдохнул, закрыв глаза.       – Поправь, если я ошибаюсь, – тихо произнесла Фрея, устраиваясь на траве, и подтягивая колени к себе. – Мы сбежали, потому что огнище пожирало стены...       – Угу, – откликнулся Люцифер.       – Предполагаю, что тот, кто это делал – зол...       – Не просто зол. Он – в бешенстве.       – И это – твой отец.       – Угу, – Люцифер почему-то улыбнулся, и приоткрыл один глаз, наблюдая за Фреей, которая сейчас занималась любимой забавой всех юных демонов – выстраиванием логических цепочек.       – А это... – Фрея махнула в сторону, где только что стояла демоница, которая ей не нравилась. – Эта...       – А это, моя сладкая, любимая женщина моего отца.       – Это она его так?       – Так – не она, – разразился хохотом Люцифер. – Но вот когда она до него доберётся – всё, считай, дома у нас больше нет.       – Почему? – Люцифер с удовольствием отметил, что слово «дом» возражений не вызвало.       – Потому что, или он уже спалил дворец, или она его разнесёт, пока будет доказывать, как паршиво он себя вёл в последние дни.       – Вангую, что драки не будет, но мирные переговоры камня на камне не оставят, – хмыкнула Фрея, и улеглась рядом с Люцифером на траву.       – Что делаешь? – переспросил демон, обнимая серокрылую. Понимая, что сделал всё, что мог. Но с удивлением осознавая, что на данный момент ему всё равно, чем всё закончится.       – Вангую. Оракул я или кто? Была у нас одна умная, Ванга звали...       – М-м-м, – протянул Люцифер. – Что ещё тебе оракульское сердце подсказывает?       – Что жить на улице я не хочу, а по всему выходит, что...       – Да, – согласился Люцифер. – Не хорошо выходит.       Он задумался, перебирая красные пряди и просчитывая варианты. Вот с кем поведешься. Тьфу. Чёртов ангел...       – А вообще, не удивляюсь, что он зол. Она – бесит, – произнесла Фрея, радуясь, что к её краснокрылому демону эта демоница отношения не имеет.       – Иногда – ты даже не представляешь как, но, как я уже говорил, в том-то и парадокс. У этих двоих всё ни как у людей...       – Ну, в общем-то они и не люди, если я правильно всё понимаю.       – Меня бесконечно радует, что ты у меня такая умная и понимающая! – Люцифер нагло потянулся, срывая мимолётный поцелуй. – Но. Суть такова, что нежится нам некогда. Я бы не хотел, чтобы они разнесли половину Ада, иначе как я буду впечатлять тебя красотами? Поэтому, пойду исполнять сыновий долг, а ты – раз уж такая рассудительная – очень спокойно и очень тихонечко подождёшь меня у... Кому они тебя сдали на поруки?       – Какой-то Габи, – сморщила нос Фрея. – Слушай, у вас тут нормальные есть? Эта – бесячая, Габи – приблажная...       – Это ты ещё с Уокер не знакома, – расхохотался Люцифер. – Обязательно познакомлю. Но – попозже. Значит, посидишь с Габи, не самый плохой выбор. Она как никто иной введет тебя в курс того, что у нас тут и как. Сама с Земли. Так что – общий язык найдёте. А потом я вернусь и заберу тебя.       – Это если я соглашусь пойти, – произнесла Фрея, нехотя поднимаясь, увлекаемая рукой демона.       – У тебя нет выбора, запомни это, моя сладкая.       – Ну...       – Без «ну». Просто прими как факт, – хмыкнул Люцифер и призвал водоворот.              

~ 🕷 ~

             Габи с улыбкой осмотрела Фрею. Её, конечно, снедало любопытство, но воспитание и столь короткое время знакомства не позволяли задавать личные вопросы.       – Сейчас найдём во что бы тебя переодеть. Душ, я думаю, тоже не помешает. А я пока заварю нам чаю и добавлю немного еды. Ты голодна?       Фрея задумалась, потом уверенно кивнула и отправилась в том направлении, где была ванная комната. Всё-таки странная эта демоница. Любая бы другая, да и сама Фрея, закидала бы уже вопросами, а она сделала вид, что ничего не произошло. Вообще, не удивительно. За то короткое время, что Фрея находилась в этом доме, она уже успела заметить, что эта Габи вообще лишнего говорит мало. А уж при демоне – и вовсе сливается с поверхностями и не отсвечивает. И удобно этим существам так жить? У этого Фариа не было ни понятия о такте, ни об уважении, да и вообще. Абсолютно властная и безапелляционная личность. Он, по ходу, вообще не принимал во внимание ни чью иную точку зрения, кроме своей.       Или они все такие?       Краснокрылый тоже не очень-то разбрасывается разрешениями. Но Фрею это пока не беспокоило. В ближайшее время, как только освоится, она собиралась ясно и чётко выстроить границы их отношений. Нет, она была совершенно не против его внимания, но и становиться безвольной куклой как та же Габи она не собиралась.       Пока они пили чай, чтобы избежать неудобных вопросов о себе, Фрея применила тактику выверенную годами. Она спрашивала демоницу о ней самой. Как попала, чем занимается, легко ли привыкла... Из рассказа Габи Фрея подчерпнула много интересного, поняла, что Школа – такой же рассадник беспредела, как и на Земле, а значит, ей точно нужно туда вернуться. Потому что безнаказанно творить бардак можно только по молодости, и только в университетскую пору. Собственно, попав сюда, выжив и лишившись основной потребности в выживании, как таковом, Фрея планировала наверстать все упущенные возможности. Где-то в глубине души скреблась чуждая ей оговорка «а как же краснокрылый», но Фрея очень удобно засовывала эту мысль подальше и старалась не париться раньше времени.       Когда в очередной раз мелькнула фраза о том, какой же Фариа умный, и что он обязательно что-то там придумает, Фрея вынырнула из своих мыслей и произнесла:       – Слушай, Габи, а ты сама без него что-то делаешь?       – Не поняла, – опешила Габи.       – Ну, что тут непонятного? Есть у тебя что-то или кто-то, кто не связан с этим демоном? Что-то лично твоё? Или ты вообще, целиком и полностью зависишь от Фариа?       – У меня довольно насыщенная жизнь, и я вовсе не...       – Габи! – Фрея отложила недоеденный бутерброд. – Я только и слышу: он то, он это... А где: я – вот это, и я – вот то? Кто ты без него? Есть ответ?       – Я – существо самостоятельное. И...       – Вот в том то и дело, что существо! А должна быть – личность!       – Думаю, этот максимализм в тебе проживёт недолго. Небеса меняют.       – Из того, что я услышала от тебя, от Люцифера – жизнь у вас тут сильно не отличается. Разве что крылья жутко мешаются, а так – всё то же и всё те же.       – Это лишь со стороны так кажется, – начала было Габи, но замолчала. Слова этой серокрылой неприятно царапали, вызывая молчаливый протест и желание доказать обратное. Что она могла знать об их отношениях, которые никогда не укладывались в понятие «как у всех»? Что она могла знать о выборе и судьбоносных решениях? Она едва ступила в этот мир. А Габи... Она выбрала его сама, никто её не принуждал. А если бы не её настойчивость, он, возможно, ещё бы долго ходил вокруг да около. Но что-то в словах Фреи оседало на стенках души, заставляло идти рябью привычную картинку мира, которая и без этого давала трещины в последнее время.       – Понимаешь, каждое существо – уже личность. И мы совершенно не зависим в своих выборах и суждениях от мнения других.       – Ой ли, – протянула Фрея. – Ну, вот допустим. Предложи я тебе сейчас прошвырнуться по Аду, заглянуть куда-нибудь в злачное место... Кстати, у вас тут бары есть? Ну или клубы?       – Мы посещаем вечеринки и празднества, правда, больше по приглашению кого-либо из демонов.       – То есть у вас тут совсем швах по части развлечений?       – Просто нам в них тут нет надобности, – произнесла Габи, и поняла, что по большому счету, только что солгала непризнанной. Надобность испытывали все. Только вот все вечеринки самой Габи всегда проходили в компании уже знакомых существ и в знакомых местах. Им не было надобности выискивать определённое место или же напрашиваться в гости. Они сами – создавали себе развлечения когда хотели. Правда, чаще всего это всё проходило мимо самой Габи, но она обычно бывала занята в эти моменты, и не могла себе позволить столь бездумное прожигание своей жизни.       – Так, а как же вы развлекаетесь? – Фрея с удивлением уставилась на демоницу. – Или что, это совсем табу?       – В школе, как и во всех подобных заведениях, учащиеся устраивают нечто подобное. Но после выпуска, уже обычно обрастаешь связями и компанией, и уже дальше взаимных приглашений никуда не ходишь.       – Мне определённо, очень-очень срочно, нужно вернуться в Школу. Нет, правда! Только в компании и только по приглашениям... Да я зачахну тут от тоски! А мне жить ещё целую вечность!       – Боюсь, принадлежность к такому демону, как Люцифер, априори лишает тебя даже вероятности маленькой надежды на разгульную жизнь в Школе.       – Это мы ещё посмотрим! Ночь, проведённая вместе, ещё не повод для переезда. И потом. Я только жить начала! Я бы вот очень не хотела, через пару лет превратиться в тебя.       – А что со мной не так? – Габи вспыхнула и вскинула подбородок.       – Габи, ну ты на себя глянь! Ну, ей богу, чепчик и передник – и здрасти вам, мать настоятельница! Ты же не старше меня, ну, по факту... ну или как там ... Никак с вашими годами не разберусь...       Габи улыбнулась, ласково похлопала Фрею по руке.       – Ну, вся эта шелуха облетит недели через две.       – Да ничего подобного! Я ни для того жизнь меняла, чтобы потом сидеть и смотреть в рот какому-то демону, только потому, что он меня выбрал и решил, что ему удобно жить со мной.       – Дело не в удобстве, – снова возразила Габи.       – Да именно в нём и дело... Ты – удобная, Габи.              Жаркая дискуссия была прервана стуком в дверь и незамедлительным неожиданным появлением. Габи слегка побледнела, а Фрея, дожевывая бутерброд, с любопытством осматривала вошедшую демоницу. В понятии Фреи она была возмутительно хороша. Особенно вот этот оттенок волос и отлив на крыльях.       – У вас потрясающе красивые волосы, – произнесла Фрея, ничуть не смущаясь, и невольно потянулась к своим красным прядям, понимая, что цвет становится тускловат. Надо бы обновить.       – Благодарю, ты тоже выглядишь – Мелисса помолчала, – очень ярко. Я бы даже сказала неожиданно ярко. Прямо как...       Габи кашлянула, а Мелисса осеклась. Но отступать было некуда. Поток проблем нужно было или перекрыть, или получить доступ к источнику. И Мелисса сунула руку в поток.       – Меня зовут Мелисса. И так уж получилось, что я располагаю некоторой информацией, которая лично тебе, Фрея, была бы небезынтересна. Я так понимаю, что тебя немного просветили на тему твоих корней...       – О-о-о, – произнесла Фрея. – Так вы по мою душу. Не знаю, на счет интереса вашего, а вот у меня очень много вопросов.       – Не сомневаюсь, – Мелисса кивнула. – И если ты сейчас не слишком занята, и Габи не против, я бы хотела пригласить тебя в гости, Фрея. И по возможности удовлетворить твоё очень логичное любопытство.       Фрея внимательно осмотрела демоницу. С одной стороны вот так, без поддержки знакомых лиц шастать по домам демонов было страшно. Но эта синеволосая явно намекала на родственников. И если быть честной, Фрея не думала столкнуться с ними столь скоро, но если уж на ловца и зверь, то отказываться глупо. И потом. Она их знать не знает. И не то чтобы очень хотела бы их узнать. Но и сидеть с Габи, в ожидании венценосного Фариа или наглого Люцифера ей тоже не хотелось.       – У вас есть что выпить? – напрямую задала вопрос Фрея.       – Вот уж да, – усмехнулась Мелисса. – Гены штука сильная. Есть. И выбор – один из лучших в Аду.       – Тогда – мы идём к вам! – Фрея поднялась. – Учись, Габи, как нужно организовывать досуг и находить выход из любой ситуации.       И с этими словами Фрея пошла на выход, заставляя Мелиссу поспешить, а Габи в сомнении покачать головой. Ни одно спиртное мира, по мнению Габи, не было способно заглушить ту боль, через которую так опрометчиво добровольно собралась пройти Фрея.       

~ 🕷 ~

             Фара плотнее закуталась в одеяло. Её не выпускали. И всё, что ей оставалось, изучать потолок, читать книги и думать. Проснувшись сегодня утром, Фара испытала странное чувство. Тревожность, отчётливо замешанную на страхе. Именно страх заставлял её плотнее кутаться, словно ища защиту. За вчерашний день она чётко уловила одно. Она – что-то забыла. После того странного пробуждения ночью, её мысли путались. Память приходила вспышками, и едва она решила, что всё хорошо – оказалось, что она не помнит несколько дней. Это пугало. В эти дни явно происходило что-то важное. Оно смутно оседало на дне осознания, тревожило, не давало покоя. Обрывочные фразы, вопросы, странное поведение существ вокруг, всё это нервировало. Внутри что-то ворочалось. Но привыкшая к этим движениям, она понимала – ворочается иначе. Словно довольный кот устраивается поудобнее. Что это? Она надеялась, что это – её энергия, которая медленно, но верно, возвращалась в тело, заставляя острее чувствовать и осязать. Это позволяло свыкнуться, не обращать внимания. Но тревога не уходила.       Фара вновь и вновь прокручивала цепочку. Вроде бы всё логично. Вспоминалась прошлая жизнь, болезненно вырисовывалась новая. Приятно было снова почувствовать теплоту по отношению к ангелу. Аарон приносил ей уверенность. Давал смысл всем её мыслям. Но его не пускали. Да и этот странный случай в коридоре. Ей казалось, что это именно она виновата в том, что стена разрушилась. Но она не могла быть виноватой! Она слишком правильная для этого. Она ничего не нарушала, она просто шла, а реальность этого мира опять напала, выбила из колеи и принесла страх. Кто из них более сумасшедший в этом мире?       – Да все они не от мира сего...       С внутренним голосом Фара была вынуждена согласиться. Насколько же всё отличалось. Насколько же всё было ей чуждым. Насколько же здесь всё прогнило и неправильно.       – Было ли что-то важное в этих днях? – спросила она саму себя, вслушиваясь в звучание своего голоса. Тишина давила. Усиливала чувство тревоги.       – Да что важного там могло быть? Обычные школьные дрязги... – мысли снова взметнулись, успокоились. И вдруг выдали мелькнувшую картинку сошедших ангелов. Она должна знать имена, но она не помнит.       Новый фрагмент окатил волной паники. Что она забыла? Что с ней произошло? Почему Аарона нет так долго? Внутри заскреблось чувство неизбежности. Словно случилось то, что должно было произойти, но она – не помнила. Внутренняя тревога металась, но всё было покрыто туманом странного забвения. Она не могла пробиться. Понимала, что там есть что-то важное, но снова и снова ускользала в созерцание реального момента. Она, наконец, встретила настоящих ангелов? Они приходили? За ней? Чтобы спасти? Яркая картинка спуска с Небес белокрылых существ снова мелькнула, сменяясь горящими глазами краснокрылого демона. Фара поёжилась. Он ей не нравился. Но снова и снова возникал на её пути, тянул руки к её душе. И только Аарон всегда оказывался рядом. Но где же он сейчас? Возможно, он знает, что произошло? Конечно! Ведь он обещал рассказать ей историю.       – Кому нужны истории этого заносчивого мотылька?       Мысль испугала. Она никогда не считала Аарона мотыльком. Скорее наоборот. Он был для неё идеалом.       – А ты точно помнишь, как должен выглядеть идеал?       И память подсунула снова картинку краснокрылого демона.       – Да никогда! – в сердцах воскликнула Фара, отбрасывая одеяло и вскакивая с кровати. – Никогда подобное отродье идеалом не станет!       Где-то внутри по рецепторам ударило ощущение дикого страха. Но – не её. Она такое испытала лишь однажды, в момент смерти, но там было всё иначе. Очень знакомое чувство, но – чуждое. Ей было страшно, а через мгновение всё улеглось, и её накрыло чувство безопасности. Да что с ней происходит? Откуда все эти чувства. Очень похожие, но словно пришедшие из вне. Не её. Чужие.       – Вот так демоны и внушают свою волю...       Внутренние монологи выматывали. Голова раскалывалась. Хотелось разрушать. И это ощущение – пугало. Фара словно варилась в котле из непонимания, страха, неверия и безысходности. Кто она? Что она забыла? Где Аарон?       В голове сотней молоточков застучали обрывочные мысли. Фара без сил снова опустилась на кровать. Но спустя пару минут снова вскочила, подошла к двери, прислушалась. Не ощутив опасности, аккуратно выглянула в коридор. Никого. И Фара выскользнула из комнаты, желая найти того, кто мог бы остановить хаотичный поток её мыслей, мог успокоить. Ей нужен был Аарон.       

~ 🕷 ~

             Распустив разнокрылых со стадиона, Вики опустилась на любимую скамейку. Как-то само всё сложилось, ещё со времен того самого первого значимого разговора с Люцифером, в период их обучения в школе. Пытаясь подумать, разобраться в себе, она всегда подспудно выбирала её. Вот и сейчас, откинувшись на спинку и вытянув ноги, Вики блуждала в своём собственном лабиринте из мыслей. Вчера Геральд вернулся поздно. Не просто уставшим. Вымотанным. Ей было жаль, что всё происходящее придавливало её демона к земле, заставляя удерживать под контролем столь многое. И его глухое «я прошу тебя» рвало душу на мелкие клочки. Она не может его подвести, не сейчас, не после всего, но и не думать и не искать она тоже не может. Она уже несколько недель металась между Землёй и Небесами. Как заправская гончая, найдя странный след, не хотела его отпускать. Но никак не выстраивалась цепь событий, всё время что-то происходило, отвлекало, вносило хаос в...       Хаос.       Эта мысль не давала ей покоя. С того памятного дня на руинах первого города, когда она раскрыла правду о сотворении их мира – она хранила тайну. Страшную тайну одного преступления, с которого начался их мир. Тайну первого Ангела, убившего того, кто дал ему жизнь, почти уничтожившего первый город и первого Демона. И раньше она просто воспринимала это как подлость ангела, мелочность его характера и стремление к абсолютной власти. Но чем больше она натыкалась на Земле на книги, на кусочки пафосных трактатов о мироздании, тем больше в её жизнь и мысли возвращалось понятие Хаоса как такового. Вики не говорила об этом никому. Только Фариа. Однажды. Пытаясь успокоить саму себя и понять права она или нет. И в тот момент ей дали ответ: это – ложь. Но Вики не была бы собой, если бы в очередной раз не поставила под сомнение очередное утверждение. Да вся её жизнь на Небесах была одним сплошным «А кто сказал, что это именно так?». Ведь именно один её простой вопрос породил клубок мыслей и действий, которые и привели к тому, что теперь она – носитель страшной тайны прошлого. И она была безумно рада, что Геральд – знает. Она бы сошла с ума, окажись она один на один с этой тайной. Даже не своей жизни. Но поговорить с ним сейчас о своих страхах не представлялось возможным. Странная смерть, пришествие второй дочери, схлестывание условий жизни и тайн по рождению – всё это выматывало её демона, и досаждать ему ещё и своими обрывочными мыслями Вики не хотелось.       Нимуэ где-то запропастилась, хотя и она сейчас была не лучшим собеседником. Разрыв с существом, которое вросло под кожу подруги, подрывало Нимуэ. Бывший ангел едва держалась, хоть и умело это скрывала. И если Геральд уставал от действий в реальной жизни, подруга ломалась от своих же мыслей в голове. А кто, как не Вики, прекрасно понимала, как болезненны бывают эти мысли, как они разъедают стенки души, как они уничтожают всё то светлое, что могло бы придать сил.       У Мими было столько проблем, что Вики боялась того, что чернокрылка рассыплется на части прямо в момент очередного переноса водоворотом между домом и школой. А Люцифер... Люц вёл себя странно. Недавно она заметила, как за внешней самоуверенностью и бравадой поселилось странное чувство его одиночества. Да, именно так. Он словно был с ними, рядом, как и всегда, но иногда от него так веяло этим холодным одиночеством, что Вики недоумевала. Как она пропустила это? Когда это произошло?       Мысли о Люцифере вернули её к размышлениям о Земле. Сколько всего забавного она помнила сама, и сколько ещё вычитывала сейчас о силе и интригах главного демона Земли. Люцифер. Осознав реальную суть вещей, Вики долго хохотала, пересказывая Люциферу представления о нём. Нет, не те, коими пестрела основная книга земли, а те, что нашептывали священники в храмах, сектах и чем пугали малышей. Примеряя же всё это к Сатане, Вики понимала, сколь недальновидно люди судят о жизни и предназначении. Нет, приняв сторону Небес, Вики поняла для чего нужна была Библия, но как же иногда хотелось глубины сути в напутствии тем, кого стращают грехами и их последствиями.       Мысль снова вильнула к Сатане. Он принял Шепфа. Даже когда узнал правду – принял. Понял. Выставил условия. Вики никогда не понять масштабов этих существ. Такие разные, но похожие до невозможности. И как их прародителю удалось такое провернуть? Уокер смутно помнила историю самого Змея. Она тихонько стиралась из памяти моментами, и Вики уже не могла точно сказать, сколько раз до этого сам Шепфа начинал свой путь. Оставалась суть. Подробности сглаживались. Да и жизнь способствовала. Тихая и неспешная. Цени и радуйся, что она и делала. Пока не проснулась от боли в крыльях.       Вики хорошо запомнила тот момент, когда она выгнала Тьму из своих крыльев. Отпустила её. Пока она сама искала Геральда, пока решала свои вопросы, она неустанно чувствовала Тьму. Словно существовала параллельно с ней. Она не зря говорила, что в тот момент ничего страшного не произошло. Это действительно было именно так. И в последние дни мысли Вики возвращались именно к этому моменту. То, что показалось странной аналогией тогда, сейчас выливалось в закономерность. Тьма – искала. Но что? Что могла искать Тьма?       Основа жизни.       Колыбель всего.       Но...       – Именно, что колыбель... – ошарашенно произнесла Вики, резко выпрямляясь и хватаясь за эту мысль.       Колыбель!       Но не Создатель.       Создателем был Хаос!       Вики сжала пальцами виски. Перед глазами мелькали картинки, отражения в лужах-вехах её Змея. Вот копьё пронзает Создателя и в темноте серебрится невесомая пыль. Вот Шепфа стирает память и в темноту, именно в неё, падает змейка, которая даёт начало истории самой Вики. Вот Тьма требует копьё назад. Натужно гудит, давит так, что Вики в тот момент едва дышит. Скрывается с ним и неожиданно для всех – возвращается. Вики никогда не питала иллюзий по поводу Тьмы. Нет, какое-то время она верила, что это просто она такая замечательная и умная, поэтому выбрали её. Но с годами всё отчётливее приходило понимание, что Тьма идёт своей дорогой. У неё своя цель. И то, что она позволяет Вики время от времени заигрывать с силой – это лишь плата. Но за что?       В голове одновременно роилась сотня мыслей, они схлёстывались, перетекали, били вспышками разрозненных воспоминаний.       «Хаос и Тьма гармоничны в своём развитии, но бесформенны. Многие стихии сплелись в Них, и бесчисленны образуемые ими начала».       – Они связаны! Вот что ищет Тьма! Они не существуют друг без друга!       Осознание этой истины, дрожью прошлось по телу. Тьма в крыльях заворочалась, перекатилась, застывая в ожидании. Вики вытянула вперёд крылья, уставившись на своё оперение.       – Так ты всё это время искала его? Да? Наша жизнь полетела в пекло только потому, что ты нашла? Верно? Вот почему всё происходящее не поддаётся логическому осмыслению! Вот почему мы не видим главного! Хаос! То, что разрушает привычное и убивает устоявшееся! – Вики трясло. Ещё одна яркая картинка воспоминаний заставила вскочившую было Уокер без сил опуститься на скамью. – Так вот о какой трансформации говорят планеты. Адское пекло! Ты – нашла то, что искала. И я – я ведь тебе совершенно не преграда? Верно? Ни я, ни эти печати, ни...       И в подтверждение её слов, Тьма сгустилась тёмным облаком, ласково касаясь самой Вики.       – За что? – тихо спросила она у Тьмы. – Почему?       Тьма ластилась, словно уговаривая успокоится, не паниковать, словно обещая, что всё будет хорошо.       – Ничего хорошо уже не будет. Да?       Вики всхлипнула. Она так мало успела, так мало пожила, она... Разбушевавшиеся чувства обволакивала Тьма. Баюкала. Увещевала. Просила довериться, подкидывала их общие приятные воспоминания, словно давая обещание, что сосуд не пострадает.       – Но кто-то же пострадать должен, верно?       Знание давило. Всё вообще изменилось в секунды. И она не имела права молчать. Ей нужен Геральд. Кто, как не он, сможет найти выход и всё решить? Кто, как не он, сможет направить и успокоить. Кто, как не он... Да Сатана убьёт их обоих, если узнает!       Вики болезненно застонала. Отерла слёзы, и, собрав волю в кулак, отправилась на поиски своего демона. Одна – она с этим не справится. А до Змея ей не добраться. Последнего рождённого Тьмой Змея Шепфа уволок в свои чертоги. Ему самому нужны были советы, и Змей давно не приходил к Вики даже во снах. Рассчитывать на его помощь нечего.       Геральд.       Он – оплот её личного мироздания.       И спасти их сейчас может только он.       

~ 🕷 ~