Весь мир у наших ног

Но зато я так стремительно падаю вверх, как будто притяжения нет, и нет ни законов, ни правил – я ничего не знаю о них, как будто в детстве не было книг, и учиться никто не заставил. (с) Флёр В ту ночь, когда я впервые поцеловал Сюэ Яна и сказал, что хочу разделить с ним запретный плод, меня пробирала дрожь. Я знал, я совершаю грех, оскверняю всё, чему меня учили… И я хотел всё забыть. Забыть себя прежнего. Сделать то, чем пытался устрашить меня учитель Жань – «без правил ты падешь на самое дно, ты будешь игрушкой в чужих руках». А разве не игрушкой я был для него, да и для всех остальных? Сюэ Ян был хотя бы честен со мной. Он жил простыми земными желаниями и без стыда о них говорил. Вино. Конфеты. Весенние игры. Много ли нужно для счастья? Закрыв глаза, я плыл по течению. А-Ян целовал меня жадно, чуть прикусывал, а потом зализывал… я засмеялся от щекотки и спросил: - Ты что, хочешь всего меня зацеловать? Неужели я тебе мёдом намазан? Он засмеялся: - Лань-гэгэ, ты для меня самый сладкий… лучше всех конфет в мире! Глупое сравнение, но мне хотелось слышать такие слова, быть желанным, любимым, не тянуться за кем-то, не строить из себя недостижимый идеал. Неуверенно прикасаться, стесняясь того, что я ничего не умею, и слышать в ответ – «да, гэгэ, еще». Он просил: «смотри мне в глаза, гэгэ». Конечно же, я ведь только что рассказывал, как терпел ненавистного наставника, зажмурившись и надеясь, что вот-вот всё закончится. Но теперь было другое, мне нужно было забыться. Застонав, я посмотрел на Сюэ Яна. И увидел непривычный восторг. Это я вызываю такие чувства? Я, который был недостаточно хорош? Не нужно правил. Не нужно быть совершенством. Достаточно падать… вверх, в наслаждение. * Учителя Жаня мы выследили на охоте на змея-измерителя. Это было в Лесу черной змеи. Дикие места, опасные. Там мало кто охотился. Только ищущие славы честолюбцы, вроде моего наставника… или безумцы вроде нас с А-Яном. Мы шли по следу, скрытые иллюзией, сливаясь с густой листвой, ступая неслышно, как здешние хищники. Раз за разом меняли заклятия, чтобы наша жертва чувствовала приближение зверя, змеи, древнего крупного насекомого, призрака, нежити – кого угодно, но не людей. Когда мы приблизились к холму, у которого, вероятно, таились змеиные норы, Сюэ Ян прокрался вперед и раскинул невидимую сеть, творение одного из лучших в Ланьлине мастеров. Учитель Жань ступил несколько шагов, и ловушка захлопнулась. Я сбросил иллюзию и приблизился. - Цзычэнь?! – прошипел учитель Жань, напрасно пытаясь разрубить сеть мечом. - Какая приятная встреча, - я ухмыльнулся. – Дядюшка Жань, я столько лет был хорошим мальчиком и выполнял ваши приказы, настала и ваша очередь кое-что для меня сделать. Я не скрывал, что получаю удовольствие от того, как он изможден, как сутулится. Месяцы в страхе не прошли зря. Он дрожал за свою репутацию, пытался избавиться от подброшенных ему темных артефактов, он боялся попасть в юньмэнские застенки. Мелодия мести прозвучала – остался заключительный аккорд. - О да, вы можете доставить удовольствие, дядюшка. Тем, что умрете. Сколько ночей я мечтал об этой минуте… В Байсюэ – боялся, чувствовал себя грешником, и всё равно мечтал. Теперь я хотел мести вполне взвешенно и осознанно. - Не надо, Цзычэнь! Отпусти меня! Что ты хочешь взамен? – осиплым голосом спросил он. – Денег? Я отдам всё, что у меня есть. Земель? Я выкуплю для тебя поместье… - Значит, учитель, вы готовы поставить меня на одну ступень с перепелкой из ивового дома? – насмешливо сказал я. – Вот как, оказывается, вы думали обо мне. А на людях говорили: «лучший ученик»! Сюэ Ян вынырнул из тьмы. - А-Лань, ничего интересного этот мудак нам не скажет. Ты не будешь против, если я вырежу ему язык? Я кивнул. К чему нам крики, мольбы, попытки позвать на помощь? В свете луны блеснуло острие ножа. Сюэ Ян отрезал наставнику Жаню язык и перерезал голосовые связки. Теперь можно было переходить к самому интересному. Я заблокировал духовные каналы учителя Жаня, а потом мы с Сюэ Яном привязали его за руки и ноги между двух деревьев, как на раме для пыток. Мне нравилось осыпать этого ублюдка градом ударов метелки, превращая в лохмотья одежду, сдирая кожу. Он бился в прочных нитях, врезающихся в кожу, из его рта хлестала кровь, он пытался вырваться… Насладившись зрелищем, я протолкнул рукоять метелки в окровавленный рот. - Помните наши забавы, учитель? Это было так весело! Сюэ Ян ухмыльнулся: - А чем ты будешь штурмовать его медные врата, мой милый гэгэ? Уж прости, я не хочу, чтобы твой нефритовый дракон погружался в эту мерзкую тушу. Он должен принадлежать только мне. - Предлагаешь замарать о него меч? – я скривил губы. – Мне слишком жаль наше с тобой оружие. - Нууу, гэгэ… есть еще кинжал, я его снял с одного разбойника. Бесполезная железка, но я оч-чень не люблю выбрасывать вещи, вдруг пригодятся. Он достал из мешочка-цянкунь грубой работы кинжал, немного ржавый то ли от времени, то ли от крови. Это было именно то, что нужно… Представляю, как бы учитель Жань кричал, если бы мог. А так он просто потерял сознание, едва лезвие погрузилось в его плоть. * ...Спустя месяц в Ланлине узнали, что Жань-лаоши из Байсюэ погиб на ночной охоте. Я изображал скорбь, мне было вовсе не трудно говорить людям, что почтенный наставник многому меня научил и сделал меня именно таким, как я есть сейчас. Люди верят в сказки о благородных бессмертных. Чистый снег, сияющий иней… Только А-Ян знает, каким на самом деле сделал меня этот человек!