Простите, что облапал

Аня написала тем же вечером. Её тотальное любопытство уже начинало чуть раздражать, потому что Антон чувствовал себя глупо. Только заваривая растворимый кофе дома, Шастун понял, что сильно так облажался. Он, как глупый пятнадцатилетний подросток, поддался давлению и смятению. Ну серьёзно, что сбило его с пути? Смех? Ведь до этого в автобусе и позже на остановке Арсений не казался каким-то далёким и недостижимым. Просто человек, людям ведь нравятся разные люди. Но Антон, просто услышав про каких-то других ухажеров, отступил, и теперь ему самому это казалось жалким. Всё-таки не настолько низкой была самооценка, чтобы даже не попытаться реализовать то, о чём он думал уже почти неделю.       Аня. Институт.       И как? Наш Арсений — это твой Арсений? Пялиться на сообщение Антону пришлось секунд двадцать, прежде чем он смог отправить короткое, но ёмкое «да». Аня была для него связующим звеном, и Шастун правда надеялся, что ему это поможет. Сожаление о том, что он так и не подошёл к Попову, чтобы попросить у него телефончик, захватывало с каждой прошедшей минутой всё сильнее, и Антон, ещё какое-то время подумав, написал следующее СМС:

Антон Шастун У тебя случайно нет его номера или вк?

Если бы через текст можно было передавать интонацию, то сообщение пропиталось бы жалостью и мольбой. Хотя, отпивая кофе из большой кружки, Антон выглядел вполне спокойно, как невозмутимый бегемот в болотной грязи, вот только всё внутри буквально заклинало на то, чтобы следом от такой хорошей, такой милой — он представлял, как уговаривает Аню в случае отказа — знакомой прилетела заветная ссылка. Время до ответа тянулось бесконечно долго. Шастун даже перепроверил, ушло ли оно к адресату, но, увидев две заветные галочки под текстом, продолжил тяжело дышать, ожидая. Кружка из-под кофе уже стояла в раковине, чайник, ещё недавно кипевший, стремительно остывал, а Антону стало слишком душно в собственной квартире. Он подошёл к окну, чтобы распахнуть его посильнее, и услышал два поочередных сигнала с разницей всего в несколько секунд. Что-то паническое на секунду заполнило его с головы до ног, и Шастун вдохнул свежий воздух поглубже, перед тем как вернуться к столешнице, на которой оставил телефон. Дисплей озарился двумя сообщениями, но только одно из них было от Ани. Антон удивлённо уставился на горящий незнакомый номер и в каком-то нелепом беспокойстве смахнул это уведомление, открывая более знакомый диалог.       Аня. Институт.       Нет, но зато у него теперь есть твой, не благодари ;) Чёрные буквы на экране не сразу сложились в голове Антона в слова, и он долго не понимал, что должен ответить. А затем осознание прошибло его невидимой стрелой, и в горле застрял комок волнения. До Шастуна доходило как до жирафа в космосе, потому что к тому моменту, как он переключил переписку, с незнакомого номера уже печатали что-то ещё.       Неизвестный номер       Заходил поздороваться, мой герой? Антон чуть не выронил мобильный, прочитав текст на белом фоне как-то слишком заигрывающе, покраснел и почувствовал, как на лицо упала чёлка. Он подумал, что было бы неплохо, врасти она в кожу, чтобы не открывать больше вида на его красные щёки никому и никогда. Что-то в нём надкололось, параллельно посылая сигнал бедствия к мозгу. Антон быстро переключился на диалог с Аней, подмечая дурацкий смайлик в конце, и всё ещё упорно не собирался признавать, что два и два равно четыре. Быстро печатая девушке сообщение, звучащее как: «Ты что, дала ему МОЙ номер?», он так и не успел его отправить, отвлекаясь на новое уведомление.       Неизвестный номер       Это Арсений. Из автобуса.       Или с показа… И конечно, это был Арсений: по его сладко-приторному «мой герой» это было яснее ясного. Проблем с опознанием «неизвестного» у Шастуна не было точно, вот только это нихренашеньки не помогало. Ещё сильнее смутившись, Антон изучил многоточие в конце. Каждой клеточкой тела сейчас он хотел увидеть ухмылку на лице графа Попова, дабы убедиться в том, что Арсений написал сообщение с исключительно флиртующим настроем. Иначе в этом долбанном троеточии не было, мать его, смысла. Антон подышал, перебирая мысли в голове и выискивая в них что-то остроумное, но ничего идеально подходящего так и не нашёл. Как будто Арсений ждал его в большом скафандре где-то на Луне, в центре космической базы, а у дворового мальчишки Тохи под рукой был только бумажный самолётик, который и до соседнего дома не долетал. Антон выбрал из всех вариант «вроде неплохо» и с настроем «лети, сука» нажал на кнопку отправки.

Антон Шастун Да, хотел сказать, что мои пальцы в порядке. С тебя и твоего студенческого сняты все обвинения

Он поставил в конце подмигивающий смайлик и тут же ругнулся, потому что понял, что Арсений даже скобочек не использовал, а он, как в детском саду, бросался жёлтенькими рожицами. И да, Антон относился к тому типу людей, которые ставили огонёчки и присылали каменные лица вместо ответов, но прямо сейчас это казалось ему скорее недостатком, чем, как это было раньше, прикольной особенностью. Потому что, хей, простота — залог успеха. Но как-то не в этот раз.       Неизвестный номер       Хотел, но не сказал. Почему, если не секрет?

Антон Шастун Не нашел тебя после вашего выступления

Он не хотел долго печатать, чтобы Арсений не подумал себе ничего, но спустя четыре входа-выхода из диалогового окна официально признал, что его отмазка совершенно глупая, поэтому поспешил добавить ещё что-нибудь к своему ответу.

Антон Шастун Кстати, было круто

Шастун вымыл оставленную в раковине пару минут назад кружку и снова заварил в неё кофе, заливая пакетик «три в одном» уже чуть остывшей водой. В сравнении с происходящей перепиской не слишком горячий кофе был просто пылью на шкафу — если не присматриваться, то вроде и незаметно. Да и пить ему не хотелось, нужно было просто занять руки чем-то, кроме телефона.       Неизвестный номер       Ты про премьеру или наше знакомство?) Такая маленькая и невинная скобочка в конце как будто ослепила Антона. Ему казалось, что ничего подобного в их диалоге быть не должно, по крайней мере, со стороны Арсения, такого… непростого, что ли. Но скобка там была и кокетливо добавляла вопросу розовый оттенок романтизма. Или голубой. Как глаза и ориентация Арса, хотя на второе Антон до сих пока только надеялся.

Антон Шастун Знакомство было скорее ошеломляющим

Марии Николаевне, которая вела у юного Шастуна литературу и русский язык, прилетела мысленная благодарность за последнее слово. Её дурацкая привычка называть Антона так каждый раз, когда он творил или выкрикивал несусветную чушь, ещё тогда, в школе, казалась очаровательной. А теперь вот и пригодилась для диалога с кем-то таким же неординарным, как она. В конце сообщения красовался очередной, с разъехавшимися в стороны глазками смайлик, который теперь, после той самой скобочки, отправлять было не так стрёмно. От такого всплеска эрудиции Антону вообще как будто горы по колено стали.       Неизвестный номер       В хорошем смысле, я надеюсь? Если нет, то я просто обязан исправить такое категорически неверное первое впечатление о себе. Тем более, мне искренне не хотелось бы и дальше оставаться подлецом в глазах такого героя, как ты, Антон. Такой герой, как Антон откровенно залип на сообщение перед собой, смакуя каждую прочитанную букву, и в который раз впал в ступор, пытаясь осознать смысл всех этих слов. Он вообще как-то туго соображал в последнее время. Только ли из-за Арсения? Вероятно.

Антон Шастун

Что

Ты имеешь в виду?

Он немного затупил, отправляя сообщения лесенкой, и в два глотка осушил вторую кружку кофе, потому что исправлять это было уже поздно — Арсений прочитал.       Неизвестный номер       Не хочешь сходить куда-нибудь завтра? Если бы Шастун не выхлебал напиток буквально за секунду до этого, точно бы подавился. Арсений, который, мать его, граф Попов, пригласил его, Антона, который, мать его, не такой уж ваушный в сравнении со сногсшибательными актерами — даже если только с теми, которых он видел на премьере, — на долбанное свидание! И… это же свидание?

Антон Шастун Типа свидание?

Он недолго поругался на свою прямолинейность и очевидную простоватость, заключенную в колхозном «типа», но рассудил, что лучше знать наверняка, чем зря насиловать сердце. Упёршись взглядом в экран, Антон почти не дышал и совсем не двигался, словно был сапёром, обезвреживающим бомбу. Вот сейчас настал тот самый момент, когда он или взлетит, или грохнется с многоэтажки, что, впрочем, избавило бы его от следующего пункта «сгорать со стыда», потому что мёртвым уже не страшно.       Неизвестный номер       Не «типа». Просто свидание. Так ты не против? Учти, если отвергнешь, я буду долго хандрить, залечивая разбитое сердце. Вопрос о том, кто ещё в современном мире использует слово «хандрить» остался без ответа, но на предложение встретиться Антон отправил уверенное «полностью за» и решил, что это лучшая из возможных развязок их знакомства. Ведь не могло так повезти, что вы и потрогали, и поглазели, а потом ещё и на свиданку сходили. Это взрослая жизнь вносит лёгкость, или Шастун просто в школе делал что-то не так? Арсений предложил встретиться в два и долго нахваливал кафе недалеко от своего института. Он вплетал каламбуры в длинные красивые предложения, а Антон буквально засыпал его смеющимися до слёз смайликами, потому что простого «ахаха» капсом ему казалось недостаточно. Шастун не умел грамотно переписываться, но очень хотел, чтобы Арс не считал его совсем идиотом, поэтому много гуглил, когда встречал в СМС незнакомые слова, и сразу после глупо улыбался. Одна эта переписка уже казалась Антону их весьма удачным первым свиданием: кофе, улыбки и немного начитанности вперемешку с пёстрым набором весьма креативно расставленных жёлтых рожиц. Шастун надеялся, что личная встреча пройдёт примерно также легко. Жаль только, что гуглить в кафе у него не получится, придётся импровизировать, придумывая собственные смыслы словам «ханжа» и «харассмент» — чёрт, а ведь это только на «х», страшно подумать, что Арсений выдумает на другие буквы алфавита… Наверняка какой-нибудь «антракт» или «реприза» — он же актёр в конце концов. Они обменивались шутками ещё где-то час, утвердили время и место завтрашней встречи и пожелали друг другу спокойной ночи. Причём в конце каждый из них добавил ту самую скобочку-улыбку. Отложив телефон, на котором вместо голого номера теперь подсвечивался свежесозданный контакт с многозначительным «Арсений» в графе имени, Антон не поленился себя ущипнуть. Так сильно везти ему не могло совершенно. Просто не могло. А ещё не могло так сильно колотиться сердце только лишь от мысли о предстоящей встрече. Нет, не встрече. Свидании. Господибоже. Следующие пять минут, проведённые в тишине на своей кухне, Шастун не хотел ничего, кроме как растрезвонить о своей внезапной везучести по всему миру. Идея опубликовать пост в инсте с его восторженной моськой и надписью «иду на свиданку с обладателем самых охрененных глаз» исчезла так же скоро, как и появилась. Следующие две, о том, чтобы позвонить Диме и Оксане, тоже не получили выхода, потому что неожиданно Арсений показался чем-то, кем-то очень личным. В конце концов, Антон, решив, что свидание достойно стать только его радостью и ничьей больше, просто лёг спать, проглотив желание поделиться с друзьями хоть чем-то. Да и сглазить не хотелось. Антон ведь мог. Он проворочался на кровати почти всю ночь, периодически стаскивая с тумбочки телефон и перечитывая диалог с Арсом. С тем самым, с которым собирался на свидание (прочитайте ещё пятнадцать раз) уже через несколько часов. Чувство предвкушения, которое обычно бывает у детей перед грандиозными торжествами, не покидало Антона вплоть до четырёх утра. Заснуть он смог и вовсе только в начале пятого. Единственным плюсом было воскресенье. Единственным минусом — для фрилансеров воскресенье было рабочим. Вставать пришлось уже в девять утра, и Шастун мысленно успел послать заказчика в задницу всех известных ему животных. Он кое-как поднял голову с подушки, быстро сходил ополоснуть лицо холодной водой, чтобы не звучать совсем уж сонным, и, прокашлявшись, перезвонил. По его подсчётам заказ на бит для какого-то начинающего рэпера должен был занять часа три максимум, причём с условием, что самая первая версия в корне не понравится некоему Игорю на другом конце. Тогда, по тем же расчётам, у Антона оставался час на сборы и ещё час на дорогу. Всё сходилось как дроби на математике (снова подвох), но, зная себя, Шастун ни в чём не мог быть уверен. Он заварил себе всё тот же растворимый кофе, нацепил наушники и засел за компьютер, погружаясь в работу целиком и на всякий случай ставя себе будильник. Мелодия, которую он писал в ускоренном темпе, получалась совсем не крутая, как это обычно требовалось для рэп-композиций, а какая-то сопливо-романтичная, сахарная, с привкусом конфет. Но Игорю на удивление зашло, потому что мужчина отослал на полученную демку большой палец вверх и следом отправил оплату за весь трек в целом. Когда Антон закончил, его телефон светился большими цифрами «11:44», и он с облегчением вздохнул, понимая, что всё ещё никуда не опаздывает. День показался даже более светлым, чем вчерашний. Солнце отражалось в лужах, появившихся после небольшого ночного дождя, а Антон практически не волновался о своём гене «не успеваю никуда». Второй день подряд, между прочим. Он сел в машину ровно в пятнадцать минут второго и спокойно выехал со двора, щёлкая кнопочку на своем пультике от шлагбаума. С этим аксессуаром под рукой металлическая махина уже не казалась такой плохой идеей. Даже как-то спокойнее стало оставлять авто во дворе. Кафе, в которое его пригласил Арсений, находилось совсем не далеко, если добираться не на автобусе, и Шастун уже предвкушал, как приедет первым и будет смаковать стакан воды вплоть до прихода Попова. Антон будто слышал эхо чужого голоса, изъясняющего (одно из новых слов в запасе) ему какие-то непреложные истины, и чувствовал, как они случайно касаются друг друга, когда оба тянутся за салфетками. Хотя последнее было чем-то уж слишком, почти до тошнотворного ванильным, и Антон представлял это, скорее, просто чтобы что-то представлять, чем с реальной надеждой. В целом, проблем возникнуть не должно было. Но не зря ведь Антон Шастун всю жизнь считал, что он немного неудачник в вопросах форс-мажоров. На очередном светофоре Антон плавно притормозил на красный свет, предусмотрительно кидая взгляд в зеркало, чтобы проверить наличие машин сзади. Красные цифры вели обратный отсчёт аж с сорока секунд, и Шастун расслабился, доставая телефон, пока на это было время. Вообще, он почувствовал вибрацию в кармане ещё минуты две назад, но ответственные водители не читают сообщения в процессе движения. А Антон хотел быть именно таким. Ответственным. Чтобы не нарваться на неприятности, особенно сегодня.       Арсений       Уже выхожу! Если окажешься на месте встречи раньше, закажи мне двойной латте. Погода располагает сегодня выпить побольше молока. И пирожное. И… Чёрт, ахах, надеюсь, ты не сбежишь от меня, когда воочию увидишь всю мою любовь к сладостям и молочным продуктам. В их присутствии я веду себя как настоящий монстр) Уголки губ Антона дёрнулись вверх. Он убеждал себя, что такая реакция на абсолютно любое сообщение Арса — норма, но весь предыдущий опыт переписок пытался это опровергнуть. Потратив драгоценные красные секунды на то, чтобы представить утончённого и уверенного Арсения смешным чудищем из детских мультиков, Шастун ни о чём не пожалел. Анимация монстрика, сметающего с полок вафли, зефирки и глазированные сырки, была лучшей игрой воображения за последние лет десять, и Антон решился добавить к ней маленькое, отчего-то стыдное «рар», которое в голове прозвучало слишком сексуально для мультфильма. Перед глазами загорелся зелёный, и Шастун спрятал телефон обратно в карман джинсов, решая ответить на сообщение позже, уже в кафе. Он даже придумал, что сначала дождётся, пока ему принесут напиток, а потом вышлет Арсу фотку с подписью «сделано, Ваше Высочество». Надо признаться, шутка про сравнение Арсения с графом, королём или принцем из прошлого определённо зашла Антону, и он решил топить за неё, как говорится, до конца. Машина осторожно тронулась с места, собираясь преодолеть перекресток. Антон приветливо и солнечно улыбался асфальту перед собой. Настроение продолжало улучшаться, а скорость на спидометре расти, и Шастун вот вообще не понял, что случилось, но улыбка стёрлась с лица в один миг, когда машину резко выбило в сторону, сопроводив мерзким скрежетом металла. В бок ударило что-то быстрое и большое, и Антон осознал всю суть выражения «жизнь проносится перед глазами». У него пронеслась не вся, но особенные моменты всплыли в памяти как-то сами, заставляя сильнее сжать руль. Вылетевшая из-за поворота лада с приличным таким разгоном долго тащила машину Шастуна, остановившись только на центре дороги. Как будто человек за рулём всё это время продолжал давить на педаль газа, не замечая ничего необычного. Жуткий скрип, лязг и грохот, которые, казалось, заполнили собой всё мировое пространство, нависли над аварией как предвестники смерти. Антона дёрнуло, как при резком торможении автобуса, только раз в тысячу сильнее: так, что посыпались искры из глаз, голова перестала держаться шеей, а плечи вело так сильно, что ещё немного, и кости рук выскочили бы из суставов. Он рефлекторно вдарил по тормозам, теперь действительно готовый воззвать к Богу, потому что, Боже, за секунду до смерти жить хотелось как никогда сильно. Первый раз за прошедшую неделю сердце ухнуло вниз не из-за прекрасного Арсения, мысли о котором напрочь выбило вместе с автомобилем, а из-за страха умереть прямо здесь, на пустынной дороге, из-за какого-то нерадивого ублюдка, который точно не имел прав на получение водительских прав. Тяжёлое дыхание Антона заглушал теперь шум в его голове, а не на дороге, потому что всё вокруг, кроме противного писка в черепной коробке, на несколько долгих, казалось, убийственных секунд стёрлось, оставляя только пустоту с её вылизанным «ничем». Антон посмотрел в окно, цепляясь расфокусированным взглядом за широкую фигуру мужчины, пытавшегося подняться с водительского кресла. Шастун вспыхнул, дёргаясь в сторону двери. Одного этого движения хватило для осознания полноты картины. Антон дотронулся до виска, пульсировавшего тупой болью, и почувствовал там что-то мокрое. Пальцы были в крови, но мозг не воспринимал это за проблему. Пока нет. Понимание опасности крутилось где-то там, в глубине, чуть выше лица, на макушке, откуда, видимо, шла кровь. Антон понял, что не почувствовал, как приложился о руль или хрен его знает обо что ещё, не чувствовал даже конкретного места, где находился ушиб, но точно определил адреналин, раскатывающийся по конечностям и бьющий в голову ударом с разворота. Сознание чуть прояснилось, боль от внезапного напряжения почти всех мышц отступила под натиском гормона, и на смену всем этим «мутным» ощущениям пришла вполне ясная ярость. — Ты совсем еблан? — он выскочил из машины, забывая про кровь откуда-то из головы, и на эмоциях сильно хлопнул дверью своей же машины. Обогнув её по периметру, чтобы оказаться ближе к придурку, который мог легко отправить его на тот свет, он физически нуждался в том, чтобы и огромное лицо этого мудилы оказалось разбитым. — Пизданутый! — злость, смешанная с отголосками страха, выплёскивалась из зелёных глаз, как проснувшийся вулкан на одиноких островах. Антон дёргано вытащил из кармана телефон. Адекватность и ненависть боролись в нём до того момента, пока капля крови не соскочила на шею, оставляя влажный след. Он набрал короткое «102», стискивая зубы. — Алло, у нас ДТП на… — но договорить ему не дали. Огромный по габаритам мужчина, только к этому моменту сумевший выбраться из своей разбитой лады, яростно ударил его по руке, выбивая из рук телефон. Тот, ударившись об асфальт, соскользнул прямо к большой луже у обочины. — Так разрулим, — гаркнули Антону в лицо, обдавая сильным перегаром. — Блять, — только и смог выдавить Антон, в полнейшем ахуе смотря на собственный мобильник, впитывающий воду и грязь буквально в метре от них. — Ты меня чуть не убил! Какой, нахуй, разрулим? Удар по заплывшему хмурому лицу произошёл на автомате. Какого хуя вообще происходило, Антон не понимал. Он просто сильно ударил мужика кулаком, затыкая адекватность и порядочность, победивших мгновение назад, и тут же одёрнул руку. Вот только это ни хрена не помогло, потому что Шастун продолжал вскипать сильнее с каждой секундой. Это не были какие-то там шутки. Спасибо, что рядом не оказалось других машин и что Антон ещё не успел разогнаться. Подумать страшно, вся его только начавшаяся, по сути, жизнь могла закончиться из-за какого-то бухущего в хлам водилы. Это же… это же всё. Тушите свет, копайте могилу. Какой. Нахуй. Разрулим. — Ты, блять, совсем ни в хуй ни нахуй! — Антон орал так, что сам почти оглох. Ещё немного — и у него, как у бульдога, слюни разлетелись бы в стороны, оставаясь полосками на покрытых недельной щетиной щеках пьяного мудилы. Но виски всё ещё пульсировали, а голову теперь начала долбить новая, не сказать чтобы внезапная боль. И чем громче он кричал, тем сильнее разрывался его череп. Пьяный мужик от удара покосился в сторону, не в силах устоять на ногах, и почти лёг на капот своей машины, невнятно бормоча что-то ещё себе под нос. Антон же твёрдой походкой — может, не совсем, но, по крайней мере, шатало его не от водки — трезвого — сука, это не достижение, а просто факт того, как нужно садиться за руль — человека подошёл к наполовину утонувшему в луже телефону. Экран был треснут из-за тесной дружбы с асфальтом, но самым страшным стало то, что сенсор, чуть почернев по краям, совсем не реагировал на касания Антона. Ещё раз смачно матюкнувшись, сразу же хватаясь за голову, он развернулся на сто восемьдесят с агрессивным желанием наградить хуилу на капоте ещё парой сильных ударов в челюсть и уже направился к нему, когда услышал скрип ещё четырех колёс совсем рядом. — Эй, что случилось? Никто не пострадал? — из громоздкого джипа, притормозившего рядом, выскочил парень едва ли старше Антона и жестом показал девушке на переднем сиденье своего авто оставаться внутри. Он осмотрелся, пытаясь проанализировать ситуацию, но всё, что смог заметить, это истекающего посреди дороги кровью молодого человека и две машины, целующиеся фара о дверь. Парень суетливо подскочил к Шастуну, хватая того за локоть, и что-то спросил у него. Вот только адреналин постепенно отпускал, а головная боль, наоборот, настигала. Антон уже не слышал, что ему говорили: мир перед глазами постепенно то мутнел, то полностью становился чёрным, и единственными чёткими ощущениями, которые остались у Шастуна, были чья-то уверенная хватка на левой руке и едва различимая вибрация телефона.       Арсений       Кажется, я немного опоздаю, автобусы не совсем оправдали мои ожидания. Хотя, стоило это предвидеть, верно?)

13:32

      Надеюсь, что ты меня ещё ждёшь. Семь минут трусцой, и я на месте.

13:54

      Удивительно, но я добрался раньше тебя. Запишешь это в список моих достижений?

14:09

      Не уверен, как звучит ЧС, но женский голос сказал, что ты вне зоны доступа. Не хочешь вернуться в зону?

14:15

      Я надеюсь, у тебя ничего не случилось… Просто я тут уже почти час переписываюсь сам с собой и грустно пью кофе.

14:20

      Это начинает пугать, потому что или меня жестоко продинамили, или случилось что-то действительно плохое.

14:29

      Чёрт, ты ведь опаздываешь, да? Просто сильно опаздываешь…

14:50

      Ладно, кажется, пора заканчивать диалог с самим собой. Я ещё в кафе, если что. Позвони, пожалуйста, если прочитаешь сообщения.

15:15

      Ухожу.

15:33