Простите, что облапал

Антон смутно помнил остаток того злополучного воскресенья, но фантомные запахи спирта под носом, тяжёлые прикосновения работника скорой и полицейский, пытавшийся что-то уточнить, не давали забыть тот день полностью. Шаст точно знал, что несколько раз отрубался по дороге в больницу и до этого возле своей машины, и в такие моменты его, кажется, сильно били по щекам, возвращая в сознание. Возможно, поэтому на следующий день он чувствовал себя таким избитым и уставшим (конечно, дело в чужих ладошках, а не синяках от аварии). Радовало только то, что проснулся Антон в своей кровати, а не на больничной койке рядом с каким-нибудь привередливым дедулей, предпочитавшим не мыться и никогда не открывать в палате окно. Свой матрас согревал и даже немного снимал боль, пусть и только душевную. Шастуна не стали госпитализировать, хотя доктора заметно напряглись, увидев шатающегося парня почти в бессознательном состоянии. Его вёл под руку тот самый случайный свидетель, вызвавшийся помочь, и кто-то из работников скорой, причём оба наперебой тараторили растерянному врачу про аварию, разбитую голову и прочие травмы. Разобрать было трудно, но они так волнительно и спешно пересказывали суть случившегося на трассе, что Антон невольно улыбался на подобную заботу и, возможно, при этом выглядел как псих. Переволновал он всех, конечно, знатно. Было даже удивительно, что незнакомые люди и правда горели к нему сочувствием. После нескольких часов хождения по больнице под ручку с медсестрой, за которые Антон сдал анализы, сделал МРТ и выслушал тонну рекомендаций, его отпустили домой, заключив небольшое сотрясение и ещё что-то, записанное в бумажке, которую никто, кроме этих самых врачей, и не читал. По большому счету, Шастуну повезло, что авария оказалась не слишком серьезной. Ему так и сказали, ещё перед тем, как увезли с того злополучного перекрестка: «Могло закончиться совсем плохо». Перед уходом из больницы уже почти не шатающегося Антона, направившегося к двери, решительно остановили и посадили на диванчик в приёмной. Доктора настояли на том, чтобы всё та же скорая, закончившая смену, взялась отвезти его домой. Сначала, правда, попытались добиться номера телефона хоть кого-то из знакомых, но сенсор мобильника так и не начал работать, а ни одного номера наизусть Антон не знал. Путешествие, вопреки ожиданиям Шастуна, оказалось довольно весёлым и совсем не напряжным. Удивительно, как всё-таки спокойно было находиться внутри красно-белого микроавтобуса, когда не истекаешь кровью и не нуждаешься в постоянном надзоре: запах лекарств почти не чувствуется, кушетка не холодит да и ребята, уже готовящиеся разъезжаться по домам после тяжелого рабочего дня, оказались довольно дружелюбными. Один из парней даже, кажется, умудрялся заигрывать с Антоном. Было неловко и смущающе, потому что шуточки медбрат отпускал и правда порой чрезмерно пошлые, но Шастун не бесился — слишком уставший для подобного — а просто сдержанно хмыкал и иногда кивал. И только в момент, когда гиперактивный парниша бросил что-то про номерок, Антона прошибло осознанием. Мысль, которую он отбросил подальше из-за навалившейся внезапно суматохи, вернулась, снова обосновываясь внутри черепа и занимая собой всё пространство. Он пропустил свидание с Арсением. Почти в ту же секунду разбитый телефон был вытянут из кармана. Но чего Шастун ждал? Волшебства? Он с сожалением посмотрел на уже почти полностью заплывший чернотой дисплей и едва слышно разочарованно выдохнул. Стало неимоверно тяжело, как будто он предал Арсения, обманул и бессовестно бросил. Конечно же, вины Антона в сложившейся ситуации было немного, если она вообще была, но Попов не мог знать этого. Скорее всего, он думал, что Шастун — последний придурок, который целый день игнорировал его. Появилась острая потребность тут же позвонить и объясниться, но возможности Антона с желаниями не совпадали. После этого осознания поездка в скорой уже не казалась такой радужной, и даже мальчишка-фельдшер перестал флиртовать, не встречая ответной реакции. Дома дышалось как-то легче, чем между бледно-зелёными стенами или металлом микроавтобуса. И лучше спалось. Поэтому, как бы плохо не было от навязчивых мыслей об Арсе да и от продолжавшейся до сих пор ломки всего тела, Антон всё равно был рад, что история с аварией закончилась вполне благополучно, и он смог даже самостоятельно перенести тяжелую ночь. Хотя… не совсем самостоятельно, конечно. — Надеюсь, что ты выспался, — сказала Оксана, выплывая из-за двери. Она бескомпромиссно заявила, что останется на ночь, ещё вчера, когда увидела скорую помощь в своё окно и выкарабкивающегося из неё Антона. Сразу после нерадивый раненый был встречен выбежавшей на улицу соседкой в махровом халате поверх пижамы и перехвачен в её цепкие полуобъятия. Она выведала у не успевших скрыться работников скорой помощи о произошедшем, провела Антона до его двери и убежала в аптеку за обезболивающим, бинтами и зелёнкой, на всякий случай. Восхищение этой девушкой было непередаваемым. Шастун смотрел на неё каждый раз, когда она приносила ему стакан воды в час, два и половину третьего ночи, и думал, что уж кто-кто, а он её точно не заслуживает, что это не человек, а ангел-хранитель, без преувеличений. Таких соседей посылала сама судьба, таких друзей велела беречь, как зеницу ока, а таких девушек носить на руках до тех пор, пока на свадьбе не перехватит другой надёжный мужчина, и даже после этого подстраховывать. — Выспался, конечно, — ответил Шастун, не собираясь волновать Оксану ни секунды больше, и потянулся к таблеткам на тумбе рядом с собой. — Из полиции звонили, они ждут тебя к трём, — сообщила она, падая на край кровати и подмечая едва дёрнувшийся в её сторону полный надежд взгляд Антона. Ещё ночью они переставили сим-карту Шастуна в её мобильный для того, чтобы до него могли дозвониться из вышеупомянутой полиции, но, безусловно, не только для этого. Оксана прекрасно понимала, какой вопрос застрял в горле парня, но слишком не хотела на него отвечать. Она тянула время, будто надеясь на то, что в любой момент мобильник в переднем кармане толстовки избавит её от надобности говорить «это» вслух, но ничего не менялось, и девушка в конце концов сдалась. — Арсений не звонил. Антон поник, проглатывая таблетку и быстро запивая её водой, а потом сел на кровати, в очередной раз натягивая улыбку. Он был вымотан и без глупых переживаний об Арсении, но не думать о нём не получалось совершенно. Шастун же, вроде как, был перед ним виноват (опять же, только если попадание в аварию можно было назвать виной Антона, а это, очевидно, было не так). Но сердце с разумом как-то не договорились в этом вопросе, и чувство вины возникало само собой. — Знаешь, в первый раз вы быстро расстались… — осторожно начала Оксана, внимательно следя за другом. — Во второй ты наслушался о его ухажёрах и сбежал, а теперь вот вообще авария, — Антон не перебивал, но откровенно не догонял, к чему вела подруга. — Может… — она затихла, заранее беззвучно извиняясь за свои следующие слова, — просто не судьба? — Нахуй судьбу. Абсолютно серьёзное выражение лица без тени улыбки или сомнения вызвало у девушки приступ секундного восхищения. Словно ей на краткий миг передалась вся эта лёгкая одержимость загадочным актёром, и Оксана сама себе мысленно влепила пару оплеух. Действительно, что это она такое брякнула? Глупость. — Резонно, — она широко улыбнулась, забирая у Шастуна пустой стакан. — Тогда ждём от него звонка. Но Арсений так и не позвонил. За целый день с его номера не было отправлено ни одного, даже самого крохотного, сообщения, не было сброшено ни одного звонка, и это навело бы любого другого на мысль, что им и правда «не судьба», однако Антон давно в эти сказочки не верил. В то, что он неуклюжий балбес и мир явно настроен против него, верил, в то, что всё это — часть великого замысла, не очень. Поэтому во вторник, разобравшись с ещё не разобравшейся ни с чем полицией и купив новый телефон, он приехал в институт искусств. Личная встреча с Арсением немного пугала. Если честно, Антон откладывал её до самого конца. Он убил весь вечер понедельника на попытки восстановить свои контакты, но даже после входа во все возможные учётные записи не нашёл ни номер Ани, которая в теории могла помочь, ни Арсения. И в который раз загорелась злосчастная табличка «не судьба», и в который раз была разбита Антоном к чёрту. Может, фотоаппарата для запечатления всяких Арсениев Поповых в статьях у института и не было, но зато был официальный сайт, на котором красным шрифтом было помечено расписание для студентов. Антон потратил минут пятнадцать, чтобы разобраться в его структуре и сообразить, где именно располагалась колонка с нужной ему группой, вот только чёткого времени занятий так нигде и не нашёл. По итогам Шастун имел только голый список пар и чего-то ещё, выделенного курсивом почти под каждым из предметов. Но отчаяние всё ещё не приходило. Антон прикинул в уме, сколько может длиться каждая из пар, значащихся в списке, и сам для себя установил, что прийти нужно где-то к часу, чтобы точно не опоздать. Именно прийти, потому что вождение теперь вызывало почти такой же мандраж, как и общественный транспорт. Хотелось верить, что со временем этот страх пройдёт, но пока, от греха подальше, ключи от слегка помятого авто были вручены для временного пользования заботливой Оксане со словами: «Машину можешь добить, но себя береги», а ноги Шастуна стали для него верным и самым качественным средством передвижения. За два прошедших с воскресенья дня все лужи на улице высохли, и теперь солнечным лучам негде было играться, создавая блики. Видимо поэтому температура резко подскочила с пятнадцати градусов до двадцати одного, снимая с прохожих пальто и тёплые куртки. Вот только Антон куртку не снял, по глупости решая перестраховаться, поэтому теперь пропитывался потом на тротуаре возле пропускного пункта и всё мялся делать ещё шаг. Вряд ли его пустили бы внутрь и в обычном виде, а уж потного, уставшего, с перебинтованной головой и подавно должны бы отправить куда подальше. Сам Антон себя бы не пустил, но попытать удачу стоило. — Студенческий, молодой человек, — пробасил охранник, как только парень подошёл ближе. — Я здесь не учусь, — начал Шастун и тут же ругнулся на себя за это, потому что версия с «блин, забыл дома» имела больше шансов. Хотелось верить, что это не он идиот, а просто жара так действовала на мозг или, на крайний случай, травма. — Я звукорежиссер, мне надо помочь с… музыкой для… спектакля. Гениальная идея всё же настигла его, но, довольно ожидаемо, не сработала. Мужчина в голубой форме покачал головой, требуя подтверждения от кого-то внутри, и Антон отошёл, признавая поражение, потому что, будь у него кто-то внутри, он бы хоть знал, как долго длятся занятия у старшего курса. Уходить Шастун не стал и, наплевав на то, насколько странно это выглядит, просто умостился на бетонный выступ под забором, замирая в ожидании. Конечно же, внимательный охранник это приметил. Он косился на Шастуна с завидной периодичностью, как будто ждал подвоха, но спустя минут сорок таких вот гляделок всё же не выдержал: — Эй, парень, — он жестом подозвал Антона к своей комнатке с окошком и дождался, пока тот соберёт в руки расползшуюся по коленям сложенную куртку, — ты чего тут околачиваешься, звукорежиссер? Проигнорировав насмешливый тон в обращении, Шаст только устало вздохнул. Ему было чертовски жарко, и ждал он уже чертовски долго, поэтому сил и возможностей выдумывать что-то было ещё меньше, чем когда он только-только пришёл. Мужчина в форме выглядел вполне доброжелательно: улыбался, потирая щёку ладонью, и как будто насквозь видел все эти романтично-драматичные подтексты в образе высокого паренька. — Чёрт, а я ведь и правда звукорежиссёр почти, — Антон попытался начать с шутки и даже выдавил из себя подобие улыбки. Молча просидев на улице сорок минут в неловкости и неуверенности, говорить с кем-то хотелось неимоверно. Охранник на его слова поджал подбородок, изображая важный вид, как если бы встретил персону из правительства, конечно же, тоже в шутку, и Антон продолжил. — У меня тут друг учится. — И вы не смогли о встрече договориться? — хохотнул он, косясь на наручные часы. — Уж я-то думал, что в современном мире с этим проблем нет. — Вы не поверите, но суть как раз в том, что мы о ней договорились. Только я не пришёл — попал в аварию, — Шастун неуклюже ткнул на повязку вокруг своей головы, — и телефон разбил, поэтому никак не созвониться. Вот он и думает, что я его кинул. — Дела, парень… — многозначительно протянул мужчина в ответ на короткий рассказ и нырнул в свою каморку, на несколько секунд где-то пропадая, а потом, неожиданно для Антона, открыл ему дверь. — Всё равно не могу пропустить без студенческого, но заходи ко мне, чай попьём. Улыбка перестала выглядеть вымученной, и Шастун от такой доброжелательности даже опешил, теряясь. — Да заходи, — махнул ладонью охранник, чуть отступая. — Меня, кстати, Антон Васильевич звать. Можно просто Василич. — Антон, — искренний хохот сам вырвался наружу от такого совпадения, и Антон, который помладше, наконец вошёл. Они просидели в тесной комнатке охраны часа полтора, за которые через пропускной пункт на выход успела пройти целая толпа студентов, но только, конечно же, не Арсений Попов. Шастун и Василич (звучало как Биба и Боба) успели обсудить все темы, какие обсуждают представители разных поколений обычно, включая радиаторы в машинах, современную моду и разные небылицы времен СССР, в котором Василич провёл детство. В общем и целом, охранник оказался мужиком приятным, в меру общительным и щедрым на кипяток для чая. Но Антон всё же был расстроен тем, что весь его визит, по сути, оказался бесполезным, и Арса он так и не нашёл. — Так и что с другом? — спросил Василич, считывая его настроение и отставляя пустые чашки с уже подсыхающими пакетиками заварки внутри, — может и ладно? Если товарищ хороший, то на такую ерунду зуб точить не будет, а потом как-нибудь само разрулится. — Не думаю, — заключил Шастун, стараясь успокоить триггер, сработавший на последнюю фразу. Он замолчал, обдумывая варианты, и чуть оживился только когда голова подкинула возможный выход в виде Василича-почтальона. Антон уже было намеревался озвучить свою просьбу «классному мужику» рядом, но осознал, что у возникшего плана был явный недочёт — Василич мог не знать Попова. Это же пропускной пункт — тут студенты мелькают чаще, чем рыбы в океанариуме. — Чего? — внезапная смена настроения не осталась без внимания, и Шаст всё же рискнул, параллельно поражаясь чужой бдительности. — Да блин, подумал оставить записку, но понял, что вы его, может, и не знаете вовсе. — Как друга звать-то? — Василич хлопнул парня по плечу, как бы говоря «не кисни раньше времени», и посерьёзнел. — Арсений Попов, с последнего курса. Удивительно и странно, но охранник института отреагировал на произнесённое Антоном имя абсолютно так же, как Аня несколько дней назад. Стоило задуматься над тем, какое впечатление нерадивый Тоша производил, раз окружающие настолько сильно не верили в него, но Шастуну было как-то плевать. У него уже должно было состояться с Арсением свидание, поэтому все эти «смешки» только укрепляли уверенность в себе: никто не верит, а Антон с ним уже, считай, встречается. Да уж, Тоша чувствовал себя альфа-самцом. Видимо, стадию с недостаточной хорошестью он проехал ещё в былую субботу. — Да этот парниша на втором курсе стольких людей «под свою ответственность» заводил, что у нас во всём заведении столько студентов нету, — просмеялся Василич, вырывая из блокнота на столе листок и протягивая Антону. — Пиши, но могу и на словах передать, если что. Домой Шастун шёл с надеждой на счастливое завтра и сообщение от Арсения. Антон даже забежал в супермаркет по дороге, чтобы купить Василичу банку хорошего кофе и «какао-боб, помешанный с тонной ГМО», как тот называл шоколад, потому что в нём, якобы, кроме химии ничего и не содержалось в нынешнее время. Но, судя по обёрткам в мусорке и разбросанным конфетам на столе, даже химозный шоколад Василич любил. Антон оказался в своей квартире, когда вечер уже уступал право на власть ночи, и почти сразу завалился спать. Следующим утром он поработал над сведением очередного проходного трека, обсудил идеи по записи живой музыки с бывшим одногруппником Макаром, который был барабанщиком ещё когда они учились вместе в универе, а теперь так вообще гнул, что настоящий музыкант. Рабочие дела кое-как шли, но Антон всё равно полистал сайты с вакансиями, потому что заказов на фрилансе становилось всё меньше, а шоколадные конфеты и растворимый кофе в магазине под домом всё дорожали. В этом, наверное, заключался главный минус работы на себя: деньги нужны, но взять их негде, клиентов не так много и цены не поднять, потому что некуда. В идеале, конечно, Антон хотел бы открыть свою собственную студию звукозаписи, и вот такая работа на себя быстро бы окупилась, но для этого нужен был не только начальный капитал, но и хоть какой-то опыт работы на профессиональной студии и в процессе записи, а не только после неё. Тогда в этом всём был бы смысл. Но Шаст, хоть и сводил, чистил и писал треки довольно неплохо, на студиях работал всего пару раз и мало что знал про их внутреннее устройство. Заветное сообщение от Арсения не приходило весь день. На часах было уже почти пять, когда Антон расстроено выключил компьютер, потирая виски, и закинул в себя парочку таблеток с обезболом. Голова всё ещё периодически пульсировала изнутри, так и норовя разорваться, но Шастун не зацикливался — белые друзья снимали симптомы уже через полчаса, и парень искренне радовался тому, что они не вызывали привыкания, потому что необходимость в них была почти круглосуточная. Авария и правда закончилась насколько это было возможно удачно. Шастун потянулся, разминая затёкшие суставы, и услышал — но, скорее, почувствовал — вибрацию телефона на столе. Головная боль перестала быть проблемой первой важности, а задеревенелые конечности быстро обрели былую работоспособность, хватая телефон.       Неизвестный номер       Антон?! Ты действительно попал в аварию??? Первым, что бросилось в глаза, были аж три вопросительных знака в конце сообщения — это Арс так сомневался в правдивости переданных слов или просто волновался? Хотелось думать, что второе.

Антон Шастун

Да, немного)

Не переживай, со мной часто такое случается

Прости, что не пришёл

Маленький ребенок за компьютером, внезапно захвативший контроль над телом и разумом высоченного взрослого Антона, просто светился. Арс не злился на него, он снова мог написать ему в любое время, и все упущенные шансы были предоставлены им вновь. Так о чём тут грустить?       Арсений       Какое к чёрту прости? Я зол только на того ушлёпка, который был виновником аварии. Это же был мужчина, да? Но неважно. Ты в порядке? Сильно пострадал? В записке почти ничего не понятно — у тебя ужасный почерк, Антон. Шастун усмехнулся, тут же принимаясь за реализацию идеи, возникшей в ответ на слова Попова, которая лично Антону казалась крайне забавной. Осмотрев рабочий стол в поисках чистого листика, он ненадолго отложил телефон, сжимая пальцами чёрную ручку. Прикусив щёку и старательно выводя на каком-то огрызке «прямо сейчас всё просто отлично», он отправил Арсу фотографию, чуть размазавшуюся из-за спешки, и удовлетворённо кивнул сам себе.       Арсений       Прекрасно) Ты не очень обидишься, если я признаюсь, что рад тому, что это оказалась авария? Ну, не в прямом смысле, конечно, но… Я, честно, думал, что ты просто продинамил меня. У Антона сжался внутри крепкий маленький комочек сожаления. Он боялся именно этого. Таких вот мыслей Арса. Но теперь в руках был новый телефон, сотрясение Антона не слишком сильно себя проявляло, а номер на экране был скрыт за семью буквами имени человека, который прямо сейчас мог слышать, слушать и понимать, что продинамить его — что-то из разряда фантастики. Поэтому Шаст решил на этом долго не останавливаться, генерируя забавный, а не откровенный ответ, чтобы увести диалог от неприятной темы.

Антон Шастун Не обижусь, ты ведь пока ещё подлец в моих глазах, тебе можно.

По шкале от одного до десяти мальчик Тоша был доволен своей шуткой где-то на одиннадцать с половиной. Был бы рядом кто-то взрослый, и Антон потребовал бы себе шоколад в награду за сообразительность.       Арсений       А ведь точно, я же ещё не исправился. Но мне сказали, что ты весь перебинтован до самой головы, не думаю, что сейчас подходящее время для свиданий.

Антон Шастун Это явное преувеличение. Я в норме, только голова периодически побаливает, но это, возможно, и не авария виновата. Это по жизни со мной что-то не так.

Антон прикрепил в конце смайлик с взрывающейся головой и ухмыльнулся. Он и правда какой-то звезданутый, Арсению было бы неплохо это знать, хотя он, наверное, и без подсказок понял. Ну не мог нормальный человек попасть в аварию пока ехал в кафе, находящееся всего в пяти кварталах от дома. С Арсом хотелось встретиться безумно сильно. Будь Антон чуть более наглым, он отправил бы «сейчас или никогда» или ещё что попафоснее, но Шастун был простым и весёлым парнем, куда уж ему такой высокий — отчаянный — слог. Задумавшись о так и не состоявшейся встрече, Шаст пропустил момент, когда ему пришёл ответ от Попова.       Арсений       В смысле? Что-то нервное? Сообщение показалось слишком коротким. Антон снова прыснул, потому что в любом другом диалоге четыре слова — это его потолок, а тут, видите ли, недостаточно.

Антон Шастун

Нет, у меня просто хобби такое — попадать в неловкие и травмоопасные ситуации, XD

Друзья шутят, что мне из дома выходить вообще нельзя

Я почти с ними согласен, пххп

После этого последовало молчание со стороны Арса. Какое-то слишком неуместное для подобных сообщений. Вроде бы, обидеть Попова эсэмэски не могли да и содержали исключительно шутки. Причина затишья была неясна, и от этого мальчик Тоша занервничал, так и потягиваясь к кнопке удаления, а в голове уже прикидывая черновой вариант извинений. За что извиняться — неясно, но он был готов. Длинные пальцы напечатали короткое «ты здесь?», но не отправили его, потому что Арс прервал молчание.       Арсений       Может тогда устроим свидание у тебя? В этом случае с тобой точно ничего не приключится по дороге. И, кажется, жизнь на несколько секунд покинула Антона, потому что он точно ощутил, как сердце остановилось, отказываясь воспринимать эту фразу как есть. Настала очередь Шастуна брать паузу. Правда, небольшую.

Антон Шастун Прямо сегодня?

Вышло не так, как ожидалось, а чрезмерно взволнованно и… глуповато? Совсем капельку. Но, чёрт, они переписывались так, что ещё с прошлого диалога было понятно, что переживает в их паре не только Антон, так что, какая разница?       Арсений       Сегодня не смогу да и завтра тоже. Мы готовимся к экзамену по режиссуре, каждый день сидим до победного! Я и сейчас в институте на перерыве, устал кошмарно. Но… нам полностью освободили субботу. Что думаешь по этому поводу?

Антон Шастун Забил в календаре, что суббота занята нашим свиданием)

Покраснев от того, насколько прямой была эта фраза, Антон и правда открыл в телефоне календарь, чтобы оставить пометку.       Арсений       Вся? Мне приезжать к восьми утра?) Было не слишком понятно, шутка это или прямое предложение, но Антон, на всякий случай, сначала посмеялся, а потом серьёзно ответил, чтобы точно не прогадать.

Антон Шастун Мне надо будет немного поработать днём. Как насчёт 17:00?

      Арсений       В 16:55 на твоём пороге. Жду адрес) И Антон тут же отправил Арсению название улицы, номер дома, подъезда и даже зачем-то этажа и понял, что в тот самый момент, когда увидел заветную скобочку, начал ждать их свидания, считая дни до субботы. Ждал даже сильнее, чем в прошлый раз.