Трое
11 июля 2021 г., 12:26
Первый день в третьем классе средней школы является ещё и профориентационным — едва севшим за парты теперь уже третьеклассникам раздают бланки профориентации, которые школьники с тщательностью должны заполнить: планы на будущее начинаются с этого листка, с каждого иероглифа на нём. Химено, признаться, на этот день было как-то всё равно, у неё на собственное будущее не было особых планов, поэтому она собиралась написать вроде «поступить в старшую школу» и забыть об этом, как о страшном сне поутру. Теперь же, после утреннего разговора с Изуку, планы у неё несколько поменялись — Мидория мечтал поступить в ЮЭЙ, выходит, ей тоже стоит подавать документы туда?
— После уроков расскажешь, что записал о той новой героине? — Химено рассталась со своим другом у входа в его класс: её кабинет дальше по коридору, поэтому и расставаться приходится здесь, пусть и существует риск столкнуться с Катсуки. Всё равно Бакугоу с ней не разговаривает, так что, пусть сердце уходит в пятки, мозг всё равно понимает, что ничего не случится от мимолётной встречи взглядом с его алыми глазами.
— Конечно, до встречи! — Изуку улыбается ярко, пусть и немного, как обычно, неуверенно. Он очень робкий, но Химено это в своём друге очень любит, ведь наглые зазнайки раздражают куда сильнее. Такие наглые, как, к примеру, Бакугоу — вот уж зазнайка из зазнаек, и как Хошизора терпела его непомерное эго в детском саду? Даже вспомнить тяжело.
Химено отошла на несколько шагов, зная, что Мидория обязательно будет смотреть ей в след до тех пор, пока она не откроет дверь своего кабинета, обернулась, чувствуя на себе его взгляд, и подарила самую теплую из своих улыбок. Когда-то она не могла улыбаться так радостно, тогда всё, что могло отразиться на лице Хошизоры, было вымученным и выглядело нелепо, сейчас же, кажется, отпустило. По крайней мере, частично.
— Изуку, — Мидория от оклика вздрогнул, даже видя, что его подруга обернулась и смотрит прямо на него. Химено это немного позабавило: какой же он милый в своей робости. — Ты всегда будешь моим героем.
Она не уставала говорить это Изуку изо дня в день, постоянно напоминая ему о том, насколько ей важно его присутствие в её, Химено, жизни. Тот, кто помог ей реабилитироваться после психологической травмы, кто всегда был рядом и поддерживал, и она отвечала ему тем же, единственный самый близкий друг.
Понятие «герой» у Химено всегда несколько отличалось от того, что было принято в обществе, наверное, поэтому тех, кто сражается со злодеями, она уважала меньше, чем людей, каждый день совершающих маленькие подвиги во благо общества или близких людей. В детстве её сильно смущали слова воспитателей в детском саду, направленные в сторону её причуды — тогда её маленькой девочке твердили о том, что она могла бы стать хорошей ночной героиней с подобным сочетанием ночного зрения, сильных крыльев, бесшумно рассекающих воздух, и чуткого слуха.
Возможно, если задумываться об этом сейчас, Химено могла бы, как желает, помогать людям, будучи «ночной героиней», ведь совиные способности — способности превосходного разведчика. Услышать просьбы о помощи на большом расстоянии, увидеть попавшего в беду человека даже в кромешной тьме и на большом расстоянии, она, наверное, смогла бы всё это. Но ведь тот, кого люди зовут «героем», должен сражаться. Хошизора же ненавидит, презирает насилие в любом его проявлении, и именно это всегда останавливало её.
Кажется, сейчас, если она хотела пойти следом за Изуку в ЮЭЙ, через свои страх и неприязнь придется переступить, научиться с ним бороться, как учил её сражаться с ночными кошмарами психотерапевт, привыкать. Свыкнуться ведь можно абсолютно с любыми условиями, переступить через неприязнь любой силы?
Изуку залился краской от смущения и спешно забежал в класс под пристальным взглядом улыбающейся Химено, она же, тряхнув крыльями, открыла дверь своего класса, чтобы после закрыть её за своей спиной и, пройдя к окну, усесться за свою, указанную на доске по списку рассадки, парту.
Все вокруг слишком громкие. Химено приходилось крепко зажимать уши, чтобы не оглохнуть от криков ликования одноклассников — разумеется, у большинства из них мечта стать героями, это же такая популярная профессия, не то что «учитель», «врач» или «полицейский». Они же непопулярные, неяркие и неэффектные. Вот только все равно большинство здесь сидящих даже письменный экзамен в геройскую школу сдать не смогут, говорят, в каждую из них нужны достаточно большие баллы для поступления. Сама Химено об этих экзаменах беспокоилась намного больше, чем одноклассники: Изуку нацелился на ЮЭЙ, а там и баллы для поступления высокие, что закономерно для учебного заведения подобного уровня. Остаётся надеяться, что к теоретической части экзамена ей поможет подготовиться Мидория — Химено пусть и не глупая, но и отличницей никогда не была, никогда ничего не зубрила, предпочитая пытаться понять, а не выучить. С большинством предметов срабатывало, но вот с математикой без помощи Изуку было никак не обойтись. На экзамене в ЮЭЙ же, очевидно, на понимании выехать было нельзя — нужны твердые знания.
А практическая часть… О ней думать совсем не хотелось, слухи ведь ходили пугающие. В старшую школу национального уровня желающих поступить огромное количество, и битвы на экзаменах, соответственно, нешуточные — отбирают самых лучших, самых способных.
А Химено никакими особенностями, приспособленными для сражения, не обладает, куда ей с ними всеми тягаться. Единственное, что она могла — попросить старшего брата научить её приемам боевых искусств. Полицейские обучаются самообороне так же, как и обращению с оружием, а Хошизоре не помешали бы хоть какие-то боевые навыки помимо врождённых разведывательных — с помощью разведки предполагаемого противника не победишь.
В подобных размышлениях день прошел быстро. Химено любила строить планы для достижения цели, расписывать по пунктам, что нужно сделать, и по маленьким, строго выверенным шагам следовать к исполнению намеченного плана. Другое дело, когда самой цели не было — большую часть жизни у Хошизоры не было ни стремлений, ни планов на будущее. Возможно, так проявлялся один из симптомов ее детской психологической травмы, но об этом думать не хотелось. Апатия и потеря интереса к жизни… психотерапевт сказал ещё в прошлом году, что через эту ступень она уже переступила.
Звонок, оповещающий об окончании последнего занятия — как спасение. Учебники собраны, стул задвинут за парту, но затекшие от долгого нахождения в сложенном состоянии крылья размять пока нельзя, иначе есть вероятность ударить кого-то или сдвинуть несколько парт. Осталось лишь выйти на улицу и ждать Изуку у ворот — она всегда ждала там, если приходила раньше, и встречалась с ним на том же месте, если задерживалась сама.
На улице крылья наконец можно расправить, давая свежему ветерку проходить, щекоча, сквозь маховые перья. Ощущение полета… рождённым летать тяжело ходить по земле все время, но школьникам нельзя использовать свои способности на улице, чтобы не навредить окружающим. В последний раз Химено летала в младшей школе, ещё до того конфликта с Катсуки, иногда забираясь в заброшенные здания, чтобы никто не видел, и за один взмах крыльями взлетая сразу до второго этажа через большую дыру в обвалившейся бетонной плите, которая была когда-то полом. Сейчас о подобных шалостях можно было забыть — последние несколько лет было не до полетов, пусть и очень хотелось. Как птицу манят небеса, так Химено, маленький совенок, любила, когда потоки ветра струятся, проходя сквозь перья, любила глядеть на землю с высоты, наблюдая, как люди, точно крохотные насекомые, бегут по своим делам.
И лишь следующая за взмахом крыльями оторванность от земли мешала взлететь прямо сейчас. Ведь что в полете, что когда тонешь, опоры под ногами нет.
Знакомые до боли голоса слышно издалека — Катсуки со своими «дружками», получается, в этот раз покидает школу раньше чем Изуку, неприятная новость для девушки, которая не хотела его даже мельком видеть. Они проходят мимо, будто Химено не существует, а она задерживает дыхание, на мгновение взглянув в налитые кровью алые глаза Бакугоу, тут же отвернувшегося — ему не о чем с ней говорить. И ей тоже ему сказать нечего, да и не хочется, но спросить все равно надо — он единственный одноклассник Мидории, которого Хошизора хорошо знает. И наверняка это его вина, что сейчас Изуку задерживается, что ему не свойственно.
— Катсу…
— Если ждёшь Деку, будешь стоять долго. — Её неуверенный оклик был прерван грубо и бесцеремонно, немного хриповатым низким голосом. Без криков или даже возгласов. Смачный пинок одному из обернувшихся пацанов: — Свалили!
— Не обращайся так со своими друзьями! — Колени подкашивались, руки дрожали, а крылья прилипли к спине и будто уменьшились в размере от страха, но просто промолчать у Химено не было сил. Она ожидала, что получит в ответ, как и в прошлом, что-нибудь едкое или злобное, но Бакугоу лишь фыркнул, покосившись на неё исподлобья:
— «Друзья», ну и словечко. Иди за мной.
— Я ждала Изуку. — По лбу крупными каплями течет холодный пот, и сердце, кажется, остановилось, но это нужно преодолеть. Это не животный страх, а густая липучая холодная ненависть сковывает движения, не позволяя сделать и шага, чтобы ненароком не отвесить собеседнику смачную пощёчину просто за то, что он существует.
— Не делай вида, что тебе нечего мне сказать, и шевелись! — Вот теперь уже больше похоже на того Катсуки, которого Хошизора знала в младшей школе, только голос всё равно как будто чужой, ему не принадлежащий. Слишком взволнованный.
Наверное, ей и правда есть, что сказать ему сейчас. Изуку придётся написать смс — встретятся они уже только завтра с утра. Бакугоу тоже живёт недалеко от её дома. Раз им по пути, можно бы пройтись и поговорить.
В конце концов, документы в ЮЭЙ будут подавать они трое. Три человека, три угла в треугольнике: Катсуки — гений с сильной способностью, Изуку — бессильный, но трудолюбивый, и Химено — посередине, ни то, ни сё. Какая ирония, что даже спустя столько лет их уже давно разбитой детской компании никак не разлучиться.
