Поцелуй женщины-паука

В первую же субботу после убийства в кинотеатре у Фелиши получилось устроить себе выходной. Она редко проводила такие драгоценные моменты дома и больше старалась находиться в городе. Но, вернувшись из банка, Фелиша решила проверить почту: ящик ломился от писем и блестящих глянцевых брошюр. Она просмотрела все. И удивилась странному увесистому конверту на самом дне, адрес которого только не принадлежал ей. Фелиша прочла: «Чарли Мур» И номер дома был не её. И отправитель незнакомый. Фелиша вздохнула и, щурясь от неожиданно яркого солнца, решившегося наконец на то, чтобы выглянуть из-за облаков, посмотрела туда. Стоит отнести письмо Чарли. Оно не принадлежит ей. Фелиша занесла свои бумаги в дом и спустилась обратно по лестнице. Встав перед окнами дома Чарли, она опять заметила, какими безжизненными они были: ни света, ни знака. И тогда, напугав её, прямо из-за ограды высунулась голова и любопытно уставилась на неё. Фелиша моргнула и попятилась на безопасное расстояние. Глаза внимательно вперились ей в лицо. Брови насупились. И тогда она услышала: — Мисс… М-м-м… Фелиша, верно? Так хорошо звучит? — Да, хорошо… — Фелиша подняла спасительный конверт и помахала им. — Я нашла это в почтовом ящике. Должно быть, попало туда по ошибке. Это твоё. — Ого. Замечательно. Спасибо! — Чарли потёр рукой щёку, и Фелиша заметила, что та была грязной: тёмные дуги ногтей, набитые землёй, подтёк во всю ладонь. Он тёр щёку долго. И думал, верно. И потом, оживившись, спросил: — Не против зайти? Чарли запустил Фелишу внутрь через калитку. Она стала оглядываться. И поняла, в чём дело: по обе стороны от дорожки земля чёрная, свежая, побеспокоенная человеком. Вырытые и перевёрнутые сорняки, трава и воткнутая лопата — на самом видном месте. — Я помешала? — Нет-нет! — воскликнул Чарли и замотал головой. — Конечно нет. Взбрела в голову идея. Хотел попробовать превратить эту лужайку в сад. Что думаешь? — Лето ещё не началось, — задумчиво протянула Фелиша. — Это имеет смысл делать так… рано? — Я думаю, да. Здесь много работы. Да и я уже почувствовал, как потеплело… Фелиша усмехнулась и неожиданно призналась: — Мой день рождения скоро. — Правда? — Чарли небрежно вытер руки, проведя по и без того истрёпанной штанине перепачканных в глине джинсов. — Когда? — В мае. — В последний понедельник? Фелиша мельком посмотрела на Чарли и не смогла удержаться от улыбки: — Двадцать пятого числа… Не знаю, будет ли то понедельник. — Какие-нибудь особенные планы? — Какие могут быть планы, если ты работаешь четырнадцать часов в сутки… — Что за бесчеловечная работа, в которой нет места для веселья раз в году? Я уволился либо повесился на носках. — Ну, у нас вешались. — Фелиша протянула конверт. — Только не поэтому. Я работаю в Национальном криминальном агентстве. — Полиция, значит. — Чарли взял и повертел в руках. — Не совсем. У меня другие полномочия. — Я понимаю. Это и правда трудно. Так, что тут у нас… — Чарли порвал конверт и заглянул внутрь. Похоже, содержимое его не слишком впечатлило: он только поморщился, отвернув бумагу. Фелиша с интересом посмотрела на саженец, прислонённый к стволу дерева покрупнее. — Что это? — спросила она. — Альбиция шёлковая, насколько я понял. Нечто весьма красивое. Если это получится вырастить… Ещё я очень хочу кусты роз. Уже присмотрел парочку. Просто представь… — Чарли вдруг выпрямился, встав во весь рост. — Цветущий сад. Деревья, розовые кусты. Плетень на стене… Настоящая идиллия. Кто не мечтает о таком? Фелиша не мечтала, нет. — Тебе нравятся цветы? — спрашивает её, будто заподозрив сомнения, Чарли. — Я не знаю. Я не выросла с такой мечтой. Я слишком далека… от всего этого. За садом трудно приглядывать. А мне… — Некогда? Я могу это понять. Ты и правда заслуживаешь большего. А хочешь попробовать? Фелиша удивлённо подняла глаза. Предложение показалось ей чересчур откровенным. — Имеешь в виду..? — Почему бы и нет? Хочешь посадить этот саженец? Это нетрудно. Я почти приготовил место для него. Письмо вдруг от широкого, щедрого жеста взмывает в воздух и небрежно опускается на землю — это Чарли так швырнул его, чтобы освободить руки. Потом он берётся за черенок лопаты и показывает на лунку. — Я могу принести перчатки, если ты боишься… Фелиша всё ещё колебалась. Но она уже знала, что выберет, когда запахнула пальто и подтянула ближе к локтям его рукава. — Нет, нет, не надо. Я правда… Можно? Чарли молча, широко и беззастенчиво улыбаясь, передал ей лопату. Первый удар об не ещё согретую достаточно солнцем землю вышел неловким. Но Фелиша быстро нашла к нему подход. Не было ничего сложного в том, чтобы работать лопатой, делая небольшую яму в земле. Она оценила на глаз размеры саженца и начинала подгонять лунку под его размеры. — Ты научился этому где-то? — спросила Фелиша и вернула инструмент. — Такому не учатся, — хмыкнул Чарли. — Может, и научился. Пока наблюдал за старшими, пытался подражать им… Теперь, знаешь, нужно это делать… руками. Поместить дерево в яму и… — Я, кажется, поняла. Фелиша опустилась на землю, взяв саженец. Чарли сел на корточки рядом с ней и помог отыскать верную устойчивую позицию для будущего дерева, которое через пару лет распустится и зацветёт — не сразу, конечно. Это всё стоит времени… Если обратить внимание со стороны, так они вдвоём долго копались в земле. Сосредоточено, молча. Будто что-то важное было заложено в этом процессе — чтобы подравнивать землю вокруг корней, руками покрывая их свежими комьями и приминая их. У Фелиши уже получалось лучше. Она так увлеклась, что и не отказалась бы сейчас и от того, чтобы посадить другое растение. Розовый куст. Она чувствовала их прелесть теперь, вдыхая запах почвы, влажной и гладкой древесины. — Хорошо, да? Фелиша покачала головой: — Да, хорошо… Будет ли это уместно — признаться, как я тебе завидую? Она подняла голову. Почти успела ухватить странное выражение лица Чарли, внимательную выпытывающую жалость в удивлённо поднятых бровях, в наморщенном лбу. Но следом всё так же стремительно прошло и разгладилось. Фелиша не могла так — она не умела меняться настолько быстро. — Ну, зависть к садом легко можно решить. Как только я найду подходящие кусты, я позову тебя. Фелиша улыбнулась. Это было так мило с его стороны. Только они оба понимали: она ведь говорила сейчас о чём-то большем и вечном. — С удовольствием, — отозвалась Фелиша. Чарли подал ей руку, и она встала. — Купи тёмно-красные. Они уместны в любом месте. — Я тоже так думал. Поразительно, как наши мысли сходятся. Можешь зайти внутрь и помыть руки. Фелиша не стала в который раз упоминать, что её собственный дом стоит у неё за спиной, в десятке футов, и она может смыть грязь и у себя в ванной. Но она вошла. Чарли захватил с собой конверт, чтобы бросить его в прихожей и проводить Фелишу до двери. — Только осторожно, — предупредил он. — Горячая вода обжигает. Это кран слева. Фелиша улыбнулась отражению в зеркале, когда встретилась с ним в ванной комнате. Ей полегчало на душе после всего, как будто было и то, что тяготило её прежде. И ей нравилось это новое, прежде не испытанное чувство. Так что Фелиша почти что радостно сполоснула руки, осторожно поворачивая кран с горячей водой. И не обожглась. Она вытерлась первым попавшимся полотенцем, надеясь, что не взяла что-то особенно важное и не испортила этим всё первое впечатление. Потом Фелиша оглянулась, прежде чем выйти из комнаты. Часть дома, какую она успела увидеть, как она и предполагала, пустовала в холодных оттенках и белых стенах. В ванной тоже ничего не было: чисто, пара вещей на полке в шкафчике. Она привстала и любопытно заглянула туда. Зубной порошок, несколько ватных палочек, салфетка и… Фелиша еле удержалась от того, чтобы схватиться первым делом за это блестящее и горделиво возложенное на свой пьедестал лезвие — опасную бритву. Чарли в порядке? Зачем ему пользоваться таким? Впрочем, у каждого свои вкусы… Но Фелиша, как бы эта бритва ей ни понравилась, оставить своих отпечатков на ней не могла. Попрощавшись, она как обречена вспоминать позже только эту болезненную пустоту в доме, холод. Даже горячую воду, которая совсем не обжигала. Чарли, она размышляла, мечтает о пышном саде, но сам почему-то не в состоянии создать хоть немного уюта внутри. Будет хорошо, если хоть что-то получится вырастить с этой капризной английской погодой, серостью, холодным ветром с моря, окружающим их со всех сторон. Ещё Чарли любил делать что-то сам, голыми руками. С заботой. Терпеливо. Они вдвоём могли бы просидеть, просто ровняя землю. А ещё Чарли вздёргивает подбородок и смотрит вот так: не то что озорно, но очень честно при этом. Ему нечего прятать. Даже опасная бритва в доме на виду. Фелиша встряхивает пальто и вешает его в коридоре у себя. Что-то падает на пол. Она наклоняется и берёт, внутренне содрогаясь от отвращения и печали, накативших на неё вдруг. Опять тот же «Голод». Она не выложила свой билет, и он лежал в кармане у неё теперь всё время. Тогда-то Фелиша готова с яростью защищаться и ненавидеть этот билет. За что? За что он даже в такие минуты не хочет покидать её и забываться? Ведь забывается всё… Память коротка, пока ты не дашь ей вторую жизнь — на бумаге. Или в крови. Следом Фелиша начинала тихо и грозно негодовать, замечая каждый день на столе сведения о двух нераскрытых убийствах. Она не любила, когда такие вещи залёживались у неё надолго. На них уже начинал формироваться первый слой пыли: не было необходимости просматривать выученное наизусть ещё раз. И как-то вечером, от отчаяния, вместо того, чтобы идти домой, Фелиша вернулась к этим преступлениям. Есть ли между ними связь? Вот, о чём она спрашивала себя снова. Убийцы не ходят по улицам, просто так не выбирают случайных прохожих… Даже в случайностях есть закономерность. И как только она упорядочит их все, Фелиша найдёт её. Они оба мужчины. Раз убийца — женщина, осмелится ли она причинить вред подобным себе? В этом дело? Слишком поверхностно… Фелиша кусала губы и натягивала рукава свитера до самых пальцев, чтобы потом ткнуться в них носом, как бы пряча себя, — это всё было привычкой, доставшейся ей от детства. Должно быть хотя бы место, где они могли пересечься. Любимый бар? Кто бы дал ей такую информацию… Один человек крайне одинок, другой — ещё и религиозен, женат. Жена могла бы помочь. Да и религия… Где-то был у неё записан адрес этой церкви. Фелиша открыла папку. Потом, вычленив адрес, потянулась было к телефону, но остановилась. Была ли семья Вудсов религиозна? Нет, об этом никто никогда не упоминал. Ходили ли они в церковь? Чёрт знает… «На выход, мисс Эванс, — слышит она насмешливый и добродушный голос охранника, уже много лет работающего здесь. — Продолжите завтра». Фелиша думала позвонить и расспросить жену Джонатана Вудса о церкви, как бы абсурдно это ни звучало, но, похоже, весь мир сегодня был против этого. «Надо сдаться. Надо передать это дело кому-то другому», — подумала она. Дома Фелиша успела только снять верхнюю одежду и закатать свитер, прежде чем услышала, как внизу кто-то звонит в входную дверь. Поздновато для гостей. Фелиша спустилась и открыла человеку, которого она из-за темноты узнала только по голосу. — Вот, — торопливо выпалил Чарли и протянул. — Кажется, нужно серьёзно поговорить с нашим почтальоном. Это случается уже во второй раз. Фелиша взяла простой белый конверт, невесомый и хрупкий. Выведя его на свет, она с удивлением прочла на нём своё имя, адрес. Марки и штамп — всё как положено. — Был у меня. Не просто в почтовом ящике — лежал рядом с ним. — Да, стоит поговорить… Чарли нахмурился и запахнул куртку. Фелиша заметила это: — Хочешь зайти на чай? Я только вернулась после работы. Могу приготовить что-нибудь… — Ты только вернулась? — Чарли изумился. — Десятый час! Я бы остался, но у меня встреча, и я буквально нашёл минутку, чтобы отдать письмо… — Поздняя встреча. — Да, да. — Чарли выразительно посмотрел на неё и покачал головой. — Очень поздняя. До следующего раза тогда? — До следующего раза, когда перепутают наши адреса, — усмехнулась Фелиша и прикрыла дверь. Письмо. Она усмехнулась. Что за глупость… А в письме оказалась цветная брошюра с чем-то, только и всего. Фелиша пробежалась по ней глазами: мессы, литургии… К чему это? Очередная реклама? Она прочитала заголовок. Католическая церковь святой Анны. На Кеннингтон-лэйн. Это уже никуда не годится. Та же самая церковь! Второй раз за день! Церковь, которую посещала семья Вудсов, это она имела в виду. Был и третий раз. Через пару дней, когда неожиданная находка уже выветрилась из головы… Ей напомнили. Ничего не случайно. В пресвитерии, расположенной по соседству с церковью Святой Анны в Кеннингтоне, их новая головоломка, их новая головная боль. Третье убийство. Фелиша не напала на след. Это ей помогли, подсунув брошюру, связать всё вместе. Церковь — церковь может что-то и решить здесь.