Поцелуй женщины-паука

Вместо погони она наблюдала за тем, как на глазах расцветает весна. Такой никогда её ещё не помнила: светлой и тёплой, с бутонами, завязавшимися на каждой ветке, на каждом цветке. И распустившимися. В Лондоне не бывает такой весны, чтобы можно было ходить по улицам и задыхаться от свежего воздуха. В Лондоне трудно восхищаться вообще чем-нибудь не сделанным руками человека: не архитектурой, не искусственными парками, не двухэтажными автобусами и метро. Но впервые Фелиша открыла для себя эту сторону. Открыла и не верила своим глазам. В то же самое время всё реже стал попадаться загадочный сосед из дома напротив. Из пустого и не согретого по ночам никем. Фелиша почти не видела Чарли. Да она и сама понемногу стала забывать его, вытеснять новыми впечатлениями. И только иногда, когда она старалась не придавать всему тому пониманию, что царило между ними когда-то, значения, вина мучила её. Будто она совершила преступление, так быстро выбросив из головы человека, что, по-видимому, и не хотел видеть там себя. Иначе не исчез бы он тогда? Были и ещё перемены в жизни Фелиши. Поздно домой она приходила теперь всё чаще не из-за работы. Да и что с этой работой — куда денутся от неё люди, уже попавшие в беду и допустившие ошибки. Ей же нужно успеть сделать это всё самой. Её время более ценно, чем чьё-либо. Был там человек, которого звали Оуэн. Фелиша замечала его в офисе всего пару раз за неделю и только наслышана была, как он хорош и успешен. Поэтому она даже как-то с опаской отнеслась к тому, как они стали сближаться друг с другом, проработав вместе уж точно несколько лет, но никогда так толком и не представившись. И тогда все качества характера Оуэна, о которых она уже наслышана, раскрылись ей. Он и правда хороший и достойный человек. С ним приятно иметь дело. Фелиша стала проводить с Оуэном время. Незамысловатые и простые встречи вдруг взрослых людей с общими профессиональными повадками. Дуайт, партнёр и друг Фелиши, отчего-то смотрел на них обоих с жалостью. Ему-то хорошо: его история любви происходила не на работе. Хотя Фелиша всё ещё не могла назвать это любовью. Но для Оуэна, кажется, имели место настоящие чувства. Так что их милые встречи уже приняли другой оттенок. Они превратились в свидания. Напитки время от времени — в нечто всегда торжественное. Так что когда Фелиша получила предложение, она даже не удивилась. Это предсказуемо. Очевидным было и то, что она не могла согласиться просто так, сразу. Поэтому она попросила немного времени. Чтобы наладить кое-какие… дела. Это был странный предлог, Фелиша знала. Но зато правда. Как и то, к сожалению, что она совсем не против была выйти замуж за такого тихого и уверенного в себе мужчину. Ведь он хороший человек. Очень, очень. Но Фелиша боялась. Она смотрела в лицо мужчины, обещающего безопасность и счастье, и не доверяла ему. Не верила. Пытаться её защитить — всё равно что самоубийство. Для них обоих. Фелиша не знала, почему, но как-то знала, что ей никогда уже не обрести семью. Что-то произошло с ней. Что-то произошло ещё задолго до той странной исповеди в церкви… Тогда, может. Когда молния осветила и не осветила её лицо на улице. С того момента прошло уже много времени. И сменилась не только зима, но и весна. А потом случился её день рождения. И букет роз, найденный воткнутым прямо в почтовый ящик. Так начался и пошёл тридцать шестой год её жизни. Фелиша догадывалась, обнимая букет, кому он мог принадлежать. И она радовалась не за себя — за те кусты роз, что, похоже, принялись у Чарли. Она взглянула на его дом, но ничего не увидела за оградой. Букет был здесь — значит, и Чарли где-то. Как жаль только, что ей не удалось его перехватить… Ставя розы в воду, Фелиша нашла записку. «Самой лучшей и необычной женщине, что я когда-либо встречал. Я бы никогда не забыл день твоего рождения». И в него Фелиша впервые шла на работу с улыбкой, где никто не знал про её день рождения, где никому и не надо было знать этого. Она не любила праздновать. И не очень любила получать поздравления. И если ты ведёшь такой тихий и незаметный образ жизни… что же, тогда это именно то, что ты получаешь взамен. В обед пришёл курьер. «Кто тут Фелиша Эванс?» Фелиша удивлённо глянула поверх стола. Целый сад из крупных и полураскрывшихся бутонов — не таких тёмно-красных, но посветлее, — лёг перед ней на бумаги. Это был ещё один букет. Весь участок нервно наблюдал за тем, как Фелиша расписывается у курьера, кусая губы, выпрашивает что-то, куда поставить цветы, и, весёлая, то встаёт на пальцы, то крутится на каблуках в нетерпении, пока набирает воду для них. Окружающие стали постепенно догадываться, что за день такой особенный для неё выдался сегодня… В новой записке было написано: «Ты думала, это всё?» Фелиша вытерпела в тот день поздние поздравления и особенно извинения за то, что её не поздравили раньше. Ведь теперь ей было легко. Фелише хотелось танцевать, бегать вместо того, чтобы ходить, хватать фонарные столбы и раскачивать их, теребить и встряхивать, чтобы и те оживились и почувствовали то, как в ней самой бурлит счастье. Это были даже не букеты, нет… А человек, заставивший её поверить. И не разочаровавший потом. Фелиша готова была вытерпеть даже Оуэна, который, конечно, ни о каком дне рождении и не подозревал. «В следующий раз тебе следует предупреждать заранее, — поучал он. — Ты никогда не говорила мне об этом, я точно помню». «Да, да», — соглашалась со всем Фелиша. Оуэн молчал некоторое время и размышлял: «Я понимаю, что для тебя сегодня особенный день. И если бы мы его встретили вместе, я мог бы сделать тебя счастливой. Ты знаешь это». Фелиша улыбалась и говорила: «Конечно». Он так напоминал о свадьбе. Опять. По возвращении домой Фелиша нашла третий букет. В руках Чарли. Нежнейшего розового цвета, почти белого. Не такого роскошного, но всё ещё очень красивого. Лучше любых других подарков. — Голландские розы, — встретил её Чарли вместо приветствия. — Выращенные в Эквадоре, впрочем. Немного разбавят красный цвет. — Это всё-таки не твои розы? — О боже, Фелиша, ты правда думала, что я это всё сам собрал через пару месяцев после посадки? Цветам нужно время. Хотя… К твоему следующему дню рождения я усыплю весь твой дом розами. Это точно. Женщина смутилась и вспомнила о свадьбе как о каком-то плохом и неудачном событии из прошлого. — Я уже не знаю, где буду в следующем году. Но я была бы не против. Чарли понимающе склонил голову. — Я тоже… Я тоже не знаю. Фелиша приняла в руки букет, обняв его. — Хочешь войти? — У тебя есть, что предложить мне? Торт? Пирожные? Фелиша рассмеялась и открыла калитку. — Нет, нет, ничего из этого… — Может быть, ты ожидаешь гостей? — Никаких гостей. Я сегодня одна. Совсем не подумала… Если бы я знала, я бы заранее купила торт. Но зато у меня есть плитка очень хорошего тёмного шоколада. Чарли и Фелиша вошли, стали раздеваться. Фелиша тут же бросилась ставить цветы. — Я больше по молочному шоколаду. Люблю сладкое, — признался Чарли. — У меня есть и такой. — Тогда это отличный повод зайти. Я-то все свои запасы уже исчерпал… Розы быстро наполнили кухню запахами. Они не относились к особо пахучим, тяжёлым цветам, но они обладали совершенно другой природой. Чтобы услышать их, нужно поднести бутоны к самому лицу и вдохнуть. В большом количестве же розы преодолевали этот барьер, и скоро всё уже напоминало о них. Пока до сих пор прохладно, Чарли сидит на кухне в тонком свитере с растянутым вырезом, болтающимся на груди. Сначала он принял обычную позу, выпрямившись, но потом как-то со временем поменял её, подогнув ноги под себя, садясь то на левую, то на правую. И кулак был под щекой, удобно подпирал его и будто приказывал: говори дальше, говори… И Фелиша о многом рассказывала. Много чая было выпито. Чарли и Фелиша просто так ели шоколад, горький и молочный, на двоих. На улице давно стемнело. И роз почти не чувствуешь: сильнее сладость на языке, заварка в чайнике и слова, которыми Фелиша обзывала свою жизнь, свою историю. И Чарли слушал, с неясным выражением лица: то ли заворожённо, то ли поглощённый мыслями, плотными, как туман. Он ещё ни разу не произнёс это в слух, но как-то выдавал: записками, взглядом. Чарли восхищался ей. А Фелише очень хотелось, чтобы хоть кто-то увидел её такой. Понял. Искренне, без исключений. А ещё ей даже хотелось быть откровенной. До того, что Фелиша призналась: — Я своего рода… помолвлена. Ни единая мышца не дрогнула на лице Чарли. Он как будто и не испытал эмоций в тот момент: подумаешь, пустое дело — выйти замуж… Только брови поднялись по своду лба и придирчиво изогнулись: — О, правда? Неплохо для тебя. — Наверное, — немного подумав, добавила Фелиша. — Наверное? Ты не знаешь, помолвка ли это или какой-то другой вид обещания? — Я не уверена. То есть… Я так запуталась, ты бы знал. Я не то что бы хочу свадьбы и всего, что за ней последует, просто… — Не думала задать вопрос, чего ты тогда хочешь, раз не этого? Фелиша покрутила в руках уже пустую чашку с узором из мелких чаинок на дне. — Хочу разгрести завал по работе, хотя это вряд ли когда-нибудь будет возможно. И хочу, чтобы мой жених побольше молчал… Желательно, всегда. Чарли улыбнулся. И с той самой минуты они забыли о существовании помолвки, потому что вопрос уже был исчерпан. И он не должен волновать их. И Фелише тоже показалось, что она словно стала увереннее и видит теперь, как смешно всё это выглядело со стороны. Она и Оуэн… Кто из них только смешнее в своей наивности, кто из них мог подумать связать себя с кем-то узами брака, самоуверенно полагая, что сможет этого человека сделать счастливым? Нет, это было не про них. И точно не про Фелишу. У неё были обязанности. Долг, который не выплатишь сполна и со смертью. У Фелиши слишком много было на уме, чтобы успеть выдать всё, потому что прежде, чем это случилось, взгляд Чарли упал на часы за её спиной и словно отяжелел. — Мне пора, — сказал он. — Уже время. Фелиша обернулась. И правда: время. Только оно для неё ничего не значило: хоть восемь часов вечера, хоть два часа ночи. — Ты говоришь о каких-то очередных поздних встречах? Чарли понял, о чём она. — О, нет, не совсем… Но нам стоит встретиться в дневное время как-нибудь. В твой выходной, например. Если такие дни и бывают. Фелиша согласилась и убрала все тарелки и чашки в раковину. — Пообещай мне только одно, — скорее предупреждая, начала она. — Не исчезай больше. — Исчезать? — Я так долго не видела тебя. Ты уезжал? — Я был всё это время в Лондоне. И жил здесь, конечно. — Это странно. — Фелиша наморщила лоб. — Кажется, я знаю в чём дело. Я работаю поздно. И отсыпаюсь днём. У тебя же всё наоборот. При таких условиях трудно пересечься. — Просто не пропадай, — напомнила Фелиша. — Этого будет достаточно. — Нет. — Уже стоя на пороге, Чарли покачал головой. Они были одинакового роста, точь-в-точь, и Фелише непривычно было глядеть вообще на кого-либо вот так, наравне и прямо. — Этого недостаточно. Смело заходи и стучи в дверь. Мой звонок не работает, кстати. Или, если меня не будет… Напиши письмо? Да, почему бы и нет? Фелиша усмехнулась. — С писем-то всё и началось. Точно. Чарли почему-то обратил внимание на последнюю фразу. — Началось? Что началось? Фелише показалось это даже чересчур явным. Разве он не видит? Всё началось… И вдруг она поняла: она выдала что-то важное? Как сейчас, Фелиша вернулась вдруг и увидела, одно за другим, кровавые поцелум на бумаге, чудом уцелевшей от крови. Сначала дом… Потом кино. Наконец, церковь. Она и это имела сейчас в виду тоже. Тогда всё и началось. Но она не могла и не умела никак связать этот ужас со своей жизнью. Здесь и сейчас, существующей на пороге. — Всё… — проронила наконец Фелиша и вдруг улыбнулась. — Я чувствую себя изменившимся человеком. Прозревшим, может быть. Да… И не знаю, когда это началось. Месяц или два назад. Я тогда ещё ничего не замечала. Но теперь… — Кто же это сделал с тобой? Что-то случилось раньше? Фелиша рассеяно потянулась к двери, распахнула её. Поняв это знак, Чарли вышел на крыльцо, и она сделала то же вместе с ним. Ночная свежесть ударила по вискам, а глухая, неожиданная тишина проникла в слух. Фелиша чуть ли не бросилась к ней навстречу, если бы это вообще возможно было, словно в поисках спасения. Чарли встал рядом и прислонился к перилам. — Ты тоже знаешь слишком много, — заметила тогда Фелиша. — Смотри, как бы это тебе не навредило. Это я тоже в каком-то роде поняла совсем недавно. Прямо сейчас, может быть. Потому что есть вещи, которые… тебе не захочется знать. — Ты не замёрзнешь? Фелиша помотала головой. Чарли добавил к словам: — Я бы хотел узнать всё. Узнать, а не пугаться и пытаться как-то отреагировать. Знание, может, и погубит меня. Но желающий, знаешь… желает только того, в чём нуждается. Не могу изменить себя. — Это кто так сказал? — Кто-то сказал. Они простояли так ещё с минуту. Дом напротив и по соседству тонули в темноте, дальше по дороге уже начинались горящие фонари. А Фелиша с Чарли стояли в самом конце улицы, где она обрывалась, но где начинался другой мир, без единой живой души. — Тебе же холодно. Я вижу. Фелиша, не отрывая глаз от дороги, помотала головой. — Упрямиться — это тебе досталось само или виноват излишний профессионализм? Чарли опять далеко глядел. Но Фелиша не успела ничего ответить, потому как её вдруг развернули к себе, и джинсовая куртка легла на плечи. Критически оглядывая, Чарли пригладил её. — Тебе идёт, — заметил он. — Мой размер? — Идеально подошёл. Надень с рукавами. Это смешило Фелишу. Она не принимала эти все знаки заботы слишком близко к сердцу. Она примерила его чуть вылинявшую свободную куртку и даже подняла воротник, вдохнув запах другого человека. Она ожидала чего угодно, но неожиданно услышала только лёгкий аромат почти выветрившихся женских духов. Или не духов даже. Что-то сладкое, душное… Сердце Фелиши вдруг отчётливо забилось, напомнив о себе. Духи были очень знакомыми. В конфессионале, в той церкви… Конечно, она может ошибаться, но… — Кому ты давал эту куртку до меня? — спросила Фелиша. — Она пахнет духами. — Правда? Я такого не замечал. Фелиша задумчиво прикусила губу. Чем дольше она дышала этим, тем больше убеждалась в том, что эти два запаха как минимум похожи. Всё напоминало ей о той исповеди в церкви, и Фелиша невероятно злилась на себя за это. Она не могла забыть о ней. Не могла. Что-то правда случилось с ней. Либо убийца и правда имела свойство витать в воздухе, проникать в её жизнь, наполнять всё собою. Но это исключено. Нет, нет… — Честно, я никому не давал эту куртку до тебя. Разве что… повесил на чью-то одежду? И след остался? — Мне нравятся эти духи в любом случае, — выпалила Фелиша, а потом одёрнула себя. — Ох… — Ещё хоть слово, и я не смогу не подарить эту куртку тебе, раз так тебе понравился запах. Да и тебе она идёт. — Боже… — Фелиша вцепилась пальцами в рукав. — Ты и так слишком много сделал для меня! Не хватало ещё забирать… Чарли положил руку поверх её ладони и крепко стиснул. Фелиша посмотрела на него. Тени причудливо преобразили его лицо, теперь еле узнаваемое. Если левая сторона ещё была слабо освещена, то правая как-то смягчилась, смазала скулы. Изменился и взгляд, если только темнота умела изменять эту неотъемлемую, прямо заявляющую о себе часть человека. Фелиша смотрела на него и мучительно раздумывала, и все её мысли приходили только к одному: он красив, и эта заслуга совсем не игры света. — Не надо, — сказал Чарли. Фелиша склонялась к обратному. — Бери. — Может, мне нравится именно так. — То есть это не потому, что я этого хочу? — Нет. Я хочу. Это немного утешило её. Рука Чарли всё ещё покоилась на предплечье. Но он не только не убрал её, но и положил другую, свою ладонь, Фелише на плечо. — Иногда мне кажется, что я готов всё что угодно отдать и подарить тебе. Не только своё… — Чарли сжал губы и тут же разжал их: нечто, что она ещё не замечала. — Чужое. Они наблюдали друг за другом, испытывая себя. Так что немного времени прошло и перед тем, как они решились это сделать. Фелиша не решилась: она ясно только открыла, что хочет этого. Даже если это неподходящий момент. Ей давно, может, хотелось узнать, какими будут эти бесстыдные губы на вкус. И как исследовать их. — Тебе правда пора? — Фелиша, немного погодя, всё же отпустила Чарли. Хотя ей было мало этого, чтобы понять его таким способом, через поцелуй. — Я не буду задерживать тебя больше. — Звучит немного… жестоко? — Ну, если тебе нужно идти. Я же не заставлю тебя. — Не заставишь, если ты попросишь меня. Фелиша уставилась, смутившись, на Чарли. У него хватало смелости говорить так. Жаль, что ей недоставало… — Иди. — Она отступила на шаг. — Иди или передумаю. И Чарли, не думая больше, пошёл. Он обернулся к ней раз, и его губы сложились в задорную, немножко задиристую усмешку. Не прощальную, не приветственную. Чарли абсолютно не умел прощаться и уходить, будто он всё ещё был там, с ней. Стоял на крыльце и считал фонари. Сидел на кухне и смотрел на неё так… Фелиша разгадала этот взгляд. Чарли стоило почаще вспоминать это и смущаться. Потому что невозможно было каждым своим жестом и словом восхищаться ей и при этом не смущаться. Утром телефонный звонок разбудил её. В шесть часов. Фелиша ещё была в кровати, сонная и едва ли выспавшаяся, когда ей сообщили эту новость — одной из первых. Она широко распахнула глаза и сжала простыню ослабевшими пальцами. «Да, конечно. Я приеду скоро».