Поцелуй женщины-паука

Новое дело, как и предыдущие три, вышло снова совсем провальным. Не первое и не последнее убийство решило случиться в скромном отеле на окраине Лондона, пока Фелиша спала. Или, может, пока мило болтала с Чарли за чашкой чая и шоколадкой. Но она имела на то право, ведь она никак не могла быть в эту ночь там, чтобы остановить готовящееся покушение на очередную невинную… или, кто знает, виноватую в чём-то жизнь. И Фелиша испугалась, когда зашла в номер и увидела, что там произошло. И она испугалась не вида крови, трупных пятен, собравшихся по бокам, на теле мёртвого мужчины. Розы. Розы были повсюду. — Я могу… ничего страшного, если я немного их растопчу? — Ничего страшного. — Дуайт махнул рукой. — Они везде одинаковые. Уже отнесли образцы экспертам. Цвет сходится с цветом кровью, а? Тебе так не кажется? — Кажется, — сглотнула подступающую голодную тошноту Фелиша. — Это же тебе вчера кто-то подарил розы? Она отвела глаза. И тут же спасительный островок чего-то живого и безопасного перестал для неё существовать: голова закружилась, и Фелиша схватилась за стену. Она успела заранее надеть перчатки, чтобы не портить улики. — Нет, те розы… другие. Они от моего старого друга со школы, — соврала Фелиша. — Они были светлее. — Ну хорошо. Хочешь взглянуть на тело? Фелиша не хотела. На трупе не было ничего интересного. На голом, лежащем в неправильной позе мужчине, обильно усыпанного ещё кажущимися свежими лепестками. Тёмно-красными, кроваво-красными: они действительно сливались с густой лужей, растёкшейся по полу, и с уже её засохшими подтёками. — Удивительно. Всё запачкать кровью, лепестками и самому ничего не истоптать… — Самой, — поправила его Фелиша машинально. Она увидела недалеко от кровати пышный букет всё тех же роз. Головки поникли и печально наклонились к полу. — Кажется, мне нужно тебе кое-что рассказать. Не видела единственно горящую вывеску на этой улице, когда подъезжала? — Какую? — Фелиша не поняла, к чему клонит её напарник. — Здесь прямо напротив сауна. Как бы тебе объяснить… Очень полюбившаяся мужчинам? Гей-сауна, словом. Мне это администратор внизу сказал. Они делают хороший бизнес. Много парочек на ночь снимают по номеру. И всегда мужчин. Знакомятся в баре, может, в сауне, идут по улице, а тут… — С кем пришёл этот мужчина? — Ни с кем. — Я поговорю с администратором, — сказала Фелиша. — А где… поцелуй? — Прямо под… Ох, ты неуклюжая. Отойди. — Дуайт наклонился, ловко минуя пятна крови, и оторвал от пола ключ с прицепленным к нему номерком. — Чуть не наступила. Надо убрать в пакет, я просто дожидался тебя, чтобы показать. Наши губы? На номерке. Поверх цифры тридцать семь. Жирный, насыщенный отпечаток. Фелише трудно было узнать губы вот так, по рисунку, но она знала только одного человека, кто мог оставить такой след. — Понятно. Не на бумаге в этот раз. — На деревяшке. То же самое, если подумать. Ты выглядишь… Ты точно в порядке? Или ты выпила что-то накануне? Праздник, всё понимаю… Не лучший подарок. — Это не подарок. — Бледнея, Фелиша отвернулась. — Свидание тогда. Очень романтичная атмосфера. Лепестки роз… Ну кто бы о таком не мечтал? Фелиша подняла букет. Она заметила что-то между стеблей, в гуще листков и бутонов. Запустив пальцы, она вытащила небольшую бумажку. — Что-то нашла? Фелиша скомкала листок и спрятала его от любопытства Дуайта в ладони. — Нет. Лепесток запутался. Ну что, спустимся вниз, допросим администратора? Постояльцев, может быть? — Хозяин попросил анонимности. Гостей лучше не трогать. Они не жаловались на шум. И того довольно. Да и кто стал бы жаловаться… Ха. Привычное дело. Спустись пока одна. Я соберу улики и позову криминалистов. Выйдя из номера, Фелиша быстро сунула скомканную записку в карман. Она всё ещё находилась в состоянии шока: её сознание было спутанным, мысли мельтешили. Она разберётся дома. Она не может забирать улики с места преступления, это запрещено, это наказуемо, но она… А если это, предназначенная самой Фелише? Администратор за стойкой внизу явно испытывал не меньший стресс и давление, чем она. Парня разрывало на части, и он то бросался к входной двери, то хотел подняться по лестнице на второй этаж, так что нескольким полицейским приходилось его останавливали. Фелиша сделала знак, и её пропустили. — Детектив Эванс, — представилась она. — Весьма любопытное убийство произошло у вас сегодня, я смотрю. И, насколько мне известно… — Парень выпучил глаза и, кажется, готов был перепрыгнуть в панике через стойку и сбежать, истошно крича. — Не первое? — Я не имею к этому никакого отношения. Я просто делаю свою работу. Регистрирую, даже спрашиваю иногда паспорта, возраст… Правда, я не виноват, что на прошлой неделе… Вы знаете, что случилось на прошлой неделе? — Администратор очень спешил. — Я никогда бы не подумал, чтобы… — То, что было на прошлой неделе, мне неинтересно. Расскажите, как прошла эта ночь. — Как обычно! Клянусь! Фелиша прислонилась к стойке. — Правда? В отель заходили женщины? — Я бы заметил. Ни одной, кроме персонала. У меня есть список всех сотрудников. Я могу дать вам… — Это не помешает. — Фелиша вежливо и осторожно улыбнулась. — Только не сейчас, чуть позже. Не отвлекайтесь. Прошлая ночь… — Никакого шума даже не было особенного. Всё спокойно. Никто не дрался… — Вы уверены, что ни одной женщины? — Ошибки не может быть. Я бы наверняка заметил. Женщины у нас редкость. Вы знаете… Скорее переодетые в женщин мужчины. Такое даже бывает чаще. «Или наоборот», — смутно подумалось Фелише. Женщины тоже переодеваются в мужчин. И непонятно, у кого это выходит убедительнее. — Такие были? — Нет, нет. Фелиша хотела уже было перевести тему разговора, но вдруг приостановилась. Да, сейчас она задаст очень странный разговор. Она уже чувствовала макушкой озабоченные взгляды полицейских, наверняка подслушивающих их от безделья. И те любили сплетни, хлеб и зрелища. — Заходил ли кто-то… сильно надушенный? Администратор остолбенел. Не было похоже, что это предположение хоть как-нибудь задело его. — Это… Нет. Вроде бы нет. Были бы необычные обстоятельства — я бы запомнил. У меня хорошая память. В том числе на лица. Этот мужчина из тридцать седьмого… Этот… — Да. Опишите, с кем он был. — Ни с кем. В том и дело. — То есть? — Фелиша ожидала подробностей. — Он заплатил за ночь. Вообще-то за пару часов. Денег у него не было особо много, что ли… Знаем мы таких. Любят как бы побыстрее смыться. Чуть ли не постоянные клиенты. Этот пришёл один. Предупредил, что с минуты на минуты у него будет гость. — Кто? — Фелиша уже чувствовала зубами и кончиком языка победу. Да, это именно то, что ей нужно было. Свидетель! Хоть что-то об облике убийцы! — Кто-то очень молодой, как я понял. Парень… — Есть описание внешности? — Да, но… — Администратор замешкался. — Он не слишком вдавался в детали. Сказал, короткая тёмная стрижка. Симпатичный… Словом… Симпатичный? Просил передать номер, в котором он остановился. И всё. — Имя? Он дал имя? — Нет. — И этот парень пришёл? — Нет… Никто ни о чём меня не спрашивал. Я за ночь зарегистрировал ещё пару человек. Они были, хм… Постарше. Этот… не спускался, в общем. Я его больше не видел. До утра, когда в дверь постучался. — Номер был открыт? — Так точно. — Значит, никого и ничего? — Парень кивнул. — Как часто отлучались? — У меня есть смены. Стойка никогда не пустует. Я Маркус. Это так, кстати говоря. Глаза Фелиши остановились на администраторе. Она смотрела на него долго, не моргая. От такого Маркус заметно сдулся и предпочёл отодвинуться на другой край стойки. — Спасибо за помощь, Маркус. Обязательно дай нам знать, если вспомнишь что-то. В твоём отеле ночью произошло убийство. Серийное, если быть точнее. И нам очень нужна информация, чтобы предотвратить следующее. И… и позови того, кто заменял тебя ночью. Во сколько гость из тридцать седьмого примерно заплатил за номер? — В полночь. Я хорошо помню. В полночь… Фелиша спала уже в это время. Ведь после того, как ушёл в восемь Чарли, ей нечем было заниматься, кроме как отдыхать после насыщенного дня. А сегодня она уже не отдохнёт. Ночью она будет держать записку, расправленную на ладони. И читать, раз за разом: «Ты думала, это всё?» Фелиша возьмёт тогда привязанные к букетам Чарли записки. Сравнит почерк, наклон. Они немного отличались: буквы Чарли почти что печатные, острые. Почерк убийцы же гораздо более изящный. Почти каллиграфический. Тот, кто оставил эту записку в отеле, явно старался. Но это не значило многого. Ведь несколько букв, «а», «т», «у», всё равно были похожи. Да и расстояние между срок… Фелише стоит убрать одну из записок в сторону. Смысла нет сравнивать их. Она даже не эксперт по почерку… На кухне Фелиша достаёт коробок со спичками. Зажигает одну из них, подводит смятый листок к пламени. Прямо под словами — всё тот же бесстыдный поцелуй, след от помады знакомого оттенка, который она купила сама. Фелиша приставляет листок к спичке, пока та совсем не сгорела… Бумага темнеет, и на ней проступает какой-то узор. Фелиша роняет листок и спичку, чуть не обжигает пальцы, пока пытается их затушить. «Я увижу тебя в лучшем пабе в Эрлс Корт, где не нужно притворяться», — прочла она, уже скорее угадывая последние истлевшие слова. Как хорошо, что она не успела сжечь записку. И единственное, что Фелиша теперь хотела узнать, так это когда. Когда она хочет увидеть её? В пабах больше всего людей бывает, как ни странно… в пятницу? Или она будет ждать её там каждый день? Или в субботу? В воскресенье, может быть? И Фелиша готова была ждать её там. Каждый день и каждую ночь. Именно поэтому неделя до пятницы тянулась так долго и нестерпимо. Именно поэтому она перебирала каждый день головки цветов и с тоской наблюдала, как обязательно, один или два лепестка, падают на стол. Розами теперь была усыпана комната Фелиши. И место преступления, которое она должна распутать и заставить работать на себя. Но раз оно не хотело поддаваться обычным путём — что ей ещё оставалось? Фелиша только уговаривала себя. Она искала достойный предлог, пока заряжала пистолет, принесённый домой из участка. Фелиша думала, она уже забыла, как это делается, но руки знали отчего-то больше неё самой. Только когда она проверила оружие, она была готова к тому, чтобы пойти в паб пятницу вечером. Но она не смогла. Фелиша собралась. Она натянула через голову свитер, спрятала под ним пистолет. Она достала и повесила перед собой джинсовую куртку, но не смогла заставить себя надеть её. Ей становилось жарко каждый раз, когда она даже касалась её. Какая куртка, какой свитер… И тогда Фелиша только больше злилась на себя, больше нервничала и раздевалась, чтобы найти, что одеть. Она вышла из дома поздно и прислонилась к надёжной двери, когда закрывала её. Она бы хотела простоять здесь вечность. Сырая лужайка возле ног, скрипящие половицы. Знакомая уже много лет улица, которую ничто в мире не заставит измениться. А Фелиша будто бы противится ей. И чувствует, как вжимается в бедро пистолет. А ей всё ещё нужно идти дальше. Фелиша знает, о каком пабе велась речь в записке. У неё были свои знакомства, и ей удалось расспросить, узнать кое-что. И даже что значит это таинственное «где не нужно притворяться…» — Фелиша разгадала и его. У неё всё готово в этот момент. Она спускается вниз и запинается. Дом напротив молча и виновато смотрит на неё. Фелиша отвечает ему тоже виноватым взглядом. Она немного сдала, немного сомневается. И теперь ей слишком сильно хочется перестать быть собой. — Я не могу, — сказала неожиданно Фелиша. — Я не могу. И тогда она повернула к дому Чарли, прошла через калитку и поднялась на крыльцо. Это ничего не дало: она звонила, она стучала. Фелише никто не открыл. Она другого и не ждала: она видела Чарли за эту неделю всего раз, мельком, чтобы успеть помахать ему из окна автобуса и улыбнуться. Теперь он опять исчез. И неизвестно, когда вернётся. Фелиша не может на это никак повлиять. Всё в руках Чарли. Но в её руках тоже есть какой-то контроль. Вокруг так темно: ничего не горит ни возле дома, ни в нём. Всё безмолвствует. Никто и слова не скажет, если она сделает это, незаметная для всего мира. Фелиша тяжело вздыхает и опускается на корточки. Затылок удивительно мягко вдавливается в дверь. — Я знаю свой долг. И я знаю, что мне нужно его выполнить. Прямо сейчас. Мне не следует заставлять ждать, но я… я не хочу? — Фелиша жмурится. — Я не хочу делать это больше. Это совсем… изменило меня. Это не убийства больше. И ни одно другое никогда уже не останется таким. Я просто… не могу продолжать обманывать себя и заблуждаться. Ты понимаешь? Фелиша горько покачала головой. Да с кем она даже пытается завести разговор… — Я так напугана, наверное. Мне лучше остаться здесь, чем идти и врать. Или… или не врать, ведь я всегда могу остаться честной. Но тогда это будет уже не долг. Очередная ложь, только… честнее? Во благо? А во благо ли? Ветер утешающе растрепал волосы у лица. Фелише показалось, что она может даже проследить за ним — его след, между крон и телеграфных столбов. — Я могу понять, зачем она делает это со мной и чего хочет. Это не так важно сейчас. Мне бы хотелось понять себя. И того, что мне хочется. Остальное и правда неважно… Всё остальное следует из него. И пока она размышляла, Фелиша забывала, что встреча была назначена в месте, где ей нет нужды притворяться и можно быть тем, кто она есть. И она так и не пришла. Слишком много вопросов было. И ни одного человека, кто бы помог ей, на которого можно положиться. Но такой человек и не должен жить для неё — что за глупость. И что за ошибку она допустила. Фелиша не смогла и шага сделать со своей улицы туда, на Эрлс Корт. Она вернулась домой, ожидая непредвиденного. И была первой, кто узнал о том, что произошло. Фелиша попала в паб — просто гораздо позже, чем следовало. Она заставила её так или иначе прийти. Ещё одно убийство. Фелиша разозлила её. Оно было небрежным и самым злым из всех, что она видела. Не изящным, как это бывало прежде. Исступлённым и смертоносным. Настолько грязным. В туалете: тело управляющего с головой, уткнувшейся в стену, и с глубокой раной на шее. И со всем, что вытекло из неё. Весь пол и часть коридоре возле других служебных помещений в крови. Это было ожидаемо. Но с поцелуем на щеке, стёршимся от следов борьбы. «Целует ли она после того, как убивает, или до?» — спрашивает Фелишу чуть запыхавшийся Дуайт. «Ну вот. Теперь и ты наконец-то признаёшь, что это она». Дуайт серьёзно смотрит на Фелишу, прикрывает дверь в туалет и обращается к ней: «Ты знаешь же, что «Колхерн» — это самый популярный гей-бар во всём районе? Среди других таких же популярных заведений? Да весь Эрлс Корт просто напичкан ими». «Кем? — Фелиша смотрит на него. — Гомосексуалистами или гей-барами?» «Что бы здесь делать женщине? Об этом ты не размышляла?» О, Дуайт даже не представлял, о чём она думала. «Чтобы искать другую женщину, — предположила Фелиша. — Разве нет?» Предчувствие её не обмануло. Накануне вечером она думала поехать именно в «Колхерн». Об этом пабе знали все. Если не совсем все, то хотя бы те, кому это нужно было. И она звала её сюда. Фелиша не может больше ждать. Она не может: она только что лишилась на руках человека, которого могла бы ещё вчера спасти. Если бы не струсила.