Поцелуй женщины-паука

Шёл третий час ночи, когда Чарли призналась, что она, кажется, любит кого-то. Чарли так и сказала: «Похоже на то, что я влюблена». Фелише хотелось поговорить с ней об этом. Она хотела узнать всё о её любви. Что она думает, как часто она вспоминает об этом человеке. И что именно рисует ей фантазия о нём. Фелише так же хотелось поговорить и о себе. Она тоже была влюблена, но она никогда больше не состоянии оказалась бы полюбить ещё раз. Они могли окинуть вдвоём почти весь Лондон, разом — так они думали. Фелиша сбилась со счёта уже давно и не знала, какой это этаж: Чарли поднималась уверенно, и не было ничего лучше, кроме как довериться ей во всём. Куда бы она ни привела, что бы с ней ни сделала. Чарли даже не дала обещания. Но Фелиша видела всё иначе. Она шла, уверенная в том, что ничто не сможет навредить ей. Кроме неё самой. — Отсюда точно видны наши дома? — спрашивает её Фелиша. — Нет. А я говорила такое? Отсюда хотя бы виден весь Эрлс Корт. Я могу точно рассказать о том, что скрывается за каждой вывеской. И там… даже наш паб. Подойди сюда ближе, не бойся. Перила крепкие. Фелиша осторожно подкралась к краю крыши жилого здания. Она не сразу поравнялась с Чарли, но когда сделала это, то была впечатлена захватывающим дух видом. Как хорошо, что она не боялась высоты. Иначе для неё это показалось бы самой страшной пыткой. — Часто ты здесь бываешь? Чарли запрокинула голову от удовольствию и вдохнула воздух ртом. — Не представляешь себе. Я здесь в первый раз. И тут так хорошо… Господи, кажется, если я закричу… Она качнулась на перилах, и те поддались под весом её тела, опасно накреняясь. Фелиша не замерла от страха, когда увидела, что Чарли может вот-вот потерять равновесие и упасть. Это было не в её характере. Вместо этого она бросилась к ней и успела схватить за плечи. Но Чарли не нужна была помощь. Она обернулась к ней и рассмеялась. Перила опять закачались, но они пока ещё не собирались никуда деваться с места. — Будь осторожнее. — Фелиша отвела взгляд и разжала пальцы. Этот порыв не стоил и нескольких пенсов. Но Чарли вернула её руки обратно. Ей нравилось, когда Фелиша держала её. — А если бы я действительно падала? Ты бы тоже спасла меня? — Конечно. — Фелиша произнесла это как нечто само собой разумеющееся. Для неё — не для Чарли, потому что она и спрашивала о таком. — Ты никогда не теряла кого-то? Чтобы… этот кто-то умер прямо у тебя на глазах, а ты ничего не успела с этим поделать? Фелиша услышала её. Но это всё равно имело мало смысла. — Нет, такого никогда не было. Я никогда не видела, как умирает человек. Обычно я попадаю уже на место преступления. И я никогда, конечно, не участвую ни в каких опасных операциях. Это просто… не моя сфера. У меня, наоборот, мирная работа. — Я понимаю. — Чарли покачала головой. Она взяла Фелишу за руку и подвела ближе к себе: именно отсюда, с перилами, упершимися под рёбра, нужно было смотреть на город, испещрённый электричеством. — А я нравлюсь тебе? Все те загадки и тайны, что я оставляла для тебя? Даже подарки? Это гораздо интереснее, чем сидеть в офисе и скучать с остальными? — Это чудовищно, — призналась Фелиша, глядя на Лондон. — И это прекрасно. Воздух здесь был свеж и безоблачен. Всё небо развернулась над их головами, чёрное и непроницаемое, пустое. Чарли пообещала, что если они задержатся, то смогут скоро увидеть отсюда рассвет. А Фелиша никогда не встречала рассвет, стоя на крыше здания. С женщиной, убившей не меньше пяти человек. И даже гораздо больше. Каждый раз, когда ей приходило это на ум, Фелише хотелось защитить себя. Неважно как. Это была потребность, а не нечто, обусловленное логикой и подвластное ей. Быть может, ей хочется сначала отойти на несколько шагов. Потом уйти с крыши. Уехать домой. Но не Гров Парк: куда угодно, только не туда, где её может найти Чарли. И тогда, может, совесть её будет чиста. Фелиша никому не расскажет про то, что было между ними. Она продолжит разбирать дела, читать досье, помогать допрашивать то одних, то других. Она продолжит свою жизнь. И то, что случится тогда с Чарли, будет уже не её делом. Ведь она забудет и то, где она жила, и то, как её зовут. Фелиша глядела в разрезающие небо крыши домой и всё ещё не замечала этого. Что Чарли не сможет жить без неё. Как и Фелиша уже не сможет идти дальше одна. Они в тупике. И выход только по ту сторону перил. В голодной и жадной неизвестности. — Похоже на то, что я влюблена, — сказала Чарли негромко, привлекая её внимание. Фелиша удручённо вздохнула и сказала то, что давно уже ждало её. Этого так и не избежать. — Я тоже, кажется. Я влюблена. Ты понравилась мне… Сначала мальчишкой, конечно. Чарли весело поймала её глаза. — Потом мне понравилась и ты сама. То, как ты расправлялась с людьми. Сколько у тебя было силы, сколько желания достичь цели, которую я так до сих пор и не могу понять. Что-то недоступно в тебе до сих пор. И это манит меня. Как и всякая другая загадка, перед которыми я не привыкла отступать. — Я бы и не позволила тебе сдаться. Ты можешь спросить. А я могу ответить тебе. — И ты ответишь? Чарли заворожённо смотрела на неё. И она готова была сотни раз повторять и повторять: — Да, да… Могу ли я сделать это? Опять? И Чарли сделала это. Почти без разрешения, потому что Фелиша не успела и не знала, что сказать. Она всё ещё слишком много думала. Поцелуй Чарли был робком и совсем не походил на неё. Она отлично знала, каково это, быть требовательной, но в этот раз она ничего не хотела от Фелиши. Она пришла сюда, чтобы наслаждаться моментом. И чтобы наблюдать за тем, как Фелиша повторяет это за ней и учится любить, учится чувствовать. Чарли целует вновь, уже нарушая своё обещание. Помада на их губах смешивается, на остаётся всё той же. Почти как кровь. Ведь ничего не было случайно. Даже цвет: ведь он шёл как Чарли, так и Фелише к лицу. — А теперь расскажи мне… Чарли не целует её больше, но она и не хочет её отпускать. Хотя она знает, что когда начнёт говорить, Фелиша сделает это за неё. — Я скажу это. Но только раз. — Она быстро коснулась её лица и тяжело вздохнула, как бы набираясь храбрости перед тем, как прыгать. Чарли и собиралась прыгать — в себя. — Один раз… И раньше, чем Чарли начала говорить, Фелишу захлестнул страх. Пока они стояли там и говорили, Лондон всё ещё продолжал жить. Пабы давно закрылись. И редкие бары могли похвастаться посетителями, раздобревшими и размягчившимися от напитков. Но они были англичанами — не все, но большинство. И они не могли признать, что опьянели опять. Очередная пятница. И очередная суббота, которую они встречают так. И если стоять прямо там, на обочине, под разбитой вывеской очередного позднего заведения, — а там кто-то и вправду стоял, — можно увидеть их. Задрать голову до боли в шее и вглядеться в силуэт нависшего здания. И наблюдать, когда одна из теней уже не остаётся на крыше. Одна из них срывается вниз под гудение автомобилей. А другая пятится назад. И исчезает, как всегда, незаметная и незамеченная никем. Что же произошло между ними? Что же произошло в тот момент? Перила не выдержали. Они просто накренились и пропустили Фелишу, решившую отступить. Когда она падает, она не смотрит в лицо Чарли. Та же запоминает этот момент на всю жизнь, настолько больно он врезается ей в память. Фелиша шарит взглядом по крыше, по ограде, проносящейся мимо неё. Её руки пусто и беспомощно хватаются за воздух, и в одной из них — пистолет. Она хотела сделать что-то. Но так и не успела. Её тело быстро и стремительно относит к земле. Асфальт встречает её и принимает на себя. И всё для Фелиши кончается в тот момент. Это конец для неё. Но для настоящей истории это ещё не значит ничего. Что она рассказала ей?