Отличница

Драко и Гермиона вновь находились в кабинете зельеварения. Казалось, это место стало уже роднее, чем факультетская комната или библиотека. Девушка задумчиво что-то мешала в котле, а парень за этим внимательно наблюдал. Наконец-то решившись, Гермиона задала вопрос, который волновал ее еще со вчерашнего дня: — Может, расскажешь, что произошло? — она не смогла взглянуть на него, но расслышала вздох, при котором обычно закатывают глаза. — Иначе я не отстану. — Он запретил с тобой заниматься. — Так вот, что ты имел в виду под «назло», — Грейнджер вспомнила его недавние слова. — А ты о чем подумала? — сдерживая смех, спросил Драко. — Раз так… — перевела резко тему Гермиона, — то я ничего не буду делать, — она взмахнула головой и гордо села на стул. — Смешно, — сказал Малфой, приняв это за шутку, но девушка не двигалась. — Хватит играться. Он подошел ближе и пристально посмотрел на нее, а когда ничего не произошло, потрепал по плечу. Вновь никакой реакции. — И что мне с тобой делать? — Драко рассматривал ее, словно экспонат в музее, но ничего не менялось. Тогда он решился на довольно дерзкий поступок. — Так значит? — он положил обе руки на ее колени — снова без изменений. Тогда он передвинулся вперед, задирая ей юбку. — Извращенец! — закричала Грейнджер, вскакивая и отбегая в другую сторону от стола. — А ты девственница? — усмехнулся он, заметив, как от произошедшего девушка засмущалась. — Как ты можешь такое спрашивать? — возмутилась Гермиона, опуская глаза на стол и делая вид, что чем-то занята, но ее действия были рассеяны, как и она сама. — А чего ты так стесняешься? — его это забавляло, и поэтому Драко не переставал над ней издеваться. — Это все не твое дело, — её щеки залились румянцем, она не знала куда себя деть и как прекратить этот разговор. — А вот я бы тебе ответил на этот вопрос, — ухмыльнулся Малфой. Сейчас он впервые за все время с ней перестал думать только о зельях. — Я и так знаю… — пробубнила Гермиона, а тот ещё сильнее заулыбался. В отличие от Грейнджер, Малфой не хотел прекращать этот диалог. Наоборот, ему нравилось. Казалось, что в первый раз Драко по-настоящему хочет разговаривать с человеком. — А ты же не хотела заниматься зельеварением? — загадочно задал риторический вопрос он. — Могу предложить кое-что другое, — парень подошел близко к гриффиндорке, замечая, как она переживает. — Я про разговор, а не то, о чем ты подумала, — прошептал ей на ушко Малфой, а она выдохнула, то ли от облегчения, то ли от нависшего, как для нее показалось, напряжения. — В этом ничего такого нет, правда. — С чего я должна тебе верить? — отскочила от него Гермиона, смотря своими испуганными глазами, которые выдавали все эмоции, что она испытала за небольшое количество времени. — Ты знаешь мое отношение к грязнокровкам, — спокойно ответил Малфой, присаживаясь на край стола и складывая руки в замок на коленях. — Я не могу, — пролепетала Грейнджер и выбежала из класса, оставляя парня одного. Надо признать, что эти смущения Гермионы на откровенные и запретные для нее темы возбудили Драко, поэтому в скором времени он тоже вышел из кабинета, прикрывшись мантией. Для разрядки ему нужна Астория, но, как назло, ее нигде не было, а мысли все больше и больше заполнялись скромняшкой с параллельного факультета. Драко это сначала напугало, но он понял, что серьезно обдумает ситуацию позже, а пока… Решил что сам справится со своей «проблемой» и направился к себе в комнату. Тем временем Грейнджер сидела на диване в гостиной Гриффиндора, поджав под себя ноги и обхватив их руками. Ее до сих пор трясло. Разумные мысли по типу: «Какое он имеет право?!» — перемешивались с воспоминаниями того, что произошло несколько минут назад. Даже друзья, с которыми она вместе много лет, не позволяли себе такого, но в этом и была проблема. Ей хотелось обсудить эту тему, спросить или даже помочь в каких-то проблемах. Ибо одно дело знать теорию, а другое — практика. У нее в этом не было никакого опыта. А все из-за боязни, от которой никто не мог ее избавить, хотя, в принципе, никто и не пытался. Никому это не нужно было. Казалось, что она забыла об этом еще во время переходного возраста, но сейчас Малфой заставляет ее думать об этом, напоминает о потребностях. Странно еще одно: Гермиона сидела одна, а где Гарри и Рон, ей не было известно. Возможно, в этом тоже виноват слизеринец, ведь теперь они стали отдаляться от своей подруги. Раньше бы они нашли ее и спросили, как все прошло. Сейчас она сидит одна… Но может, так надо? Смогла бы она всем поделиться с ними? Однозначно — нет. Почему? Не хотелось. Это ничего бы не изменило, или же друзья наоборот все испортили бы. Ей хотелось что-то сделать самой, и вопрос, к чему все это приведет, только больше подогревал интерес к неизвестности. Осталось лишь перебороть свой страх, стеснение и гордость… Довериться случаю и судьбе.