Маловероятное трио

      — Что ещё тут можно сказать? — Вэй Усянь даже не смотрел на него. — Всё, что нужно было сказать, уже сказано. Я не стану упоминать о вас троих, если только вы сами этого не захотите.       — Я не об этом.       — Вот как?       — Лань Ванцзи, мне нужно поговорить с ним наедине.       Двое мужчин молча смотрели друг на друга, пока Вэй Усянь наконец не вмешался.       — Я буду в порядке, Лань Чжань. Потом сам тебя найду, — сказал Вэй Усянь.       Он даже чмокнул возлюбленного в щёку и тихо рассмеялся, заметив, как кончики ушей Лань Ванцзи мгновенно покраснели. Когда тот вышел, комнату заполнила тишина. Оба стояли на месте, словно прикованные, и никто не начинал разговор. Наконец Вэй Усянь сдался — стоять молча дальше не имело смысла.       — Цзян Чэн, ты ведь хотел что-то сказать?       — Почему ты ведёшь себя так?       — Так? — переспросил он, приподняв бровь.       Голос звучал чуть легче, чем раньше, но настороженность всё равно не исчезла. Цзян Чэн ненавидел, что именно он сделал своего брата таким.       — Будто мы какие-то чужие! Мы, чёрт побери, выросли вместе. Почему ты ведёшь себя со мной как с посторонним?       Вэй Усянь ничего не ответил — лишь отвёл взгляд. Цзян Чэн уже собирался продолжить, но тот тихо прошептал раньше:       — Чего ты от меня хочешь?       Наследник Юньмэн вдруг растерялся. Он вовсе не хотел, чтобы Вэй Усянь что-то делал… просто хотел вернуть своего брата. Хотя, возможно, всё-таки хотел — чтобы тот снова говорил с ним как раньше. Чтобы перестал выглядеть так, будто находиться рядом с ним мучительно.       — Мы больше не дети, Цзян Чэн, — продолжил Вэй Усянь. — Мы выросли и выбрали свои пути. Я не жалею о том, что сделал. Можешь сколько угодно винить меня, но если бы всё повторилось, я поступил бы так же. Я… возможно, был бы осторожнее. Но всё равно защитил бы остатки рода Вэнь. Они не участвовали в войне и не совершали тех же преступлений, что и другие. Их нельзя осуждать только из-за фамилии.       — То есть ты снова ушёл бы из ордена Юньмэн Цзян ради каких-то безымянных Вэнь?       — Да.       Цзян Чэн медленно вдохнул. Никаких криков. Никаких обвинений. Он хотел исправить ситуацию, а не разрушить её окончательно.       — Значит, ради них ты готов был выбросить все годы нашего братства?       На этот раз Вэй Усянь ответил не сразу.       — Я защищал орден Юньмэн Цзян.       — Я не об этом спрашиваю. Я спрашиваю, стоило ли выбрасывать всё, что было между нами, ради группы людей, которых ты едва знал?       Ответа не последовало.       — Потому что для меня ничего не было важнее моего брата.       — А как же орден? — тихо спросил Вэй Усянь, наконец снова повернувшись к нему. — Ты бы выбрал меня или орден?       — И то и другое, конечно!       — А если бы пришлось выбрать? Если бы тебе пришлось выбирать между тем, чтобы выдать меня… или навсегда похоронить надежду на возрождение ордена Юньмэн Цзян — что бы ты выбрал? Вэй Усянь смотрел ему прямо в глаза, но даже не дал ответить.       — Я выбрал защитить орден. Я знаю, что обещал быть рядом с тобой. Но что мне было делать без Золотого Ядра? Я знал, что люди думают о моём демоническом совершенствовании. Слышал все разговоры за спиной. Понимал, что моя репутация только навредит ордену Юньмэн Цзян. Я не просто решил, что Вэни мне дороже. Я знал: рано или поздно мне придётся уйти. Отделиться от ордена… чтобы не утянуть тебя за собой.       Цзян Чэн молчал, переваривая услышанное. Слова Вэй Усяня звучали логично… но одна вещь всё равно не сходилась.       — Тогда почему ты избегал меня?       Вэй Усянь улыбнулся — тихо и печально. Эта улыбка совершенно не подходила к его обычно солнечному характеру.       — Ты правда думаешь, что я настолько наивен, чтобы верить, будто всё может стать как прежде? Я уже говорил: мы больше не дети, Цзян Чэн. Мы выросли и пошли разными дорогами. Ты стал главой ордена Цзян… а я — заклинателем демонического пути. У тебя были обязанности, а я стал следующей мишенью для всего мира заклинателей. Даже когда я вернулся в теле Мо Сюаньюя… ты помнишь, как встретил меня?       Цзян Чэн внутренне поморщился. Тогда он был ослеплён горем и глупостью. Он ненавидел саму мысль о демоническом совершенствовании после того, что случилось с его братом… но позволил боли затмить рассудок. Он всегда говорил себе, что убьёт Вэй Усяня за всё, что тот сделал. Но на самом деле он просто хотел, чтобы брат перестал губить себя и вернулся к нему.       Да, он был зол… но ничто не стоило того, чтобы потерять его. Он уже потерял родителей. Потерял сестру и зятя. И только потом — своего брата.       Единственным родным человеком, который у него остался, был племянник. Но он так и не смог дать Цзинь Лину ту родительскую заботу, которая была ему нужна — слишком сильно собственная боль напоминала ему о том, почему этот ребёнок остался сиротой.       — Я был зол, — наконец признался Цзян Чэн. — Тогда я правда хотел тебя убить. Хотел схватить за горло и кричать на тебя… но ты умер раньше, чем я успел это сделать.       Он глубоко вдохнул и продолжил:       — Я всегда думал, что ты не умер. Что однажды вернёшься… с помощью своего демонического совершенствования или ещё чего-нибудь. Мне нужно было, чтобы ты вернулся. Чтобы я наконец смог сказать тебе всё, что чувствовал.       — Чтобы сказать, как мне было больно… в ту ночь, когда погибла А-цзе. Я всегда отталкивал эти чувства. Мне нужно было быть главой ордена и двигаться дальше… но я так и не смог. После того как ты ушёл, а А-цзе вышла замуж за Цзинь Цзысюаня, Пристань Лотоса стала казаться пустой. Я хотел обвинить тебя — за то, что ушёл. Хотел обвинить Цзинь Цзысюаня — за то, что забрал у меня сестру. Но правда в том, что это я так и не смог отпустить прошлое. Я всё ещё оставался тем испуганным подростком, который не хотел верить, что его родители мертвы.       — Неужели ты правда думал, что я возненавижу возвращение своего брата?       Вэй Усянь тихо, неровно рассмеялся.       — Знаешь, ты тогда выглядел довольно пугающе — с этим своим… выражением лица и Цзыдянь в руке. Казалось, что ты готов убить меня на месте, даже если перед тобой был всего лишь Мо Сюаньюй.       — Эй! Что ты имеешь ввиду?!       — А то и значит! Будто ты уже много лет нормально не сходил в туалет. Держать всё в себе вредно для здоровья! Эй… Цзян Чэн, ты что делаешь?       — Я беру свои слова назад. Сейчас я тебя собственными руками задушу.       Цзян Чэн несколько раз погонялся за ним по комнате, пока Вэй Усянь не споткнулся. В тот же миг наследник Юньмэн поставил ногу ему на спину, не давая подняться.       — Есть последние слова, Вэй Усянь?       — Передай шицзе, что я люблю её суп… и буду скучать по нему, когда окажусь в аду. А ещё скажи Лань Чжаню, что я люблю его и жалею, что мы не успели заняться нашими обычными делами в моём прежнем теле. Наверное, оно отличается от тела Мо Сюаньюя и… Ай!       Цзян Чэн убрал ногу и пнул его в бок.       — Катись в ад.       — Я там уже однажды был, — отозвался Вэй Усянь, лежа на спине и глядя вверх. — Честно говоря, местечко так себе.       — Постарайся в этот раз остаться в живых, — сказал Цзян Чэн и протянул брату руку.       Вэй Усянь широко ухмыльнулся и схватил протянутую руку.       — Хорошо.

***

      Покинув зал, он принялся бродить по Пристани Лотоса в поисках мужа. Цзян Чэн сказал, что сам поговорит с родителями и разберётся с ситуацией. Вэй Усянь понимал, что ему там делать нечего, поэтому спокойно оставил всё на брата. Он тихо фыркнул, заметив, как другие ученики бросают на него настороженные взгляды — а затем поспешно отворачиваются, стоит ему заметить их.       Он ведь не настолько пугающий… правда?       Разбираться с этим можно позже. Сейчас ему хотелось только одного — найти Лань Чжаня, обнять его и сказать, как сильно он скучал.       Он обошёл почти всю Пристань Лотоса, прежде чем догадался заглянуть в собственную комнату. Лань Ванцзи стоял у стола и перелистывал рисунки — портреты, которые Вэй Усянь сделал после возвращения в прошлое. Это был его способ справляться с тоской по мужу. Не самый здоровый, конечно, но помогал сосредоточиться после долгих часов исследований и экспериментов. И всё же… это было чертовски неловко.       — Лань Чжаааань, я тебя везде искал, — протянул Вэй Усянь, входя в комнату и обнимая мужа со спины.       Лань Ванцзи тихо хмыкнул в знак ответа, но не пошевелился.       — Совсем не этого я ожидал, когда сказал тебе подождать меня.       — Когда ты их сделал?       Среди рисунков были и изображения их сына — на некоторых он стоял рядом с Лань Цзинъи и Цзинь Лином. Похоже, Лань Ванцзи уже успел их увидеть.       — После того как я вернулся. Мне стало одиноко… я скучал по ним, — тихо ответил Вэй Усянь, уткнувшись лицом в шею мужа. Голос прозвучал приглушённо. — Я очень по тебе скучал.       — Мм. Я тоже.       Послышался тихий шелест бумаги, затем руки, обнимавшие его за талию, были осторожно убраны. В следующее мгновение Вэй Усяня легко подняли с пола. Он рассмеялся.       — Лань эр-гэгэ, ты что, решил похвастаться своей силой? Я и так прекрасно знаю, насколько ты хорош в постели, — протянул он, довольно замурлыкав, заметив, как кончики ушей Лань Ванцзи покраснели.       — Какой ты милый. Я так тебя люблю, Лань Чжань.       — Мм.       Лань Ванцзи опустился на кровать и устроил Вэй Усяня у себя на коленях. Оказавшись в крепких объятиях мужа, тот тихо вздохнул от удовольствия и ещё ближе прижался к нему.       — Что ты делал после того, как вернулся сюда?       — Встретился с Цзян Ваньинем и Не Хуайсаном. Мы пытались придумать, как изменить будущее.       — Хм. Какое благородное стремление. Вы уже придумали, как остановить орден Вэнь без Стигийской Тигриной печати?       — Вэй Ин.       — Не волнуйся, я знаю, что создавать Печать было глупо. Больше этого не повторится. Я просто хотел узнать, есть ли у тебя другой способ.       Лань Ванцзи тихо покачал головой.       — Жаль… Я не хочу, чтобы снова началась война, Лань Чжань. Мы потеряли слишком многих.       — Я знаю, — тихо сказал он, притягивая мужа ближе. — Но это общее дело.       — Не весь орден Вэнь плохой. Среди них есть хорошие люди, — пробормотал Вэй Усянь.       — Нужно лишь устранить Вэнь Жоханя и ещё некоторых… а затем найти достойного человека, который сможет возглавить орден. Вэнь Цин говорила, что часть их ордена не поддерживает ни войну, ни идеи Вэнь Жоханя. Просто у них не было силы, чтобы выступить против него.       — У тебя есть план?       — Что-то вроде того. Мне нужно найти Вэнь Цин и Вэнь Нина и поговорить с ними.       — Я никому другому не могу доверить этот разговор.       — Думаю, Вэнь Цин сейчас мне не слишком доверяет… но Вэнь Нин, возможно, сумеет её убедить.       — Цзян Ваньинь?       — Цзян Чэн? А что с ним? — Вэй Усянь слегка отстранился, чтобы посмотреть на Лань Ванцзи.       — Что он сказал?       — Ох, Лань Чжань… ты что, переживаешь за меня? — Вэй Усянь расплылся в широкой улыбке, когда тот молча кивнул. — Всё нормально. Он просто хотел поговорить. После всего… я старался избегать его. Просто не знал, как смотреть ему в глаза. Но в итоге всё закончилось хорошо.       — Он переживает за тебя.       — Я знаю, — тихо ответил Вэй Усянь, снова устраиваясь в объятиях мужа. — Просто… мне кажется, что я этого не заслуживаю. После всего, что произошло, будь я на его месте, я бы себя не простил.       — Вэй Ин.       — Знаю, знаю… всё это уже в прошлом. Или, по крайней мере, здесь этого не произойдёт. Мы ведь собираемся всё изменить, — вздохнул Вэй Усянь. — Просто иногда думаю… как бы всё сложилось, если бы войны никогда не было. Если бы мне не пришлось идти по пути демонического совершенствования.       Он усмехнулся.       — Тогда, возможно, я бы никогда не женился на прекрасном и недосягаемом Ханьгуан-цзюне.       — Неправда.       — А? Что ты имеешь в виду, Лань Чжань?       — Я люблю Вэй Ина.       Лань Ванцзи поднял его руку и мягко коснулся губами костяшек пальцев.       — И только Вэй Ина.       — Лань Чжань… — протянул Вэй Усянь, уткнувшись покрасневшим лицом ему в шею. — Моё сердце сейчас лопнет от этой любви. Я так сильно тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю.