Черно-белые полосы

Если сейчас спросить у Кацуки, что он тогда делал, он не сможет ответить. Парень почти не помнил, как в первую очередь позвонил в скорую, как чуть позже орал в трубку отцу, что у Деку начались схватки, как в ожидании кареты скорой помощи смыл с омеги остатки пены и переодел его в чистую одежду, как успокаивал его, гладил по голове и говорил что-то нежное . Теперь они все вчетвером сидят в зоне ожидания. Новостей от Деку никаких. Они знают только, что омегу повезли на подготовительные процедуры. Бакуго не знал, что это и знать не хотел. Инко сидела вся бледная и хваталась за сердце. Ей позже всех удалость улизнуть с работы и потому в больницу она прибыла, когда вся семья Бакуго уже была здесь. Женщина находилась в полуобморочном состоянии и,кажется, не понимала, что происходит. Мицуки старалась держать лицо, но руки заметно тряслись. Она то и дело вскакивала и мерила шагами больничный коридор, а потом возвращалась под бок Масару и делала эмоциональный перерыв, пока муж заботливо гладил её плечи. Кацуки был в ужасе. Он сидел поодаль остальных и хватался за голову. Первый крик Изуку они услышали, когда его уже перевезли на каталке в родильное отделение. Теперь омега был где-то рядом, за дверьми одной из операционных, но туда не пустили даже Кацуки. Альфа внутри сходил с ума от криков Деку. Хотелось быть с ним рядом в этот момент, но врачи категорически запрещали. Мол, ситуация очень сложная. И что это, черт подери, значит?! Сложная в смысле? Что-то не так с Кацуми или с самим Деку? Кацуки как-то слышал, что омега при родах может умереть... Черт! Нет, Изуку из любого дерьма выплывет, он не умрет! – Кац...Кацуки...Кацуки!- оказывается Мицуки уже несколько минут зовёт сына. –А? –Перестань стучать ногой, ты накаляешь атмосферу. – Ррр, а что мне ещё делать?!!- Кацуки почти орал, сдерживаясь только из-за того, что они в больнице. Мицуки только хотела ответить, как из операционной, где предположительно был Деку, вышел уставший доктор. – Изуку Мидория.- произнёс он имя пациента, чтобы дать понять, о ком идёт речь. – Кто отец ребёнка? Кацуки подскочил, как ошпаренный. – Я! – Что ж, - доктор недоверчиво посмотрел на подростка перед собой.– поздравляю, у вас родилась дочь. *** Масару, Инко и Мицуки сразу поспешили посмотреть на свою внучку и Изуку. Один только Кацуки остался сидеть в зоне ожидания. Он просто не мог зайти туда, когда вся палата переполнена людьми. А ещё он боялся. Они столько всего прошли с Деку вместе, но почему-то именно сейчас он боялся его, как огня. Казалось, переступи он порог палаты и жизнь навсегда изменится. Послышался шум. Масару вёл за собой двух рыдающих женщин, а сам улыбался. – Давай , сынок, я думаю, он очень хочет тебя увидеть.- проговорил отец и поспешил увести матерей подальше, чтобы оставить альфу и омегу наедине. Первый шаг даётся очень трудно, но Кацуки не останавливается. В палате очень светло и чисто, Изуку поместили сюда одного и поэтому в помещении стояла полнейшая тишина. Кроме , пожалуй, каких-то невнятных детских звуков. Бакуго поворачивает голову и видит Деку. Без своего живота, к которому оба уже успели привыкнуть, Изуку смотрится совсем маленьким. Волей не волей, вспомнишь, что ему всего 15. Однако этот мальчик, просто подросток, сегодня стал мамой. Он держит в руках кулёк, из-под ткани которого видны только крошечные губки, причмокивающие соском матери. Деку кормит их ребёнка молоком. Кажется Кацуки спит. Эта картина заставляется появится кому в горле, глаза почему-то щиплет. Наверное что-то попало. – Каччан,- голос омеги совсем слабенький, но он улыбается альфе, как никогда лучезарно, как только он умеет, согревая всё до самого нутра. – Хочешь подержать? Когда в дерьмовых фильмах и сериалах, которые так любила смотреть его мамаша, отцы отказывались принимать детей на руки потому, что боялись, Кацуки фыркал. Чего там боятся, это же твой ребёнок, он, что пальцы тебе отгрызет?! Но сейчас блондин понимал сериальных папаш, как никогда. Кулёк в руках Деку был таким крохотным, что в уме не укладывалось, как там помещается целый ребёнок? А если он уронит, если сломает что-то? Как вообще Деку делает это с таким невозмутимым видом?! Стоп, он справиться. Не уж то Кацуки Бакуго не удержит в руках свою собственную дочь! – Каччан, у меня руки слабые сейчас, я могу не удержать...- дребезжащим ломким голосом поторопил альфу Изуку. И снова Бакуго делает очень важный шаг в его жизни. Он принимает малышку из рук омеги, она отрываясь от груди матери, звонко чмокает губками. Мидория, кажется, весь расплывается по больничной койке от усталости и недомогания, но с интересом следит, как Каччан рассматривает содержимое кулёчка. Кацуми настолько маленькая, что просто не верится. Она ещё вся сморщенная и красная, похожа на новорождённого котёнка. Девочка елозит в пеленках, смешно шевелит ручками и продолжает сосать воображаемый сосок. Она пока ни на кого из них не похожа: волосы какого-то странного нейтрального цвета, глазки карие потому, что менять свой цвет будут позже. Однако всё равно, внутри Кацуки все трепещит и кричит: «Моя!». Он смотрит на неё, не отрывая глаз, это ведь правда его дочь, его и Деку. И чем старше она будет, тем больше черт и себя, и задрота Бакуго будет замечать в ней. Его брови ,кажется, впервые в жизни не хмурятся и от этого его лицо приобретает какие-то совсем детские черты, он ведь тоже ещё просто ребёнок. Деку видит с какой нежностью Каччан держит их дочку, как он смотрит на неё, словно она – восьмое чудо света, и он чувствует, что счастлив. В палату заходит медсестра. – Малышку скоро придётся забрать, молодой маме нужно будет хорошенько отдохнуть после таких трудных родов. Так что мне будет нужно узнать имя ребёнка для опознавательной надписи. - быстро говорит она. – Кацуми - отвечает альфа, не сводя глаз с дочки. – Её зовут Кацуми. – Хорошо, а кого записывать отцом в свидетельстве о рождении? – Кацуки Бакуго. - гордо отвечает Изуку, и, когда Каччан поднимает на него удивленный взгляд, омега дарит ему самую нежную из своих улыбок. На секунду Кацуки кажется, что он тоже счастлив. *** Пока Мидория не будет в состоянии спокойно передвигаться на своих двоих, было решено, что они с Инко ещё какое-то время поживут у семьи Бакуго. И Кацуки, и Изуку чувствовали себя странно. Они конечно учились следить за ребёнком, менять памперсы, кормить, мыть и переодевать, но в основном этим всё-таки занимались опытные Инко и Мицуки, позволяя подросткам готовиться к экзаменам. Парни больше играли и гуляли с дочкой, как старшие братья. Всё будто вернулось на круги своя. Вот Изуку снова школьник, который корпит над домашней работой и подготовкой к экзаменам. Он снова начал встречаться с Всемогущим. Тот познакомил его с Исцеляющей Девочкой, а она в свою очередь быстро подлатала Мидорию так, что последствия родов очень быстро сошли на нет. Парень много тренировался, занимался и сидел в интернете. Он снова просто подросток со своими обычными подростковыми проблемами и маленьким «но» в виде Кацуми. Изуку любил свою дочь. Кацуми была резвой малюткой и уже с самых ранних месяцев жизни начала делать потуги самостоятельно перевернуться или держать головку, хотя обычно дети делают это гораздо позже. В этом упрямстве омега видел отражение Каччана, он был бы рад, если бы Кацуми выросла такой же целеустремлённой. Кацуки также очень часто играл с дочерью, ходил с ней гулять и почти всегда таскал малышку на руках. Она ещё вряд ли что-то понимала, но казалось, всегда была особо рада видеть отца. Она смешно дергала носиком вдыхая запах альфы и морщилась, для неё он был слишком резким. Изуку каждый раз сталкиваясь с Каччаном в коридорах дома Бакуго, чувствовал себя совсем как прежде, как будто он просто очень рад снова встретить своего друга детства. Именно друга детства, а не своего альфу и полового партнёра. Всё то, что было между ними во время беременности: объятия, поцелуй в лоб, ласки и, в конце концов, секс; казалось стёрлись из памяти юношей. Изуку вообще на ментальном уровне до сих пор считал себя девственником. Он никогда не с кем не встречался, ни разу не целовался и даже не держался за руки! Тот факт, что он, в прямом смысле этого слова, родил ребёнка, просто не укладывался в голове. А уж тем более сложно было расценивать Каччана, как кого-то более близкого, чем друга. Однако за последний год многое изменилось. Парни подросли и прошли полный этап полового созревания. Их тела теперь были полностью сформированы, циклы налажены, а запахи зафиксированы. А это значило, что теперь каждый из них осознавал свою сексуальность и на подсознательном уровне иногда задумывался о сексуальности других, подмечивая и оценивая. У Изуку снова начались течки, а у Бакуго гон, который инстинктивно прекратился на время беременности, чтобы не навредить омеге и плоду. Им пришлось, смущаясь, обменяться графиками и датами гона и течек, чтобы та самая ситуация больше никогда не повторилась. Деку всё ещё не пил препараты так, как кормил Кацуми своим молоком, но течки от этого идти не перестали. Кацуки сходил с ума, запах Деку был везде, будто заполнил собой все легкие. Однако в отличие от прошедших девяти месяцев, внутренний предохранитель, который сдерживал альфу от нападения на беременного омегу, исчез. Бакуго много тренировался и когда приходил домой смертельно уставший, снять напряжение хотелось ещё больше. Он просто бесился, кусал себя и проклинал такого сладкого, течного Деку. Мицуки буквально готова была посадить сына на цепь потому, что даже она видела, как сложно тому себя контролировать. Изуку негодовал, только он родил Кацуми и собирался усиленно тренироваться со Всемогущим, как пришла эта дурацкая течка. Но самое страшное, что он целых 3 дня тёк, не где-нибудь, а в доме Бакуго. Он слышал, как за дверью его комнаты Кацуки шатается туда-сюда, словно голодный пёс, много материться и рычит. И, о да, внутренняя омега жадно ловила эти рыки и безумно хотела. Пускай сам Изуку и был морально ещё совсем невинным , но его тело всё помнило. Помнило насколько кожа альфы горячая , какие руки большие и сильные, какой голос властный и какие объятия нежные. А ещё он помнил насколько Каччан большой. Было очень стыдно об этом думать, но внутренней омеге было всё равно. Она желала, что бы в него вошли , резко и грубо, как умеет только Каччан. Чтобы прижали и овладели, подчинили и доставили удовольствие. Он хотел такого Каччана. Их первый осознанный раз был очень нежным из-за боязни навредить ребёнку, но Изуку был уверен – в обычных условиях Каччан беспощаден. Когда течка сошла на нет, Изуку первый раз вылезая из своей комнаты, случайно врезался прямо в крепкую грудь Кацуки. Деку ещё пах течкой, его аромат был гораздо сильнее, чем обычно, а тело горячее и податливое, Кацуки почувствовал это, когда поймал омегу за плечи. Мидория выглядел сейчас так, как будто секс ему был и не очень смертельно нужен, но если бы Бакуго захотел взять его, он бы не стал сопротивляться. Альфье нутро напряглось, как будто он хищник, приметивший добычу. Честное слово, он бы сейчас с радостью съел Деку без остатка, и был уверен, что им обоим бы очень понравилось, но этого категорически нельзя было делать, только не в их обстоятельствах. Кацуки подошёл к Изуку вплотную, прижался носом к незащищенной шее и вдохнул его запах. Деку повело, он томно вздохнул, только слегка упираясь ладонями в грудь Бакуго. Омега весь трепетал, как маленький зверёк. Альфа задел губами кромку уха Мидории и прорычал низким хриплым голосом: – Не выходи из комнаты, если у тебя течка. Или ты ещё одного ребёнка захотел, а? - для большего эффекта Кацуки жадно сжал ягодицу омеги. Это подействовало отрезвляюще, Изуку тихо ойкнул, залился краской и скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью. *** Время летело. Было очевидно, что дочка останется жить с матерью. И потому уже спустя полторы недели после родов семья Мидории покинула дом Бакуго, обещая несколько раз в неделю привозить им Кацуми понянчиться. Провожая Мидорию, Кацуки показалось, что он учуял на нем чужой запах. *** Стабильно пару-тройку раз в неделю Кацуки Бакуго навещает Кацуми в квартире Мидории. Он никогда не приходит вместе с родителями потому, что , как только его мать видит внучку, она сразу хватает её и не даёт возможности приблизится кому-то ещё. Кацуки удивляло, что Изуку почти никогда нет дома. На свои вопросы парень получал один и тот же короткий ответ Инко: «Изуку гуляет». Как это расценивать Бакуго не знал. Сегодняшний день стал исключением. Когда юноша вновь заявился в дом Мидории, Инко добродушно поприветствовала его и , на удивление, сказала, что сын в своей комнате. После долгих месяцев проживания в доме Бакуго, Инко начала относиться к Кацуки немного мягче. Она видела, как он старался исправить свои ошибки, помогая её сыну. Теперь прежняя злость женщины совсем испарилась, она снова начала воспринимать блондина, как доброго друга Изуку. Кацуки никогда не стучался в комнату Мидории прежде, чем зайти. На его взгляд это просто ненужные формальности. Сегодня он поступил точно также. Деку сидел на полу около детской кроватки и наблюдал за тем, как умилительно Кацуми сжимает его палец крошечной ладошкой. Будто почуяв, что в гости пришёл отец, девочка сильнее заюлозила в своих простынках. – О, привет, Каччан! Почему не предупредил, что зайдёшь?- улыбнулся Изуку радостно. – А должен был? - сказал альфа, подходя к колыбеле дочьки и разрешая ей схватиться за палец второй ладошкой. – Всё равно в этом никакого смысла, тебя же дома вечно не бывает. Изуку чуть-чуть поморщился, не может же он сказать Каччану, что тренируется со Всемогущим. – Прости, я просто наверстываю упущенное за эти 9 месяцев. Ты ведь тоже теперь вечно на тренировках пропадаешь. – Тц, но я то нахожу время для Кацуми, чего о тебе не скажешь. - Кацуки нахмурился, брови опустились ещё ниже к переносице. – Что ты сказал?! - Изуку вскочил, чтобы взглянуть Бакуго в лицо. - Хочешь сказать, что я совсем не занимаюсь собственной дочерью?! – А где ты тогда...- Кацуки замер. В этот раз ему точно не показалось. На Деку чувствовался стойкий запах взрослого альфы. – Ах, вот оно значит как. - зло прошипел блондин. - Теперь понятно, где ты шляешься. – Что? Я не понимаю о чем ты... – Ха, только родил и сразу же пошёл по рукам, да? Не думал я, что ты любишь альфачей постарше.- Бакуго даже не пытался скрыть яд в голосе. – Каччан, ты с ума сошёл?! Что ты говоришь такое?! - вскипел Изуку. – Не дури меня, Деку! - взорвался Кацуки. – Думаешь я не чую, что ты пахнешь каким-то старым ебарем?! До Мидории дошло. Он пах Всемогущим потому, что последнее время проводил с ним круглые сутки. И что ему делать, как объяснить всё разъярённому альфе? – Не думал, что мать моего ребёнка такая шлюха. - выплюнули омеге в лицо. – Черт! Да, я мать твоего ребёнка! Но это тебя не касается! Ни ты, ни любой другой альфа не может считать меня своей вещью! Я сам разберусь со своей жизнью, потому, что я никому не принадлежу! - Изуку впервые накричал на Кацуки, это было ему совсем не свойственно. – Никому не принадлежишь значит?! А это тогда что ? - Бакуго схватил Мидорию за шею, там, где стояла метка. – Это просто идиотская ошибка!- выкрикнул Изуку в ответ и скинул с себя чужую руку. Кацуки поражено застыл, в его глазах читалось какое-то сильное чувство, которое омега не смог опознать. От криков расплакалась Кацуми. – Она плачет из-за тебя, Каччан. Уходи. - тихо проговорил Мидория. – Ясно.- выдохнул Кацуки, развернулся и ,больше не проронив ни слова, покинул комнату. Инко вздрогнула всем телом, когда Бакуго, уходя, с размаху захлопнул за собой дверь.