Черно-белые полосы

Течка заканчивается через два дня, но Изуку приходит в академию лишь на четвёртый. Ему очень страшно и стыдно. Весь вчерашний день он провёл, зарывшись в одеяло. Омега ничего не хотел делать, совсем не ел и занимался только самокопанием. Он даже не подходил к Кацуми потому, что резко почувствовал себя слишком грязным. Ему всего 16, а он уже успел родить, пару раз переспать с другом и даже ему отсосать. Мидория не понимал. Он ведь хороший, порядочный парень, в меру скромный и ласковый. Как же он дошёл до этого? Как стал настолько озабоченным и доступным? А как же чувства, как же любовь? Любит ли он Каччана? Эта тема была настолько для него страшна, что он даже не пытался в этом разобраться. Инко догадывалась, что произошло и потому была особенно внимательна и обходительна с сыном. Когда в 6 вечера, после работы ей позвонила взволнованная Мицуки, женщина долго не могла понять, что происходит. Вскрыв дом Бакуго, родители обоих парней обнаружили Изуку всё также свернутого клубочком в гнезде из помятых вещей Кацуки. Омега ныл и хныкал, дураку было понятно, в ком он так сильно сейчас нуждался. Мидорию заставили принять его подавители, он сидел в обнимку с Инко и вдыхал знакомый успокаивающий запах матери. Когда же парню более менее полегчало, мать помогла ему одеться в вещи Бакуго, ведь вся одежда омеги были грязная, а запах альфы мог помочь ему успокоится. Выходя на крыльцо Инко заметила Кацуки. – Кацуки-кун? Прости, что так вышло.... Он ...– женщина знала, что омеги не убегают в течку к тем, кто им безразличен. И инстинкты здесь не при чем. Ее мальчик влюблён в этого спесивого, гордого альфу, но наверное сам ещё этого не понимает. – Тц! Не важно!–Бакуго подошёл к Мидории и принял размякшего, уставшего омегу себе на руки. – Вы же одна не потащите течного омегу ночью. Инко улыбнулась. Она видела, как нежно альфа приобнял её сына за талию, как посмотрел на него сочувственным взглядом, как пальцы огладили бёдра совсем не жадно, а очень заботливо. Изуку вцепился в чужую футболку, утыкаясь в сильное плечо носиком. Даже через сон он чувствовал себя в безопасности. Это было очень мило с его стороны проводить двух омег до дома. – Кацуки-кун, будь добр, занеси Изуку в его комнату, а я пока погрею чай. – на улице начался дождь и теперь Бакуго весь мокрый стоял в чужой квартире с течным омегой на руках. – Ладно. – альфа тихонько проник в знакомую с детства комнату, украшенную все возможными постерами со Всемогущим. – Тц, задрот. - весело усмехнулся парень, оглядывая всё это богатство. Блондин аккуратно уложил омегу в его кровать. Он переводит взгляд на колыбель, в которой, время же позднее, видит десятый сон его дочурка. Он подходит к ней, убирает светлые прядки с лобика, тихонечко целует и шепчет: «Привет, милая.» Больше не тревожа ребёнка, он возвращается к омеге, садится рядом с ним на кровать. Изуку ещё очень сильно пах, но когда перед тобой не раздвигают ноги, контролировать себя было куда легче. Хотя стоит признать, вид омежки, одетого в твою одежду пробуждал в груди довольное урчание. Деку был таким милым и маленьким. Да, Бакуго знал, что задрот теперь не щуплый плакса и, что под одеждой тот прячет твёрдые кубики пресса, но от этого лицо Мидории быть детским не перестало. Он беспокойно хмурил брови во сне, Кацуми делает также. Кацуки улыбнулся. Их дочка внешне была миниатюрной копией отца, только глаза стали зелёными, но вот привычки Деку казалось перешли ей вместе с молоком матери. Деку смешно чмокает губами, что-то рассказывая во сне. Черт, это жест был очень умилительным, но если вспомнить, что задрот делал этими губами пару часов назад, становится как-то не по себе. Альфа устало вздыхает. Ну как этот свернувшийся клубком, словно котёнок, милый, совсем ещё невинный мальчишка с россыпью веснушек на щеках и растрёпанными кудряшками мог вытворять такие вещи без всякой подготовки. В голове Бакуго снова происходит резонанс. Он упирает локти в колени и зарывается пальцами в собственные волосы. «Чертов Деку, ты хоть понимаешь, что со мной делаешь!» Омега заерзал: – Каччан? - пролепетал парень сквозь сон. – Да здесь я, здесь, придурок. Только не домогайся до меня снова. Мидория подполз чуть ближе к альфе и взял того за руку. Омега уложил на чужую ладонь голову, как будто она была его любимой мягкой игрушкой. У Бакуго снова заскулило сердце при взгляде на Деку, такого открытого и беззащитного сейчас. Сам не ведая, что творит, Кацуки наклоняется и целует омегу в самый кончик носа. В этот момент заходит Инко. Женщина слегка напрягается, глядя на то, как альфа склонился над ее мальчиком. Если Кацуки в голову взбредёт овладеть омегой, женщина на вряд ли будет в силах остановить его. К её великому облегчению, Бакуго без труда отрывается от Деку и переводит на неё осмысленный, но очень грустный взгляд. На глаза наворачиваются слёзы. Она всем своим сердцем хотела бы помочь им двоим, облегчить их душевную боль и постоянные эмоциональные метания! Но как это сделать, если только они вдвоём могут понять, что происходит между ними. – Кацуки-кун, пойдём выпьем чаю. Ты очень замёрз, можешь заболеть, если не согреешься. Бакуго совсем не хотел сейчас распивать с Инко чаи. Единственное, что он хотел – это остаться один. Однако омега права. Он промок до нитки и , если хоть чуть-чуть не обсохнет, просто напросто схватит менингит. – Ладно. - соглашается альфа. Он кидает на Изуку ещё один взгляд и , выключив свет, покидает комнату. Сидеть напротив Инко в полной тишине неуютно, но и разговоров Кацуки бы тоже хотел избежать. Ничего не выходит. – Кацуки-кун, - начинает омега. - Эм, что вы с Изуку успели сделать? Если вы снова переспали, он ведь скорее всего опять забеременеет. – женщине явно неловко такое говорить. – Не трогал я его. – бурчит Бакуго и тут же вспоминает, как Деку следил за ним взглядом, заглатывая его член. Щеки предательски краснеют. – Фух, я рада, я очень переживала. Ты хороший альфа, Кацуки-кун. Таких в наши дни мало. - облегченно говорит женщина. – И чем же я так хорош? - зло кривится Кацуки. – Не я ли обрюхатил вашего сына в 14? Не я ли его пометил и изнасиловал? – Не говори так! Ты ещё тоже ребёнок, твоей вины в этом нет! – Разве? Почему же тогда вы так меня ненавидели? Думаете я не замечал?! Не делайте такое лицо, я прекрасно знаю, что вы с радостью выпотрошили бы меня при возможности! – Да, так было по началу. - женщина понурила голову. – Но я вижу, как ты стараешься. Вижу, как пытаешься стать Кацуми примерным отцом. Я все осознала, и теперь понимаю, что ты был совсем невиновен. – Поверьте мне, вам есть за что меня ненавидеть. - хмуро говорит альфа. Женщина вздрагивает. Нет, она больше не позволит себе делать поспешных выводов и злиться. – Послушай, мы все делаем ошибки, пока взрослеем. Никто не идеален, даже ты. Прими это. Бакуго молчит, он понимает, что женщина права, но легче не становится. – Кацуки-кун, ответь мне на один вопрос...- тихо произносит Инко. – Что ты к нему чувствуешь? Ты его любишь? Блондин немеет. Он распахивает глаза и приоткрывает рот, он не знает, что ей ответить. Видя удивленное лицо юноши, Мидория продолжает: – Я не давлю на тебя, просто... Мне кажется, что Изуку влюблён в тебя. – альфа кажется перестаёт дышать. – Ты с детства был для него особенным, дорогим человеком. И я чувствую, что окажись в тот день в медпункте вместо тебя кто-то другой, Изуку этого не выдержал бы. Он принял и беременность, и метку, и малышку Кацуми только потому, что всё это дал ему ты, а не кто-то другой. Бакуго трясёт. Это неправда! Это просто не может быть правдой! – Вы ошибаетесь. – хрипло говорит Кацуки, сжимая ткань брюк на своих коленях. – Он считает всё это ошибкой! И я, и Кацуми, и метка - всё это для него большая ошибка!– плечи парня начинают крупно дрожать. Он сам не понимает, когда одинока слеза, а за ней и ещё одна успевают сорваться с его ресниц. Он скрежещет зубами. – Он сам мне это сказал, сказал мне это в лицо! Ему никогда не нужно было всё это! Я просто сломал ему жизнь, а он сумел пережить это! Нет тут никакой любви! Нет её! – Кацуки почти срывается на крик. Инко смотрит на него и её сердце больно сжимается. Этим ребятам так тяжело сейчас! Бедные мальчики! – Это не важно. - выдыхает Бакуго спустя несколько секунд. – Это не важно....– повторяет он тише. Парень выходит из-за стола, и не слушая протесты Мидории, покидает чужую квартиру. *** Изуку страшно и стыдно. Он замирает на пороге своего класса. Как он будет смотреть Каччану в глаза? Он пал ниже некуда. Он делал с ним всё это. Омега помнил, как стоял на коленях, как альфа выгибался в его руках и стонал, как он просил остановиться. Просил остановиться. Это было насилие. Деку сделал это с ним без его согласия. Каччан был против. И от этих мыслей омега ненавидел себя ещё больше. Но что самое страшное, то, что выбивает почву из-под ног, это тот факт, что Мидории очень понравилось. Ему было в кайф доставлять альфе удовольствие, держать того в напряжении, в своей власти. Он отвратительный человек и это очевидно. Как ему быть с одноклассниками? Эти милые, наивные люди считают его не тем, кто он есть. Они думают, что он невинен, как ангел, но только вот Бакуго то знаком со всеми его демонами. Если бы они только знали, что Изуку вытворял с Каччаном, остались бы они его друзьями? Изуку будущий герой, он ничего не боится. Поэтому он набирает в грудь побольше воздуха и входит в класс. *** Последние дни совсем неловкие. Бакуго на него не смотрит, а если смотрит, то краснеет и, тцыкая, отворачивается. Сталкиваясь в коридорах оба неловко мнутся до тех пор, пока в голову не начинают лезть воспоминания о том дне. Оба заливаются краской и разбегаются в разные стороны. Кацуки снятся сны с участием Деку. Во снах задрот снова на коленях занимается своим делом. Иногда во снах они делают вещи и поинтереснее. Да уж, Кацуки Бакуго, ты извращенец. Также думает о себе и Мидория, поглаживая плоть сквозь ткань своих шорт, и думая, что он не прочь бы снова взять в рот у Каччана. *** Объявляют Спортивный фестиваль. Наконец-то, можно сосредоточится на чем-то кроме недавнего случая. Все усердно готовятся, Всемогущим наставляет Деку, Бакуго много тренируется, вокруг атмосфера предвкушения. Наверное нехорошо хотеть расчленить тушку матери твоего ребёнка и своего одноклассника, но Кацуки плевать. В первом испытании Деку и Двумордый обходят его, в принципе, как и в состязании на колесницах. Это бесит. Бесит полоумный блондин из Б-класса, бесит радостный Деку, ебучая очень сильная Урарака и, конечно, этот Айсберг. Он очень уж больно заинтересован в Деку! С самого начала фестиваля, он вечно липнет к нему и бросает никому не нужный вызов. Ещё он очень подозрителен, и Кацуки до сих пор помнит, как Двумордый поймал их с Деку с поличным, когда они зажимались в особняке Момо. Дураку понятно - придурок заинтересован в Деку, а Кацуки на это плевать, просто эту половинчатую морду почему-то хотелось взорвать поскорее. Объявляется перерыв. Деку нигде не видно, и Кацуки совсем не ищет его, чтобы убедиться, что он не зажимается где-нибудь с этим Двуликим. Ноги сами приносят к раздевалке, наверное это из-за едва уловимого следа запаха Изуку. Омега стоит в темном проеме и говорит с Двумордым. Блять! А он, как видет Бакуго, времени зря не теряет. Решил развести Деку на потрахушки прям во время перерыва?! Альфа ошибся. Подпирая стену спиной и слушая рассказ Двумордого, в Кацуки кажется просыпается сочувствие к нему. Он сам был из полной, счастливой семьи, ему не понять боль Тодороки, но он мог её почувствовать. – Это ещё не всё, Мидория. – Шото холоден, как обычно. – Моя мать, как слабая омега, всю жизнь страдала от контроля сильного альфы. Я не терплю такие отношения. И потому спрошу прямо: Бакуго тебя принуждает, не так ли? И Изуку, и Кацуки вздрагивают одновременно. – Тодороки-кун, я не понимаю, о чем ты. – омега пытается улизнуть от темы. – Нет, понимаешь. Ты ведь родил ему ребёнка, да? А ещё ты помечен. – Что..... то есть.. как... ты ..я– Изуку совсем не нашёлся, что ответить. Откуда Тодороки всё знает?! – Не отнекивайся, Мидория. По твоему шраму видно, что это не случайность. Это заметила ещё и Момо-сан. Такие шрамы просто так не появляются. У тебя есть ребёнок и это очевидно. Ещё твоя история про ошейник уж очень подозрительна. Почему ты не снял его тогда, чтобы показать Ашидо-чан? Потому что боишься, что все увидят метку, не так ли? Я видел вас с Бакуго в доме Момо-сан,– Изуку весь холодеет.– Вы ведь занимались сексом, я прав? Вы давно знакомы с Бакуго и он часто оправдывал ситуации, когда мои подозрения почти подтверждались. Это ведь он отец твоего ребёнка? Он поставил метку? Я не вижу между вами любви и вы уж точно не вместе потому, что ты никогда им не пахнешь. Поэтому я сделал вывод, что он принуждает тебя. Он берет тебя силой? Пользуется тобой? Если так, то он не лучше моего отца. Только скажи мне и я обеспечу тебе защиту, как альфа. Не терпи насилие. Не молчи. Изуку вздохнул. Он не знал, что сказать. Тодороки разложил всё по фактам, поздно отнекиваться. – Послушай, Тодороки-кун, я понимаю, как это выглядит со стороны, но это не так. Каччан может грубый и резкий, но он тоже хочет стать героем, он не насильник и не тиран. У меня ведь есть сильная причуда, если бы я захотел, то уже давно бы постоял за себя, разве нет? – Ты слишком сильно привязан к нему психологически, ты можешь даже не понимать. – Согласен, я к нему привязан. – У Бакуго, что все это слушал, сердце встрепенулось в груди. – Он замечательный, для меня он самый лучший, пример для подражания и я готов заявить, что он самый крутой альфа, что встречался мне на пути. Однако это не значит, что у меня нет своей воли. Ты не прав, мы ... мы не занимались тогда такими вещами. Меня никогда никто не насиловал и не брал силой, если что-то такое произойдёт, то только потому, что я позволил. Тодороки хмуро молчал. – Я понял тебя, Мидория. -он развернулся и собирался уйти. – Постой, Тодороки-кун,– Изуку остановил его. – Спасибо за беспокойство. Я очень это ценю. Многим омегам и правда бывает нужна помощь так, что твоя наблюдательность очень полезна. Только я прошу, не говори о нас с Каччаном никому, пожалуйста. Тодороки одарил омегу холодным взглядом и кивнул. Деку понял, что он обязан вытащить этого альфу из омута страха, боли и разочарования. *** Бакуго занял первое место, но сам он далеко так не считал. Парень долго бесился, пытался выкинуть медаль, но Мицуки её возвращала. Чертов Двумордый! Как бы там не было, с этим пришлось смериться. Спасибо, этому уроду, хотя бы за то, что он не стал пускать про них с Деку слухи. Сегодня воскресенье. А это значит, что семья Мидории наведается в дом к Бакуго, чтобы передать им Кацуми. Девочка немного подросла. Теперь она всё больше становилась похожа на отца. Изуку просто скулил от несправедливости. Вынашивал её он, рожал её тоже он, а она возьми и уродись в отца! Радует лишь то, что цвет глаз обещался остаться зелёным. Мидория думает, что возможно дочка пойдёт в него характером, но эти надежды сыпятся прахом, когда, передав девочку Каччану на руки, Изуку получает в лоб погремушкой. И отец, и дочь радостно улыбаются. Кацуки так вообще ржёт в голос, повторяя: «Это моя девочка» Волей не волей Изуку тоже улыбается. В том, что Кацуми похожа на Каччана нет ничего плохого, он ведь любит их обоих. Ой! Точнее любит Кацуми и дорожит Кацуки! Да, именно так! Омега сидит на полу в детской в доме Бакуго, наблюдая, как малышка старательно переворачивается. Он до сих пор помнил, как Инко первый раз написала ему о том, что Кацуми начала сама перекатываться с боку на бок. Он тогда на радости совсем всё позабыл, подбежал к Кацуки и весело произнёс, дергая альфу за рукав его костюма: – Каччан! Угадай что? - глаза омеги светились так, что Бакуго , смотря на него, даже поперхнулся воздухом, до того это зрелище было прекрасным. – Чего тебе? – Кацуми, она начала переворачиваться, представляешь? Сама! Она такая старательная и упёртая в своего отца. – Изуку почти скакал, хлопая в ладоши. И чего этот задрот от него хочет? Он же не какая-то повернутая на материнстве омега. Ему по сути всё равно. А разве дети начинают делать это так рано? Он читал же, что с 6 месяцев. Правда, он также делал с ней детскую гимнастику, может это повлияло? О таком он тоже читал. Но если и правда это так, то скоро Кацуми начнёт ползать? Тогда надо огородить детскую кроватку, чтобы точно не вывалилась. Так, стоп! Он же не повернут на материнстве! А на отцовстве? Рррр, черт возьми. – Тётушка хоть засняла это? - спрашивает Кацуки, типо совсем не интересуясь. – К сожалению, нет. Но ты можешь прийти сегодня и посмотреть сам! - Изуку тянет его за руку, почти обнимая. – Тц! Конечно я приду. Моя дочь вообще-то делает первые успехи! - на самом деле Кацуки было всё равно опережает Кацуми других детей в развитие или нет. Он просто любил её. Когда-то в детстве, когда у Бакуго проявилась причуда и многие стали пророчить ему будущее героя, он стал ещё больше стараться в учебе, чтобы родители могли гордились им. Однако, однажды он всё же получает плохую оценку. Мальчик очень испугался, что родители расстроятся и потому просто не пришёл домой, прячась на детской площадке. Когда испуганная Мицуки нашла его, Кацуки сильно отругали. Узнав о причине, по которой мальчик не пришёл домой Мицуки нежно улыбнулась и сказала: – Ты такой смешной, Кацуки. Разве же я люблю тебя за твои успехи и крутую причуду? Я люблю тебя потому, что ты мой сын. Мне не нужно, чтобы ты всегда и во всем был первым. Ты самый лучший только потому, что ты мой. Моя задача только поддержать тебя по пути на вершину, а не пытаться загнать тебя туда силой. Так и с Кацуми. Пусть даже она вырастет бесполезной плаксой в свою маму, но Кацуки будет любить её только потому, что она его. И ничего ему больше не надо. Теперь девочка делала свои перевороты очень часто, постоянно не сидела на месте и уже пыталась ползать. Такая маленькая пчелка-трудяга. Изуку взял её на руки и от души чмокнул в щечку. – Чего ты её вечно слюнявишь, Деку?- Кацуки недовольно скрестил руки на груди. Он сидел на полу напротив Деку и тоже следил за Кацуми. – А как иначе? Я же люблю её. Через поцелуи я ей это показываю. Ты тоже так делаешь, не скрывай. – Тц! На самом деле с поцелуями дело у них самих обстояло очень туго. Кацуки один раз поцеловал Деку в лоб ещё во время беременности и совсем недавно чмокнул в кончик носа. На этом всё. Да уж, свою любовь к друг другу они показывать не спешили. А ведь иногда Изуку этого очень хотелось. Время от времени он просто залипал на Кацуки не в силах оторваться и мечтал, что не испугается, подойдёт и поцелует его. – Твой отец, Кацуми, словно старый угрюмый гоблин. – нараспев произнесла Мицуки, заходя в детскую комнату. – Эй, карга! Не учи её этому! – Ты же как-то смеешь обзывать свою мать, значит я научу внучку обзывать тебя самого. – хитро улыбнулась Мицуки. – Ой, Кацуми описалась, кажется. Подгузник полный. – Изуку уже собирался пойти перепеленать дочку, но его остановила Мицуки. – Сиди, отдыхай. Дай её мне. Я ведь соскучилась, мне и подгузники в радость менять. Девочка радостно пересела на ручки бабушки и, улыбаясь друг другу, две женщины семейства Бакуго покинули комнату. Изуку и Кацуки остались одни. – Ума не приложу, почему она так похожа на всю твою семью, но совсем не похожа на меня.- надулся омега. –Ха, потому, что я охуеный альфа с сильными генами.– самодовольно хмыкнул Бакуго.– Но вообще-то она и твоих задротских генов понабралась. – Чего? Каких это? Я совсем ничего не замечаю. – Потому что ты и есть тупой задрот.– Бакуго чуть-чуть подвинулся к Изуку, чтобы легонько треснуть того по голове. – Ты просто не видишь, а мне со стороны виднее. Изуку слегка засмущался. Каччан угадывал в Кацуми его черты и привычки. – Ой, ты чего краснеешь?! Уже успел надумать себе чего. – Ааа, нет, конечно!- Изуку замахал руками перед собой. – Я просто рад, что я мама такой потрясающей девочки. – Глаза омеги были наполнены нежностью, на губах играла легкая улыбка, а веснушчатые щёки покрылись румянцем. Вот опять. Опять это чувство. Опять грудь Кацуки охватывает всепоглощающая нежность, как тогда на пятом месяце беременности. Изуку любит всё, что связано с его Каччаном, и потому любит Кацуми вдвойне. Такой улыбчивый мама-Деку возбуждал пуще любой течки. Его хотелось любить. Именно любить, а не просто трахать. Бабочки в животе блондина начали своё движение. – Я даже рад, что она похожа на тебя. Это значит, что в ней будет много потрясающих качеств, которых мне недостаёт. Правда, я боюсь, что будет сложно уследить за такой бунтаркой. Нужно будет....– Деку прервался. Он учуял запах альфы, очень насыщенный. Омега поднял голову. Каччан сидел близко, его взгляд был слегка затуманен, он пристально смотрел на Деку с каким-то трепетом в глазах. Изуку задохнулся. Бакуго хотелось поцеловать. Просто взять и оставить на чужых губах легкий поцелуй. Была не была, им уже нечего терять. Омега в пару движений преодолевает оставшееся расстояние и дарит Кацуки свой самый наивный, самый нежный первый поцелуй. Он лишь на секунду дотрагивается до губ альфы, успев лишь заметить какие они мягкие, и отстраняется. Омега прижимает два пальца к губам, не веря, что решился на это. Он смотрит заинтересованными глазами на Бакуго. Тот покрылся краской до самых корней волос, весь зарделся и выглядел сейчас не менее удивлено. Мидория никогда в жизни не видел его таким. Каччана хочется целовать ещё и он себе в этом не отказывает. На этот раз трепетно проведя пальчиками по острой скуле, он приближает чужое лицо к себе, забирается пальцами в волосы на затылке. Бакуго не сопротивляется. Он прикрывает глаза и поддаётся вперёд. Их губы снова встречаются. Совсем невесомо. Кацуки кладёт большие ладони на омежьи стан, тянет к себе, слегка задирая край футболки. И Изуку идёт на встречу, обвивает крепкую шею руками, прижимаясь грудью к груди. Поцелуй становится глубже и настойчивее. Сидеть в такой позе совсем неудобно, поэтому Деку краснеет пуще прежнего, но садится бёдрами на колени Каччана. Альфа тихо рычит сквозь поцелуй. Он хватает Деку за затылок, прижимая плотнее, толкается языком между губ, вынуждая приоткрыть рот. Он сразу проникает в полость, изучая и лаская. Изуку мычит и пытается отвечать. Они оба не умеют целоваться, но какая разница, если между вами искры летают. Омега хватает лицо альфы обеими руками и углубляет поцелуй, вкладывая в него всю свою страсть и желание. В комнате раздаются чмокающие звуки, напор возрастает с каждой секундой. В таком состоянии их находит вернувшаяся Мицуки. Сначала она очень удивилась, застав парней страстно целующихся и льнувших к друг другу, но потом обрадовалась: они должны налаживать отношения, пускай и таким способом. Женщина тактично промолчала и поспешила скрыться, кажется им с Кацуми надо погулять. Мидория от удовольствия выгибается, упирается бёдрами в чужой пах, уже чувствуя заметный бугорок. Поцелуй становится совсем развязным и мокрым. Когда омежьи зад в очередной раз плотно прижимается к полувставшему члену, Бакуго не выдерживает. Деку, разрывая поцелуй, откидывает голову назад, вытягивая белую шею. Кацуки тут же прикасается к коже, начиная вылизывать и посасывать. На шее засосы расцветают бутонами. Альфа вновь натыкается на ошейник, рычит. Омега понимает его без слов и , сняв ошейник, быстро выкидывает его в сторону. Продолжая исследовать вкусно пахнущую шею, Бакуго гладит упругие бёдра. Сжимает голые коленки, кончиками пальцев залезает пол края шорт, немного приподнимая. Изуку трепещет, водит руками по сильной спине, оглаживает каждый позвонок и мускул. Оба на грани, оба жаждут близости. Они снова целуются. Альфа мягко гладит ягодицы омеги, под футболкой проводит пальцами вдоль позвоночника. Раздаётся первый стон. Бакуго снимает с себя Изуку и укладывает на пол, нависая, снова кусает шею, метит его. Вскоре Мидория лишается футболки и альфа сжимает его в руках, омега тонет в этих ощущениях. Торс Деку так отлично ложиться в чужые руки, которые не стесняясь трогают его везде. Ладони Каччана очень горячие, он сдерживает причуду, чтобы не навредить и это почему-то заводит Изуку ещё сильнее. Он срывает с Кацуки майку, гладит его сильную грудь, прижимает ближе. Ноги омеги давно раздвинуты, Бакуго вжимается стояком прямо в промежность, белье насквозь мокрое. Альфа кусает выступающие ключицы, вылизывает адамово яблоко, играет с сосками. Изуку выгибает, когда он задевает бусинку своими клыками и слегка сжимает между зубов. Он повторяет это несколько раз. Бакуго спускается ниже, выцеловывая пресс и посылая мурашки по позвоночнику. Снова возвращается к чужим губам, страстно целуя. Омега медленно лишается шорт и промокших трусиков. Теперь он полностью голый и доступный, и такой сладкий. Блондин кусает острую коленку. Спускается мелкими укусами по внутренней стороне бедра. Изуку стонет и мычит, он уже готов кончить, не дав Каччану подобраться к самому интересному. Бакуго добирается. Аккуратный член средних размеров оставляет на животе следы от выделений. Но Кацуки интересен не он. Альфа слизывает первую каплю смазки с трепещущего ануса, раздвигая чужие ноги ещё шире, заставляя приподнимать зад. Голову кружит, Деку слишком сладок. Кацуки понимает, что готов прям сейчас выебать омегу без растяжки, поэтому стискивает челюсти и терпит. Он вводит сразу два пальца так, как Деку течёт пиздец как сильно. Весь пол и задница в смазке. Мидория стонет, пытается схватиться за что-то, пальцы на его ногах смешно поджимаются. Чертовски хорошо, впервые за последние полгода что-то находится в его жаждущей дырке. Каччан добавляет третий палец, на память попадая в простату. Изуку бьет ток, он выгибается до хруста в позвонках. – Каччан, вставь пожалуйста... – Мидория жалостно всхлипывает, раздвигая ноги ещё шире. Бакуго рычит. Сил терпеть больше нет. Пока Кацуки снимает с себя штаны, он спрашивает: – Ты ещё пьёшь те таблетки? –Мммм, ахм, да.– предложение даётся омеге не легко, все мысли носятся вокруг внезапно опустевшей дырки. Мидория весь распылённый, красный, почти бордовый. В глазах больше нет яркой зелени, только темные-темные омуты. Он горячий, весь раскрытый перед Бакуго и готовый. Когда омега видит размеры члена альфы, то закусывает губу. Хотя это абсолютно не важно, он сейчас слишком нужен ему внутри. Кацуки снова целует натертые губы, Изуку уже не может отвечать, ему нужно почувствовать себя заполненным. – Терпи, задрот.– проговаривает Кацуки смертельно низким голосом. И входит сразу на всю длину. Яйца звонко шлепают об ягодицы, дырочка принимает в себя с громким пошлым хлюпом. Омега весь изгибается, как дуга, тянет альфу за плечи , кричит и сжимается вокруг Бакуго. Слишком горячий, слишком узкий. Больше, хочется больше. Изуку хочется без остатка. Альфа хватает белые ноги закидывает их себе на плечи, впивается пальцами в упругую плоть и начинает вколачиваться. Изуку уже не подконтрольно кричит, срывая голос. Вся комната пахнет сексом, разносятся звуки звонких шлепков и рычание альфы. Он словно зверь поедающий свою добычу: грубо, резко, сильно, глубоко. Мидории, кажется, что альфа достаёт ему членом до внутренних органов, так глубоко он входит в податливое тело. Изуку на небе от своих ощущений. Внутренняя омега наконец-то получила то, что так хотела. Альфа брал его грубо и властно, яростно, при этом успевая касается губами, целовать и ласкать. Уже на пике они снова сливаются в глубоком поцелуе. Узел уже натирает края узенькой мокрой дырки. Каччан обнимает Мидорию, сжимает в медвежьих объятиях и Деку кончает. Стенки так сильно сжимают ствол, что, Кацуки вогнав последний раз с узлом, громко рыча, кончает следом. Он валится на омегу сверху, продолжая обнимать того. Оба тяжело дышат. Кацуки прижимает Деку ещё ближе к себе, оставляет нежный поцелуй на виске рядом с прилипшими чёрными вихрами и проваливаться в небытие.