Черно-белые полосы

Изуку Мидория, 16 лет, беспричуден причуда: Один за всех. Ученик академии UA. Безумно счастлив. Изуку просто не мог поверить в своё счастье. Все его мечты сбылись. Он учиться в UA, знаком со Всемогущим, у него появились друзья и даже отношения с Каччаном кажется наладились! Урарака и Иида просто замечательные! Иида строгий, но очень радушный и заботливый, он альфа, на которого можно положиться, а ещё он свято уверен в том, что Мидория будет отличным героем. Очако очень милая и светлая, она всегда знает, как подбодрить и поднять настроение, она много улыбается и много смеётся. А ещё она очень сильная омега, Изуку ей даже по этой причине по доброму завидовал. Раньше у Мидории совсем не было друзей. Каччан был для него единственным во многом. А теперь парень свободно общался со всеми ребятами в классе, расспрашивал их о причудах и записывал в свою тетрадь, по выходным иногда ходил с ними в кино или погулять. Одноклассники в свою очередь тоже не оставляли Изуку без внимания. И всё бы хорошо, если бы не одно «но». Если тот факт, что он рождён без причуды скрывать как-то удавалось, то вот утаивать, что он помечен и у него есть ребёнок, становилось всё сложнее. В академии раздевалки подразделялись на три стандартных вида: для женщин-бет и омег, для альф-женщин и для мужчин альф и бет. Изуку конечно относился к первому типу. Он, Очако,Тору, Момо, Джиро, Тсуи, Аояма и Каминари сейчас переодевались перед силовой тренировкой с Всемогущим. Мидория витал где-то в облаках и почти не обращал внимания на разговоры ребят, пока его не окликнул Денки: – О, Мидобро, это что у тебя на животе такое? Изуку вздрогнул, а Джиро закатила глаза от бестактности Каминари. – Похоже на след от кесарева! - воскликнула Хагакуре. Мидорию словно током прошило. Как он мог так облажаться?! Длинный белёсый шрам от паха до пупка уже почти выровнялся с тоном кожи омеги, Изуку был уверен, что он не заметен со стороны. Парень побледнел. Момо была недовольна выходкой Денки и Тору, но всё же сказала: – Да, похоже. У меня мама-альфа, а папа-омега. Так вот у него такой же шрам. – Деку-кун, не уж то ты уже рожал?! – опешила Урарака. – Керу, я считаю, что Изуку-куну такое внимание может быть неприятно, керу. Может не стоит его спрашивать о личном? - как всегда мудро огласила Асуи. – Нет, конечно! Ребят, вы чего? Мне же 16, какой мне рожать? Это шрам с тренировки! - быстро принялся уверять Изуку всех присутствующих. - Фух, ты уж напугал меня, Деку-кун. - со спокойной душой выдохнула Очако. Все остальные последовали её примеру, И только Момо подумала про себя: «Не слишком ли шрам ровный для обычной случайности?». *** Такой случай повторяется ещё раз, когда у 1-А класса проходят занятия в бассейне. Теперь Изуку на этот счёт переживает чуть меньше так, как альфы про беременность знают не так уж и много, а легенда у него на всякий случай уже подготовлена. Но не тут-то было. – Мидория! Почему ты не говорил мне об этом?! Над тобой, что ..... совершали насилие, ты поэтому носишь ошейник? Боишься недостойных альф? – Иида просто впечатывает омегу в стенку своими вопросами. Он отвел его в сторону и старался, как бы это сказать, орать шёпотом. Он смешно жестикулировал руками и всё время поглядывал на низ живота Деку. – Да. Откуда этот шрам, Мидория? - как всегда холодно произнёс Тодороки. У омеги от этого даже мурашки по коже пошли. Весь класс сосредоточено за ними наблюдал. Запахи двух альф смешивались и давили. У Изуку началась паника. И снова его спасает Каминари: – Это у него от тренировки. Мы тоже сначала так подумали. Забавно, да? Как такое нам всем в голову то пришло? Омега кажется вернулся с того света. – Искренне прошу простить мою бестактность! - сразу же начал кланяться Иида. – Да ничего страшного, Иида-кун! - поспешил уверить того омега. Холодный взгляд Тодороки всё ещё прикован к шраму на чужом теле. *** И снова Мидория совершает промах. На этот раз, когда речь заходит о племяннице Мины. Изуку с увлечением расспрашивает Ашидо о том, начала ли девочка уже переворачиваться, а стали ли её уже переводить на полноценное питание, с какими средствами ей делают ванночку и не вызывает ли это аллергию. И снова Тодороки вмешивается в разговор: – Мидория, откуда ты так много знаешь о детях? Как будто у тебя есть собственный ребёнок. Всё в классе замирают. Изуку мысленно бьет себя по голове. Вот же идиот! Он так обрадовался возможности поговорить о ровесниках Кацуми и сравнить процесс развития, что просто не смог удержаться. Он не знал, что сказать. Здесь уже в версию со шрамом не поверят. В этот раз его выручает Кацуки Бакуго собственной персоной. – Ой, Половинчатый, тебе то какое дело? Деку - омега, это его омежьи дела - интересоваться детьми. Придурок просто потенциальная милая жёнушка, он же больше ни на что не способен. – самоуверенно выдаёт блондин. – Эй, Деку-кун, не бесполезен! - бунтует Урарака. – А как ты сама его сейчас назвала, а? - ворчит в ответ Кацуки. Пока Очако и Бакуго спорят, ребята сново начинают заниматься своими делами. Мидория готов расцеловать Каччана за спасение своей репутации. *** Он готов расцеловать Каччана не только по этой причине. После того случая в доме Момо, Изуку понял насколько сильно его внутренней омеге не хватает альфы. Как правило, после появления метки, пара альфы и омеги начинает непрерывно и очень много спариваться и плодить потомство. Хорошо, потомство они с Каччаном наплодили, а вот со вторым пунктом проблема. Подростковый мозг понимал, что им ещё совсем рано заниматься такими делами, но вот всё остальное кричало об обратном. Метка иногда жгла, внутренняя омега выла и скреблась, она хотела постоянно и везде, на любой поверхности, в любой позе, в наполненном или пустом помещении - вообще без разницы. Ко всему прочему ещё и собственное тело давало знаки: соски больно стояли, натираясь об ткань рубашки, дырочка непроизвольно сжималась и пускала смазку в самый неожиданный момент, член не с того, ни с сего мог привстать прям на уроке, как будто в словах Айзавы-сенсея было хоть что-то сексуальное. А ещё Изуку неконтролируемо пускал запах и единственный, кто его чуял, конечно, не мог этого не заметить. Ебучий Деку, еб твою мать! Он что его совратить хочет что ли?! Деку, как чертов освежитель воздуха, появляясь рядом с Кацуки, пускает по воздуху свой сладкий запах, как будто он только распустившейся весенний цветок. Бакуго знает все его циклы. Деку скоро потечёт. И Кацуки даже мог предположить, кого задрот будет представлять в себе в сладостной агонии. Черт, от таких мыслей свихнуться можно! Окей, омега Деку хотела секса? А какого было альфе всё это время?! Бакуго стал нервным до пизды! Он уже очень давно не получал ебучей разрядки, а стресс знаете ли никуда так просто не исчезает! У него постоянно стоит, в такие моменты блондин готов благодарить весь свет за свою любовь к объемным штанам! Он не дрочит себе потому, что считает себя выше этого рукоблудства. А тут ещё этот течный придурок, ррррр! И это просто пиздец!!! Ну на чем можно спокойно сосредоточится, когда в мыслях постоянно только одна конкретная мокрая задница?! Кацуки не выдерживает. Ему очень нужно трахнуть Деку вправить задроту мозги. Он заталкивает того в кладовую, грубо впечатывает омегу в стену и начинает орать: – Ты совсем свихнулся?! Какого члена ты перед всеми своим шрамом красуешься?! Хочешь, чтобы все узнали о том, что ты у нас молодая мама или как?! Может ты хоть свои материнские повадки сдерживать в состоянии, а? Двумордый вон больно подозрительным стал! Может ты ему напрямую скажешь, мол: меня знаешь ли Бакуго трахнул и у нас дочь теперь есть, а? – Каччан, перестань....- Изуку почуял, как из-за стойкого запаха альфы, голова идёт кругом. – Хватит?! Может это тебе хватит распускать свои сраный запах?! Или ты хочешь, чтобы я хорошенько поимел твой омежьи зад? Ты тогда так и скажи, чего мол.... –Хочу! - простонал Изуку. Каччан был так близко, такой злой и горячий. Он прижимал ладони омеги своими к стене, одним коленом упираясь между слегка раздвинутых ног. Только руку протяни и в этой кладовке сегодня будет очень жарко. – Че?- Бакуго обомлел, он не ожидал, что Деку прям вот так согласиться. Это было очень неожиданно, даже пыл альфы слегка поутих. А потом он присмотрелся к задроту. Деку был весь нездорово красный, не от смущения, а от возбуждения. Полуоткрытый рот жадно глотал воздух, в глазах не было не одной здравой мысли. Таким он его не разу в жизни не видел. Деку настолько хотел трахаться, что зайди сюда ещё семь человек, он бы дал каждому. Всё ясно. Омега растёкся под Кацуки лужицей в прямом и переносном смысле. Сраная течка. – Ррррр! Понятно, что ты сейчас на всё согласен. Ты наверное сейчас, кроме членов, вообще не о чем не думаешь. Альфа задержав дыхание, приобнял горячее тело. Он же герой, твою мать! Ему не оставалось ничего другого, как отвести омегу в медпункт. *** Деку отправили домой. А Кацуки сидя на уроке Сущего Мига всё думал о том, в порядке ли он. Как добрался до дома? Может его уже насилуют где-нибудь! Бакуго рыкнул. Исцеляющая девочка почему-то очень сильно настаивала на том, что с ним все будет нормально. Не могла же она ошибаться? Домой Кацуки сегодня особенно спешил. Он хотел, как следует, подготовиться и пойти проведать Деку или же заставить мать узнать, что там с этим придурком. Дом встретил его тишиной, это и не удивительно: родители работают. Но вот чего Кацуки не ожидал увидеть, поднявшись к себе в комнату, так это Деку. Деку лежал на его кровати в кучи грязной одежды Бакуго и жадно вдыхал его запах. Ещё со времён беременности Мидории сделали дубликат ключей от дома Бакуго, и вот теперь в течку, так нуждаясь в своём альфе, Изуку залез в чужой дом и соорудил себе гнездо. Омега весь дрожал от возбуждения. На нем не было ничего кроме расстёгнутой школьной рубашки. Со своего ракурса Кацуки отлично видел голую аппетитную задницу с зажатым между белых бёдер стоящим членом. Изуку тёк, сильно тёк. Бакуго собственными глазами видел, как Деку толкает свои пальцы в розовую мокрую дырку, одновременно надрачивая себе и страстно вдыхания запах своего альфы. Кацуки не знал, что делать. Он не будет спать с задротом в таком состоянии! Он же герой, герои не насилуют невменяемых омег! Только вот сам Деку так похоже не думал. Мидория почуяв присутствие альфы, расплылся в улыбке: – Каччан~ - промурлыкал он. Изуку делает то, за что утром будет очень стыдно. Он переворачивается с боку на спину, широко раздвигая ноги в приглашающем жесте. Его член прижат к плоскому животу, прямо к тому месту, где виднеется послеродовой шрам. Из отверстия, кажется, течёт ещё сильнее. – Пожалуйста, Каччан~ - омега продолжает зазывно приподнимать бёдра. – Ты меня не хочешь? Жаль. У меня внутри так горячо, ты точно не хочешь попробовать? – Изуку слегка раздвигает пальчиками края ануса. Бакуго просто умер. Он словно прирос к земле. В голове только одна мысль: «Нет!» Альфа уже понял, что не в силах сдвинуться с места, он просто направил всё свои ментальные и физически силы на то, чтобы не трогать Деку. Да, задроту это сейчас нужно, но он не насильник! Он не станет пользоваться его состоянием! У Бакуго Кацуки есть гордость и принципы! Деку кое-как поднимается на ноги и делает шаг в сторону альфы. – Я не слишком хорошенький для тебя, да, Каччан?- грустно тянет омега, постепенно приближаясь нетвердым шагом. У Бакуго вылезают клыки. Он рычит. Если бы, Деку, только знал насколько он хорошенький. Если бы только он знал, сколько сил Кацуки тратит на то, что бы не съесть его словно самый вкусный десерт. Деку весь такой распылённый и уверенный в себе. Сейчас в нем проявляется вся скрытая омежья грация и сексуальность. Он словно порно-звезда, такой желанный в этой своей расстёгнутой рубашке. Кацуки сглатывает накопившуюся слюну. Он голоден. Очень голоден. Омега подошёл вплотную положил ладони на чужую горячую грудь, слушая, как бешенно калотиться сердце. Он кладёт голову на плечо альфы, потираясь об него словно мартовский кот. У Бакуго сердце ухает вниз, куда-то в пах. Он хватает руки Деку железной хваткой оттягивает от себя. Альфа понимает, что сжимает его наверное до синяков, но он слишком напряжен, чтобы перестать давить на чужие запястья. – Нет! - голос Кацуки срывается, дребезжит. – Не смей. – Почему, Каччан? - Мидория выпутывается из оков и опускается на колени. – Я просто хочу сделать своему альфе приятно. Кацуки понимает, куда всё идёт, но ничего не может сделать ровным счётом. Он еле держится, чтобы не разложить омегу прям на полу и сново осеменить. А он этого очень хочет. Во время течек, такое дикое желание альф связанно именно с инстинктом размножения. Кацуки очень хочет кончить в Изуку, оплодотворить его ещё раз, заставить родить ему ещё одного щенка, снова увидеть его с большим милым животиком, снова посмотреть, как он кормит детей молоком. Бакуго – животное. Ему самому от этого противно. Деку лижет бугорок прям через школьные брюки, ткань штанов уже вся мокрая, но омега слишком увлечён своим делом, чтобы прекратить. Чужие пальцы тянутся к бляшке ремня, чтобы наконец-то добраться до желанного угощения. Альфа кричит сам себе: «Останови его! Сейчас же!». В первые Кацуки беспомощен. Да, задрот после течки умрет от стыда за содеянное, но если Бакуго не позволит ему сейчас себе отсосать, дело может закончиться полноценным изнасилованием, и Кацуки даже не может ручаться за то, что не нанесёт Деку травмы. Брюки падают на пол. Это конец. Для Изуку - это только начало. Он с интересом оттягивает резинку трусов, с предвкушением ожидая появления знакомого гиганта. Он тихонько высвобождает член из ткани трусов и несколько секунд восхищенно пялиться на него. Большой. Омега жадно облизывает губы и ставит невесомый поцелуй на самой головке. Бакуго готов кончить уже сейчас. Деку прижимает агрегат к своему лицу и ведёт по стволу кончиком носа, добирается до яйчек и жадно вдыхает естественный, мускусный запах альфы. Он делает это с таким упоением, что даже закатывает глаза и улыбается. Кацуки закрывает лицо руками, слишком стыдно. Член в чужой руке нетерпеливо дёргается, напоминая о себе. Изуку возвращается к головке и касается её самым кончиком языка. Снова по телу бегут мурашки. Омега мягко погружает головку в рот, на пробу посасывая. Горячо. Очень. Чужой язычок дразнит уретру, а потом член резко погружается во влажный ротик на столько, на сколько Изуку пока может. Он делает так пару раз, старательно пряча зубы, при этом пальцы его правой руки снова тянутся к разработанной дырочке. Он старательно размазывает свою слюну по всей длине, оттягивает крайнюю плоть, проходиться всё площадью юркого язычка по стволу, снова целуя головку. У Бакуго срывается первый стон. Ну почему во всем бесполезный задрот, в минете такой сообразительный! Деку заглатывает глубже, давится но с упоением продолжает. Его глотка издаёт мокрые пошлые звуки, в уголках глаз собираются слёзы. Кацуки выгибает дугой, сильный пресс напрягается словно он из железа. Он уже давно не может стоять на своих двоих, поэтому упирается в стену лопатками, пытаясь отыскать опору. С громким чмоком, Изуку выпускает чужое естество изо рта, возвращается к основанию, снова вдыхает и берет в рот одно из яичек, посасывая и перекатывая на языке. Потом принимается за второе. Деку словно исследователь, занимающийся интересным объектом. На этот раз у задрота почти получается заглотить член полностью. Он издаёт непонятные хлюпающие звуки, слюни в обилие стекают по подбородку. Омега поднимает на альфу затуманенный взор, словно говоря «Посмотри, как я стараюсь ради тебя, Каччан.» У Бакуго сперло дыхание. Мало того, что ему отсасывают впервые в жизни так, что он просто весь горит от стыда, так ещё и этот задрот смеет кидать на него такие взгляды, занимаясь таким делом. Такое ощущение, что не Бакуго здесь альфа- доминант. Сейчас он словно изнемогающая от удовольствия, загнанная в угол овечка, а Деку - медленно убивающий его свирепый волк. Он сейчас полностью находится в его власти. Деку помогает себе руками, пытается взять полностью. В его глотке пиздец горячо и тесно. Омега закатывает глаза от блаженства, словно получает от процесса не меньшее удовольствие, чем альфа. В зелёных омутах кроются чертята. Взгляд потемневший и шальной, но на дне глаз блестит развращенный похотливый блик. Кацуки не выдерживает. Он хватает в ладонь зелёные вихры и насаживает Мидорию на член до конца. Омега давится, хватается за бёдра альфы и снова закатывает глаза. Новая порция слюней бежит по подбородку, нос утыкается в пах, в небольшой участок, покрытый жесткими светлыми волосами. Он чувствует, как альфа содрогается глубоко в глотке. Бакуго рычит, сжимает челюсти, запрокидывает голову, ударяясь о стену позади, и кончает. Он понимает, что нужно отстранить Деку слишком поздно и, потому выходит из податливого рта уже в процессе. Мидория успел и знатно наглотаться, и получить пару капель на лицо. Он с удовольствием слизывает белёсые капли чужой спермы с покрасневших, натруженных губ, словно это какое-то лакомство. Бакуго даёт себе ровно три секунды, чтобы прийти в себя. Пока возбуждение не накрыло вновь, он спешит натянуть на себя белье и штаны. Парень выбегает из собственного дома, как укушенный. Он закрывает дом снаружи, чтобы Деку никуда не поперся больше и сразу же звонит матери. Пусть сами разбираются, что делать с задротом потому, что сам он не в состоянии.