Черно-белые полосы

Каждый раз вспоминая их поцелуи, Изуку заливался краской до самых ушей. Раз за разом прокручивая в голове эти сцены, омега думал о том, как же это приятно целоваться с Каччаном. Его губы сладкие на вкус и очень мягкие. Он целует страстно и глубоко, но при этом очень нежно. В процессе он сжимает тебя в объятиях, словно что-то очень ценное и от этого просто хочется парить. Тогда возвращаясь домой с Шинсо, сердце екнуло, омега понял, что влюблён в Кацуки, отчаянно и бесповоротно. Он любил его всегда. С самого начала. Любил, когда Бакуго вёл свою банду на детскую площадку, когда глаза мальчика светились от яркого солнца, когда весенний пух ложился на непослушные светлые локоны. Любил, когда он получил свою причуду и засиял, когда смотрел на Всемогущего, как на Бога. Любил, даже когда он придумал обидное прозвище, когда смеялся, когда позволял обижать другим. Любил даже, когда он кидал ему «Мерзость» в лицо, когда просто смотрел, как его лапают другие. Когда нежная сакура оседала на его плечах лепестками, обрамляла в полёте красивое лицо. Любил, когда он гладил большой беременный живот, когда смотрел, как он кормит их дочь молоком. Даже, когда беспочвенно ревновал, называл шлюхой. Любил всегда, так болезненно и безнадежно. Кацуки яркий, горячий, как солнце. Он никогда не сдаётся, ломает стены на своём пути, идёт к звёздам. Его глаза горят, ухмылка обдаёт волной уверенности. От него веет теплом, в это тепло хочется закутаться, как в тёплое одеяло, хочется получить хоть частицу, самую малость сделал его своим и спрятать в самый укромный уголок сердца. Ответ был всегда на поверхности, но Изуку боялся нырнуть в глубину. Если бы он признался в этом раньше, что бы от него осталось? Каччан бы размазал его чувства носком своего сапога и вышвырнул к черту. Это бы сломало Изуку, это бы его просто уничтожило. Быть отвергнутым им, это словно разбиться о землю. Но сейчас... Он готов отдать всё, чтобы просто смотреть на него, быть рядом, может даже.... касаться желанных губ своими, вдыхать этот запах и умирать. Мидория почти признался альфе в своих чувствах, сказал, что принимает его, как свою истинную пару. Но истинность не любовь. Для Каччана он всё ещё мерзкий и жалкий, недостойный. Ему просто надо снимать напряжение и он пользуется доступной омегой. Это больно. Но это факт. И как не странно, Изуку готов с этим смириться. Пускай он для него переходный этап, развлечение, подстилка, он готов принять это. Это всё ещё больно давит на сердце, уничтожает самооценку, но Изуку плевать! Он эгоист, он получает Каччана чуть-чуть, по крупицам, но ведь и этого достаточно. Это как доза наркотика, такая необходимая ему. Пусть Каччан целует, пусть трогает, где хочет, пусть делает с ним, что вздумается. Всё равно! Главное, что он рядом. Только это имеет значение. *** Долбаный Деку! Ну почему ты так безжалостно рвёшь сердце из груди?! Что ты делаешь?! Кацуки сходит с ума. Сердце мечется в грудной клетке, как загнанный зверь. Внутренний волк жалобно воет. Бакуго хотелось тепла и любви, но он в этом себе не признается. Он выше этого, ему не нужен Деку. Он ведь мог отвергнуть его. Отвергнуть самого Бакуго Кацуки, снизошедшего до простого омеги, признающего свою нужду и привязанность. Это бы уничтожило альфу, как личность, разбило бы ментально. И он не был уверен, что сможет собрать себя снова воедино. Поэтому он утверждает, что не любит Деку. Как его вообще можно любить? За что? За эту яркую улыбку? За способность поддержать и поверить в тебя, когда никто больше не верит? За эти веснушки на щеках? За лохматые локоны? За глаза потрясающего зелёного оттенка? Такие чистые и невинные...с любовью смотрящие на их общую дочку, с восторгом на самого Кацуки. Нет, он не любит. И он совсем не смотрел на него в детстве, ожидая, когда мальчик снова что-то придумает или скажет что-то умное. Он совсем не убивался по нему, когда его тело начало меняться. Совсем не пытался защитить от других альф, сжимая кулаки до побеления костяшек. Совсем не хотел сделать своим. Совсем не фантазировал перед сном, как Деку будет ждать его дома с детьми. Совсем не холодел всем телом, зная, что рано или поздно омега может погибнуть на задании. Этого никогда не было. Кацуки Бакуго не любит Изуку Мидорию. Но... Целовать его ему не запрещалось. Правда? Держать его в своих руках невыносимо потому, что хочется умереть. Хочется застыть так на вечность, не отпускать, не отдавать, не делится!!! Эта проблема преследует Кацуки с самого детства. Деку только его и не чей больше. Но это не правда. Изуку теперь принадлежит всем и не принадлежит никому. Круглолицая, не стесняясь, зовёт его «Деку», Очкастый вертится рядом, Двумордый спешит защитить! А он? А Кацуки за бортом. Да, омега принял его, как альфу. Но был ли у него выбор? Он помечен, у него ребёнок от Кацуки, к кому ему ещё идти?! Люби он Кацуки, он бы не скрывал ни происхождение своей причуды, ни таинственного наставника, ни своих чувств. Деку ведь считает это ошибкой верно? Он сам так сказал. Дважды. Будь его воля он бы выбрал другого альфу, не Кацуки. *** Обьявили летние каникулы. Их 1А и 1Б классы проводят в надежно защищённом, засекреченном месте. Лига злодеев не дремлет и это не даёт покоя. Тренировки жёстче, чем обычно. С 6 утра и до 8 вечера юные герои пашут, как проклятые. Хорошо хоть вечером им полагается совместный поход на горячие источники. Купален, как и раздевалок, стандартно три, но Мина, как единственная альфа-женщина, напросилась в компанию к девушкам-бетам и омегам. – Мне же очень скучно одной, ну Айзава-сенсей, ну пожалуйста! – Ашидо хныкала, как ребёнок. – Только, если омеги и девушки-беты не против. – устало выдал учитель. Все присутствующие согласно закивали. Они знали, что Мина не интересуется омегами, она больше предпочитала парней-бет или альф. Так сказать, любила доминировать над теми, кто доминирует. Всем омегам и девушкам она была, как подружка. – Ладно, так и быть, ответственность на вас. - пробурчал Сотриголова. – Ура! - взвизгнула альфа. Все разошлись по купальням. – Давайте секретничать! - Мина подбивала омежек, Джиро и Тсуи на масштабное обсуждение. – И что ты хочешь узнать? - недоверчиво покосилась на неё Джиро. – Ну как что?! Мы наконец-то без этих мужланов, можем их обсудить! – Ну вообще-то я тоже мужчина! И Мидория с Аоямой! - возмутился Денки. – Ой, да ладно. Не верещи, сладкий, ты же меня понял. – закатила глаза Мина. – Лучше скажи, тебе кто-то из наших нравится? – хитренько улыбнулась она. – Из наших-нет, но вот Шинсо из общего класса очень даже ничего такой. – не стесняясь, заявил Каминари. Изуку чуть-чуть поперхнулся воздухом и залез поглубже в воду. – Но а если бы всё же пришлось выбирать из наших? - настаивала альфа. – Ну, я считаю Кири неплохой. – вмешалась Хагакуре. – Но мне больше Оджиро по душе, люблю сдержанных альф. – Иида хороший, керу, но он мой друг.- проквакала Тсуи. – Да, Иида милый и Коджи тоже. – согласилась Яойерозу. – Я бы ещё назвала Бакуго, но он меня пугает. После него ведь ни одна омега ходить нормально не сможет. – высказалась Очако. – Да, и как семьянин, он скорее всего никакой. – Вуи!– пропел Аояма, потирая предплечье. – Мёсье Бакуго наверное зверь в постели. Изуку забыл, как дышать. Щеки покраснели, но не от горячей воды. Он не мог не согласиться с ребятами. Он на себе испытал насколько страшен возбужденный Каччан. После их последнего секса, шея не заживала неделями, на бёдрах остались синяки, а на их внутренней стороне ряд укусов. И это он ведь ещё подросток! Каков будет взрослый опытный альфа-Каччан, страшно представить. Изуку вздрогнул от внезапного томного скручивания внизу живота. Он бы хотел опробовать на себе такого Кацуки. – А ты чего молчишь, Мидория?– растолкала его Ашидо. – Тебе кто-нибудь нравится? – Не-нет, с чего бы? – занервничал омега. – По лицу вижу, что нравится! – Мина подобралась к нему ближе. – Ты же больно много о Бакуго говоришь, разве нет? Вы вроде давно знакомы. Да и он тебя по углам постоянно зажимает, а? – Ашидо-чан! Это не правда!– Изуку всплеснул воду и отстранился. – Он мой друг детства и всё. Я, конечно, согласен, он красивый, и сильный, и надежный. Такой идеальный альфа с пылким нравом и привлекательной внешностью, и с отличным телом, и запахом, но он мой друг и мы не можем же.... – Мидория, ты бормочешь. – оборвала его Джиро. – Ой!– омега прикрыл рот ладонью. – В любом случае, вы неправы. Каччан мне не нравится, как альфа. Однако, вы не должны так говорить. Я знаю его очень долго. Он умеет быть нежным с теми, кого любит. И он потрясающий отец. Будет. Когда-нибудь. Он будет любить свою омегу и детей.....Он обязательно будет с кем-то счастлив...– больше для себя добавляет омега почти шёпотом. Всем почему-то становится грустно, глядя на Мидорию. Разговоры стихают. – Я, пожалуй, пойду. Очень устал сегодня. – говорит омега и покидает баню. Раздевалка одна, но большая, разделённая на секции. Изуку заходит в неё и плюхается на скамью. «Каччан обязательно будет счастлив с кем-то другим. Как я буду смотреть на это счастье?» Омега зарывается руками в волосы, сжимает до боли. Он представил, как Кацуми нянчиться со своими братьями и сёстрами от другой матери, как он сам всё такой же, никем кроме Кацуки нетронутый, смотрит, как он обнимает свою новую омегу, и умирает потому, что никогда не сможет получить любовь того, кто так ему нужен. Изуку всхлипывает. Он не хочет его отпускать. Но и держать нет смысла. Плечи содрогаются от контраста температур и внезапно накативших слез. Он позволяет себе расплакаться. – Ты чего это делаешь? – спрашивает, откуда ни возьмись, появившиеся Кацуки. Он устал слушать, как Минета пускает слюни по омегам за стеной, и он ни за что не признаётся, что пришёл сюда, чтобы не позволить придурку подглядывать за омегами, за Деку. Слышится шмыг. Идиот даже головы не поднимает. Ну что опять стряслось?! Бакуго подходит к лавке, хватает чужой подбородок пальцами и заставляет омегу взглянуть на него. Глаза мокрые и красные, вид удрученный. Мидория пытается отвести взгляд и вытереть слёзы. – И че опять произошло? - спрашивает альфа. – Ничего. Правда, ничего страшного.– Изуку перехватывает большую ладонь, чтобы оторвать её от своего лица, но вместо этого поддавшись какому-то чувству , переплетает их пальцы. Они смотрят прямо друг другу в глаза и молчат. Кацуки подходит чуть ближе, горбит рельефную спину и целует омегу. Просто и безапелляционно. Деку снова забывает, как дышать. Кацуки был его воздухом. Ему нужен глоток побольше. Он словно голодный зверь, бросается на Кацуки. Ему нечего терять. Пусть это только физическая близость, но это шанс быть с ним одним целым. Он целует голодно и страстно, прижимает ближе, сам впечатывается в чужое тело, кусает губу до крови. Бакуго отстраняется, стирает кровь с губ и , не веря, смотрит на пальцы. Он переводит взгляд на отчаянного Мидорию и бросается на него в ответ. Подхватывает его под бёдра, впечатывает в звякнувший от стука шкафчик. Набедренное полотенце слетает с омеги, снова оставляя его совсем голым перед альфой. От трения полотенце Бакуго развязывается и летит следом. Альфа жадно мнёт белые бёдра до новых синяков, омега сжимает его ногами, как в тисках, чувствует его возбуждение и желание. Они полностью голые яростно целуются в общественной раздевалке, в нескольких метрах от своих одноклассников. Им всё равно. Главное сейчас – это насытиться друг другом. Потому что этого им всегда было и будет мало. И всё бы ничего, до того момента, как, ошарашенная увиденным, Мина роняет что-то при попытке ретироваться. Какой-то шампунь с громким эхом падает на пол. Кацуки отскакивает от распылённого омеги. Он в полном шоке смотрит в , не менее удивленные, глаза Ашидо. И он, и Мидория, как по команде, натягивают полотенца, пытаясь скрыть эрекцию. – Ты чего здесь, блять, забыла?! - орет Бакуго. – Я...Я думала, что обидела Мидорию. Он был таким грустным и .... я решила его подбодрить, но ...– растерянно шептала альфа. – Это... это не то, что ты подумала! - восклицает Изуку. – Блядь, Деку, а что ещё она могла подумать?!– Кацуки вздыхает и более спокойно говорит:– Если ты об этом кому-то растреплешь, я тебя уничтожу. Ничего не было, поняла меня?! – Мидория? - Ашидо вопросительно переводит взгляд на омегу. – Послушай, Ашидо-чан, мы не вместе, хорошо? Это...это просто помешательство так, как мы истинные. Но прошу, оставь это в секрете. – Изуку умоляюще смотрел на альфу. – Это просто... Бум! - Мина имитирует взрыв своей головы. – Я не знаю, что сказать. Но если ты, Мидория, просишь, я промолчу. Просто не ждите, что я не попытаюсь вас рассекретить перед всеми или не буду кидать намеки. Они должны знать тоже. – девушка кидает взгляд на стену, за которой сейчас купаются их одноклассники. – Это не тебе решать, Розовая. – альфа рычит и демонстрирует клыки. – Убери свои половые признаки подальше. Это не прилично. - отчего-то очень строго говорит альфа, слегка оголяя свои собственные. – Тебе очень не повезло с истинным, Мидория. – кидает она и уходит. *** Кацуки похищают. У Изуку слёзы на глазах, а в груди отверстие, размером с чёрную дыру. Он кричит на весь лес, срывая голос. Ему больно физически и куда больше морально. Его нет! Его забрали! Прям из-под носа забрали! Где он сейчас? Жив? Что с ним делают? Зачем он Лиге Злодеев? Для чего? Все эти вопросы смешиваются в туман, и омега от боли теряет сознание. Когда Киришима предлагает спасти Бакуго, Мидория, не думая, соглашается. Он ему нужен. До боли, до слез нужен! Он пойдёт за ним, куда угодно. Главное снова оказаться в его объятиях. Каччан, как всегда, силён не по годам. Пока ребята застыли от одного лишь присутствия Всех за Одного, Кацуки смотрит ему прямо в лицо и борется с членами Лиги Злодеев. Его удаётся вытащить, Деку ели сдерживает слезы счастья. Он теперь с ним, всё в порядке, он в безопасности. «Ты–следующий.» – шепчет, издыхая, Всемогущим и омега начинает наконец, не сдерживаясь, рыдать. Пока никто не видит, альфа позволяет себе обнять Деку и помочь ему успокоиться в пелене запаха карамели и цитруса. *** Жизнь в общежитие становится проблемой. И дело даже не в гоне Кацуки, и не в течке Изуку, а в том, что оба почти не смогут видеть Кацуми. Но они справляются. А потом Кацуки чует запах, запах Всемогущего. Все учителя UA сидят на сильнейших подавителях, чтобы не спровоцировать течку или гон студентов. Но вот однажды запах бывшего Героя #1 просачивается сквозь препараты, оседает в лёгких Кацуки. Он всё мигом понимает. Вот, кем пах Деку! Вот, с кем тренировался! Вот, от кого получил причуду! И он это скрывал от него?! Почему Всемогущий выбрал его?! Кацуки слабак! Из-за него у мира теперь нет надежды, из-за него теперь нет героя #1! Он завет Деку на разговор на арену Бета. Как символично. Впервые за последние полтора года, он снова смотрит на Изуку, как на противника, а не как на омегу. Его разочарование в себе сейчас сильнее любви или каких-либо ещё чувств. Он хочет наконец услышать правду. Он её заслужил! Он хочет поставить Деку на место, доказать ему, что он чего-то достоин. Они сражаются. Кацуки безжалостно бьет свою омегу, а Изуку, не стесняясь, хлещет его в ответ. Сейчас они ещё большие животные, чем во время самого сильного возбуждения. Они так выплескивают всю свою злость, всю свою страсть и, как ни странно, всю свою любовь. – Ты всегда был для меня особенным! Ты такой страшный придурок, Каччан! Ну почему ты этого не видишь?! Я шёл за тобой всегда, ты для меня сияешь ярче, чем Всемогущий! Ты - вся моя жизнь, идиот! – кричит, срывая связки Изуку. Перед глазами всё ещё вертится образ рыдающего Кацуки. Он винил себя в произошедшем всё это время! Если ему хорошенько не вдарить, он ведь никогда не поймёт!!! Поэтому Мидория бьет, и ещё раз и ещё. Ему хочется снова поцеловать Кацуки, ну или ещё раз отправить того в полёт. Вокруг летают клубы дыма. На чёрном небе мелькают яркие звёзды. Только они и луна свидетели тому, что происходит на арене. Изуку проиграл. Кацуки злостно сжимает его конечности, не оставляя и шанса двинуться с места. Омега устало и смиренно смотрит в красные яростные глаза. Только через взгляд они сейчас передают друг другу все свои чувства, все свои душевные терзания и сомнения. Глаза сейчас говорят больше, чем могли бы объяснить любые слова. – Ну почему ты проиграл? – надрывно произносит альфа. – Почему? Изуку лишь устало дышит в ответ. Просто любуется им. Кацуки проявляет свои чувства через драку и сейчас он весь такой трогательный и ранимый, совершенно открытый и незащищённый. Мидория слегка приподнимается на локтях, почти касается носа Бакуго своим. – Каччан. – одно слово, но в нём звучит всё: и сожаление, и нежность, и призыв, и просьба о прощении. Кацуки отвечает ему. Они снова целуют друг друга, глубоко и чувственно, с надрывом, с трепетом. Бакуго валит омегу на землю, сжимает его тело, не в силах оторваться, будто Деку его кислород. Руки израненные, но такие горячие касаются кожи, передавая через кончики пальцев чувства вместе с током. Это не похоже на всё, что они делали ранее. Теперь нет секретов, теперь есть любовь. Они обнимают друг друга, как в последний раз, жмутся, хватаются, цепляются друг за друга, как за ускользающее мгновенье. Они не могут отпустить. Нельзя. Быть рядом, чувствовать друг друга жизненно необходимо. Кацуки зарылся рукой в чужие локоны, сжал. Изуку измял всю футболку на спине, почти стащил с владельца. Сердца бьются гулко, как одно. Биение стучит в висках набатом, воздуха не хватает, но отстранится нельзя, можно только продолжать впиваться в чужие губы, переплетаться языками, пытаясь передать всё, что чувствуешь. –Кх-кхэм – звучит неподалёку. Парни всё таки разрывают поцелуй. Оба ошарашено смотрят на Всемогущего, заливаются краской. Альфа быстро слезает с омеги. Изуку, как по команде, сдвигает раздвинутые ноги и тоже вскакивает. – Я...кхм... не хотел бы вас прерывать, но .... если бы вы продолжили, боюсь простым наказанием от Айзавы вы бы уже не ограничились. Школьники краснеют пуще прежнего. Всемогущий буквально сказал им, что трахаться на школьном поле для тренировок не очень хорошо. Да уж разговор предстоит долгий. *** Всемогущий вкратце повествует Кацуки об Один за Всех и ситуации Изуку. Альфа, в свою очередь, обещает хранить это в секрете. С души падает груз: Деку ему никогда не врал. Пока они возвращаются в общежитие, Всемогущий вдруг спрашивает у Бакуго: – Может это не моё дело, но... Это ведь ты отец Кацуми, да? Кацуки снова краснеет, впрочем как и Изуку. – Ну, да, я. –Что же... весьма неожиданно. Не просто вам пришлось, детишки. – А вы то откуда о ней знаете? – Каччан, это я рассказал. Мы ведь познакомились ещё до беременности. И мне нужна была чья-то поддержка... – А поддержки моей семьи тебе значит было не достаточно?! – Мне нужен был ты! А ты убегал гулять со своими дружками, которые всю среднюю школу пытались меня изнасиловать! Оба замолчали, понимая, что взболтнули лишнего при учителе. – Я не гулял с ними. Больно мне сдались эти уроды... Просто... не мог я тогда на тебя нормально смотреть, ок? Мне знаешь ли тоже было не просто это принять.– Тихо добавляет альфа. – Я знаю, поэтому и молчал.- тихонечко произносит омега. Всемогущий тяжело вздыхает. – Я надеюсь вы понимаете, какую ответственность несёте? Вы теперь живете в одном общежитие, если не хотите, чтобы я раскрыл вашу тайну, то убедитесь, что мне не надо за вас волноваться. Течка и гон никуда не денутся, но даже, если вы будете заниматься глупостями, хотя бы хорошенько предохраняйтесь. – Всемогущий!- и альфа, и омега вскрикнули, зажмурившись от смущения. Неприятно, когда такое вам говорит кумир детства. – Вы чего, мы не спим вместе! - задыхаясь от неловкости, всё же говорит Бакуго. – Поверю вам на слово. - говорит бывший герой#1, с хитрицой в глазах. Он всё ещё помнит, как страстно эти двое целовались ещё 15 минут назад. *** Они получают от Айзавы нагоняй и наказание. Вполне справедливо и даже по-божески с его стороны. В общежитие парни возвращаются только вдвоём. – Ты... ты ведь понимаешь теперь, что я тебе не врал, верно? – начинает разговор Изуку. – Тц, да понял уже! Не дурак!– как обычно бурчит Кацуки. – Черт, теперь Всемогущий смотрит на нас, как на парочку! – А мы...?– робко начинает омега. Бакуго плюхается на крыльцо общежития. Зарывается руками в волосы. – Да хуй знает, кто мы друг другу! Я заебался уже об этом думать! С тобой то хотя бы всё понятно. – Что ты имеешь ввиду? – То, блядь, и имею. – Кацуки поднимает голову, смотрит омеге прямо в глаза. Его взгляд тяжелый и очень серьезный. – Ты ведь ненавидишь всё это, да, Деку? Это всё ведь для тебя большая ошибка? И я, и метка, и Кацуми. – Что?! Кацуми не ошибка! Она мой ребёнок! И ты не ошибка, никогда ею не был! - рассердился Изуку. Ну что за бред этот альфа несёт?! – Тогда почему ты это сказал?!– взревел Бакуго. – Сказал, что метка - это идиотская ошибка?! Сказал, что я спал с тобой во время беременности, только потому, что это какой-то уебищный «материнский феромон», о котором я, блять, в жизни не слышал?! Изуку остолбенел. Он не знал, что эти слова так запали альфе в душу. Он опустил взгляд и начал робко: – Я сказал это потому, что ты так считаешь... А кто я такой, чтобы спорить с тобой... – Чего? - лицо блондина перекосило от непонимания. – Ну, это же ошибка именно для тебя! Ты никогда не хотел этого. Не хотел метить меня, не хотел делать своим омегой, не хотел от меня ребёнка. - парень еле сдерживал слезы, голос дрожал. – Ты вечно говорил, что я мерзкий. Как ты можешь чувствовать что-то к тому, кто тебе противен. Ты...ты не любишь меня, Каччан. Я просто Деку, разве нет? И всегда только им для тебя и останусь. – голос омеги под конец совсем затих. – Конечно, ты тупой болван, Деку! Слишком тупой, чтобы понять, что я называл тебя так, говорил, что ты отвратительный, только чтобы другие не трогали! – Ч-что? – То! Как думаешь, был ли ещё способ отговорить их от группового изнасилования, кроме как, заставить их верить в то, что ты даже этого не достоен?!– альфа злился. Деку правда тупой или притворяется?! Наступила гробовая тишина. Оба погрузились в свои мысли. Спустя пару молчаливых минут, омега поднялся на крыльцо и сел рядом с Бакуго. Он совсем не оставил между ними границы, прижался к самому боку альфы и положил голову тому на плечо. На удивление, Кацуки не отстранился, даже ни один мускул не дёрнулся. – Прости меня...– Изуку взял Кацуки под локоть, прошёлся вдоль предплечья, сцепил их пальцы. – Я такой дурак, я должен был понять раньше. Спасибо тебе, Каччан. – Тц! Изуку на это только хихикнул и тут же снова посерьёзнел. – Значит... ну, эм.... Раз ты не считал меня мерзким, есть шанс, что я могу понравится тебе, ну ...как омега...? – А , если типо да, то ты, хочешь сказать, примешь мою метку? - щеки альфы покрылись румянцем. Лицо было спокойно, но сердце колотилось в напряжении. – Я уже давно её принял, Каччан.– почти шёпотом произнёс парень. Его лицо было очень близко, голова лежала на сильном плече. Он заглянул в красные глаза и улыбнулся. Той самой чистой, светлой и яркой улыбкой, от которой сердце сжималось в порыве нежности. Кацуки провёл большим пальцем по веснушчатой щеке, не переставая смотреть в зелёные блестящие глаза. Он мягко потянул парня на себя, нежно и чувственно целуя. Он теперь имеет на это полное право.