Любимый колдун

Воздух в просторной гостиной поместья лорда Кима был напоен ароматом свежезаваренного кофе, теплой выпечки от Сокджина и легкой серой драконьего тепла, исходящего от Хосока. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, играли на полированных дубовых полах и освещали картину почти идиллического хаоса. — Я просто… просто отвернулся на секунду! — заговорил Чимин, пытаясь поймать стремительно несущийся по комнате огненный шар размером с грейпфрут. Огненный шар весело петлял между ножками кресел, оставляя за собой легкие опалины на дорогом персидском ковре. — А я просто хотел показать ему, как работает элементарная пиротехника! — оправдывался Чонгук, который спрятался на диване, зажатый между Намджуном и Юнги, и тщетно пытался сконцентрироваться, чтобы погасить свое же творение. Его фиолетовые волосы были растрепаны, а на щеке красовался след от только что схлопнувшегося крошечного портала, через который шар успел юркнуть. — Он же такой любознательный! «Он» — это был кот. Не простой кот, а магический гибрид кровавой лисы и домашнего мурлыки, подаренный Юнги Чонгуку после того злополучного похода в Кровавый Лес. Котенок, названный Искрой (Искра-поджигатель, как его уже окрестил Сокджин), обладал невероятной скоростью, любопытством, граничащим с самоубийством, и странной способностью… активировать магические фокусы, на которые смотрел. Особенно ему нравились огненные. — Любознательный?! — простонал Намджун, вскакивая с дивана и чуть не опрокидывая чашку с кофе. Его пепельные волосы были взъерошены. — Он только что чуть не поджег мою новую мантию! Ту самую, из ткани лунных пауков! Сокджин, ты видел?! Сокджин, восседавший в изящном кресле с чашкой какао, лишь изящно поднял бровь. На нем был шелковый халат невероятного бирюзового оттенка, который, казалось, менял цвет в зависимости от освещения. «Пылающая бирюза», как он его назвал. К счастью, он был вне зоны досягаемости Искры. — Видел, солнышко мое, — он отхлебнул какао. — Видел, как твоя драгоценная мантия чудесным образом отразила пламя благодаря вшитым защитным рунам. За которые, кстати, мы заплатили колдуну здесь целое состояние. — Он кивнул на Чонгука. — Так что технически, это его огонь его же защиты и погасил. Циклично. Поэтично даже. — Поэтично?! — Намджун фыркнул, но напряжение в его плечах немного спало. Он поймал взгляд Хосока, который сидел на полу у камина, скрестив ноги, и тихо смеялся в кулак. Его янтарные глаза искрились весельем. — Ты чего ржешь, дракон? Помог бы лучше! — Помогаю, — Хосок широко улыбнулся, обнажив белые зубы. — Морально поддерживаю. И слежу, чтобы Искра не сожгла занавески. Опять. — Он лениво щелкнул пальцами, и на пути огненного шара возникла почти невидимая тепловая стена. Шар чиркнул по ней, свернул в сторону и помчался к Тэхену, который стоял у окна, наблюдая за происходящим с каменным лицом, но с легкой искоркой недоумения в глазах. Тэхен, не моргнув, ловко поддел шар носком тяжелого ботинка, как футбольный мяч, и отправил его в сторону Чимина. Тот вскрикнул, прыгнул в сторону, шар пролетел мимо и… плюхнулся прямо в огромную вазу с экзотическими цветами, которую Сокджин только что принес из оранжереи. Раздался шипящий звук, повалил пар, и ваза треснула пополам, обливая дорогой ковер водой, землей и увядающими цветами. Наступила мертвая тишина. Даже Искра замер, усевшись на спинку дивана и умывая лапой, словно говоря: «А я тут при чем?». Сокджин медленно, очень медленно поставил чашку какао на столик. Его лицо было абсолютно непроницаемо. Все замерли, предвкушая взрыв. — …Прекрасно, — наконец произнес Сокджин ледяным тоном. — Просто восхитительно. Моя «Пылающая бирюза» уцелела. Моя коллекционная ваза эпохи Рассвета Магов, пережившая три магические войны… нет. Она не пережила игры в футбол с огненным шаром и оборотня. — Он повернулся к Тэхену. — Тэхен, милый, ты обладаешь поразительной точностью. Когда-нибудь мы направим этот твой дар в мирное русло. Например, на игру в дартс. Без огненных шаров и моих ваз. Тэхен покраснел до корней волос и опустил взгляд. «Прости», — пробормотал он так тихо, что было едва слышно. Чимин поспешил к вазе. — Мы уберем! Сейчас же! Юнги-хён, где ведро? Тряпки? — В кладовке под лестницей, Чимин. Я помогу. - Юнги, который до этого наблюдал за происходящим с выражением легкой паники на лице (он уже мысленно перебирал заклинания для лечения ожогов и восстановления ковров), вздохнул с облегчением. — Не надо! — рявкнул Намджун, снова вставая. Он провел рукой по лицу. — Я… я сам. Все. Стоп. Пауза. — Он глубоко вдохнул, собирая свою лордскую выдержку. — Искра, иди сюда. Котенок, почуяв изменение тона, осторожно слез с дивана и подошел к Намджуну, начал тереться о его ногу и жалобно мяукая. Намджун посмотрел на него, потом на треснувшую вазу, потом на Чонгука, который выглядел виноватым щенком. — Так, — начал Намджун, поднимая Искру и удерживая его на вытянутой руке, чтобы тот не мог никуда метнуться. — Правила дома, урок номер… черт, потерял счет. Запрещается, первое, создавать неконтролируемые огненные шары в гостиной. Второе, показывать создание неконтролируемых огненных шаров магическим котам. Третье, играть в футбол неконтролируемыми огненными шарами, используя в качестве ворот антикварные вазы. Четвертое, превращать гостиную в филиал пожарной станции и цветочного магазина после наводнения. Он посмотрел по очереди на Чонгука, Искру и Тэхена. Все трое потупили взгляды. — Нарушители, — продолжал Намджун с театральной строгостью, но в уголках его губ уже играла улыбка, — приговариваются к немедленной уборке последствий под присмотром Юнги. И… — он взглянул на Сокджина, — к возмещению ущерба пострадавшей стороне. В размере… одного вечера массажа стоп и рассказа о том, где можно найти аналогичную вазу эпохи Рассвета Магов. Сокджин фыркнул, но его лицо смягчилось. — Согласен. Массаж стоп принимаю. Вазу… попробуем найти. Хотя бы похожую. — Вот видите? Всегда можно договориться. Даже когда ваш дом превращается в полигон для магических игр. Главное – не поддаваться панике и… держать огнетушитель под рукой. Метафорически. Или буквально. ­- Хосок громко рассмеялся. Общее напряжение сменилось смехом. Чимин и Тэхен бросились за ведрами и тряпками, Чонгук пошел им на помощь, извиняясь и пытаясь заклинанием подсушить особенно мокрое место. Юнги направлял процесс уборки, Намджун уселся обратно на диван, держа Искру на коленях (котенок немедленно устроился спать), а Сокджин наблюдал за ними, попивая остывшее какао, с выражением снисходительного покоя на лице.

***

Уборка была закончена, кофе допит, Искра благополучно уснул и был перенесен в свою корзинку. Умиротворенная атмосфера вернулась в гостиную. Солнце светило мягче, окрашивая комнату в золотистые тона. Именно тогда Хосок, нежно массирующий плечи Сокджину, который устроился у его ног на мягкой подушке, заговорил. Его голос, обычно теплый и бархатистый, звучал чуть глубже, с оттенком драконьей мудрости. — Знаете, наблюдая за этим утренним… приключением, — он начал, и все невольно повернулись к нему, — я снова подумал о том, что говорил Чимину и Тэхену в лесу тогда. О любви как о бескрайнем океане. В нем есть место бурям, как сегодняшняя, — он кивнул в сторону чистого, но все еще слегка пахнущего дымом места, где была ваза, — и штилям. Места хватит всем, кто приплывет к нему с искренним сердцем и готовностью разделить не только радость, но и ответственность за последствия игр с огнем. — Он посмотрел на Чимина и Тэхена, которые сидели рядом на пуфе, чуть напрягшись. Намджун отложил книгу, которую листал. Его взгляд стал внимательным, оценивающим. Чонгук перестал теребить свой амулет. Юнги отложил травы, которые сортировал. Сокджин приподнялся на локте, глядя на дракона. — Вы двое, — Хосок обратился напрямую к оборотням, — проделали долгий путь. От страха и стыда в кустах… до вот этого. До утраты вазы Сокджина. — В его глазах мелькнула искорка юмора, и Чимин неуверенно улыбнулся. — Вы приняли правила, которые озвучил Намджун. Вы стараетесь. Вы учитесь. Вы стали частью этого хаотичного, теплого, иногда дымящегося дома. Но до сих пор между нами есть… невидимая стена. Не так ли? Чимин и Тэхен переглянулись. В их глазах читалось признание. Они стали ближе, участвовали в быту, делили пространство, смеялись вместе. Но близости, той глубины, которая была между остальными, той интимности, которая подразумевалась в полиаморном союзе семерых – ее не было. Они все еще были на пороге, гости, которым разрешили остаться, но не полноценные участники. — Мы… мы не хотим быть навязчивыми, — начал Чимин, его голос звучал непривычно тихо и серьезно. — Мы знаем, какие сильные связи уже есть между вами. Мы видели, как вы заботитесь друг о друге, как любите… — Он покраснел. — Мы не хотим ничего ломать. Нарушать. — Мы благодарны за то, что вы нас приняли, — добавил Тэхен, его низкий голос был тверд. — За то, что дали нам шанс быть рядом. Этого… может быть достаточно. — Достаточно? — Чонгук вдруг встрял, его темные глаза сверкнули. Он откинулся на спинку дивана, его взгляд скользнул по оборотням. — Достаточно – это когда вы прячетесь в лесу и смотрите из кустов? Или когда вы убираете разбитые вазы? Нет. — Он покачал головой. — Вы сражались за меня. Вы держали меня, когда я умирал. Вы вошли в этот дом не как слуги, а как… как те, кто «хочет» быть здесь. По-настоящему. Не только телом, но и сердцем. Стена… она не только ваша. Она и наша. Мы… — он жестом обвел остальных, — …мы тоже привыкли к пятерке. Привыкли к своим ролям, к своим связям. Добавить еще двоих… это вызов. Прекрасный, но вызов. Намджун кивнул, его взгляд стал проницательным, лишенным обычной иронии. — Чонгук прав. Любовь – не пирог на семь кусков. Но и не бесконечный банкет, куда можно пригласить кого угодно без последствий. Мы говорили о правилах, о границах. Но правила – это скелет. Любви нужна плоть. Доверие. Интимность. Готовность быть уязвимым. Готовность принять уязвимость другого. — Он посмотрел на Чимина и Тэхена. — Вы готовы к этому? Не к сексу, не к физической близости как к акту, а к тому, чтобы открыть свои сердца здесь и сейчас, зная, что их могут принять, а могут… и не до конца понять? И готовы ли «мы», — его взгляд скользнул по лицам Сокджина, Юнги, Хосока, Чонгука, — расширить свои сердца еще на двоих? Не просто терпеть их присутствие, а впустить их в самый центр нашего круга? В нашу любовь, со всеми ее сложностями, ревностью, нежностью и страстью? Тишина повисла густая, натянутая. Каждый переваривал слова. Юнги первым нарушил молчание. — Я… я видел, как вы заботитесь, — он сказал, обращаясь к оборотням. — Чимин, твоя чуткость. Тэхен, твоя надежность. Вы оба… вписались в этот хаос. Я чувствую вашу преданность Чонгуку. И… и уважение ко всем нам. Я доверяю вам. И я готов попробовать. Попробовать впустить вас глубже. Со всеми вытекающими… сложностями и радостями. — Он покраснел, но его взгляд был искренним. Сокджин вздохнул, его изящные пальцы поиграли с бахромой подушки. — Ох, молодые волки… Вы принесли столько энергии, столько… жизни в эти стены. И столько проблем! — Он улыбнулся, и в его глазах не было злобы. — Но знаете что? Мне нравится эта энергия. Мне нравится, как Чимин заставляет нас смеяться. Мне нравится, как Тэхен молча делает тяжелую работу. И мне нравится, как вы смотрите на нашего колдуна. — Он бросил взгляд на Чонгука, чьи щеки порозовели. — Это… знакомый взгляд. Влюбленный. Голодный. Преданный. Если океан может вместить еще две волны… почему бы и нет? Я за. — Я уже сказал свое мнение тогда в лесу. Оно не изменилось. Добро пожаловать в океан, волки. Держитесь крепче, тут иногда бывает шторм. Но зато виды – потрясающие. - Хосок широко улыбнулся Все взгляды обратились к Чонгуку и Намджуну. Колдун первым выдохнул, его глаза горели решимостью и… предвкушением. — Я хочу этого, — сказал он четко. — Я хочу чувствовать вас не только как спасителей или гостей. Я хочу чувствовать вас как «своих». Со всеми правами, обязанностями… и привилегиями, — последнее слово он произнес с легким нажимом, и Чимин невольно сглотнул. Намджун долго смотрел на Чонгука, потом его взгляд перешел на Чимина и Тэхена. В его темных глазах читалась борьба – собственнический инстинкт вампира, ревность, ответственность главы этого странного клана… и глубокая любовь к тому, кто сидел рядом с ним, и чье желание было очевидно. — Хорошо, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала окончательность. — Тогда… добро пожаловать. Официально. В наш безумный, прекрасный, полиаморный союз семерых. Правила остаются в силе. Доверие – строится. Границы – обсуждаются. А теперь… — он встал, и в его глазах снова мелькнула искра привычной властности, смешанной с облегчением, — …поскольку кто-то разбил вазу, а кто-то создал огненный шар, нам СРОЧНО нужны новые цветы, новая ваза (или хотя бы похожая), и, возможно, огнетушитель. Настоящий. Сокджин, Юнги, Хосок – вы со мной? Магазин магических артефактов и цветочный базар ждут. — Только дайте минутку переодеться из «Пылающей бирюзы» во что-нибудь менее… провокационное для пожарных. Юнги, милый, ты разбираешься в огнетушителях? - Сокджин вскочил с готовностью. — С удовольствием прогуляюсь. Воздухом подышать после кошачьего апокалипсиса. — Юнги кивнул, уже мысленно перебирая знания. Хосок потянулся. — Я… я помогу убрать последние следы здесь, — быстро сказал Чимин, вскакивая. — Оставь, — Намджун махнул рукой. — Ты и Тэхен свою часть работы сделали. Отдыхайте. Вы заслужили. Чонгук останется с вами. Присмотрит… чтобы Искра не воскрес раньше времени. — В его взгляде, брошенном на колдуна, читалось что-то большее, чем просто просьба присмотреть за котом. Это было разрешение. Доверие. И напутствие. Через пятнадцать минут дом опустел. Звук захлопнувшейся входной двери прозвучал необычно громко в внезапно наступившей тишине. Чимин и Тэхен остались стоять посреди гостиной, чувствуя себя немного потерянными. Чонгук сидел на диване, поглаживая спящего Искру. Он смотрел на оборотней, и в его темных глазах танцевали искорки магии и… чего-то еще. Чего-то теплого, притягательного и немного хищного.

***

Тишина висела в воздухе, густая и звонкая после отъезда остальных. Чимин нервно переминался с ноги на ногу, его лисьи глаза метались от Чонгука к потухшему камину, к пятну на ковре, куда-то в пространство. Тэхен стоял, как вкопанный, его могучие плечи были напряжены, взгляд уперся в узор ковра под ногами. Они оба чувствовали тяжелый, сладковатый запах гари от утреннего инцидента, смешанный с тонким, всегда присутствующим ароматом магии Чонгука – озон, темная корица и что-то неземное, холодное. Чонгук отложил спящего кота на подушку и медленно поднялся. Его движения были плавными, как у хищника, знающего, что добыча уже в ловушке. Он подошел к камину, щелкнул пальцами. Сухие поленья внутри вспыхнули ровным, теплым пламенем, заливающим комнату уютным, колеблющимся светом и отбрасывающим длинные, пляшущие тени. — Ну вот, — произнес он тихо, его голос, обычно такой звонкий или властный, сейчас звучал низко, бархатисто. Он повернулся к оборотням, опершись спиной о мраморный каминный портал. Огонь позади него создавал нимб, очерчивая его фигуру, делая черты лица резче, а темные глаза – глубже и загадочнее. — Остались только мы трое. И спящий поджигатель. Чимин сглотнул. Его звериная сущность чуяла опасность, но не ту, от которой нужно бежать. Ту, к которой тянет. Ту, от которой учащается пульс и сбивается дыхание. Он почувствовал, как Тэхен рядом с ним тоже замер, став еще неподвижнее. — Вы… вы хорошо справились сегодня утром, — продолжил Чонгук. Не похвала хозяина слугам. Констатация факта. Искренняя. — Особенно ты, Тэхен. Точный удар. — Его губы тронула едва заметная улыбка. — И ты, Чимин. Быстро сориентировался. — Он сделал шаг вперед, отрываясь от камина. Шаг был бесшумным. — Намджун был прав. Вы заслужили отдых. Он остановился в шаге от них. Чимин мог разглядеть каждую ресницу на его лице, мельчайшие переливы в его темных глазах, которые казались теперь бездонными. Он почувствовал исходящее от колдуна тепло и тот самый, сводящий с ума запах. — Но… — Чонгук протянул руку. Не к Чимину. К Тэхену. Его пальцы коснулись напряженной мышцы предплечья оборотня под рукавом фланелевой рубашки. Тэхен вздрогнул всем телом, как от удара током. — …отдых бывает разным. — Пальцы Чонгука слегка сжали мускул, почувствовали дрожь, пробежавшую под кожей. — Вы все еще стесняетесь. Все еще держите дистанцию. Даже после того, как сказали «да» океану. Даже после того, как я сказал, что хочу вас. По-настоящему. Его рука скользнула вниз, к кисти Тэхена. Сильные, покрытые легкими шрамами пальцы оборотня были сжаты в кулак. Чонгук мягко, но настойчиво разжал их, вплетая свои длинные, изящные пальцы между его пальцами. Тэхен издал тихий, сдавленный звук, похожий на стон. Его серые глаза, широко раскрытые, были прикованы к лицу колдуна. — Тэхен… — прошептал Чонгук, и его голос был как шелест шелка по обнаженной коже. — Ты сильный. Надежный. Ты держал меня, когда я был слаб. Теперь… — Он поднял их сцепленные руки, поднес тыльную сторону ладони Тэхена к своим губам. Губы коснулись шершавой кожи – не поцелуй, а долгий, чувственный вдох. — …позволь мне быть слабым для тебя. Позволь тебе держать меня сейчас. Иначе. Глубже. Тэхен задышал чаще. Его кулак, который Чонгук держал, дрожал. Он не отрывал взгляда от губ колдуна, прижатых к его коже. Чимин стоял рядом, завороженный, чувствуя, как его собственное тело откликается на эту сцену – жар разливается по жилам, сосет под ложечкой, напрягается в паху. Чонгук медленно отвел губы от руки Тэхена, но не отпустил его пальцы. Его взгляд переключился на Чимина. В его глазах горел теперь открытый огонь желания. — А ты, Чимин… — Колдун протянул другую руку, коснулся кончиками пальцев щеки оборотня. Кожа под его прикосновением горела. — Ты как огонь Искры. Яркий, непредсказуемый, такой живой. Ты заставляешь меня смеяться. Ты заставляешь меня… чувствовать. — Его пальцы скользнули в волосы Чимина на затылке, слегка сжали. — Я помню твои руки в моих волосах тогда. Помню твою энергию, которая не дала мне угаснуть. Я хочу снова ее почувствовать. Хочу твоей дерзости. Твоей жадности. — Он потянул Чимина за волосы на себя, совсем чуть-чуть, заставляя того сделать шаг ближе. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Чимин видел каждую черточку, каждую искру в темных глазах. Чувствовал его дыхание на своих губах. — Перестань стесняться, волчонок. Возьми то, что ты хочешь. То, что «мы» хотим. Последние слова были шепотом, горячим и влажным, обжигающим губы Чимина. Это было последней каплей. Сдерживаемая плотина внутри молодого оборотня рухнула. С тихим рычанием, в котором смешались желание, преданность и давнее влечение, он схватил Чонгука за лицо и впился в его губы своим поцелуем. Это был не нежный исследовательский поцелуй. Это было заявление. Притязание. Жажда. Чонгук ответил ему немедленно, с такой же яростью, открыв рот, позволяя языку Чимина войти, сражаясь с ним за главенство, отдаваясь этой волне первобытной страсти. Он стонал прямо в рот оборотню, его руки вцепились в его плечи, вминая ткань рубашки. Тэхен наблюдал за ними, его дыхание стало тяжелым, прерывистым. Его рука все еще была вцеплена в пальцы Чонгука, и он чувствовал, как та дрожит в ответ на поцелуй. Вид его напарника, целующего колдуна с такой неистовой страстью, вид самого Чонгука, отдающегося, с запрокинутой головой, с полуприкрытыми глазами – все это сводило его с ума. Дикое, звериное начало в нем рвалось наружу, требуя участия, требуя своей доли. Чонгук, словно почувствовав его борьбу, разорвал поцелуй с Чимином. Его губы были красными, опухшими, влажными. Глаза – мутными от желания. Он повернул голову к Тэхену. — Тэ… — выдохнул он. — Не смотри. Действуй. Я твой. Мы твои. Возьми. Этот хриплый шепот, это «возьми», обращенное к нему, сломало последние преграды. Тэхен зарычал – низко, по-звериному, откуда-то из глубины груди. Его свободная рука схватила Чонгука за бедро, резко притягивая его к себе. Одновременно он опустил голову и впился губами и зубами в обнаженную шею колдуна, туда, где пульсировала жилка. Не кусая до крови, но сильно, ощутимо, заявляя права. Чонгук вскрикнул от неожиданности и боли, смешанной с острым удовольствием. Его тело выгнулось, прижимаясь к Тэхену. Чимин, не теряя времени, снова набросился на его губы, одной рукой сжимая его талию, другой запуская в его фиолетовые волосы, спутывая их еще больше. Они стояли втроем посреди гостиной, сплетенные в жадных объятиях, дыша в унисон, обмениваясь поцелуями, укусами, стонами. Одежда стала ненавистной преградой. Чимин первым потерял терпение. Он оторвался от губ Чонгука и, не прекращая целовать его шею, ключицу – везде, где мог дотянуться, – стал расстегивать пуговицы его темной шелковой рубашки. Ткань легко поддалась, обнажая гладкую, бледную кожу, тонкие, но упругие мышцы торса. Чимин застонал, прижимаясь губами к впадине под ключицей, вдыхая чистый, возбуждающий запах кожи колдуна. Тэхен, тем временем, оторвался от шеи Чонгука. Его глаза, обычно такие сдержанные, горели диким огнем. Он посмотрел на Чимина, занятого рубашкой, потом на Чонгука, который, запрокинув голову на плечо Тэхена, смотрел на него снизу вверх, его губы были полуоткрыты, дыхание сбито. Тэхен кивнул Чимину, коротко, понимающе. Затем его сильные руки схватили подол рубашки Чонгука и, с глухим звуком рвущейся ткани, резко рванули вниз и в стороны. Пуговицы отлетели в разные стороны, шелк разорвался, обнажая торс колдуна полностью. — Ох! — Чонгук ахнул, больше от неожиданности и грубой силы, чем от протеста. В его глазах вспыхнул азарт. — Сильно, волк… Мне нравится. Тэхен не ответил. Он пригнулся и впился губами в один из небольших, темных сосков Чонгука, засасывая его, покусывая кончик языка. Одновременно его руки скользнули вниз, к поясу брюк колдуна, ловко расстегивая пряжку и пуговицу. Чимин, увидев это, тут же занял другой сосок, лаская его языком, зубами, заставляя Чонгука выгибаться и стонать, хватаясь за волосы обоих оборотней. Брюки упали на пол. Чонгук стоял перед ними в одних черных боксерах, которые не скрывали его сильного возбуждения. Его кожа горела под их прикосновениями, губы, шея, грудь были покрыты красными отметинами от поцелуев и укусов. Он дрожал, но не от страха. От предвкушения. От нарастающей волны желания. — На… на ковер, — выдохнул он, кивая в сторону огромного, мягкого ковра перед камином. — Перед огнем. Они почти несли его. Чимин схватил под руки, Тэхен – под бедра. Чонгук обвил ногами талию Тэхена, а руками – шею Чимина, позволяя им перенести себя к месту, где теплый свет пламени уже лизал ворс. Они опустили его на ковер нежно, несмотря на свою страсть, следя, чтобы он не ударился. Он оказался на спине, его фиолетовые волосы раскинулись темным ореолом вокруг головы, тело освещалось и затенялось пляшущими языками пламени. Чимин и Тэхен стояли над ним, сбрасывая с себя одежду с поразительной для их комплекции скоростью. Фланелевые рубахи, футболки, грубые джинсы – все летело в сторону. Под ними оказались сильные, рельефные тела, покрытые легким темным пушком и старыми боевыми шрамами, которые только добавляли им дикой привлекательности. Их члены, уже давно напряженные и готовые, стояли гордо, свидетельствуя о силе их желания. Чонгук смотрел на них снизу вверх, его темные глаза широко раскрыты, губы приоткрыты. Он провел языком по нижней губе. — Какие вы… мощные, — прошептал он. — Оба. Иди ко мне, Чимин. Чимин опустился на колени между ног Чонгука. Его руки сразу же нашли бедра колдуна, сжали их, раздвигая шире. Он пригнулся, его губы прошлись по внутренней поверхности бедра Чонгука, чуть ниже края боксеров, оставляя влажный, горячий след. Чонгук вздрогнул, застонал. Чимин улыбнулся, почувствовав его реакцию, и продолжил путь вверх, к самой резинке боксеров. Его пальцы зацепились за ткань. — Сними их, — приказал Чонгук, его голос дрожал. — Сними и покажи мне, как ты умеешь пользоваться языком, лисенок. Чимин не заставил себя ждать. Он стянул последнюю преграду с бедер Чонгука, обнажая его возбужденный, красивой формы член и плотные яйца под ним. Воздух был наполнен их общим тяжелым дыханием и легким, мускусным запахом возбуждения. Чимин замер на мгновение, любуясь видом, потом без предупреждения приник губами к основанию члена, оставив влажный поцелуй. Его язык скользнул вверх по напряженному стволу, обвил головку, собрал выступившую каплю смазки. Он посмотрел снизу вверх на Чонгука, его глаза блестели озорством и похотью. — Вот так? — спросил он хрипло и тут же погрузил головку себе в рот, засасывая ее с жадным урчанием. — Д-да! — Чонгук вскрикнул, его бедра дернулись вверх, натыкаясь на лицо Чимина. — Ох, да, именно так! Глубже… — Его пальцы впились в волосы оборотня, направляя его, подталкивая. Тэхен наблюдал за этим, его собственное желание достигло предела. Он опустился на колени рядом с Чонгуком, сбоку. Его большая, шершавая рука легла на живот колдуна, чуть ниже пупка, и медленно, властно поползла вниз, к паху, минуя член, которым занимался Чимин, и дальше, к яичкам. Его пальцы осторожно сжали их, помассировали. Чонгук застонал громче, выгнув спину. — Тэ… — простонал он. — Ты тоже… не стесняйся. Покажи… что умеешь. Тэхен наклонился. Его губы нашли чувствительную кожу на сгибе бедра и паха Чонгука. Он не целовал. Он кусал. Ощутимо, оставляя красные, не стираемые следы, заявляя свою территорию. Его язык скользил по коже, горячий и шершавый, лаская, успокаивая жжение после укусов. Одновременно его рука, сжимавшая яйца, продолжила путь вниз, к промежности, к сжимающемуся, скрытому отверстию. Чимин тем временем работал ртом с поразительным энтузиазмом. Он заглатывал член Чонгука глубже, расслабляя горло, посылая вибрации вдоль ствола, играя языком с уздечкой и головкой. Его рука ласкала основание члена и яйца, которые нежно поглаживал Тэхен. Чонгук стонал непрерывно, его тело извивалось под двойной атакой, его пальцы то сжимали волосы Чимина, то впивались в мощное плечо Тэхена. Огонь в камине плясал, отражаясь в поту на их коже. — Хватит… — наконец выдохнул Чонгук, пытаясь оттолкнуть голову Чимина. — Хватит, а то я… сейчас кончу… а я хочу… хочу вас обоих… внутри… Чимин с неохотой отпустил его член, оставив его блестящим от слюны, пульсирующим. Он тяжело дышал, его губы были красными и опухшими. Тэхен тоже отстранился, его рука оставалась на промежности Чонгука, большой палец осторожно надавливал на тугой мышечный бугорок. — Как? — спросил Чимин хрипло, его рука потянулась к своему собственному, каменному члену, инстинктивно сжимая его. — Мы… мы не подготовили тебя… Чонгук слабо улыбнулся, его глаза сияли магией и похотью. Он поднял руку, щелкнул пальцами. На ковре рядом с ними появился небольшой флакон с маслянистой жидкостью, испускающей слабый золотистый свет. — Колдун, помнишь? — Он взял флакон, влил щедрое количество масла на пальцы. Оно было теплым и пахло экзотическими цветами. — Я подготовлю себя сам. Для вас. Для вас обоих. Он согнул ноги в коленях, раздвинул их шире, открываясь их взглядам полностью. Его пальцы, смазанные маслом, скользнули между ягодиц, нашли напряженное отверстие. Он застонал, когда первый палец вошел внутрь, легко, благодаря маслу и его собственной магии, уже начавшей работать, расслабляя мышцы. Он водил пальцем внутри себя, его взгляд не отрывался от лиц оборотней, завороженных этим зрелищем. Его вторая рука сжала свой член, начав медленно дрочить его. — Смотрите… — прошептал он. — Смотрите, как я открываюсь для вас. Как я готовлюсь принять вас. Обоих. — Он ввел второй палец, его стон стал громче, тело задрожало. — Тэхен… твои пальцы толще… помоги… Тэхен, не раздумывая, опустил свою руку, смазанную маслом, которое капнул на нее Чонгук, к его отверстию. Его большой, грубоватый палец сменил изящные пальцы колдуна, войдя внутрь глубже, сильнее. Чонгук вскрикнул, его спина выгнулась дугой. — Да! Вот так… Шире… Готовь меня для своего члена… для Чимина… Чимин, не в силах больше терпеть, опустился на колени рядом с Чонгуком. Его член, тяжелый и готовый, подрагивал у самого лица колдуна. Чонгук повернул голову, поймал его взгляд, и без слов открыл рот. Чимин понял. С тихим рыком он протолкнул свой член между его губ. Чонгук тут же принялся сосать его с жадностью, его язык обвил ствол, губы плотно сжались, создавая невероятное ощущение. Его пальцы продолжали работать над своим членом, а тело поддавалось движениям пальцев Тэхена внутри него. Тэхен добавил второй палец, растягивая, готовя. Он чувствовал, как мышцы Чонгука сжимаются и расслабляются вокруг него, как его тело отвечает на каждое движение. Он видел, как Чимин, стиснув зубы, двигает бедрами, вгоняя свой член глубже в горячий рот колдуна. Вид был невероятно развратным и возбуждающим. — Готов… — наконец выдохнул Чонгук, отпуская член Чимина на секунду. Слюна тянулась нитью между его губами и головкой. — Я готов… Тэхен… возьми меня первым. Сзади. Жестко… как хочешь. Тэхен вынул пальцы. Его глаза были темными от страсти. Он быстро смазал маслом свой огромный, пульсирующий член. Он приподнял бедра Чонгука, подложив под них подушку, которая чудесным образом оказалась рядом (магия или предусмотрительность – было не важно). Он направил свой член к растянутому, влажному от масла и возбуждения отверстию. Он посмотрел в глаза Чонгука. В них не было страха. Только доверие и жгучее ожидание. — Возьми, — снова прошептал Чонгук. Тэхен толкнул бедрами. Головка его члена раздвинула напряженные мышцы и вошла внутрь. Чонгук вскрикнул – резко, громко, но не от боли, а от чувства заполненности, от силы. Тэхен замер на мгновение, давая ему привыкнуть, чувствуя невероятную, обжигающую тесноту и пульсацию вокруг себя. Потом он начал двигаться. Медленно сначала, вытаскивая почти полностью и вгоняя обратно глубже. Каждый толчок заставлял Чонгука стонать, его тело принимало вторжение, раскрываясь, отвечая волнами удовольствия. — Да… Ох, да, Тэ… Сильнее! — подбадривал Чонгук, его руки вцепились в ковер. — Так хорошо… Ты такой большой… Заполняешь меня… Чимин, стоя на коленях рядом с головой Чонгука, не мог больше ждать. Он снова поднес свой член к его губам. — Открой… — хрипло приказал он. — Возьми и мой… Чонгук послушно открыл рот, и Чимин ввел свой член глубоко, до самого горла. Чонгук закашлялся, слезы выступили на глазах, но он не отстранился. Он начал работать горлом, засасывая, лаская языком, создавая невероятное трение. Чимин застонал, его бедра начали двигаться в ритм с толчками Тэхена. Ритм ускорился. Тэхен, увлекшись, забыл об осторожности. Его мощные бедра двигались с силой оборотня, вгоняя его член в Чонгука с глухими, влажными шлепками. Он держал бедра колдуна крепко, почти сковывая их, заставляя принимать каждый жесткий толчок. Его пальцы впивались в кожу, оставляя синяки. Он наклонился, впиваясь зубами в плечо Чонгука, помечая его. Чонгук стонал, захлебывался членом Чимина, его тело было как струна, натянутая между ними. Его собственная рука бешено работала над его членом. Он был полностью заполнен, использован, разорван на части и собран заново этой двойной атакой. Огонь в камине, жар тел, запах пота, слюны, секса – все смешалось в едином вихре ощущений. — Я… я не могу… — застонал Чимин, его движения стали резкими, хаотичными. — Кончаю! Гукки! Его крик совпал с серией мощных толчков Тэхена. Чимин вырвал член изо рта Чонгука и с громким стоном выплеснул горячие струи спермы ему на лицо, шею, грудь. Чонгук закашлялся, открыл глаза, покрытые слезами и спермой, и увидел, как Тэхен, с диким рыком, вгоняет в него свой член в последний раз и замирает, его тело напряглось в экстазе. Горячая волна заполнила его внутри. Вид этого, ощущение наполненности и жара спермы Тэхена внутри него, плюс его собственная рука на члене – все это снесло последние преграды. Чонгук вскрикнул, его тело выгнулось в немой судороге, и он кончил, заливая свою руку и живот густыми, горячими струями. Они рухнули на ковер, сплетенные, тяжело дыша, покрытые потом, спермой, следами укусов и царапин. Тэхен лежал на Чонгуке, его член все еще внутри, его тяжелое дыхание обжигало кожу колдуна на шее. Чимин валялся рядом, его голова уткнулась в плечо Чонгука, рука бессознательно легла на его бедро. Огонь в камине потрескивал, освещая эту картину разврата, усталости и абсолютного удовлетворения. Чонгук первым пришел в себя. Он слабо пошевелился. Тэхен осторожно вынул свой член, заставив Чонгука снова постанывать. Колдун повернул голову, посмотрел на Чимина, потом на Тэхена. Его губы растянулись в усталой, но безмерно счастливой улыбке. — Ну что, волки… — прошептал он хрипло. — Теперь вы точно наши.