Драгоценный подарок
10 февраля 2025 г., 00:02
***
Темнота оглушает. Бьёт под дых и ломает. А потом кружит, воет и кусает, как одинокий ветер, ломающий деревья как сухие ветви, и мрак залезает в уши, глаза, в нос — и взрывается ослепительно белой вспышкой. Маринетт не может понять, где она находится. Вроде бы сидела за учебниками: экзамены уже на следующей неделе, а тут на тебе: стоит в неизвестном пространстве, и злые порывы воздуха выжигают лёгкие. «Это сон, — думает Маринетт. — Точно сон. По-другому не может быть. Мы ведь покончили… со всем этим». Она начинает двигаться вперёд. Ноги слушаются плохо, но Маринетт упрямо переставляет их: шаг за шагом, медленно, осторожно. Сколько проходит времени — непонятно. Но мир вокруг светлеет, неохотно, вяло, но всё-таки светлеет: тьма разрушается, иссыхает и опадает некрасивыми серыми клочьями. Чем пристальнее вглядывается Маринетт, тем чётче видит. И окружающее ей не нравится. Разрушенные дома, сгоревшие автомобили, развороченная Эйфелевая башня, а самое жуткое: куски луны в небе и вода. Много-много воды. Париж затоплен, и Маринетт не понимает, к чему эти игры разума. Ступни обжигает холод. Оказывается, Маринетт идёт по зыбкой поверхности воды, а там, в мрачной толщине плавают тела людей и животных. Озноб бьёт позвоночник. Маринетт неожиданно видит внизу статую Ледибаг — свою собственную статую, и непонятно откуда приходит понимание: это действительно она. Не созданная из камня, а некогда живая, и ныне — погребённая под слоем известняка. В желудке пусто, и Маринетт чувствует, что её вот-вот вырвет. Она сгибается пополам, дрожа от холода, боли и страха, от неизвестности и желания вырваться из лап жуткого кошмара. — Проснись, проснись, проснись, — стуча зубами, просит Маринетт и до боли щипает свои руки. Она понимает, что реальность начинает меняться, когда унылое серое небо на миг вспыхивает тёмным потолком её комнаты. Но шёпот в ушах заставляет замереть и вернуться: — Ты здесь, Принцесса… Как я рад… тебя видеть… Моя Леди. Маринетт резко вскидывает голову. Короткий острый взгляд. Глаза напротив — голубые, холодные и жестокие. Он тянется к её шее в обманчиво нежной ласке, даже губы улыбаются как всегда — участливо и, вроде бы, с любовью. А потом хватка когтистых рук стальным кольцом пережимает воздух. — Мы уйдём вместе, Маринетт, — шепчет этот странный Белый Кот голосом Адриана Агреста. — Ты отправишься со мной в ад. Он сильнее сдавливает шею. Короткая вспышка небытия перед глазами… …и Маринетт, вскрикнув, просыпается. Она хрипит, отчаянно и страшно, и только через минуту понимает, что действительно слышит Адриана. Только он звучит приглушённо и обеспокоенно, откуда-то с потолка. — …Маринетт?.. Неприятное склизкое воспоминание холодных голубых глаз и равнодушного убийственного голоса ошеломляет Маринетт и уходит быстро, исчезает во мраке наступающей ночи. Она трёт глаза, оглядывается и понимает, что уснула за столом, над учебником по физике. Стук наверху напоминает о себе. — Входи, — позёвывая, откликается Маринетт и встаёт. Всё тело ломит, и Маринетт пытается размять затёшкие плечи. Люк приоткрывается, в комнату проскальзывает гибкая чёрная тень. Секунда — и перед Маринетт стоит обеспокоенный Кот Нуар; волосы встрёпаны, взгляд — настороженный. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он и осматривает сначала комнату, потом изучает заспанный вид Маринетт. — Я слышал, как ты кричала, когда пробегал мимо. — Я задремала над физикой, — призналась она и поспешила захлопнуть ненавистный учебник. — Видимо, из-за неё кошмар и приснился. Нуар пристально всматривается в залёгшие под глазами девушки синяки. — Кошмар? — голос его встревожен сильнее, чем обычно. Маринетт прекрасно знает: он тоже всё ещё боится, что кто-то покусится на их мирную жизнь, с таким трудом вырванную, пусть и не пришлось им бросаться в гущу битвы. Психологически им было тяжелее, раз в сто. Поэтому они и продолжали патрулировать последние месяцы, и даже теперь, когда на носу экзаменационная неделя, Леди и Кот составили график: день она проверяет Париж, на другой он — и так чередуют. Она старается непринуждённо улыбнуться. Подходит к Нуару и крепко обнимает его, впитывая тепло тела родного человека, выгоняя остатки кошмара из мыслей. Кот обвивает её талию руками и целует в макушку. И ждёт. — Это было ужасно, — говорит Маринетт шёпотом чуть погодя. — Мне приснилось, что тебя акуманизировали. Ты уничтожил весь город, мир… и меня. Я думала, что никогда не смогу проснуться. Вспышка обратной трансформации озаряет комнату. Руки, уже не обтянутые в чёрный спандекс, тянут Маринетт на второй этаж — Адриан увлекает девушку за собой, и она не сопротивляется, когда они вдвоём укладываются на её кровать. Он щёлкает выключателем, и полумрак сгущается над их головами. — Это просто кошмар, — шепчет Адриан на ушко Маринетт, и она закрывает глаза, наслаждаясь его ласковым тёплым голосом. — Ты же знаешь… Я бы никогда не причинил тебе боль в здравом уме. А акум больше не будет. Мы забрали брошку. — Я знаю, — тихо откликается она, пряча лицо в изгибе его шеи. — Наверное, это из-за экзаменов. Они уже на следующей неделе… И мне страшно. — Ты умница. Ты справишься. — Да. Наверное. — Маринетт улыбается и знает: Адриан чувствует это. — И ты тоже. — Я тоже умница или тоже справлюсь? Она ласково шлёпает его по спине, и они беззвучно смеются. Маринетт переворачивается на спину и невидящим взором смотрит в потолок. Приподнявшись на локте, Адриан вглядывается в её лицо, словно пытается прочесть остающийся на нём след беспокойства. Он трогает тёмные шёлковые пряди волос Маринетт, перебирает их пальцами. — Я тоже иногда думаю, что это затишье перед бурей, — признаётся Адриан. — Не знаю, почему. Ведь всё хорошо. Маринетт вздыхает и поворачивается к нему. Их взгляды скрещиваются в полумраке комнаты, взволнованные, встревоженные. — А может мы просто параноики? — невесело усмехается Маринетт. — За столько лет-то немудрено. — Жаль, не существует профессии «психолог для супергероев». Я бы первым записался на год вперёд. Они снова смеются. Тихо и недолго, и снова умолкают, погружаясь каждый в свои мысли. — Давай попробуем не думать об этом больше, — предлагает Адриан. — Помнишь ведь, что у тебя день рождения уже в это воскресенье? Недовольный то ли вздох, то ли стон срывается с губ Маринетт. Она недовольно ёрзает на кровати. — Как же не помнить-то? Алья вбила себе в голову, что должна компенсировать то, что случилось в прошлом году! — Маринетт садится на кровати, подтягивает колени к груди. — Но она не обязана! Да, она тогда акуманизировалась, потому что Ким испортил украшения и торт. Но она ведь не виновата. Мы потом всё равно очень мило посидели вечером. Адриан рассеянно гладит Маринетт по обнажённому бедру: летом она чаще спит в коротких шортах. Мурашки приятно щекочут кожу следом за движением его ладони, и Маринетт невольно переключается с тревоги на будоражащие ощущения. — Она просто хочет сделать тебе приятное, — говорит между тем Адриан. — К тому же будет здорово отвлечься от подготовки к экзаменам. — Это… да, это хорошо, — сглатывает Маринетт. Всё её существо — направлено на прикосновение мужских пальцев к ноге. Адриан замечает, что её настроение переменилось. Он пристально следит за выражением лица Маринетт и отмечает, что теперь она волнуется по-другому поводу. Из-за него. Губы растягиваются в хитроватой улыбке. — Эй, Принцесса, — мурчит Адриан; Маринетт тихо вздыхает и смотрит на него, глаза её блестят в полутьме. — Хочешь, и я сделаю тебе приятное? Она облизывает губы; пальцы Адриана проходят по краю шорт, забираются под тонкую ткань — недалеко, только чтобы подразнить, а потом перемещаются дальше, скользят в ложбинку между плотно сомкнутыми бёдрами. — А что, ты не знаешь, что подарить мне на день рождения? — шепчет Маринетт. Адриан тихо смеётся. — Мой подарок почти готов. А сейчас я просто хочу помочь тебе расслабиться. Хочешь? — Хочу, — одними губами отвечает Маринетт. Сердце колотится как оголтелое, заходясь в сладком взволнованном ритме. Адриан приподнимается, нависает над Маринетт; его колено подталкивает её ноги, глаза жадно наблюдают за движением нежной женской груди, очертания которой не может скрыть тонкая розовая маечка. Маринетт прижимает пальцы к губам: сегодня им стоит быть потише, иначе родители услышат. — Раздвинь ножки, милая, — шепчет Адриан хрипло, и Маринетт выполняет его просьбу. — Вот так, умница. Сдвинуть узкую полоску ткани в сторону — не проблема. Под низом у Маринетт нет белья, что значительно упрощает задачу; Адриан тихо стонет, когда касается нежной шёлковой плоти. Он старается двигать пальцами осторожно, сначала просто поглаживает, пока Маринетт не возбудилась, нежно целует изгиб её шеи, плечи, слегка прикусывает выпирающие ключицы. Маринетт выгибается под ним, дрожит, её тело напряжено от сладкого предвкушения. Тихий гортанный рык вырывается из горла Адриана, когда он наконец чувствует тягучую влагу под пальцами. Маринетт, вся охваченная жидким огнём, притягивает его за шею и целует, жадно, неистово, и Адриан откликается, не переставая работать рукой. Массирует клитор, медленно вводит палец в горячую влажную глубину. Маринетт стонет ему в губы, шире расставляет ноги и подаётся навстречу движениям, имитирующим фрикции. Ещё, ещё и ещё. Адриан присоединяет второй палец. Маринетт выгибает спину, цепляется за его плечи дрожащими пальцами. Так сладко, так горячо. В голове — туман, тело жаждет долгожданной развязки. — Чёрт, — бормочет Адриан, кусая нежные розовые губы. — Моя. Маринетт вздыхает, жмурится. Закидывает сильные стройные ноги на его бёдра, старается притянуть ближе. Увы, сегодня Адриан не сможет сполна насладиться телом возлюбленной: презервативы остались дома, но зато он в силах подарить ей полёт наслаждения и намерен довести до самого конца. — Адриан… Так протяжно, еле слышно, стонет Маринетт ему на ухо. Адриан до крови кусает собственные губы; когда вернётся к себе, придётся полночи провести под холодным душем. Он ускоряется, когда замечает перебой в дыхании Маринетт. Знает, где и как лучше коснуться, с какой силой массировать клитор, чтобы подвести к разрядке. Присоединить третий палец, растягивая, поглаживая,трахаяМаринетт так, как если бы он входил в неё членом, а она сжимала его плоть так же сильно, как сейчас. Заглушенный поцелуем вскрик заставляет Адриана остановиться. Он медленно убирает ладонь, приподнимается, глядя на обессиленную Маринетт, которая часто-часто дышит, приходя в себя после оргазма. Когда её глаза распахиваются, сияющие от пережитого восторга, а Адриан демонстративно облизывает пальцы, влажные от её соков, Маринетт снова тихо стонет и тянет к нему руки. Адриан, смеясь, ныряет в её объятия. — Я так хочу поспать, — шепчет Маринетт. — Но ты… — А я пойду домой и приму холодный душ, — мягко прерывает её Адриан и целует в лоб. — Не переживай. Я буду в порядке. Маринетт перебирает его волосы на затылке. — Я пришлю тебе фотку, — говорит она, мило краснея от собственных мыслей. — Тебе понравится. — Ладно, — улыбается он. — Я буду ждать. Они ещё немного обнимаются. Потом недовольный Плагг напоминает, что неплохо было бы подкрепиться перед сном грядущим, и Адриан нехотя отстраняется от Маринетт. Он целует её на прощание, прежде чем трансформироваться, и спешит домой. Запершись в ванной, Адриан достаёт телефон и, прикусив губу, любуется на снимок полуобнажённой сонной Маринетт. Ничего слишком неприличного, модели порой снимаются и в более откровенных позах, но припухшие от поцелуев губы, всё ещё твёрдые горошинки сосков, проглядывающие через майку, бретельку которой Маринетт нарочно приспустила, заводят не хуже вызывающих фотографий. А ещё надпись: «Теперь тебе будет, чем заняться, Котик» со смайликом-поцелуем. Адриан едва слышно стонет и ухмыляется. Она права. Ему будет, чем заняться.***
— Ну и? Как он отреагировал? Адриан косится на стоящую рядом Алью. Притворяется она или ей действительно любопытно? Они уже два часа бродили по торговому центру: Алья искала воздушные шарики определённого цвета, а Адриан искал что-то такое, что ещё можно положить Маринетт в подарок. Он несколько недель размышлял, уже купил много чего интересного, но Адриану казалось, что этого мало. То, что он хотел бы, но не знал, чем это может быть. Адриан переводит взгляд на витрину ювелирного бутика. Его тянет туда как магнитом, но из-за Альи остаётся на месте. Ему без того хватает расспросов. — Ты имеешь в виду Нино? Ну, он удивился сначала. Потом обрадовался. Ещё автограф попросил, дурак, — фыркает Адриан и отходит в сторону, чтобы не мешать проходившей мимо мамочке с коляской. — Так ты ему действительно ничего не сказала? — Так ведь он твой бро, — закатывает глаза Алья, следуя за Агрестом неотступно. — Я не такая болтушка, как вы все думаете. Я понимаю, что тебе важно было сказать всё про сам-знаешь-что самому. — И на том спасибо. Они пробиваются сквозь толпу к маленькому магазинчику с декором. Алья деловито изучает шары и ленты, а Адриан изучает сувениры, выставленные на стеллажах: котятки, зайчики и божьи коровки. Они ничуть не напоминали супергероев, но на душе всё равно теплеет. — Ну, так что с подарком? — любопытствует Алья, оглянувшись на друга. — Только не говори, что ты ещё ничего не придумал. Её день рождения совсем скоро. Адриан закатывает глаза и отходит от полок. Лучше вообще ничего не трогать и ни на что не смотреть, чтобы не нарваться на осуждающий взгляд Альи. — Я и не говорю. Я уже почти всё подготовил. Остался финальный штрих, но я не знаю, что это может быть. — Подари ей себя, делов-то, — фыркает Алья, и Адриан с возмущением кашляет. — Она оценит. Или ты думаешь, что нет? — Это… не совсем то, что я хотел бы сейчас. — Сделай ей предложение. — Это не вовремя Алья! Она оборачивается к нему с таким видом, будто готова растерзать. Адриан с тоской поглядывает на часы: до конца перерыва ещё полтора часа, а так хотелось поскорее уйти в лицей, к Маринетт, которая сейчас помогает Хлое с подготовкой к экзамену по актёрскому мастерству. — Почему это? — Голос Альи строгий, как у мадам Менделеевой. — Надеюсь, ты не собираешься «поматросить и бросить»? Если так, я лично твою хвостатую задницу к алтарю притащу. — Алья! — возмущённо шипит Адриан, и некоторые покупатели оборачивается, поэтому он продолжает яростным шёпотом: — Ты совсем сдурела такие вещи говорить? Ещё на людях! Конечно, я собираюсь делать ей предложение. Просто не хочу смешивать два разных события, понятно? Алья секунду-другую смотрит на него, прищурившись, потом благосклонно кивает. — Ладно, проехали. Я поняла. Так что у тебя за требования к подарку? — У меня… всё почти готово. — Адриан смущённо трёт нос. — Осталась последняя деталь. Но я сомневаюсь. — Купи ей… ну, не знаю, какую-нибудь особенную секс-игрушку, — предлагает Алья. А Адриан снова чуть не падает. — Знаешь, — бормочет он, — я лучше как-нибудь сам разберусь. Алья кривит губы в ухмылке, провожая его взглядом, пока Адриан стремительно выходит из магазина, потом идёт к кассе. Пока она расплачивается, он бесцельно бродит от одной витрины к другой, прикидывая, думая, размышляя. Совершенно случайно Адриан натыкается на небольшой прилавок в центре большого холла. Стоящая перед ним женщина восторженно рассказывает подруге, как муж купил ей подарочный сертификат в этот торговый центр и она выбрала именно то, что хотела. В голове моментально вспыхивает идея. Конечно, Адриан не собирается покупать что-то банальное, но этот эпизод подарил ему интересную мысль. — Ну что, нашёл, что искал? — спрашивает Алья, когда Адриан возвращается к сувенирному магазину и помогает ей тащить пакеты. — О да! Нам нужно только заглянуть в художественный по пути. — Скептический взгляд Альи ему не нравится, так что Адриан спешит опередить её: — Это не то, что ты думаешь. Я хочу сделать кое-что интересное. — Ладно, — улыбается Алья. — Надеюсь, это будет что-то стоящее. Иначе, мамой клянусь, я оторву тебе хвост. Она коварно ухмыляется в ответ на жест Адриана, погрозившего ей кулаком, и они шутливо переругиваются весь оставшийся путь.***
Седьмое июня врывается в Париж проливным дождём с самого раннего утра. Но Маринетт старается не унывать: после полудня вроде обещали яркое солнце и ни единого облачка, поэтому шанс на ясный день остаётся. В самом крайнем случае они будут отмечать у неё в комнате, а это тоже здорово. Последние беззаботные дни перед поступлением в университет и началом взрослой жизни. — С Днём рождения, Маринетт! — радостно поздравляет её Тикки и обнимает подопечную за щёчку. — А это тебе от меня. Она дарит повязанное алым бантиком печенье, Маринетт такого ещё никогда не видела: размером с две её ладони и с нарисованной Ледибаг сверху. Наверное, попросила её папу помочь с подарком, и у Маринетт теплеет на душе. — Спасибо, Тикки, — восхищается она, разглядывая картинку. — Такое даже есть жалко. Тикки светится от счастья. — Оно особенное. Я добавила частичку своей силы, так что если ты его сейчас съешь, удача будет с тобой все двадцать четыре часа. — Она и так всегда со мной, — улыбается Маринетт и щекочет Тикки животик, отчего малышка квами весело смеётся. — Но кое-где удача мне действительно пригодится, — и она с тревогой поглядывает наверх, где о стекло в крышке люка барабанят дождевые капли. По совету Тикки Маринетт всё же съедает печенье. Лёгкое и сладкое, оно словно тает во рту, а на сердце как будто становится теплее и легче. Родители удивляются, когда Маринетт раньше времени спускается вниз на кухню, но, уже наученные горьким опытом, не пускают её в пекарню так долго, как только могут. Маринетт знает: у них там готовится торт для неё, и делает вид, что ни о чём не подозревает. Весело проходить через это каждый год. Пока Маринетт завтракает, телефон разрывается от входящих уведомлений. Алья и Адриан занимают почётное место среди самых первых людей, кто отправил поздравление: в одну минуту после полуночи, но Маринетт тогда уже сладко спала. Она как раз заканчивает читать последние пожелания, как звонит Адриан. Извинившись перед родителями, Маринетт берёт трубку и убегает наверх, а мама, папа и Тикки провожают её с понимающими улыбками. — Доброе утро, Принцесса, — мурлычет Адриан с экрана. — С Днём рождения мою Леди. Давно встала? — И тебе доброе утро, — радостно отвечает Маринетт. — Час назад. Видел, какой дождь на улице? Надеюсь, прогноз не подкачает. — На горизонте уже светлеет, — говорит Адриан и показывает вид за окном с высоты своего десятого этажа: вдали над домами медленно голубеет небо. — Скоро и до нас дойдёт. — Он поворачивает камеру к себе. — Ну, как спалось сегодня? Не снились кошмары? — Нет. После того… Кхм, ну, после той ночи их как ножом отрезало. Адриан довольно ухмыляется во всё лицо, и Маринетт тоже не может скрыть улыбки. Щёки её краснеют, но скорее от приятных воспоминаний, чем смущения. Какими они друг друга только не видели: ранеными и возбуждёнными, уставшими и обнажёнными, утешались и смеялись… Маринетт охватывает необычное чувство, словно сегодня должно произойти что-то важное. — Я рад, что ты теперь спишь спокойно, — голос Адриана вырывает Маринетт обратно в реальность. — Как насчёт провести со мной весь этот день до вечера? Алья сказала, что будем начинать в три. — Будешь отвлекать меня, чтобы я не наткнулась на них раньше времени, да? — смеётся Маринетт. — М-м-м, вообще-то я просто хотел провести этот день со своей девушкой, до того, как все накинутся на неё с поздравлениями, но ты можешь думать, как хочешь, — добродушно подкалывает её Адриан, и они хихикают. — Я подойду через час, удобно будет? Маринетт кивает, и они прощаются. На это уходит минут пять, и неважно, что им предстоит провести вдвоём несколько часов вместе, расставаться даже ненадолго не хочется. А когда Маринетт, тщательно одевшись, спускается снова вниз, и мама передаёт ей пакет с круассанами со словами «Там тебе и Адриану, перекусите в парке», приходит понимание, что они все в сговоре. Она сумбурно благодарит маму и торопится выйти, чтобы узнать, брать зонт или нет. Но первым, что видит Маринетт, открывая входную дверь — букет белых ароматных роз. — Ой! От удивления она даже делает шаг назад. А букет начинает шуршать, сдвигаться в сторону, и вот уже Адриан удивлённо смотрит на открытую дверь. — Привет, — улыбается он. — А я только хотел позвонить. Маринетт, оправившись от изумления, делает шаг к Адриану, и он ловит её в объятия. — С Днём Рождения, милая, — шепчет Адриан и целует Маринетт, невинно и целомудренно — так, как вообще можно целовать девушку на пороге её дома, а из-за угла при этом выглядывают её родители с довольными лицами. — Это тебе. Он вручает букет Маринетт, и она с наслаждением вдыхает свежий аромат с фруктовыми нотками. — Спасибо. Расставаться с цветами не хочется, но Маринетт вынуждена оставить их дома. Она напоследок бросает тоскливый взгляд на розы, перевязанные красной лентой, и выбегает к Адриану. На улице вовсю светит солнце, обновлённый Париж, умытый утренним дождём, сияет как огранённый бриллиант. Только лужи то тут, то там напоминают о ливне, но и те переливаются бликами под небом, отражая его глубокую голубизну. — Ты прекрасно выглядишь, — говорит Адриан, беря Маринетт за руку. — Просто замуррчательно. Она довольно краснеет под его восхищённым взглядом и проводит ладонью по подолу платья. Лёгкое и воздушное, оно входит в число любимых у Маринетт, несмотря на то, что она чаще носит брюки. Волосы Маринетт оставила распущенными, только заплела небольшую косу из передних прядей, чтобы не мешались. Простой, без изысков, макияж, который подчёркивал её юность. Маринетт хотелось быть красивой сегодня, в особенный день, рядом с Адрианом, отвлечься ото всех забот и просто любить и быть любимой. — Спасибо. Ты тоже, — искренне отвечает на комплимент Маринетт. В белой рубашке с закатанными рукавами и чёрных брюках Адриан выглядит сногсшибательно, даже его обычная сумка на плече ничуть не портит образ. — Куда пойдём? Адриан тянет Маринетт за собой, и они медленно двигаются к парку, где несколько лет назад установили статую их геройских альтер-эго. После дождя даже их фигуры как будто умылись, посветлели. — Пока что просто погуляем, — таинственно улыбается Адриан. — Но мы можем пойти туда, куда ты хочешь. Куда угодно. — Хочу на колесо обозрения, — тут же просит Маринетт. — Хочу посмотреть на Париж. — Как будто ты его не видишь почти каждый день сверху, — смеётся Адриан, но покорно направляется в сторону парка аттракционов на другой стороне Сены, куда они с Альей и Нино так часто любили выбираться все вчетвером после занятий. Маринетт показывает ему язык и шагает быстрее. — А с колеса нет! Давай, пока все билеты не разобрали. Они проводят замечательные часы вместе. Сначала катаются два круга на колесе: весь первый они самозабвенно целуются и упускают красивые виды, так что Адриан просто продлевает им время. После перекусывают переданными Сабин круассанами, запивая восхитительным фруктовым чаем из ларька рядом с кассой, а потом отправляются в тир, где оба выигрывают друг другу игрушки: Маринетт божью коровку, а Адриан большое плюшевое сердце розового цвета. Посмеиваясь, они обмениваются призами. — У неё глаза прямо как у тебя, — умиляется Адриан, рассматривая хрустальные капельки на мордочке. — Такие же удивлённые? — фыркает со смехом Маринетт. — Нет, яркие. Голубые. Чистые и светлые. Он улыбается ей, и Маринетт не может удержаться от поцелуя. Адриан охотно отвечает ей, крепко обнимая за талию. Они стоят на безлюдной тропинке в дальнем углу парка, никто не видит и не мешает, поэтому можно вдоволь насладиться трепетной близостью друг друга. — Ну вот, — хрипло шепчет Адриан и проводит пальцем по губам Маринетт. — Я съел весь твой блеск. Какая досада. В таком виде тебя не пустят на праздник. Алья сразу скажет, что я опять вёл себя непотребно. — У меня он с собой, если что, — заверяет его Маринетт и снова тянется к нему. — А от Альи я тебя спасу в своей комнате, — мурлычет она, и они, смеясь, сладко целуются. Привычный жар вспыхивает во всём теле, и желание послать вечерний праздник к чёрту зудит под ложечкой. Но Маринетт не хочет никого обидеть, как и Адриан, поэтому они отстраняются, чтобы не увлечься и не забыть о времени. — Я, кстати, хотел подарить тебе свой подарок сейчас, — спохватывается вдруг Адриан и берётся за сумку. — Не хочу, чтобы его увидел ещё кто-то. По крайней мере сразу. Он доводит Маринетт до ближайшей скамьи, и она с интересом наблюдает, как Адриан роется в сумке, стараясь аккуратно вытащить на свет свёрток. Завёрнутая в красную с чёрными точками бумагу коробочка заставляет Маринетт весело рассмеяться. Кот в своём репертуаре! — Теперь понятно, почему ты хотел подарить её без посторонних глаз. Адриан придаёт себе важный вид, но улыбка всё равно портит всё впечатление. Махнув рукой на притворство, Адриан решительно застёгивает сумку, садится рядом с Маринетт и протягивает ей подарок. — Вот. Ещё раз с Днём рождения, Моя Леди. Надеюсь, тебе понравится. — Спасибо, — благодарит Маринетт и целует его в уголок губ. Пока она шуршит бумагой и открывает коробочку, Адриан заметно нервничает. Но удивлённый и одновременно обрадованный возглас заставляет его облегчённо выдохнуть: всё-таки угадал. На ладони Маринетт лежит тонкая серебряная цепочка, а на ней — кулон в форме сердца. Если открыть его створки, то внутри можно прочесть выгравированную фразу: «Ты и Я против всего мира». — Какая прелесть! — шепчет растроганная Маринетт. — Это… это… У меня даже слов нет. Она поднимает на Адриана глаза, и он понял: ей понравилось. Он улыбается, тепло и нежно, берёт с ладони Маринетт подвеску и надевает ей на шею. Маринетт откидывает волосы за спины и любуется украшением: оно идеально легло в ложбину, украсив вырез, где, как она чувствовала, действительно чего-то не хватало. — Это очень красиво. Спасибо. Адриан улыбается, проводит кончиками пальцем по её щеке. — Это ещё не всё, Принцесса. Смотри дальше. Маринетт восторженно разглядывает набор акварельных карандашей, вокруг которых давно ходила, но никак не решалась взять: не из-за цены, а потому что старые вроде как пока есть, пусть и цветов в них меньше, да и вообще какой смысл в том, чтобы копить кучу канцелярии. Но не любоваться ими не могла. Съедобную большую медаль с Котом Нуаром она съедает вместе с Адрианом, и оба хохочут над надписью «Катаклизм» с обратной стороны фантика. А маска для сна с узорным «Замурмятельных снов» сражает наповал. Последними из коробки Маринетт достаёт конверт и баночку с надписью «50 причин, почему я тебя люблю». Сердце пропускает пару ударов. Маринетт разглядывает аккуратно свёрнутые полоски бумаги в баночке, и внутри у неё что-то переворачивается. Приятно и сладко. Тепло. Помимо любви, затопившей её с головы до ног, Маринетт чувствует ещё что-то, нечто большее, но пока не может дать этому название. Она медленно поднимает глаза на Адриана. — Я очень-очень люблю тебя, — хрипло шепчет Маринетт. — Ты ведь знаешь, да? Адриан касается её руки, нежно гладит ладонь, вцепившуюся в«50 причин…». — Знаю. И я тебя очень сильно люблю. Ты можешь прочитать их позже, не здесь, — с улыбкой говорит он негромко. — А вот на это можешь взглянуть уже сейчас. Подрагивающими руками Маринетт убирает баночку в коробку и открывает конверт. Она ожидала увидеть что угодно, но не «Сертификат. Желание для Любимой». — Что это? — смеётся Маринетт, а в уголках глаз дрожат хрустальные слезинки. Адриан широко улыбается: точь-в-точь Нуар на крыше, когда обогнал Леди в догонялках и требует поцелуй в качестве приза. — Читай. Маринетт пристально всматривается в строки..«Сертификат.
Желание для Любимой.
Я, Адриан Агрест, обязуюсь исполнить любое желание
обладателя сертификата Маринетт Дюпен-Чен.
Условия пользования сертификатом:
1. Сертификат можно использовать 1 раз в месяц.
2. Желание не должно нарушать закон, права и нравственные нормы исполнителя.
Срок действия сертификата:«До конца жизни».
— Это… Это… У Маринетт нет подходящих слов. Она переводит взгляд с Адриана на сертификат и обратно, руки её дрожат. — Моя Леди, — говорит Адриан внезапно севшим голосом; в горле как будто ком встал. Адриан берёт Маринетт за руку: то ли пытается её успокоить, то ли сам хочет почерпнуть у неё силы. — Я… знаю, что, возможно, это слишком рано. Но как ты смотришь на то, чтобы после выпускного переехать ко мне? Да, я тот ещё профан в быту, но я очень стараюсь! Сегодня утром, например, у меня получились идеальные тосты. А вот это, — он показывает на сертификат. — Ну, знаешь, вдруг мы снова поругаемся, как тогда, по поводу мотоцикла. А он поможет нам помириться, если у нас никак не получится. Или просто для разнообразия. Ну или… Он не успевает закончить. Маринетт решительно отставляет коробку в сторону и бросается Адриану на шею. С глухим «Ух-х» его откидывает на спинку скамьи, но Адриан не намерен выпускать Маринетт из объятий. Он прижимает её к себе так крепко, что чувствуешь тепло её кожи сквозь ткань платья. — Это значит «да»? — шепчет он на ушко. — Ты согласна переехать ко мне? — Да, конечно! — выдыхает Маринетт и отстраняется; глаза её сияют. — Это так неожиданно. Но, конечно, я хочу жить с тобой. И сертификат… Это так мило. — Я хочу, чтобы мы были семьёй, Маринетт, — признаётся Адриан, и комок в горле растворяется. Она нежно гладит его по щеке. — Мы уже семья, Котёнок.***
В пекарню они возвращаются ровно в три часа. Оказывается, Алья задумала отметить день рождения подруги именно здесь, в кругу семьи и друзей, ведь неизвестно, куда потом закинет их всех жизнь. Родителей Маринетт уговаривать долго не пришлось, они сами были рады поучаствовать. После полудня пекарня закрылась до понедельника, и друзья во главе с Альей, Томом и Сабин украшали зал, где обычно стояли несколько столиков для покупателей. Адриану же досталась почётная должность отвлекать Маринетт. — С Днём рождения! Залп конфетти обрушивается на Маринетт, когда Адриан пропускает её вперёд через парадные двери пекарни. Маленькие серебристые квадратики засыпают волосы и платье, но Маринетт не обращает на них никакого внимания: она широко улыбается, замерев на месте, и оглядывает всех, кто постарался сегодня ради неё. Родители, весь их класс, даже Кагами с Лукой пришли, а Зои и Марка привели Хлоя с Натаниэлем. И, конечно, Адриан, который стоит позади неё и тоже улыбается. — А вот и наша именинница, — радостно кричит Алья и бросается на подругу с объятиями. — Наша милая чудесная Маринетт! Все смеются, кричат«Ура!»и присоединяются к Алье. В шквале поздравлений, подарков и конфетти Маринетт провожают до большого стола у одной из витрин, где всех ждут праздничные угощения. Время летит быстро и стремительно. Праздник проходит весело, музыка из принесённых Нино колонок так и тянет потанцевать. Адриан несколько раз ухитряется пригласить свою Леди, когда она не отплясывает с подругами или не играет в конкурсы, которые на ходу придумывает Алья. Всё в рамках приличия, но иногда она скользит на грани, и от этого кому-то ещё веселее. Родители Маринетт после поздравлений оставили их одних, поднявшись на второй этаж, чтобы дать пространство дочери и её друзьям, а перед этим проинструктировали Адриана насчёт последнего штриха: именинного торта, над которым Том трудился с самого утра. Он как раз думает сходить проверить, есть ли свечи, как вдруг что-то больно толкает его в грудь. Адриан смотрит вниз и с удивлением видит взволнованных Плагга и Тикки, парящих совсем рядом. — Вас же увидят! — шипит он и, оглянувшись, быстро прячет квами в карман рубашки. — Что случилось? — Быстро на кухню, — отрывисто говорит Плагг. — У нас нежданные гости. Адриан хмурится. На шутку это не похоже. Он проверяет, что Маринетт в порядке, соревнуется с Роуз, кто быстрее съест фруктовый салат, и немедленно идёт в подсобные помещения. На пороге кухни Адриан едва не спотыкается. Представшая перед ним картина ужасает: непонятно как прокравшаяся в пекарню Лила Росси открывает холодильник, где стоит торт для Маринетт, и достаёт что-то из кармана. — Стоять! Адриан стремительно подлетает к непрошенной гостье. Лила не успевает вскрикнуть, как он хватает её за руку, отталкивает от холодильника и захлопывает дверцу. — Какого чёрты ты здесь делаешь?! — рявкает Адриан, не заботясь о том, что его услышат: в зале всё равно играет музыка. — Тебя никто не звал! — И прискорбно, — писклявым голоском жалуется Лила. — Вы все тут собрались, поздравить нашу милую Маринетт, а про меня забыли. Так нечестно! Если бы не зоркий глаз Адриана, он не увидел, как пытается сделать неуловимое движение и спрятать что-то в карман шорт. Но он замечает, снова хватает Лилу за руку и выворачивает за спину. Из пальцев на пол падает какой-то пакетик. — Ай! Ты что делаешь? — визжит Лила, и больше в ней нет плаксивости. — Отпусти, придурок! Адриан усмехается. — Теперь придурок? А когда раньше лезла ко мне, то «милый Адриан»? — Если бы не встречался с этой мымрой, так и оставался бы милым, — огрызается Росси. — Отпусти меня! — И не подумаю. Что это за дрянь у тебя выпала? Ты что-то хотела подсыпать в торт? Отвечай! — Да ничего я не хотела! — снова пытается разжалобить его Лила. — Просто сахарная пудра, ничего такого… Адриан скептически косится на подозрительный пакетик. В голове тотчас же появляется тысяча идей, что в нём может быть, и ни одна ему не нравится. Адриана бросает в холодный пот. А что если она успела?.. — Адрикинс? Ты куда подевался? Там Алья конкурс придумала для парочек. А парочка Маринетт куда-то пропала. — Голос Хлои раздаётся со стороны двери, и вскоре на пороге появляется его обладательница. Она в упор смотрит на взятую в плен Лилу и хмурится. — Адрикинс, что случилось? Что здесь делает эта стерва? Лила вскидывает голову и едва не плачет от унижения: ещё один человек застукал её в неподобающем виде. Адриан кивает на пол: — Она хотела подсыпать что-то в торт, но не успела. Нужно что-то с этим всем сделать. Но я так не хочу испортить Маринетт праздник… Заинтересованная, Хлоя подходит ближе, садится на колени и рассматривает пакетик с неизвестным порошком на полу. Лила молчит, бросая злые взгляды на них по очереди. — Он целый, — определяет наконец Хлоя и поднимается. Взгляд, направленный на одноклассницу, не предвещает ничего хорошего. — Я пойду позову Сабрину. Её папа сегодня патрулирует этот район. Думаю, он подъедет сюда минут через десять и заберёт эту ушибленную на всю голову.***
Как бы не велико было желание Адриана не портить Маринетт праздник, конец вечера всё равно омрачился из-за Лилы. Оперативно приехавший отец Сабрины собрал показания и вещдоки, посадил Лилу в патрульную машину, чтобы отвезти в полицейский участок для выяснения всех деталей, и заверил перепуганных Тома и Сабин, что они обязательно во всём разберутся и накажут Лилу по закону, если она действительно хотела подсыпать в торт незаконное вещество. После того как месье Ренкомпри уехал вместе с Лилой, праздник незаметно сворачивается. Ребята усиленно пытаются делать вид, что ничего не произошло, но нервы у всех на пределе. Они жалеют Маринетт и корят себя за то, что не усмотрели и позволили Лиле проскользнуть. В конечном итоге Маринетт это надоедает, и она предлагает всем пойти по домам. — Прости, опять всё пошло через одно место, — сокрушается Алья, сжимая подругу напоследок в крепких объятиях. — Я так хотела, чтобы сегодня всё было идеально, а не как в прошлом году… Но Маринетт качает головой и улыбается. — Всё и вправду было идеально, Алья, правда! Мне безумно понравилось. Я не знаю, как отплатить тебе тем же, но я обязательно придумаю тебе крутую вечеринку. Алья улыбается в ответ, и от слов Маринетт ей становится чуточку лучше. Нино обнимает её за плечи и они, ещё раз пожелав крепкого здоровья, уходят. Маринетт проводит их взглядом и поворачивается к расстроенному отцу: побоявшись, что что-то не так, он выкинул торт в мусорку. — В итоге столько стараний впустую, — вздыхает Маринетт и подходит к папе, чтобы обнять. — Но ведь Адриан сказал, что Лила ничего не успела туда подсыпать. Мы могли бы… — Нет, — твёрдо говорит Том и гладит дочь по спине. — Я не собираюсь жертвовать здоровьем своей дочери, чтобы проверять, хороший торт или испорчен. Завтра ты получишь самый лучший, самый свежий торт в мире, когда вернёшься, хорошо? — Вернусь? — переспрашивает Маринетт и растерянно смотрит на подошедшую маму. — Откуда вернусь? Я ведь никуда не собираюсь… Сабин с улыбкой, в которой сквозит тень лёгкой печали, обнимает дочь. — Адриан ещё с утра попросил отпустить тебя к нему после праздника. Вот, я уже собрала твои вещи: пижаму, косметичку. — Обернувшись, она берёт со стола сумку и подаёт Маринетт вместе с лёгкой кофтой. — А после того, что сделала эта девочка, Лила… Думаю, это даже к лучшему, что ты переночуешь у него. Тебе нужно прийти в чувство. — Но я в порядке, мама! — не понимает Маринетт. Она хоть и рада пойти к Адриану с ночёвкой, но её беспокоит поведение родителей. Сама Маринетт не чувствует страха: то ли подарок Тикки внушает уверенность, что всё хорошо, то ли непоколебимая вера в Адриана, его любовь к ней, в родителей и друзей помогает ей видеть хорошее. — Пожалуйста, только не говорите, что боитесь за меня! Я здорова и в порядке. Лила ничего не успела сделать, Адриан опередил её. — Всякое может быть, — уклончиво отвечает Том и ласково хлопает дочь по плечу. — Но безопасности ради тебе лучше сегодня побыть с ним. Она ведь тебя хотела отравить. И мы знаем, что она тебя не любит. Маринетт хочет что-то ещё сказать, но осекается. До неё доходит, почему родители так себя ведут. Они всё ещё боятся, что Бражник — старый или новый — вернётся, и если он акуманизирует Лилу, она придёт за Маринетт. Ведь её повезли в участок из-за неё. — Ладно, если так вам будет спокойнее, — сдаётся она и крепко обнимает маму с папой. — Но помните, что я Ледибаг и в два счёта справлюсь со всеми, кто будет мне угрожать. Родители целуют её в макушку. Когда Маринетт отстраняется, она видит, как они украдкой смахивают слёзы. — Под защитой Кота Нуара ты будешь ещё в большей безопасности. Когда Маринетт выходит из пекарни, на небе загораются первые звёзды. Адриан терпеливо ждёт её, о чём-то тихо переговариваясь с Плаггом, но тут же замолкает, увидев Маринетт. — Ты как? — тихо спрашивает он. — Порядок? Маринетт оборачивается на пекарню. — Они волнуются. Как бы я хотела унять их тревогу. Чтобы они больше не боялись за меня. — Они твои родители, они всегда будут волноваться, — качает головой Адриан и обнимает Маринетт за плечи. — Если хочешь, ты можешь остаться. — Но этого не хотят они, — вздыхает она, поправляет сумку и смотрит на Адриана. — Если что, мы в два счёта сюда доберёмся, да? Он серьёзно кивает. — Конечно. Маринетт обвивает рукой талию Адриана, и они медленно идут к его дому. Вечерний прохладный воздух помогает остыть, привести мысли в порядок, и под конец пути даже не сразу хочется зайти внутрь. Прежде чем пройти в двери подъезда, Маринетт смотрит наверх, на звёзды. Адриан с удивлением видит улыбку на её лице. — Несмотря на то, что случилось под конец дня, он выдался замечательным. — Правда? Маринетт кивает и переводит взгляд на Адриана. Она дотрагивается до кулона с фразой, которая стала символом их любви. — Жизнь подарила мне самый драгоценный подарок: тебя. Благодаря тебе я здесь. Живая и здоровая. Это ведь чудо, правда? — Самое прекрасное в мире, — шепчет Адриан, подходя ближе. И пусть он говорит так, подразумевая под «чудом» скорее Маринетт, она не отрицает, потому что думает о том же в его сторону. Они берутся за руки и идут дальше. Домой.
