Сольпуга

Райнер только думал, что уйти будет не так уж и сложно — ну поистерит Джулиан, может, даже с рукоприкладством, но все равно смирится. Главное только, чтоб следом не пошел. Но случилось несколько иначе. Он был занят складыванием вещей в рюкзак, когда Джулиан вернулся. И даже не фыркал на его действия, наоборот, смотрел с участием. Райнер подумал, что тот действительно принял его решение. — Кого ты искал? — спросил он, затягивая ремни на лямках и убирая рюкзак к стене. — Того, кто лезет не в свое дело. Слишком глупое существо. Давай спать. Как и всегда, спал Райнер крепко и проснулся перед рассветом от сводящего с ума аромата свежей клубники. То, что ею пахнет Джулиан, он сообразил спустя несколько секунд полного провала в пульсирующую черноту — из сна его выдернули отличным отсосом. Лучшим, можно сказать, поскольку Джулиан вложил в него весь свой энтузиазм, и Райнер задыхался, скуля, как их служебная овчарка Пальма, которой показали пакет с сухим кормом. Стоило ему — довольно скоро — залить глотку Джулиана спермой, как тот перебрался выше, почти садясь ему на грудь и поднимая бровь. Если бы он изначально был человеком и воспитывался в обществе, то обязательно бы выдал нечто вроде: «Хочу трахнуть тебя в рот, открой его шире и не закрывай, пока я не кончу на лицо». Райнер хотел того же в этот миг — хотел, чтобы Джулиан тоже скулил, как служебная собака, потому сжал его член у основания и постучал головкой по своим губам, в том самом ответном жесте, когда: «Да, детка, выеби меня уже в рот». Не сказать, что он был профи в этом деле, но кое-что все же умел, потому Джулиан мигом растерял свою дерзость и толкался в него рваными, лихорадочными движениями и вздрагивал, когда язык Райнера задевал уретру. Когда они оба дошли до желаемого финала, Джулиан упал рядом и точно растекся, и Райнер подумал, что немного полежать не помешает. И вырубился на несколько часов точно, чего с ним почти не случалось. Проснулся от жары, опять не сам, раздетый, мокрый и с бодро торчащим членом. Джулиан терся об него всем собой, разминая мышцы сильными цепкими пальцами. Разворачивая его и вжимая лицом в одеяло, Райнер плохо соображал, что делает. Ему хотелось только поскорее засадить ему, да так, чтобы тот точно не встал с постели до вечера. Джулиан выл сиреной, пока Райнер его трахал, и кожа на его заднице посинела бы от шлепков, если б была белой. В тот день Райнер никуда так и не пошел. Как и на второй, и на третий — ему и есть не хотелось, не то, что идти куда-то. Куда от такого уйдешь. Он словно в юность окунулся с головой, когда вот так мог сутками только и делать, что спать и трахаться. Тело пока тоже могло и хотело бесперебойно, но к концу четвертого дня, после того, как нашел в себе силы сходить на озеро и вымыться, Райнер наконец осознал, что происходит что-то непонятное. Его преследовал аромат клубники, и дело было не в нетарисках, они как раз уже почти не ощущались, — пахло именно от Джулиана, сильнее всего за ушами, в локтевых сгибах и на запястьях. Похоже, он по собственному желанию мог вырабатывать какой-то секрет, способный вызывать повышение либидо. Который маскировался под окружающие запахи. — Это были самые классные дни в моей жизни, — признался Райнер, сидя вечером у огня и обнимая его за плечи. — Но мне все равно нужно идти. — Хорошо, — произнес Джулиан бесцветным голосом, отчего Райнера полоснуло как по-живому, и он добавил: — Я приду к тебе. Обещаю. Ночью Джулиан долго целовал его, а наутро Райнер обнаружил, что ботинки исчезли. Все, даже запасные пары. Их он нашел, подвешенными за шнурки на дереве, изрезанными, как новогодняя гирлянда, и без подошвы. — Вот же дрянь, — усмехнулся он с долей восхищения упрямством Джулиана. Без ботинок он точно не уйдет, это верно. Разве что сможет доковылять до семейства Джулиана, который сейчас охотился. Подвернув штаны, Райнер направился к озеру, но по камням, конечно, лезть не стал, — слишком острые они были там, где их не полировал поток, — придерживался берега, медленно и осторожно ступая по траве, но все равно ухитрился поранить и без того всегда многострадальный мизинец о что-то спрятанное в ней. Благо, только содрал кожу, ноготь остался на месте. Райнер остановился, шлепнул, не особо примеряясь, пластырь, который запасливо положил перед выходом в карман, и двинулся дальше. Поселение он нашел бы и не зная о нем, по запаху готовящейся на костре пищи и смеху детей, который, замерев на некоторое время, просто слушал — отвык от него. В городе оставалось много детей, но Райнер их не видел, уцелевшие родители почти не выводили их из домов, что активно поощрялось мэрией, устроившей детские сады на первых этажах многоэтажек. Дети были, но вот так, как эти, никто не смеялся и не бегал. Город онемел: вместе с детьми почти исчезли автомобили, поскольку все запасы горючего поступили в распоряжение военных и вряд ли бы их хватило надолго, — как военных, так и горючего. Передохла большая часть голубей, которых никто не кормил больше в парках и на площади, а остальная часть одичала. Для ворон же ничего не поменялось — он и в Лесу их видел. Неубиваемые птицы. Когда Райнер вышел на большой, очищенный от травы и явно давно вытоптанный участок в окружении заселенных деревьев, группа детей, бегавшая с охапкой цветных перьев, вылупилась на него, открыв рты, а затем умчалась к поднявшимся от огня женщинам. Райнер отметил, что женщины у них красивые, стройные и грудастые, только слишком маленькие в сравнении с мужчинами. Он ожидал, что увидит подобие аборигенского племени, раскрашенного и увешанного костями, но все, кто сейчас разглядывал его, выглядели более чем… Как описать их, он пока не мог придумать. У женщин, даже у тех, что в возрасте, грудь была такой же пышной, как у молодых, и не обвисшей, кожа светилась здоровьем, а волосы казались гладкими, как мех. На лобке не имелось волос, и это сразу затруднило процесс знакомства — Райнер поневоле туда смотрел. На темные, ярко обозначенные у женщин половые губы, и на члены у мужчин. — Добрый день, — прокашлявшись, начал он, стараясь не замечать, как его берут в кольцо, закрывая выход к тропе. — Вы меня, наверное, уже видели… — Ты человек Джулиана. Я его отец, Сайнариан,  — прервал его высокий, уверенный голос, и Райнер, засопев, отвел глаза: все же пялиться на член отца парня, которого трахаешь — дурной тон. — Это его мать, Нелия, братья — Вериан, Хелиан и Дейериан. А ты — Сольпуга. Райнер хотел поправить его, но подумал, что для них всех он действительно Сольпуга. Потому что они считают это его настоящим именем. — Да, я Сольпуга, — проговорил он. — И я хочу остаться в Лесу. — Если Лес позволит, — сказал тот мелкий, с косами, кого он видел на озере. — Позволит. Мы сможем договориться с ним. А вот с Джулианом не получается, поэтому я пришел просить вашей помощи. Мне нужно в город, я боюсь, что он пойдет со мной. Женщины, переглянувшись, зашептались. Сайнариан наморщил нос: — Хочешь, чтобы мы его уговорили? Это невозможно. — Я знаю. Потому прошу вас его удержать у себя, пока я не вернусь. — Если ты не вернешься? — Я вернусь, — повторил Райнер. — Он не такой дохляк, как человек Илии, — сказала Нелия. Ее имя Райнер запомнил без особого труда, в отличие от имен братьев Джулиана. — Он высокий, сильный, спокойный. Он мне нравится. Лес примет его. Я хочу его нам, раз Джулиан его выбрал. Райнер несмело улыбнулся, соскальзывая взглядом на ее упругую, сочную грудь. Мирч, будь здесь, уже бы обкончался. Но Райнер был Райнером, поэтому снова напомнил себе, что пялиться на голые сиськи матери парня, которого трахаешь — дурной тон. Последующая беседа привела к тому, что Райнер остался ждать Джулиана в поселении. Дети продолжили носиться вокруг костра, женщины занялись чисткой незнакомого пока ему овоща на длинных стеблях, мужчины разошлись по своим делам, кроме Сайнариана — тот сел рядом и принялся затачивать наконечники стрел. По просьбе Райнера младший из братьев, больше всего похожий на Джулиана, нашел и принес обувь. — Это человека Илии, — сказал он. — Мы храним его вещи. Чтобы не забывать. — Могло быть хуже, — проговорил Райнер, зашнуровывая тяжелые, неудобные, жмущие ему — но все-таки ботинки. — Спасибо. Джулиан появился сразу после этого, нашел взглядом среди других Райнера и направился к нему широким шагом. — Человек просил нас помочь ему, — поднялся с земли, на которой сидел, Сайнариан, и остальные вместе с ним. — Ты остаешься с нами, пока он не вернется. — Он не вернется! — воскликнул Джулиан зло. — Он умрет там, в Лесу, а я не хочу, чтобы умирал. Человек остается со мной. — Нет, — покачал головой Сайнариан. — Ты поступаешь неправильно. — Человек останется со мной. — Человек уйдет, но вернется. Как Джулиан рванулся к нему, Райнер не увидел, зато братья и отец отреагировали вовремя, хватая его с нескольких сторон. Прижатый к земле, Джулиан зарычал, и от этого звука Райнер оцепенел. — Уходи, он будет тут, — привела его в чувство Нелия, дотронувшись до руки. — Ты не вернешься, Сольпуга, — сказал Джулиан глухо и отчаянно, глядя на него из-за спутавшихся волос. — Ты останешься в городе или тебя съедят. — Пусть только попробуют, — хмыкнул Райнер. Хотел подойти, обнять на прощание, но передумал — обнимают только тех, с кем прощаются. А он еще придет. Потому он быстро коснулся головы Джулиана ладонью, кивнул столпившимся вокруг и быстро зашагал обратно, к воде. Нужно было выходить, пока не стемнело.