Основатели

Пригород уже опустел, когда они прибыли рано утром. Дерил прислоняется к окну пикапа и смотрит, как мимо проплывают дома. Сначала трейлерный парк, пригород, затем заправка, возле которой есть знак поворота на автостраду. Он замечает, что теперь все дома кажутся заброшенными. У некоторых домов, выглядящих самыми дорогими, были выбиты окна и сломаны двери. Даже со стороны заметно, что они разграблены. Это ещё одно, что часто в последнее время показывают в новостях. Большинство людей из городов, таких как Бостон, Чикаго, Нью-Йорк и Вашингтон, были эвакуированы в безопасные зоны. Тогда-то и начались грабежи. Их район не входил в число тех, кого надо немедленно вывозить. Репортёр из новостей сказал, что пригород ещё не пострадал. Вирус быстро распространялся по густонаселённым городам, и с начинающей кричать и паниковать толпой — эвакуация в безопасные зоны стала единственным выходом из сложившейся ситуации. Некоторые районы внутри городов получили некую дополнительную защиту. Вашингтон стал чем-то вроде столицы, с её развивающимися флагами и армией, сосредоточенной на защите президента и конгресса. Без сомнений, сейчас они прячутся где-то в бункерах. В их район не пришло сообщение о немедленной эвакуации, но люди всё равно уехали. Последние две ночи в небе летало полно вертолётов, возможно, это и спугнуло народ. Дерилу было всё равно. Уилла дома не было, потому он наконец-то получил полный контроль над пультом телевизора и всю ночь смотрел записанные на плёнку гонки NASCAR. — Да вы только поглядите, что твориться, мать вашу, — бухтит Уилл, наклоняясь к рулю, чтобы посмотреть за голову Дерила. На спуске скопилось несколько машин. Одна из них горит. Все двери распахнуты, а пламя лижет краску, распаляя каркас и сжигая всё внутри. — Как думаешь, они выбрались? — спрашивает Дерил, протягивая руку к двери. — Им нужна помощь? — Да ты взгляни, там всё сгорело. Если там ещё кто-нибудь есть, то их уже нет в живых, — Уилл вздыхает и снова крутит руль, — но они перекрыли дорогу. К чёрту это, мы поедем по спуску в другой части города. — Но там ведь не все горят, вдруг, кто-то застрял или ударился головой, мы должны проверить… — Скажешь что-нибудь ещё раз, — говорит Уилл, не глядя на сына, — и тебе не будет так везти. Продолжай так себя вести, и тебе мало не покажется. Дерил проглатывает свой ответ о том, что он даже не ведёт себя плохо, он лишь хочет помочь и просто не понимает, что происходит. Вместо этого он смотрит, как они проезжают мимо винного магазина на главной дороге, маленького супермаркета, закусочной, где Мерл однажды поцеловал официантку в щёку, когда та наклонилась, чтобы дать Дерилу его молочный коктейль. Юридическое бюро, школа и Гудвилл. Некоторые магазины заколочены досками, в других разбиты окна. Дерил знает, что женщина из Юридического бюро уехала с мужем к детям и родителям. Распространились слухи, что у тех обнаружили вирус на ранней стадии. Она уехала, чтобы позаботиться о них. Интересно, у неё всё хорошо? Она не вернулась, так что, вероятно, это само по себе ответ. Многие уехали, чтобы побыть со своими семьями. Некоторые утверждали, что в городах будет безопаснее, если численность заражённых внезапно увеличится. Их городок, конечно, слишком маленький и незначительный для таких гигантов, как Вашингтон, но вот Атланта — нет. Как и Уилл, они рассудили, что военные защитят города. Другие остались, веря правительству и в то, что оно не забудет о пригородах, но в основном они полагались на свои ружья и костяшки пальцев, не забывая проповедовать о том, что надо оставаться дома и не разводить панику так легко. Но никого из этих людей не видно на улице. Они проезжают мимо заправочной станции и гаража. В голове Дерила внезапно загорается мысль. Он выпрямляется и берётся за дверную ручку. — Мотоцикл Мерла! — кричит он. — Притормози, нам надо забрать мотоцикл Мерла! — Что за.? — Мотоцикл Мерла, — говорит ему Дерил. — Папа, остановись! Мы должны вернуться назад и забрать мотоцикл, мы можем поставить его в кузов! Взять с собой! Уилл останавливает машину рядом с заправкой. — Он убьёт нас, если его украдут, пока нас не будет, — говорит мальчик, оседая на сиденье и радуясь, что отец наконец-то слушает. — Не могу поверь, что мы забыли об этом вчера. — Мы забыли об этом, потому что украдут его или нет — уже не имеет значения. — Что? Уилл глушит мотор и открывает дверь. — Вылезай из машины. — Что? Зачем? — спрашивает Дерил, расстегивая ремень и наблюдая, как отец обходит машину. — Мы должны вернуться за ним. Папа! Уилл рывком открывает дверь и хватает сына за плечо, вытаскивая из машины. Мальчик падает на бетон, царапая руку и колено в попытке остановить падение. Старик рывком поднимает его на ноги и прижимает к капоту машины. — Я ещё раз объясняю тебе, парень. Здесь начинается чёртов ад! Здесь ходят мертвецы, здесь нет полицейских, здесь нет армии, здесь никого нет, усёк? Нам нужно тащить свои задницы в Атланту и залечь на дно, пока это не закончится! Если мы увидим мертвеца, мы снесём ему голову, потому что в конце концов остаться должны только мы, ясно? Мне всё равно, будь то твой любимый учитель, груда металлолома или твой лучший друг! Мы их оставим позади. — Вокруг никого нет! — возражает Дерил. — Может, мы просто… Кулак Уилла заставляет его замолчать. Он чувствует, как трескается его губа, чувствует, как кровь начинает стекать вниз по подбородку, скапливаться во рту. У него болят зубы. — Тебе стоит поумнеть, — говорит ему Уилл. — Мертвецы ходят. Начинается проклятый апокалипсис, а ты хнычешь по мотоциклу Мерла? — Я просто… Уилл бьёт его кулаком в живот. Дерил хватает ртом воздух и кашляет. Кровь из рассечённой губы брызгает Уиллу на рубашку. — Заруби себе это на носу, парень, — рычит Уилл, — мы больше никогда его не увидим. Он заперт. Когда весь мир рушится, никому нет дела до тех, кто за решёткой. Офицеры разошлись по своим домам к свои жёнам и детям, а армия заботится о хороших людях. Он уже мёртв или скоро умрёт. Никаких других вариантов у его конца нет, ясно? Он мёртв, и я не собираюсь никуда тащить этот мотоцикл. Дерил морщится и обхватывает руками свой живот. — Посмотри на меня. Он смотрит вверх сквозь чёлку. — Да, вот так, — кивает Уилл. — Это мы. Это мы будем умными, и это у нас всё будет хорошо. Но если ты всё время будешь ныть, жаловаться и вести себя как придурок… — Секунду он лишь прищёлкивает языком. — Ты же Диксон, так? Может, и не похож, но ты моя кровь. Веди себя соответственно. Дерил кивает. — Ну что? — требует его отец. — Прости. — Я не это хочу услышать. Дерил подбирает нужные слова. Это всегда самая трудная часть в выговорах от отца. Он не уверен, что старик хочет услышать от него на этот раз. — Это будем мы. И ничто не убьёт нас, кроме нас, — успокаивается он через пару секунд. — Мы, Диксоны, крепкие орешки, — кивает Уилл. — Что ещё? — Мы едем в Атланту. — Верно… — Мы останемся там, пока всё не уляжется, а потом вернёмся. — Классно сказано, — улыбается Уилл. — Должно быть, потому что это я придумал. — Он протягивает руку и ершит волосы Дерила. — Ладно, ты понял. Возвращайся в пикап, парень. Прежде чем сделать это, Дерил проводит языком по зубам и губам, собирая кровь. Он сплёвывает её на землю и вытирает рот тыльной стороной ладони. Прошло много времени с тех пор, как его били в последний раз. Синяки исчезли пару недель назад. Он их заслужил, потому что провалил ещё один тест, а его отец не платит школе за то, чтобы он оставался в школе на второй год. Он не самый прилежный ученик, но обычно ему удавалось получить достаточно хорошую оценку для того, чтобы наскрести на проходной балл, но у них в тот день был внеплановый тест, и он даже не смог понять, о чём были вопросы. После урока он спросил учительницу, получит ли он дополнительные баллы, если сделает ещё одну работу, но она отказалась. Это была пожилая дама, готовящаяся к пенсии, и в своё время она учила Мерла. И никто из тех, кто учил Мерла, не давал ему и шанса исправить свои оценки. Однако, когда он попытался объяснить это своему отцу, Диксон-старший сказал ему, чтобы он прекратил оправдываться и принял это как мужик. Так он и сделал. На следующий день в школе учительница смотрела на него широко раскрытыми, потрясёнными глазами, её взгляд задерживался на его синяках и на том, как он не мог сидеть прямо, не морщась. Она подозвала его после уроков. Он послал ей средний палец, прежде чем накинуть капюшон на волосы и скрыться среди толпы учеников. Однажды было разбирательство. Один из его любимых учителей усадил его на стул после уроков и спросил, как обстоят его дела дома. Чем сейчас занимается Мерл, нашёл ли отец работу, чем он занимается в свободное время. Он ответил правдиво, грызя большой палец и подозрительно глядя на учителя. У него всё хорошо, Мерл поехал на базовую подготовку, у его отца есть работа, хотя Дерил не знает, какая. На самом деле, она не имела для него никакого значения. Приносила достаточно денег, чтобы иметь приличную еду в доме и бензин в баке, и ладно. Учитель посмотрел на него с сочувствием. А затем спросил о синяках и порезах. Дерил ответил, что много дрался, что было не такой уж и наглой ложью. Разговор казался бесконечным. Он помнит, как смотрел на учителя и думал, какой этот человек идиот. Да, иногда Уилл забывался и бил его по лицу, но в большинстве случаев эти синяки были действительно от драк с друзьями. Уилл был не так глуп, каким мог показаться. Он всегда заставлял Дерила поворачиваться и поднимать рубашку, когда тот заслуживал наказания. Он был не настолько глуп, чтобы оставлять следы на виду у всех. Дерил тычет пальцем в нижнюю губу. Он не думает, что сейчас это вообще проблема. У многих дела обстоят хуже, чем у какого-то мальчишки, который получает то, что заслуживает. Он запрыгивает в пикап прежде, чем отец найдёт новый повод для злости. Как только они выезжают на автостраду, Дерил начинает понимать масштаб проблемы. Он никогда раньше не видел столь оживлённого места. Каждая полоса забита машинами и грузовиками. Он мельком видит семьи, задние части машины, пикапы, похожие на их, с походным снаряжением, пристёгнутым сзади. Он не видит никого знакомого. Движение очень медленное. Уилл возится с радио, но некоторые станции и вовсе отключились, в то время как другие всё ещё продолжают крутить экстренное сообщение. Они просят людей остаться дома. Не попадать в блоки, которые перекрыла армия. Соблюдать комендантский час. Они говорили что-то о лагере беженцев, но затем появилось много помех, и они совсем замолкли. Через пару миль они вообще перестают двигаться. Уилл ругается и глушит мотор. С секунду он лишь барабанит пальцами по рулю. — Я выйду, поговорю с кем-нибудь, узнаю, что происходит, — говорит Уилл, открывая дверь. Дерил кивает. Он смотрит на своё лицо в зеркале заднего вида. Его нижняя губа распухла, но не то чтобы сильно. Он прикусывает её зубами и морщится, прежде чем выпрыгнуть из машины. Вместо того, чтобы последовать за отцом, он взбирается на крышу пикапа и сидит там, скрестив ноги, с луком на коленях. Он наблюдает, как Уилл продвигается между рядами машин. Большинство людей вышли из своих автомобилей, чтобы посмотреть, что происходит, или подышать свежим воздухом. Дети бегают вокруг и играют либо в догонялки, либо в прятки, в то время как взрослые нервно подходят к друг другу и делятся новостями. Он сидит и ждёт. Солнце постепенно скрывается за горизонтом позади него. Тени становятся длиннее, а лица людей всё труднее различать. Где-то позади него плачет женщина. Справа стоит человек, прислонившись к ограждению и держа библию так, чтобы все её видели. Дерил игнорирует его. Его уголок рта приподнимается в лёгкой улыбке, когда он замечает Уилла, возвращающегося к пикапу. Его отец высокий и широкоплечий, как Мерл, и он не особо красив, но в нём есть что-то такое, что заставляет женщин улыбаться и смотреть вслед ему. Может быть, это из-за самоуверенного поведения, или нахальства, которое, кажется, является продолжением его сути, или кривой ухмылки, которую он посылает в ответ. Когда он был молод и не так испорчен, его, вероятно, считали очаровательным. Из уголка его губ торчит сигарета. Она дёргается, когда он говорит. — Эй, парень, проголодался? Дерил трёт нос. — Есть такое. Его взгляд задерживается на муже и жене, крепко обнимающих друг друга, пока женщина плачет мужчине в грудь, в то время как тот скрывает слёзы у неё в шее. Их дети спят на заднем сидении, тесно прислонившись друг к другу. Одна из них сжимает в руках мягкую игрушку. Второй же держится за свою сестру. — Дай-ка посмотрю, что у нас есть., — говорит Уилл, запрыгивая на задние сидения пикапа, чтобы порыться в сумках. — Узнал что-нибудь новое? — Попридержи-ка коней, парниша, — бормочет Уилл, — где этот чёртов нож? Дерил смотрит через его плечо и приподнимает собственную рубашку, открывая вид на охотничий нож. — У меня есть. — Отлично. Блин, ложки забыли. А, чёрт с ними, просто проглотим, если что. — Уилл тоже взбирается на кабину, кладя ноги на лобовое стекло и зажимая банку между коленями, а затем тянется за ножом Дерила. Он легко открывает банку. — Бобы, — замечает он. Дерил корчит гримасу. — В томатном соусе? — Да, чёрт, ну и вонища, — стонет Уилл, — мы вообще когда-нибудь ели это дерьмо? — Нет, — ухмыляется Дерил, — потому они и остались на кухне. Отец легонько смеётся. — На, — протягивает он банку мальчику, — еда есть еда. Дерил морщит нос, но подносит её ко рту и глотает бобы, стараясь не жевать, чтобы не попробовать их на вкус и не выплюнуть. Его отец снова смеётся. — Я знаю, что они очень вкусны, но давай помедленней, договорились, малыш? Дерил сердито смотрит на него. Бобы на вкус просто отвратительны, это усугубляет также факт того, что они холодные, но кроме всего прочего он очень голоден, а потому продолжает есть. Уилл закуривает ещё одну сигарету. — Там были два парня, — он указывают на горизонт, — они тоже наткнулись на этих тварей. Правда, они так и не поняли, что нужно голову сносить. Они просто сбежали. Это существо так же было раньше их соседкой. Её то они узнали, а вот она их — нет. — Как Джерри. — Да, совсем как он. — Уилл опирается локтями на колени и оглядывается. Он понижает голос. — Помнишь то экстренное сообщение, которые крутили, пока мы сюда ехали? Там ещё говорилось о каком-то безопасном месте или о лагере для беженцев в Атланте? Дерил кивает, вытирая томатный соус с подбородка. — Некоторые думают, что его закрыли. Вроде из-за того, что в город стекается слишком много людей. Не могут больше впускать людей. Хотя я не могу сказать об этом что-то конкретное, — продолжает Уилл, когда Дерил смотрит на него широко раскрытыми глазами, — может быть, это просто бред, который распространяет какой-то ублюдок? Я просто рассказываю то, что слышал. По мне так чушь собачья. Не волнуйся об этом, завтра же будем в Атланте. — Хорошо, — Дерил протягивает банку отцу. Уилл берёт и делает два глотка, прежде чем отдать обратно. Кое-что осталось. — Доедай, — кивает ему мужчина, — я не настолько голоден. — Уверен? — хмурится Дерил. — Конечно. Дерил настороженно смотрит на него и делает два глотка, допивая остатки бобов. Он засовывает пальцы в банку и вылизывает её дочиста. — Не так уж и плохо, — защищается он, когда Уилл смотрит на него. — На вкус как кусочки помидора. Уилл слегка улыбается ему. — Я знаю. Иди сюда, — он протягивает руку и мягко гладит Дерила по щеке своей жёсткой, с мозолями, рукой. Он облизывает большой палец другой руки и вытирает томатный соус с подбородка своего сына. Потом проводит пальцем по распухшей губе Дерила. — Ты ведь понимаешь, что мне жаль за это? Просто иногда я теряю голову. Бывают же сумасшедшие времена, верно? — Мне не больно, — кивает мальчик. — Не больно? — спрашивает Уилл. — Я рад, малыш. Но ты спокойно это принял, молодец, — смеётся он и проводит рукой по каштановым волосам Дерила, а затем протягивает ближе, целуя его в макушку. — Давай вернёмся в машину, немного поспим, а утром первым делом отправимся в Атланту. — Конечно, — Дерил запихивает жестянку в рюкзак и спускается с кабины машины. Он подходит к ограждению и перепрыгивает его. — Эй! Куда собрался? Дерил замирает и оборачивается, посмотрев на отца. — Надо поссать! Уилл закатывает глаза. — О Боже, отлично. Следи за звёздами, понял? — Естественно! — смеётся Дерил и исчезает в лесу. Он бросает взгляд на тёмное небо, чтобы запомнить расположение звёзд — поможет потом найти дорогу назад, если он вдруг заблудится. Это одна из последних техник выживания, которой научил его отец за последний год. Они отправились в поход и разбили лагерь где-то в глубине леса. Ночью они ходили часами, пока Дерил не терял малейшее понятие относительно их расположения. Ему нужно было провести их потом обратно к палатке и пикапу. Первые пару раз он заблудился, несколько раз забывал проверять звёзды перед походом, или и вовсе неправильно их запоминал. Это всегда заканчивалось тем, что он прислонялся к дереву и получал наказание за то, что заставил идти своего отца дольше нужного. Однако это заставляло его быстрее учиться. Дерил хмурится, когда замечает пару человек, собравшихся по правую сторону от него. Он поворачивает к ним, чтобы поглядеть, на что они смотрят. Все стоят на краю обрыва. Вдали маячит Атланта. Первое, что он замечает — это отключенное электричество в нескольких частях города. Во всех квартирах тёмные окна — их он может различить разве что по блеклым бликам от отраженного неба. Правее от него в городе есть несколько источников света. Фонари машин, какой-то прожектор. Может, там военные разбили лагерь. Вдруг над лесом низко пролетают три вертолёта. Дерил и люди вокруг него инстинктивно пригибаются к земле. Он смотрит, как они скрываются за кронами деревьев. — Дери! Внезапно его дёргает назад, и он падает на тяжело дышащего Уилла, словно тот только что пробежал целый марафон. — Какого чёрта ты тут творишь, ты же говорил, что просто в туалет собираешься… — Его ногти впиваются в кожу сына. Они оставят следы, и Дерил морщится. — Прости! — пытается он. — Я просто кого-то заметил и хотел посмотреть, что их привлекло… Грохот заставляет его замолчать. Лицо отца внезапно озаряется оранжевым светом. Голубые глаза, широко раскрытые от страха и удивления, кажутся почти красными от странного света. Дерил выдёргивает руку и резко оборачивается. Атланта горит. — Это напалм*, — выдыхает Уилл. — Они всё сожгли. Какого чёрта. Какого чёрта. — Пап. — Ты это видел? — спрашивает Уилл. Он прикрывает глаза и смотрит, как горит город. — Господи Иисусе, они сожгли город, мать вашу, сожгли его к чертям собачьим. — Папа! — Да что? — он смотрит на своего сына, который, кажется вот-вот расплачется. — О, чёрт, — он обнимает его за плечи и притягивает к себе. Его подбородок на макушке Дерила, а сильные руки обнимают маленькое тельце. — Ты со мной. Спокойно, мы вместе, тише. Ты с мной, парень. Вместе они смотрят, как горит Атланта. Дерил думает обо всех тех людях, которые отправились в безопасную зону и лагерь для беженцев. Думает о семьях, военных, о всех людей, которые жили в этом городе. Думает о Джейке, о своём друге с кривым передним зубом и с тяжёлым левом хуком. О его матери, которая поцеловала сына в лоб, и о его отце, который вёл машину. — Чёрт возьми, — Уилл целует своего сына в макушку и хохочет. — Это самый большой фейерверк, который я когда либо видел! Дерил вырывается из отцовских объятий, спотыкается, чуть не растянувшись на земле, а затем его рвёт на собственные ботинки.