Час свободы

Похоже, жизнь решила закладывать вираж за виражом, пробуя Стива на прочность. Если смерть мамы его не сломала ― в отличие от отца, который все эти месяцы пропадал на работе дольше обычного, а когда бывал дома, то спал или мрачно курил на маленькой кухне, заставляя пожарную сигнализацию надрываться мерзким воем. Пепел оседал на столе толстым слоем, а спрятанные под мойкой бутылки ежедневно убавлялись на два пальца. Мама никогда не позволила бы ему пить без ужина. И ни за что не пропустила бы последний учебный день в школе Стива и первое свидание, на которое пошла Мэри. Окей, это была отвратительная сцена. Счастливо улыбающаяся сестра влетела в его комнату, желая поделиться феноменальной новостью. Она выглядела как дешевая потаскушка с ярко-синими пятнами на веках, паучьими лапами вместо ресниц, пунцовой жирной помадой и взлохмаченными волосами, так густо покрытыми лаком, что к ним могла прилипнуть летучая мышь. К тому же вместо нормальной одежды на ней была помесь бикини и изодранного джинсового костюма. Если бы Мэри не хотела услышать честное мнение, то зачем было обращаться к брату? С того июльского дня они не сказали друг другу ни слова. Даже вещи собирали в полной враждебной тишине и только переглянулись на лужайке перед домом: Мэри сидела на розовом чемодане, ожидая тетю Дэб, а Стива уже сопровождал дядя Джо, и хотелось заложить руки за спину, потому что он чувствовал себя как преступник под конвоем ― сначала в машине, а после в самолете, уносящем их с базы Хикэм в Сан-Диего, и до тех пор, пока его не сдали под строгий личный надзор коменданта. Полицейский Паттерсон рядом с тем смахивал бы на доброго рождественского эльфа. А камера в пустом захолустном участке могла считаться верхом комфорта по сравнению с сотнями одинаковых кроватей и незнакомой толпой то и дело цепляющих друг друга по пустякам кадетов разных возрастов, постоянно голодных и измотанных началом учебы и тренировок не меньше, чем Стив. После этого компания одного Дэнни Уильямса была благословением, хоть тот и корчил из себя умудренного опытом покорителя дорог, с миной превосходства на лице обходя парковку мотеля. Из трех имеющихся байков он, конечно, выбрал самый большой и блестящий, без сомнения сунув руку в бак. А после отер запачканные бензином пальцы о рубашку Стива, осторожно снял Харлей с тормоза и выкатил из-под яркого фонаря. Он даже не приглашал Стива с собой. Лишь слегка приподнял бровь, посмотрев в упор, и молча перекинул ногу через седло. Не признаваться же, что в жизни не ездил ни на чем двухколесном? Стив с готовностью запрыгнул сзади, нашарил края седла и ухватился ладонями. Дэнни гнал вперед, не потрудившись объяснить куда, но, пожалуй, Стиву было все равно. Последние несколько часов не приблизили его к Гавайям, но и не вернули в выскобленные до блеска и до тошноты одинаковые бело-красные корпуса интерната. Горячий даже на рассвете воздух Калифорнии трепал волосы, но пах вовсе не океаном, и если бы пришлось решать сейчас, то Стив направил бы байк на северо-восток. Любой штат от Вашингтона до Миннесоты по суше граничил с Канадой, и пробраться туда было намного проще, чем в Мексику. ― У меня тут осталось небольшое дельце! ― прокричал Дэнни. ― Сейчас заберем кое-что, и дальше каждый за себя. Харлей притормозил у заправки и мерцающей неприятными фиолетовыми огоньками вывески «На счастливой миле». Стоянка была забита огромными грузовиками, трейлерами и немытыми пикапами. Дэнни ходил между ними, отыскивая нужный, пока, наконец, не согнулся у одного, выуживая что-то из-под днища. С победной улыбкой он забросил на плечо небольшой рюкзак и медленно побрел дальше, к неяркому свету, льющемуся через стекло входной двери закусочной. Желудок Стива комком подпрыгнул до горла. Он облизал давно пересохшие губы, уставившись на автомат с газировкой и снэками. Но в кармане болталось всего три доллара с четвертью, и Стив оглянулся в поисках шланга автомойки. Пить хотелось еще больше, чем есть. Дэнни даже не повернул головы, оставив его наедине с тонкой струйкой воды, нырнул в темноту, за угол, откуда тянуло вонью мусорных баков, и спустя недолгое время появился с широкой довольной улыбкой. В руках он сжимал небольшой сверток, а из-за пояса джинсов под распахнутой рубашкой ярким бликом сверкнул металл. Стив обомлел. Видимо, он достаточно долго пытался вернуть на место отвисшую челюсть, чтобы Дэнни успел перехватить его взгляд. ― Можешь напроситься в кабину к кому-нибудь из дальнобоев, ― сказал Дэнни. ― Обычно они нормальные чуваки, а бьешь с правой ты неплохо. ― Браунинг Хай Пауэр Марк Два, девятимиллиметровый, ― тихо сказал Стив. ― Да, детка, респект. Я думал, ты заливаешь про своего старика. Успел скинуть, когда понял, что подъехали копы. Не лучшее место, чтобы оставаться здесь, это ближайшая заправка к участку. Сюда припрутся в первую очередь, так что я сматываюсь. Дэнни устраивался в седле Харлея слегка суетливо, но основательно. ― Я с тобой! ― разве выбор был не очевиден? ― Тогда постарайся сильно не прижиматься и не визжать, когда мы наберем скорость. ― Что в пакете? ― Королевский завтрак, ― ухмыльнулся Дэнни, выжимая газ. ― Получишь после того, как вымоешь руки. Они задели два зеркала чужих машин, пулей вылетая с парковки. Пустая серая трасса с невысокими столбиками по бокам, чахлыми кустами у обочин и желтовато-бурыми насыпями за ними выглядела все скучнее с каждой минутой, пока золотистые лучи рассвета стирали ночь. Стива начало подташнивать от равномерного пейзажа, и он старался смотреть ровно вперед, над плечом Дэнни. И это та Калифорния, которую он видел в кино и рекламных буклетах?! Яркая, так похожая на родные Гавайи, с серфингом в синих океанских волнах, широкими улыбками звезд, прибрежными ресторанчиками и парками развлечений? ― Держись! ― крикнул Дэнни. Переднее колесо подпрыгнуло, Стив влип носом в затылок Дэнни и инстинктивно схватился обеими руками за его рубашку. Заднюю подвеску тряхнуло так, что удар отдался в шейных позвонках. Байк слетел с гладкого шоссе, виляя по грунтовой, едва заметной глазу, тропинке, сбросил скорость и пополз вдоль холмов, поросших коричневатыми пятнами сухой травы и заваленных сбившимися в огромные клубки ветками. ― Эй, отпусти, медведь! Дай дышать, я сказал. Я тебе не подружка, чтобы так лапать, ― Дэнни дергал плечами и снял одну руку с руля, пытаясь расцепить пальцы Стива, крепко сжавшие майку на груди. ― Какого хрена ты свернул с трассы? ― хрипло поинтересовался Стив, будто ему было не все равно, куда ехать, лишь бы оказаться подальше от утреннего построения на плацу или визита к судье округа. Но он должен был знать, что на уме у этого странного Уильямса, так и не вынувшего из-за пояса серебристый браунинг. ― Ни один идиот не станет поднимать вертолеты, чтобы найти нас здесь, ― ответил Дэнни. ― Чем глубже заедем ― тем выше шанс, что доберемся до Невады без помех. А я жрать хочу так, что готов сгрызть покрышку. Смотри по сторонам. Как только найдем подходящее место – все, привал. Запахи под встающим горячим солнцем вдруг ударили Стиву в нос: пропотевшая грязная одежда, влажная кожа седла, сладковатый пот под волосами Дэнни и тяжелая, кружащая голову волна бензина ― все вместе, перемешанное с тонким, едва уловимым ароматом жареного мяса и мокнущей под соусом корочки булки. ― Боже, я уже переварил свой желудок, ― простонал он. Перспектива позднего завтрака мрачно переросла в ожидание ланча. Солнце палило как безумное, не сентябрьское, и Стив не раз пожалел, что побрезговал подобрать в мусорнике пустую пластиковую бутылку и наполнить ее водой. Уильямс пер вперед молча, не изменяя ровной посадки и положения рук, лишь время от времени выдавал забористые ругательства — когда заднее колесо чуть подтормаживало, зарываясь в песок. Засранец очевидно знал, что делал — большая часть песочных фонтанов, вырывавшихся из-под колес, доставалась Стиву. Нет, песком невозможно наесться, но красновато-желтая крошка была у него в носу, в глазах, в волосах и точно в кроссовках и трусах, а встречные потоки воздуха никак не помогали ее выдуть. Наоборот, до слез раздражали веки, пересушивали губы и сделали воротничок рубашки грубым, как наждачная бумага. Ныло все: от пяток, которыми он упирался, до самой макушки, плавящейся под солнечными лучами. Он припомнил все рассказы о заблудившихся в пустыне, когда наконец-то решил, что видел не мираж. — Уильямс, поворачивай! — язык не слушался, и пересохшая гортань исторгла сухое карканье вместо человеческой речи. — А?! — прокричал Дэнни. — Хочешь обратно? — Да остановись ты, придурок! Смотри, вон, справа позади! Дэнни ударил по тормозам так резко, что Стив едва не кувыркнулся вперед, крепко вцепившись в его плечи: — И что там? — Птицы. Огромная стая над скалами, и растения на них чуть зеленее, чем вокруг. И я видел двух кроликов, скачущих в ту сторону. Знаешь, что это означает? Вода! Между тех скал родник или озеро. Дэнни обернулся, без усилий удерживая Харлей в равновесии: — Откуда ты знаешь? — прокричал он Стиву в лицо так, словно ветер все еще свистел у него в ушах. Его лицо было покрыто таким же слоем песка и пыли, волосы из светлых стали почти серыми, но между покрасневших век с налипшими на ресницах песчинками сияли шальные голубые глаза. — Ходил в походы! Однажды мы с отцом три дня прожили в джунглях. — Значит, не так уж плох твой старик, — ухмыльнулся Дэнни. — Зуб даешь, что там вода? — Будто ты никогда не был скаутом! — Стив немедленно вцепился ему в бока, чтобы не грохнуться затылком назад от слишком резкого старта. — Не-а! Меня поперли на третий день, даже не успел выучить клятву. — Похоже, они решили поберечь жителей и природу Джерси. Страшно представить, что было бы, начни ты разжигать костер. Очевидно, Дэнни понравились его слова, потому что тот громко захохотал и дал газу, извлекая из-под колес широкий веер пыли и мелких камешков. Победный крик вырвался у обоих одновременно. Стив спрыгнул почти на ходу, не дав Дэнни толком затормозить. Куда только делись онемение в ногах и железный штырь, давно торчавший в позвоночнике? Среди стоящих кольцом невысоких скал и крупных валунов поблескивала яркая клякса воды. То ли сюда спускались потоки после дождей, то ли подземный источник нашел путь на поверхность, образовав небольшое озерцо. Стив добежал первым. С размаху плюхнулся в прохладную гладь, успев только разуться и снять часы. Не думал ни о глубине, ни о том, насколько грязной может быть вода. Пару раз нырнул, с удовольствием остужая горящий затылок, но так и не достал до дна — небольшая отлогая кромка берега резко обрывалась, превращаясь в воронку, уходящую глубоко вниз. Джинсы намокли и потяжелели, полы рубашки тянули вниз, и он направился обратно. — Ты идиот или рыба?! — прокричал ему Дэнни. — Я думал, ты решил утопиться. Приятные свежие струи катились с волос и лица, когда Стив наконец выбрался на берег: — Я с Гавайев, помнишь? Плавать мы учимся раньше, чем ходить. Ты не собираешься? Оу?! Ты не умеешь? — Все я умею, — взвился Дэнни. — Но я не такой дебил, чтобы стирать вонючую одежду прямо на себе. Он раздевался неспешно и аккуратно, откладывая подальше черно-белые кеды, осторожно выступая ногами из джинсов. Подобрал несколько крупных камней и привалил одежду на мелководье. — Стиралка класса люкс! — провозгласил он, пока Стив пытался стянуть с мокрых ног прилипшую ткань. — Меня хиппи научили. — Ты жил с хиппарями? — Всего неделю в июле, — откликнулся Дэнни. — Они не собирались сниматься с места до зимы, а я не хотел застрять во Флориде. У них классно. Немного грязно и жратва отстой, но всегда есть халявная травка, и цыпочки дают сами, не нужно даже намекать. Мокрая футболка облепила лицо Стива, и это было даже к лучшему. Уильямс был крут, нереально крут. Такой точно бы не потащился как овца на поводке за дядей Джо в военный интернат. Сейчас Стив видел не меньше десяти удобных случаев сбежать по дороге от дома до Карлсбада, но неделю назад ему и в голову не пришел бы ни один из них. — Надеюсь, ты отлично провел время, — зло сказал он. Непонятно почему, но внутри вдруг заворочалась острая колючка, похожая на те, что мел ветер по песку. — У нас на Норд Шоре есть колония… Ну…хиппи. Они разгуливают без одежды, даже девушки, и не проходит и трех дней, чтобы туда не выезжал полицейский наряд. — Ага, — кивнул Дэнни, — прикольно там. И музыка зашибись. Стиву это не казалось забавным. Во-первых, облавы в лагере хиппи неизменно приводили к тому, что отец возвращался домой злым и почти под утро, осторожно проворачивая ключ в замке, но над крыльцом немедленно зажигалась лампочка, и легкий скрежет, шаркающие шаги по кухне, хлопающая дверца холодильника и приглушенный звук ночного шоу по телевизору предупреждали Стива, что завтра их с Мэри ожидает Очень Важный Разговор. Поэтому он заранее выбрасывал в окно сумку с учебниками и ворочался всю ночь, надеясь, что невинная ложь сойдет ему с рук, а утром хватал пакет с завтраком и невнятно бормотал про необходимость что-то сделать до первого урока и старался вернуться домой как можно позже, отговариваясь дополнительными занятиями и тренировками. Мэри стоически выдерживала нотации без него, но если бы она попросила, то Стив придумал бы что-нибудь, чтобы родители хором не выносили ей мозг. Отец, как правило, рассказывал очередную жуткую историю о трупах с язвами вдоль вен, увечьях, нанесенных под кайфом, и всей цепочке дилеров и покупателей, уточняя сроки заключения и медицинские диагнозы. А мама только вздыхала, уверяя его, что Стив и Мэри никогда не прикоснутся к наркотикам, потому что не хотят превратить свою жизнь в полное дерьмо, как те ребята с Норд Шора, которым несомненно необходима помощь. — Эй! — Дэнни щелкнул пальцами перед его носом, и зрение вдруг обрело резкость. — Ты на самом деле припадочный, что ли? Или тебя от перепада температуры трясет? — Наверное, я просто очень устал, — честно признался Стив. — Ну слава богу, — откликнулся Дэнни, — а то я уж было подумал, что тебя реально накрыло. Или что ты пялишься на меня. Сейчас окунусь, и поедим. Ты прав, нужно отдохнуть. — Я попробую развести костер. Эту воду может быть небезопасно пить, не прокипятив. — Настоящий скаут всегда помогает другим, не ожидая награды, не от этого ли я свалил? Зажигалка в правом кармане рюкзака. Дэнни отвернулся, стаскивая с себя остатки одежды. Когда-то бывшие черными трусы давно выцвели и посерели, но майка по-прежнему оставалась белоснежной, не считая темных пятен под мышками и полоски в ложбинке позвоночника. Или он захватил с собой из дома неограниченный запас белых маек, или с трепетом относился именно к этому предмету гардероба, но Стиву было ясно — ее Дэнни снимал редко. На плечах и шее, покрытых россыпью веснушек так густо, что они почти сливались, образуя подобие загара, четко повторялся контур лямок и вырезов, открывший розовую кожу с едва заметными волосками, — нежную, гладкую, украшенную синяками и ссадинами, — крепкие мышцы спины и торчащие позвонки, плавно переходящие в округлость такой же светлой, с легкой россыпью веснушек, задницы. Будь он в команде по футболу Стива, не избежал бы подколок и насмешек. Такие формы больше подходили чирлидершам или туристкам, чтобы натягивать на них обрезанные до середины ягодиц шортики с бахромой. Лучшая задница, по мнению его одноклассниц, принадлежала Мэлу Гибсону, и она была крепкой, хорошо прокачанной, но не такой вызывающе упругой и плавно перекатывающейся, пока ее обладатель осторожно пробовал ногой воду. — Эй, ты пялишься! Я чувствую спиной! — проорал Дэнни. — Нравлюсь? Моя жопа слишком дорога мне. Предупреждаю, здесь тебе не обломится, детка. Лучше поймай койотиху. Да, Дэнни Уильямс был той еще ехидной задницей. Весь целиком. — Ну и самомнение у тебя, придурок! — поспешил ответить Стив, все же с опаской наблюдая, как Дэнни дошел до края отмели, легко оттолкнулся и нырнул. После его светлая взлохмаченная голова показалась над водой, и он мощными гребками направился к центру озерца. Стив решил не терять времени. Кинулся к небольшому рюкзаку, оставленному на берегу, но, прежде чем отыскать зажигалку, протянул руку к тому, что его больше всего интересовало. Как завороженный, он смотрел на блики солнца на серебристом стволе, решаясь сначала тронуть пальцем, а затем накрыть ладонью и приподнять браунинг. Будь Уильямс рядом — точно бы взбесился, скорчил презрительную рожу и, может быть, не стал бы разговаривать со Стивом до самого расставания. Пистолет лег в ладонь легко, как влитой, но Стив недаром таскался с отцом на полицейский полигон. Приведший его в ужас при первом взгляде, большой, красивый и блестящий браунинг весил немного меньше, чем положено. Стив легко передернул затвор и убедился в собственной правоте: пистолет не был заряжен. Он нажал на курок, направив дуло, как и положено — в сторону между скал. Сухой щелчок лишь подтвердил его догадку, и в общем это была совершенно бесполезная, но невероятно красивая вещь, идеально подходящая хромированной вилке Харлея, блеску в глазах Дэнни и его ослепительно белой майке. Но не способная ни дать защиты, ни обеспечить дичь для ужина. Он быстро сунул браунинг обратно в рюкзак. При мысли о том, что можно было бы подстрелить кролика или птицу, желудок сжало очередным спазмом. За его спиной Дэнни плескался и отфыркивался, как выдра, но, прежде чем разводить костер, следовало найти укрытие: с каждой минутой Стив все сильнее чувствовал горячие лучи на плечах и затылке, и за несколько минут трусы, которые он так и не решился снять, стали из влажных полностью сухими. Солнце, с самого восхода выжигающее метки на коже, не думало скрываться за отсутствующими облаками. В этом был только один плюс: любая ветка годилась в костер и должна была вспыхнуть от малейшей искры. Во влажных лесах Гавайских островов приходилось выискивать подходящие для растопки сухие щепки или мох. В десяти шагах слева виднелось подходящее место: смыкающиеся скалы образовали грот, глубокий и невысокий, отлично годившийся для того, чтобы переждать самый солнцепек, а поодаль нашлось углубление для костра. Все еще влажные джинсы подсказали еще одну немаловажную задачу. ― Какого хрена! ― закричал Дэнни, почти до пояса выпрыгивая из воды. ― Нужно накрыть байк! ― Стив вытащил из-под камней одежду Дэнни и еще раз окунул свои джинсы и рубаху в воду. ― Пройдет несколько часов, и позже ты приплавишься задницей к седлу. Или он вообще не заведется от перегрева. Дэнни фыркнул и широкими гребками направился к берегу. Когда он наконец почтил своим вниманием обустроенное место привала, там потрескивало несколько шаров перекати-поля в обложенном камнями подобии очага, а Стив почти клевал носом, устроившись у дальней стены. ― Ну и жара, детка, ― сказал Дэнни, загребая ладонями длинные светлые пряди, его волосы слиплись, словно измазанные средством для укладки, и выцветшие трусы были там, где им положено. Возможно, чуть ниже допустимого приличиями, открывая светлую дорожку вниз от пупка, но Стив быстро отвел глаза и сам себя уверил, что не пялится на мягкий переход талии в бедра, а светлая кожа над резинкой показалась ему такой привлекательной, потому что он рассчитывал впиться в нее зубами, если сейчас же не получит еды. Дэнни не сказал ни слова, когда увидел, что его вещи лежат в гроте. Сосредоточенно покопался в рюкзаке, выуживая сухую майку, за ней ― пакет, уже подозрительно пахнущий забродившим соусом, а после ― две фляжки. Одну ― пузатую, жестяную, обычную походную, и сунул ее в руки Стиву, глазами указывая на озерцо. В ней можно было вскипятить воду, если правильно уложить в тлеющий костер. Вторая была такой же выпендрежной, как и сам Дэнни: небольшая, плоская и чуть вогнутая, обтянутая пятнистой чешуйчатой кожей, с маленькой серебряной крышкой и узором по тускло блестящему дну. Дэнни взвесил ее в руке, вздохнул с сожалением, и бережно уложил обратно. В рюкзаке нашлась пара чайных пакетиков, они сунули их в горлышко большой фляги, и Стив, кажется, не пил в своей жизни ничего лучше, чем пахнущий железом и углями, солоноватый мутный чай. И не было в мире вкуснее блюда, чем насквозь пропитавшийся белым соусом хлеб, с подкисшими кружками помидоров, вялым побуревшим салатом и теплой котлетой между ними. ― Жуй медленнее! ― рассмеялся Дэнни. ― Ты заглатываешь куски, как тупая рыба наживку. Когда-нибудь попадешься на крючок, гарантирую. Добавки не принесут, так что постарайся обмануть свой мозг. Если он, конечно, у тебя есть. ― В академии давали такую жрачку, что невозможно было различить, рис это или картошка. Просто плюхали две мерки чего-то перемешанного с овощами. Первые два дня тошнило всех. Вроде, там был еще желток. И компот. Клянусь, не могу представить ничего ужасней отвара из высушенных фруктов. Спасибо, Уильямс, мне нравится этот гамбургер. Дэнни посмотрел на него с жалостью. Нет, это вовсе не то, чего Стив добивался своим откровением. Просто хотелось поделиться. Ладно, дерьмовая еда не худшее, что может случиться с человеком, а Дэнни отщипывал от своей порции небольшие куски, тщательно жевал с недовольным выражением лица, будто принимал нужное, но отвратительное на вкус лекарство, и с трудом глотал, заставляя кадык ходить под кожей. ― Моя Ма готовит классную лазанью, ― сказал он сквозь отрыжку. ― Это единственное, ради чего стоило оставаться в Джерси. ― У моей фантастический локо-моко, ― кивнул Стив. ― Вряд ли кто-то сумеет сделать такой же. ― Локо-на фиг-что?― выгнул уголок рта Дэнни, и Стив пустился в пространные объяснения нюансов гавайской кухни, разницы в клейкости риса, прожарки яйца и разных соусов, пока тот не заорал: ― Заткнись, бога ради, меня сейчас стошнит! ― и не завозился внутри рюкзака выискивая что-то на самом дне. По правде говоря, Стив почти засыпал, разморенный двумя сутками без сна, купанием, жарой и обедом, но Дэнни извлек из недр рюкзака красно-белую пачку, и его лицо озарилось благоговейным восторгом. ― Зацени, ― сказал он, ― две последних, и одну из них я разделю с тобой. Можешь гордиться, переживу. Ни для кого еще я не делал ничего подобного. Курение в общем-то входило в список того, что родители считали нежелательным поступком. К тому же оно могло плохо повлиять на дыхание при спортивных нагрузках. Но запреты запретами, а Стив сам выбрасывал в мусорный мешок полные окурков блюдца в последние несколько месяцев и отчетливо мог вспомнить едва уловимый запашок табака, исходивший от некоторых блузок и халатов мамы. Дэнни щелкнул зажигалкой, обмусолил губами кончик фильтра и блаженно застонал, глубоко затягиваясь. Стив осторожно поднес чуть влажную сигарету ко рту, втянул теплый дым и покатал терпкое облачко языком. Если бы не взгляд Дэнни ― выжидающий и насмешливый, он бы не сглотнул горьковатый дым. Вышло вроде бы неплохо: совсем невкусно, но Стиву удалось не закашляться, крепко сжать губы и выпустить две струйки дыма через нос, как мультяшный дракон. Ему досталось еще две затяжки, прежде чем Дэнни тихо пробурчал что-то о детях, переводящих добро, и отобрал сигарету. ― Давай, рассказывай, ― толкнул его локтем Дэнни. — Гавайи, детка. Ты хоть понимаешь, что моим предкам нужно два года экономить, чтобы там оказаться? Все равно что жить в Вегасе. ― Ну, это острова… Красивые… Постой, ты был в Вегасе?! ― Печальная история, ― почти мечтательно ответил тот. ― Меня не пустили ни в одно казино. Но я выиграл двести баксов у какого-то латиноса на заправке, так что совсем неудачей это не назовешь. ― На Гавайях казино запрещены. Но у нас и без того классно. Слушай, много зелени, правда, очень много, я столько здесь не видел. Можно гулять по ночам или плавать, сколько вздумается, и даже в январе не надевать куртку. А если отправиться на Большой Остров или Кауаи, то тебя там никогда не найдут. Можно зарабатывать, продавая гирлянды леи, или наняться на маленькую нелегальную лодку и нырять за лобстерами или тралить тунца. А жить в палатке в джунглях. У нас все доброжелательны к незнакомцам, никому не будет дела до тебя, если не нарушать законы и не соваться в Гонолулу. ― Класс! ― выдохнул Дэнни. ― Понимаю, почему ты хочешь вернуться. Поехали, а? Что для этого нужно? ― Попасть на самолет до островов или круизный лайнер. Реально, он всерьез обдумывал эту идею, потому что уголок его левого глаза щурился, а между сведенных бровей залегла небольшая морщинка, и кончик языка часто-часто облизывал верхнюю губу. Потом Дэнни словно бы принял какое-то решение: кивнул своим мыслям, пожал плечами в ответ им же и полез в рюкзак, бормоча под нос: ― Какого черта ты опять пялишься? Что, на твоих Гавайях не живут нормальные люди или это какой-то ритуал ваших дикарей, прежде чем зажарить и сожрать чужака? У меня кожа дымится, когда ты так смотришь. Мамочка должна была тебя научить, что пристально разглядывать посторонних неприлично. Стив поспешно перевел взгляд на скалу, но, черт возьми, он совсем не пялился. А то, что Уильямс любое действие или слово воспринимал как личный вызов ― не его проблемы, ясно? Просто здесь можно было смотреть либо на него, либо себе под ноги, как провинившийся первоклассник. ― Ладно, ― ухмыльнулся Дэнни. ― Я офигенный красавчик. Пялься, если так хочется, не развалюсь. Но не пока я сплю. Вот возьми. Он протянул Стиву свернутую аккуратным квадратом футболку. Стив пытался удержаться, чтобы не фыркнуть, но видимо выражение лица выдала его помимо воли. ― Что, блядь?! ― взвился Дэнни. ― Думаешь, у меня проказа или моя одежда недостаточно выглажена для такого чистюли? Может, от нее воняет? Или что? В чем дело? ― Она мне будет коротка, ― Стив уже приготовился парировать удар, но, если честно, драться не хотелось. ― И мала в плечах. ― Как хочешь. Просто запомни, что сейчас мне лень, ― уязвленно ответил Дэнни, комком запихивая футболку обратно. ― Рассчитаюсь позже. Между прочим, парни растут до тех пор, пока в первый раз не потрахаются по-настоящему. Так что я тоже делаю выводы, верзила. Дэнни отвернулся, ерзая по земле, нашел удобную позу и больше не произнес ни слова. Удовольствие от купания быстро сошло на нет. Участок между скал был надежным укрытием от солнца, но ветер, ползущий в ущелье, с каждым порывом приносил пригоршни песчинок, липнущих к вспотевшей коже. Тело чесалось и, казалось, его с головы до пяток облепили мухи и сороконожки, перебирая лапками. Стив пожалел о том, что отказался от футболки. Сейчас он думал, что со стороны Дэнни это был искренний жест, и, наверное, следовало извиниться и принять любую предложенную одежду. До ног доставал жар от костра, делая горячий воздух еще невыносимее, и, как ни хотелось спать, Стив ворочался на камнях, каждый раз разлепляя тяжелые веки и с завистью поглядывая на Дэнни. Тот спал на боку, сунув под голову рюкзак и отрубившись, словно по щелчку гипнотизера. Даже слегка похрапывал, легко перебирая ногами, будто шел куда-то даже во сне. Стив окунулся еще раз, проверил почти истлевший костер и все же рискнул занять другую позу: оперся спиной о скалу и вытянул ноги, стараясь отвлечься от того, как камни впиваются под лопатки и в бедра. Он не заснул, а словно впал в какое-то забытье, с запорошенной песком и жарким маревом головой, чувствуя себя хуже, чем после самой изматывающей тренировки. И очнулся разом, моментом стряхнув наваждение, потому что затекшее тело вдруг стал пробирать холод, а ушей достигли громкие ругательства. Дэнни не выбирал выражений, а орал так, что мог растормошить и камень. ― Блядь! Ебаный на хуй в рот полный пиздец, ― и вдобавок пинал некстати попавшийся на пути валун. Что ж, валун был сам виноват. ― Что? ― крикнул Стив, выбираясь из их укрытия и стремглав летя к Дэнни, пока тот не разбил ноги и ладони в кровь. Пустыню накрыли сумерки, принесшие облегчение, но не усмирившие ветра. Впопыхах Стив ухитрился угодить голой пяткой на острый камушек, и до бесящегося Дэнни пришлось хромать, наступая на пальцы левой ноги. ― Что? ― Что?! Ты спрашиваешь меня «что»?! Придурок, вот что! Дэнни раскинул руки, словно желая обнять всю окрашенную розоватыми лучами почти зашедшего солнца пустыню, и опять проорал в темно-синее небо: ― Блядь, блядь, блядь! Других объяснений и не понадобилось: Стив сразу увидел темнеющую гору их одежды, сваленную на песке. ― Я встал отлить. Ты храпел как бульдог, и вот... ― Лучше было найти подходящую емкость. Моча все равно что вода, а в пустыне нужно много пить, ― растерянно сказал Стив. Но он оценил сложность их ситуации: быстрый, надежный, так красиво поблескивающий хромом и обтянутый кожей Харлей исчез, будто его никогда не существовало. Будто сюда, в далекий оазис, их занесло сказочным ураганом, как Дороти и Тото, и он затруднился бы сказать, кто есть кто. Дэнни дернулся к нему. Подошел почти вплотную, выставил средний палец сжатого кулака и больно упер ему в грудь: ― Ты что сейчас сказал? Что сказал, а? Что я буду пить твою ссанину? Может, предложишь блинчики из собственного дерьма на ужин? Тебе солнце мозги выжгло? Надеюсь, что так, иначе я закопаю тебя прямо здесь голыми руками. ― На самом деле, это азы выживания, ― Стив старался говорить спокойно, но Дэнни подпрыгивал, буравил пальцем его грудь, и шанс избежать очередной драки был один из тысячи. ― Ты знал бы, если бы задержался в скаутах еще на пару дней. Не бесись, ладно? Я сам вижу, насколько все хуево. ― Нет, ну нахера я связался с тобой? Получил бы положенные две недели ареста за драку, да и все. Сейчас ждал бы ужин в окружной тюрьме. Все лучше, чем сдохнуть здесь! ― Эй! ― может, это Дэнни Уильямс на самом-то деле был психически болен, потому что он орал, ничуть не убавляя громкости, вероятно, желая докричаться до высшей справедливости, а дергался и размахивал руками так, словно стряхивал с себя невидимых ядовитых пауков. ― Эй, послушай, Дэнни, маи хо’они и ка ваи лана малие. ― Что нафиг это значит? ― Не тревожь спокойную воду. Иначе разбудишь шторм или привлечешь акулу. Наш байк угнали ― ну и пусть, ведь мы тоже его угнали. И это справедливо. Зато мы живы. Возможно, угонщик был несчастным, измотанным жарой и заблудившимся здесь. Все не так плохо. У нас есть вода, есть одежда. Мы отдохнули, и никто из нас не ранен. Солнце садится, становится прохладнее, мы сможем идти. К тому же у тебя осталась сигарета. ― И я не поделюсь ею, детка, ― Дэнни будто разом потерял весь запал. ― Знаешь, как называется это место? Стив помотал головой. ― Долина Смерти. И я охуенно не намерен здесь сдохнуть. ― Тогда нам лучше поторопиться, ― заметил Стив. ― Смотри, вот здесь. Широкая полоса на грунте, здесь разворачивался Харлей. Потом она сужается, оставляя только неглубокую колею. А эта почти незаметная линия ― наши следы, дорога, по которой мы приехали. Если допустить, что угонщик знал, что делал, то след от его колес выведет нас к трассе. ― Хорошо иметь папашу-копа,― фыркнул Дэнни, но согнулся и почти обнюхал четкие следы от колес на песке. ― Мой ― пожарный, и это почти так же хреново, за исключением того, что ты знаешь, как поступить, если уронил окурок на матрас. Дэнни решительно кивнул, и тут положено было бы дать ему «пять», как сокоманднику после удачного паса, но Стив вдруг ощутил всю нелепость своей наготы, потянулся за лежащими в куче джинсами и с трудом натянул высохшую на палящем солнце неподатливую ткань. Ухмылка, блуждающая по лицу Дэнни, не поддавалась описанию. Она одновременно была всем: восхищением и порицанием, согласием и протестом, смирением и бунтом, неловким спасибо, когда Стив протянул его рубашку, и однозначным «да пошел ты», когда попытался одернуть завернувшийся воротник. Собирались они быстро и как-то до странного слаженно. Дэнни перехватил его руку, когда Стив потянулся к рюкзаку. ― Мое! ― сказал он. ― Когда сдохну, сможешь взять себе. И едва не просверлил его насквозь взглядом, засовывая ствол браунинга за пояс. Стив затоптал кострище, не обращая внимания на заведенные глаза Дэнни. Прогоревшие, едва теплые угли не смогли бы поджечь даже мох на камнях, но так положено, ясно? ― Ясно или нет? ― вслух спросил он, но получил в ответ только предсказуемое «Скаут недоделанный!»