Час свободы

Дэнни действовал как заправский штурман: молча и сосредоточенно изучил карту, отмахиваясь от попыток Cтива принять участие в составлении маршрута, начертил на ней ломаную синюю линию и не снизошел до объяснений, буркнув, что быстрее они доберутся, только если Стив призовет летучих обезьян. Сейчас их качало в комфортной и мягкой утробе рейсового автобуса, на креслах, идеально подходящих для ночных поездок. Стив прикидывал, когда стоит рассказать Дэнни, что тот храпит, если повернет голову влево и чуть закинет подбородок. Но Дэнни, не открывая глаз, нашарил его ладонь, переплел их пальцы, и до Нью-Мексико после четырех пересадок оставалось всего ничего: каких-то шесть часов ― размеренных, гладких, без особых происшествий. ― Да, детка, я тоже с тобой, ― прошептал Стив, уткнувшись носом в макушку Дэнни. Тот спал, слегка посапывая, все крепче сжимая его руку, и капелька пота, сползшая с его виска, была пряной на вкус, как терпкая и острая приправа. ― Бога ради, давай пожрем! ― воскликнул Дэнни, когда они спрыгнули с автобуса в первом же крупном городе штата. Гэллап на взгляд Стива мало чем отличался от безымянного ранчо Дарлины или окрестностей полицейского участка, где они встретились с Дэнни. Ну, может, воздух был суше, и чудак, попавшийся им на глаза, был одет ярче, с дурацкой связкой перьев и разноцветных ленточек, свисавшей с пояса изодранных джинсов. И Стив никогда еще не платил за проезд больше пятнадцати долларов. ― Возможно, ты ангел и обычно питаешься нектаром, ― продолжал Дэнни, быстро шагая к заправке, ― но у ангелов не бывает такого стояка, какой я видел у тебя, и они не глотают индейку непрожеванными кусками. Боже, я никогда этого не забуду! Стив хотел уточнить, что именно из перечисленного навсегда останется в памяти Дэнни, но возникший на пути обшарпанный, с треснувшим стеклом, торговый автомат занял все его мысли. Банка колы за полдоллара могла быть и попрохладней. Но он с наслаждением сделал большой глоток, жмурясь от того, как пузырьки пощипывают язык и нос. Дэнни сражался с соседним, еще более потертым железным ящиком в попытках выудить из него пачку сигарет, пока не сдался и не сунул купюру в щель. Красно-белая пачка перекочевала в его карман, но платить за колу он очевидно не желал ― требовательно протянул руку и сделал из банки Стива несколько больших глотков. ― Так, ― сказал Дэнни чуть погодя, ― план прост: сначала еда, там же в кафе должен быть телефон. Но лучше звонить из автомата, он наверняка есть где-то рядом. Когда узнаем, куда нам нужно, тогда и решим, как добраться. Жмурик выглядел настоящим богачом, вряд ли он жил в индейской резервации. Скорее, в большом городе. Это было логично, и перспектива немедленно вонзить зубы в кусок хорошо прожаренного стейка показалась Стиву более реальной, чем пятьдесят тысяч, смутно маячивших на другом конце телефонной линии. ― Хочу целую гору жареной картошки, ― сказал он. ― Вряд ли тут готовят локо-моко. ― Кому вообще может нравиться еда с таким названием? ― они уже летели к низкому длинному зданию, в больших окнах которого виднелись столики и высокие спинки диванов, а у двери покачивался кривой облезлый кактус, выряженный в сомбреро. ― Когда доберемся до дома, я угощу тебя лучшим локо-моко. У мамы в специальной тетради был рецепт, только придется тайком пробраться в дом отца. ― Забиваюсь на две сотни, ты никогда не пробовал нормальную пиццу. Говорят, сейчас можно заказать доставку самолетом прямо с Восточного побережья. Не станешь так меня бесить, и, может, я дам тебе попробовать один слайс. Потому что в мире есть вещи круче жареного яйца с рисом. Кофе, налитый подошедшей официанткой — «Долорес» значилось на бейдже, раскачивающемся на груди такого размера, что могла соперничать с горой Мауна Кеа — был слегка коричневатым, безвкусным, и Стиву пришлось вывернуть полсахарницы в чашку, чтобы суметь его проглотить. — Ладно, ты всерьез думаешь, что сможешь достать нам новые документы? — спросил он, глядя, как Дэнни отщипывает кусочки бесплатной хлебной соломки и, слегка скривившись, отправляет их в рот. — С деньгами и обаянием можно добиться чего угодно. Если бы ты шире улыбался, то и картошку получил бы бесплатно. Что, разве не ты призывал не транжирить деньги? Эта тетка явно на тебя запала. — Да какого черта ты так думаешь?! — Стив был возмущен, но больше — растерян и удивлен. — В твоей чашке кофе на треть больше, чем в моей, и мне не досталось шоколадного печенья с карамелью, зато тебе — целых четыре штуки. Если бы ты ей подмигнул — мы нашли бы, где ночевать в ближайшие три дня. — Но нам нужно ехать дальше, не так ли? — Как жаль, — вдруг сказал над ухом мягкий голос, между Стивом и Дэнни выросла тарелка с горкой картошки и банка кетчупа, а… как ее там… Долорес случайно прижалась горячим бедром к боку Стива. — Простите, мэм, — пробормотал он. — На самом деле его не интересуют женщины, — рассмеялся Дэнни, быстро выуживая из тарелки самую поджаренную хрустящую картофелину. — Знаете, он любит грудь поменьше, волосы посветлее, и чтобы… Дэнни сделал неприличный жест, согнув руку в локте и сжав кулак. — Ничего страшного, — улыбнулась Долорес. — Просто ему еще не давали настоящие женщины. Приятного аппетита, мальчики. И отошла, быстро погладив Стива по плечу. — Ты мозги в пустыне оставил, что ли? — разозлился Стив. — Может, она мне понравилась. — Когда у тебя будет двадцать пять кусков, сможешь сам решать, кого хочешь трахнуть, — невозмутимо ответил Дэнни, вгрызаясь в кусок мяса, уложенного на ломоть хлеба. — А пока я плачу за проезд и обед, так что придется меня слушаться как более опытного. — Это только потому, что мы сразу не поделили деньги. — Ну так в следующий раз не станешь щелкать клювом. Шучу. Я не какой-нибудь урод. Честно поделим пополам: тебе двадцать пять и мне двадцать пять. И эту мелочь, которая останется — тоже. Давай, жуй скорее, нам нужно найти телефонную будку.

۞۞۞

Альбукерке. Это был Альбукерке, и третий встреченный на трассе водитель притормозил, увидев, как Дэнни размахивает двадцаткой. У кованых ажурных ворот их ждали как Санта-Клауса, любимую бабулю и президента вместе взятых. Вдова, еще не знавшая, что вдова, чуть не подпрыгивала от нетерпения, стоя на крыльце, пока трое мужчин с широкими приклеенными улыбками на недобрых лицах вели их к дому. — Боже, как ей сказать? — шепнул Стив. — Она выглядит такой счастливой. — Думай о пятидесяти кусках. Цыпочка класса люкс. Будут бабки, и у нас каждый вечер будет такая же. Смотри, как чешет, аж половинки попки стучат друг о друга. — Она же на голову выше меня и лет на десять старше, — Стив едва сдержался, чтобы не фыркнуть. — А ляжет — будет без разницы, — оскалился Дэнни. Особняк был здоровенным. Наверное, только такие и бывают у людей с именем Сент-Оноре Дельгадо. Стив думал, что их оставят в холле, размером чуть меньше футбольного поля, но женщина, ослепительно улыбнувшись, поцокала каблучками вверх по лестнице, один из троих сопровождающих занял место рядом с ней, легко придерживая под локоть, а у Стива вдруг дернулось и заныло где-то под ложечкой от нехорошего предчувствия. Он ухватил Дэнни за руку, заставляя притормозить, и сказал тихо-тихо, четко выговаривая слова: — У него пушка. В кобуре под пиджаком. Придерживай язык и будь осторожен. Сначала берем деньги — только потом говорим. Сзади в него чуть не врезался другой охранник и больно ткнул в спину, заставляя быстрее взбежать по лестнице. Комната на втором этаже, куда их привели, была чем-то средним между гостиной и большим кабинетом. На письменном столе с успехом могла переночевать команда по поло вместе с лошадьми. Тот, кто сопровождал хозяйку дома, — смуглый, плохо выбритый, но в шикарном костюме, — внимательно оглядел их одежду, скривился и указал на светлый кожаный диван, приглашая сесть. — Спасибо, Хорхе, — сказала женщина. Ее лицо было пропорциональным и красивым, с пухлыми, чуть подрагивающими губами, покрытыми розовой помадой, а глаза смотрели серьезно и встревоженно, что никак не вязалось с низким вырезом зеленой блузки, так плотно облегающей грудь, что сквозь ткань проступали соски. — Хорхе, распорядись принести нашим гостям что-нибудь выпить. — Колу, мэм, — первым спохватился Стив. Потому что Дэнни, очевидно, пытался вообразить, как будет выглядеть вдова Дельгадо, если снять с нее одежду, и крутил в руках полупустую пачку сигарет. — Можете курить, молодой человек, если хотите, — кивнула она, и один из мужчин тут же поставил перед ними глубокую каменную пепельницу. Дэнни с третьего раза сумел извлечь из зажигалки огонек и глубоко затянулся. — Итак, господа, меня зовут Эстрелла Сент-Оноре Дельгадо, а вы утверждаете, что у вас есть информация о моем пропавшем муже. Я верю вам. Знаете, почему? Мы приняли около сотни звонков, но никто из желающих получить награду не смог сказать, во что был одет Игнасио в день пропажи, и описать его особых примет. Стиву все это чертовски не нравилось. Эстрелла, которой полагалось бы быть безутешной, смотрела на них цепким изучающим взглядом из-под густо накрашенных ресниц. Их завели в слишком далекую комнату на высоком этаже, что было не так-то просто для побега. Двое похожих друг на друга мужчин в костюмах, и Стив не сомневался — тоже вооруженных, стояли у двери, в которую Хорхе внес поднос со стаканами, полными льда, и парой стеклянных бутылочек колы. Крышки были сняты, и, на всякий случай, Стив решил не пить. — Да, Эстрелла, — растягивая слова, начал Дэнни. — Как мы и говорили, мы видели вашего мужа, знаем, где он, и у нас есть доказательства, что мы с ним встречались. Покажите деньги. В другой момент Стив непременно пошутил бы, что кое-кому стоит смотреть меньше дешевых гангстерских фильмов. Но Эстрелла растянула губы в идеальной улыбке модели с обложки журнала, выдвинула ящик стола и начала выкладывать перед собой пачки купюр, стянутые цветной бумажной лентой. Наверняка кадык Стива дернулся так же, как и у Дэнни. ― Ваше, мальчики. Если информация действительно стоит того. ― Сожалею, мэм, ― первым сказал Стив. ― Ваш муж мертв. На лице Эстреллы не дрогнула ни одна жилка. Только уголок левого глаза дернулся, и крупная капля из него поползла по щеке, оставляя тонкую черную полоску: ― И вы можете рассказать, как и где он погиб? Вы видели это, дети? Молю, расскажите, что произошло! Его одноклассницы в школьной пьесе времен пятого класса и то выглядели убедительней. Стив покосился на Дэнни ― тот сосредоточенно вкручивал окурок в пепельницу, нарочито небрежно оставляя на дне черные разводы, и кривился так, будто жевал кусок лайма. Он тоже не верит Эстрелле ни на цент — Стив это понял моментально. ― Мэм, деньги вперед, ― Дэнни показал в оскале весь верхний ряд зубов. ― Поступим так: мы представим вам доказательства того, что на самом деле встречались с вашим мужем, забираем бабки и после, за воротами, расскажем, где и когда. ― Спокойно, Хорхе, — подняла руку Эстрелла.― Мальчики сомневаются и опасаются, это вполне естественно. Я все еще пытаюсь осознать, что Игнасио больше нет с нами. Они заслужили награду, не так ли? Ногти на ее руке были длинными и темно-алыми, вряд ли с такими ей было удобно резать салат или надевать костюм для дайвинга. Дэнни приоткрыл змейку рюкзака, и Стив по движению руки догадался ― тот уложил сверху рукоятку браунинга. Не то чтобы это спасло в перестрелке, но незаряженный пистолет был хорошим дополнением ко всей фальшивости и театральности происходящего. А Дэнни медленно и картинно выуживал по дюймам длинную золотую цепочку, пока наконец из рюкзака не показался большой, отделанный перламутром крест. Эстрелла охнула и прижала ладони к губам. ― Это не все, мэм, ― сказал Стив, нашаривая в кармане часы. Жаль было расставаться с красивой и полезной вещью, но следовало все делить пополам, как договорились. Они поднялись и подошли к столу, синхронно, словно отрабатывали комбинацию годами тренировок, в четыре руки утрамбовали в рюкзак пять пачек стодолларовых купюр, пока Эстрелла, сдерживая вздохи, рассматривала часы и крест. Но едва Дэнни застегнул змейку, она вскочила, почти срываясь на крик: ― Где, где тело моего мужа, дети?! Если вы попытаетесь заставить меня заплатить еще, то Хорхе больше не будет с вами столь любезен. По нашим обычаям тело следует хоронить не позже, чем на третий день после смерти, а семья Дельгадо невероятно чтит традиции. Дэнни крепко накинул вторую лямку рюкзака на плечо, схватил ладонь Стива, и они понеслись прочь из дома так, будто скорбящая вдова и ее охрана жаждали отгрызть им пятки. Едва протиснувшись в резную ажурную калитку, Стив прокричал: ― Долина смерти, Калифорния, примерно в самом центре, держите курс на Мозаичный каньон. У него пять пуль в груди, но мы оставили документы. Мы в расчете, мэм. Всего хорошего! По асфальтированной улице они неслись во весь дух ― Стив был уверен, что станут стрелять вслед. Им удалось свернуть в переулок между двумя высокими заборами, за ними ― в другой, в третий и наконец вылететь в плотные заросли высоких зеленых кустов ― Руку-то отпусти, ― простонал Дэнни. ― Сломал, наверное. Когда они повалились под толстое дерево с широкими листьями, названия которого Стив не знал, то вновь были мокрыми как мыши, и Дэнни кривился и хмурился, стараясь удобней устроить ноги. ― Больно? ― Терпимо. ― Первым делом нужно купить тебе нормальные кроссовки, ― заметил Стив. ― Для начала нужно проверить, не такие же ли фальшивые ее деньги, как силиконовые сиськи. ― Тебе тоже показалось подозрительным? ― Детка, это опыт. Настоящих таких не бывает. ― Я о другом, ― отмахнулся Стив, разрывая обертку первой пачки. ― Вроде бы нормальные. А все, что происходило там, в доме… Она выглядела как актриса из дешевого ситкома. Пока мы ехали, они могли бы подготовиться и получше. И не было ни копов, ни адвокатов, чтобы зафиксировать передачу денег наличными. ― Еще скажи, что собираешься платить с них налоги! Это же Нью-Мексико, болван. Копы тут не лучше, чем самые конченые отморозки. И Дельгадо точно не заработал гору баксов уборщиком на ткацкой фабрике. Я думал, он игрок, но, может, наркотой барыжит или возит нелегалов через границу. А его фифа только и рада, что муженька пришили. Получит наследство и будет всласть трахаться со всеми тремя своими бульдогами. Пятьдесят штук, Стивен, да ну ее на хуй эту телку, подумай о том, чем займемся дальше. — Раздобудем новые документы, потом доберемся до ближайшего аэропорта и купим билеты до Гонолулу, — пожал плечами Стив. — Разве не таков был план? — Ты совсем не умеешь развлекаться, — рассмеялся Дэнни. — А как же Вегас? Стив и не думал немедленно потребовать две с половиной пачки франклинов. В его кармане едва помещались права и смятая обертка от шоколадного батончика. — Знаешь, о чем я жалею, — со вздохом признался он. — О том, что мы не прихватили у Паттерсона наручники, когда бежали из камеры. Теперь придется все время держать тебя за руку. Шипение Дэнни было оскорбленным и возмущенным. Он молчал, внимательно разглядывая свои ладони, а после потер ими лицо, будто отмывался от грязи. — Блядь, ты думаешь, я на самом деле такой мудак и съебусь при первой же возможности, кинув тебя на двадцать пять штук?! Я держу слово! И после всего, что мы пережили… Будь на моем месте цыпочка — ты был бы обязан сделать ей предложение как честный человек, и… — Давай выбираться отсюда, — прервал его Стив. — Мне охрененно не нравится Нью-Мексико. Вегас так Вегас. Дэнни проверил застежки, накинул лямки рюкзака и решительно встал, лишь чуть поморщившись. — Лос-Анджелес, — твердо сказал он. — Я говорил, у меня есть кореш, который поможет с документами. Он живет там. — Хреново. Меня там должны искать в первую очередь. Дэнни протянул Стиву открытую ладонь, нетерпеливо покашливая в ожидании ответного жеста. Они переплели пальцы и, подстраиваясь друг под друга, сделали несколько шагов. — Лимузин, — сказал Стив. — Всегда хотел прокатиться на огромном лимузине. И, может, удастся повидать Мэри. — Кстати, детка, у меня на родине любой детсадовец умеет открывать наручники проволокой, скрепкой или бабушкиной булавкой. «Трюк Джерси», слыхал? — Покажешь при случае, — кивнул Стив, и они пошли сквозь заросли травы и корявых низкорослых деревьев. На дорогу, точь-в-точь похожую на ту, что привела их сюда через Неваду и Аризону, выбрались быстро, но Стив уже готов был вставить Дэнни кляп — фантазии о том, куда тот потратит свою часть денег, были безграничны. — Еще немного, и ты дойдешь до личного гарема и полета на экскурсию в космос. — Ну а ты, очевидно, предлагаешь обзавестись тележкой с хот-догами и продавать их туристам, — обиженно насупился Дэнни. — Для этого нужна лицензия. И, знаешь, можно просто снять домик. Даже не домик, большой дом, виллу с бассейном. Не на Оаху, меня там каждый патрульный знает, а где-нибудь на Мауи или на Кауаи. Отдохнем, отоспимся, купим байк, хорошие доски для серфинга, оборудование для дайвинга. Потом решим, что будем делать дальше. Прямо сейчас я не уверен, что хочу через два года оказаться в Аннаполисе. — Автобус, — мрачно сказал Дэнни. — Никаких лимузинов на трассе номер сорок. Едем? Я хочу огромную пиццу. Размером не меньше колеса. И целый ящик пива. И сигарет, потому что у меня опять остались последние две. — Если будешь столько курить, то к тридцати заработаешь рак легких. — Шансов окочуриться раньше у меня намного больше. Рядом с тобой я загнусь от скуки через неделю. Ты охуенно правильный, Стив МакАнгел. Спина не чешется? Где-то в районе лопаток? Там уже должны прорезаться крылья. — То-то я смотрю, ты неловко наступаешь на ноги. Удачно маскируешь копыта? И вечно проверяешь, прикрыты ли рога волосами. Тогда почеши еще и жопу, там точно должен расти хвост. Оба прыснули, обдавая друг друга капельками слюны, притормозивший автобус сдвинул в сторону дверцу, и Дэнни как специально преувеличенно медленно взбирался по ступенькам впереди Стива, вертя задницей, обтянутой джинсами. Хвоста не было, но Стив вполне мог его вообразить. И ноги Дэнни — нежные и теплые на ощупь, с розоватой кожей и потертостями на аккуратных круглых пятках — вовсе не походили на копыта. Стиву пришлось прикусить губу и в уме произнести по буквам «дезинтеграция», пока они устраивались в уже тронувшемся автобусе. Ехать из Нью-Мексико через Аризону днем было куда интересней, чем ночью. Стив явно получил бы удовольствие, не влезь Дэнни вновь на место у окна. А ведь того вовсе не интересовали кактусы, ламы и козы, странные ранчо и привычные невысокие дома, новые краски пустошей, перемежаемых высокими деревьями, встречные машины и билборды, и Стиву пришлось смотреть чуть влево и прямо, чтобы видеть дорогу через лобовое стекло. Асфальт был серым. Обычным, с чуть поблескивающими на солнце черными островками и желто-белой разметкой. На перегородке, отделяющей водителя от пассажиров, шли древние «Звуки музыки» без музыки и звука, и мельтешение кадров заставляло желудок переворачиваться каждый раз, когда взгляд цеплялся за маленький экран. — Детка, эй, Стивен, возьми! — в голосе Дэнни звучало беспокойство. Тот оторвался от журнала, который изучал последние полчаса, и Стив хотел было пошутить, что он задерживается на каждой странице минут по пять только потому, что разбирает заголовки по слогам. Но Дэнни ткнул его в бок локтем, протягивая пластинку мятной жвачки и бутылку воды, а на его лице, к удивлению, не было снисходительной усмешки. — Быстро бери! — прошипел Дэнни. — Ты же зеленый. Может, не знаешь, но в автобусах нет рвотных пакетов, а у тебя — вечерней сумочки, чтобы в нее сблевать. Терпкая мята обожгла язык, и Стив с благодарностью кивнул. — Знаешь, — сказал он, когда кислый комок опустился из горла в грудь, — я ведь никогда столько не ездил в автобусе, сколько за последние сутки. Весь Оаху можно объехать по кругу за три часа. — Звучит, будто это жуткое захолустье. А Мауи еще меньше? — Дэнни хищно приподнял верхнюю губу и, судя по взгляду, которым он сверлил Стива, готов был спорить до конца пути. — Что-то мне вообще не нравится идея провести там хотя бы полгода. — У моего отца есть старый Маркиз. Он классный, я привык к нему, но все равно меня иногда тошнит, если мы едем слишком долго. Круто было на Харлее. Может, потому что меньше качает. — Или дело в том, кто за рулем, — Дэнни хвастался, но это не раздражало, и Стив подумал, что им хватит денег и времени выяснить, кто прав, опытным путем. Дэнни потащил его на выход на второй остановке, когда шумная толпа незаметных ранее пассажиров потянулась в небольшой магазинчик и устроила такую очередь в туалет, будто за его дверью раздавали бесплатные билеты на Супербол. — Ты же умеешь читать, — сказал Дэнни, чуть покачиваясь на носках, отливая за пожарным ящиком у угла магазина. — Автобус едет до самой Монтаны через Юту. А нам ведь… — У меня было «отлично» по географии, — Стив закрыл глаза раньше, чем подошел и расстегнул змейку джинсов. — Они поворачивают вправо, а нам нужно влево. Отойди, не пялься, дай поссать, у меня сейчас мочевой пузырь лопнет. — Еще скажи спасибо, что мы голодные, — фыркнул Дэнни, шаркая подошвами, — пришлось бы подтираться сотнями. Но вот чего я не могу понять: как кто-то вроде тебя, с огромной печатью «зубрила» на лбу, разбирающийся в картах и ориентирующийся по солнцу, ухитрился свернуть влево от Карлсбада, когда Лос-Анджелес был направо. — Вот захотел бы сбежать из летнего лагеря, точно знал бы, каково это, — ответил Стив, подпрыгивая, чтобы застегнуть заедающую ширинку. Гребаные джинсы, в которых он приехал из дома, уже до бахромы обтрепавшиеся снизу и почти до дыр — на коленях, с неглубокими передними карманами, липнущие к коже, царапающие заклепками, трущие и давящие в паху, очевидно, были еще одним адским проклятием. Если бы был выбор, он без сожаления оставил бы их под кроватью, взамен надев удобные форменные брюки со множеством карманов, свободные в бедрах и поясе и не так сжимающие яйца. — По бургеру с пивом? — предложил Дэнни, ощутимо двинув его по плечу. — Или предпочитаешь колу? — Я не против всего. Просто лучше думать о последствиях, чем нет. Гамбургеры с сыром и две банки ледяного Будвайзера скрасили три четверти часа ожидания следующего автобуса. Мороженое ядовито-желтого цвета с алыми, пластмассовыми на вкус кусочками того, что производитель выдавал за свежие фрукты, Стив выбрал только, чтобы разбавить песочно-рыжий пейзаж последних дней с грязными и блеклыми пятнами зелени. Иначе ему пришлось бы все время смотреть в глаза Дэнни, находя в них все оттенки от прозрачно-голубого до почти ночного темно-синего. Но мороженое казалось предпочтительней. Оно хотя бы молчит, не размахивает руками, не пялится, когда ты пытаешься есть, и не рисуется, выпуская столбики и колечки сигаретного дыма в плотный от ветра и песка воздух под небольшим пластиковым навесом остановки, где еще жарче, чем на солнце. — Думаю, в прошлой жизни ты был скунсом, — не удержался Стив, когда Дэнни особо шумно выдохнул сквозь приоткрытые губы. — И тебя сожрала какая-то тварь, которой ты надоел своей вонью. — Водоплавающая, — быстро откликнулся Дэнни. — Такая, знаешь, идеальная тупая скользкая океанская дрянь, меняющая цвет от того, с какой стороны на нее светит солнце. Каким надо быть дебилом, чтобы всерьез говорить о прошлых жизнях? — Местные на Гавайях верят в духов, богов - покровителей стихий и реинкарнацию. Только чужаки, хаоле, могут не чувствовать ману, не обращать внимания на знаки богов и на мнение кахуны-шамана. Обычно это им выходит боком. — С каждым твоим словом желание держаться как можно дальше от этой ананасовой дыры растет во мне все сильнее и сильнее. Его губы не скривились в привычной ехидой усмешке. Дэнни был необычайно серьезен и чем-то расстроен. Так решил Стив. По крайней мере, исходя из того, что он узнал о Дэнни Уильямсе за эти несколько дней. Очередной автобус подкатил почти бесшумно, и из двери к магазину повалила такая же гудящая, пестрая, пахнущая жареным тестом и перцем чили толпа, на которую Стив насмотрелся за последние сутки. — Детка, — сказал он исключительно потому, что видел, как бесит Дэнни это обращение, — детка, а расскажи мне немного о Джерси. И о Лос-Анджелесе, если уж мы направляемся именно туда. — Ты когда-нибудь видел снег не в морозильной камере, а лед — не только в стакане? — улыбнулся Дэнни, и его взгляд изменился, потеплел и прекратил изучать далекий, поросший корявыми кустами склон.