Час свободы

Что ж, хоть в чем-то Дэнни повел себя так, как ожидал Стив: без труда справился с замком на общей двери дома тети Дэб, просто пристально посмотрев на кнопки и замысловато сложив пальцы, чтобы одновременно прижать пять из них. За дверью квартиры было так же тихо и темно, как прошлым вечером, и они не стали колотить в нее, чтобы не потревожить соседей. — Я не могу уехать, не повидав их, — твердо сказал Стив. — Даже не буду предполагать, где, черт возьми, может ошиваться тринадцатилетняя девчонка в такое время. Отвернись! — Что?! — приглушенно возмутился Стив. — Даже если ты собираешься наложить кучу на коврик, чего я там, блядь, не видел? — Не хочу, чтобы ты потом говорил, что именно я научил тебя чему-то дурному, потому что ты можешь, — рассмеялся Дэнни. — Просто не пялься под руку, ладно? Я делал это два раза в жизни и оба — с замком гаража отца. Он сообразил: Дэнни ищет в рюкзаке то, что могло бы сойти за отмычку. Наверное, умный ход. Если бы Стиву нужно было проникнуть внутрь, он повторил бы вчерашний путь по карнизу или просто выбил бы хлипкий замок из паза. — Итак, — сказал он, отворачиваясь, но не сдаваясь, — ты сунул мне в рот сигарету, влил туда же виски, заставил обворовать труп, привел в притон барыги, который обещал нам поддельные документы, чуть не заставил меня перепихнуться с какой-то там Пэм, целовал и дрочил мне так, будто тебе действительно не все равно, а в итоге я получил рану в плечо и убил человека. И после всего считаешь, что еще можешь подать мне плохой пример? — Вряд ли ты его застрелил, — отозвался гремящий железками Дэнни. — Скорее всего, промазал и угодил в ствол дерева или невезучую птицу. — Я выбиваю девяносто из ста на полигоне, — мрачно отозвался Стив. — Стрелял с трех шагов и целился ему в корпус. Я точно его убил. — Ну, хочешь считать себя крутым, пусть будет так. Замок едва слышно щелкнул, квартира тети была предсказуемо темна и пуста, и только на телефоне светился яркий сигнал автоответчика. — Дебора, зайка моя, — сказал оттуда мужской голос, когда Дэнни быстро нажал кнопку. — Надеюсь, ты в больнице с перепою, а не окончательно впала в маразм, чтобы так бездарно проебать все, к чему шла столько лет. Ты ведь давно не девочка, крошка, а нынче в цене молодое силиконовое мясцо. К пяти вечера ты должна поставить подпись под контрактом или, клянусь, я не оставлю камня на камне от твоего «Пьяного единорога», потому что этот приют неудачливых лабухов не в состоянии предложить тебе больше, чем «Сандей Рекордз». Жду тебя. ― Очевидно, этому грязноротому мудаку пришлось долго ждать, ― заметил Стив, когда следом прозвучало не менее десятка сообщений с тем же мужским голосом, сначала педантично напоминавших: уже без четверти пять, четверть шестого, шесть вечера, а после несвязно разражающегося таким потоком оскорблений и ругани, что, будь этот незнакомый агент тети Дэб здесь, Стив не удержался бы и врезал ему как следует. — Тебе конец, старая сучка, — проскрипело последнее сообщение. — Тебе и твоему «Пьяному единорогу». По твоей милости я потерял полторы сотни тысяч. Берегись выходить за порог, иначе размажу твою накрашенную рожу по Чайнатауну. — О! — вскинул руку Дэнни. —«Пьяный единорог» в Чайнатауне. Если твоя сестра не продает себя на обочине за двадцатку, то она должна быть там с тетей. — Заткнись! — заорал Стив. — У меня кулак чешется от желания кому-нибудь пересчитать зубы. Так что предупреждаю, следи за словами, иначе все достанется тебе. — Чувак потерял дохрена денег, можно понять, — пожал плечами Дэнни. — Твоя тетушка кто? Какая-то актриса? Звезда стриптиза? — Нет, певица, и хорошая. — Хорошая не торчала бы до старости в каком-то «Единороге», — уверенно сказал Дэнни. — Но я бы заценил. Думаю, племянника она без труда проведет в бар, если уж таскает на работу племянницу. ― Мне кажется, ей действительно угрожает опасность, если этот… Ну, кинется ее искать. — Да-да, конечно, — подхватил Дэнни, но Стив видел — тот сам не верил в то, что говорил. —«Пьяный единорог» в Чайнатауне. Любой таксист найдет. Когда, чуть смущаясь, родители говорили «тетя Дэб поет в приличном месте», воображение рисовало Стиву арочный вход с высокой лестницей, швейцара в белых перчатках и гостей, сверкающих нарядами и драгоценностями, чинно сидящих за столиками и аплодирующих. «Пьяный единорог», возле которого они остановились, больше напоминал вчерашний клуб. На такой же странной, с низкими зданиями, улочке, где закрытые ролеты гаражей и магазинов соседствовали с яркими неоновыми огнями круглосуточных баров, а по проезжей части фланировали пьяные и шумные компании, то и дело выставляя средние пальцы в сторону сигналящих им машин. Но у «Пьяного единорога» не толпилась очередь, дверь была крепко заперта, хотя изнутри сквозь опущенные жалюзи пробивался яркий свет. — Всегда есть пожарный выход, — сказал Стив, глядя на раскачивающуюся табличку «Частная вечеринка», и Дэнни тут же запротестовал: — Может, для начала попробуем как цивилизованные люди? Что может быть логичней, чем войти через дверь? Постучать, спросить, там ли твои. Если тетка хочет тебя видеть — впустит. Но сколько Дэнни ни барабанил в стекло, — ничего не происходило. Стиву показалось, что в один момент пластинки жалюзи чуть раздвинулись, и за ними мелькнула легкая тень. Но с таким же успехом это мог быть отблеск фар проезжающей машины или огонька витрины по ту сторону улицы. Пожарный выход имелся. Крепко запертый изнутри на замок или засов, и даже вдвоем они так и не сумели приоткрыть крепкую дверь хотя бы на четверть дюйма. Решетки на окнах высокого второго этажа тоже не оставляли шансов. — Легко можно спрыгнуть на крышу вот оттуда, — показал рукой Стив. — Соседний дом выше на один этаж, а между ними всего-то футов семь переулка. «Единорог» в старом здании, похоже, здесь раньше был какой-то цех, а, может, склад. Должен быть чердак или выход на крышу. — Если бы мои родственники так сильно хотели увидеться со мной, как ты, я предпочел бы держаться от них подальше, — пробормотал Дэнни. — Думаешь, каким образом я попал вчера в квартиру на шестой этаж? Просто влез по пожарной лестнице. — Учти, ты будешь прыгать первым, павиан. Хочется полюбоваться на твою тушу, размазанную по переулку. Потом я спокойно спущусь и отправлюсь в Канаду. Если бы Дэнни действительно не хотел этого делать, то нашел бы другие слова. Но тот взобрался по шаткой лестнице и только злобно зашипел, когда Стив, сказав: — Делай как я, — разбежался и, легко оттолкнувшись от края крыши, перемахнул узкий переулок. Над приземлением следовало бы поработать. Жесткий удар подошв о кровлю болезненным гулом отдался во всем теле. А Дэнни точно не желал отставать. Только разбег взял чуть побольше. И приземлился не так удачно — коленями о железо, ругаясь на чем свет стоит, так громко, что откуда-то слева вспорхнула стайка испуганных птиц. Между прочим, Стив не возражал бы, чтобы Дэнни проделал с ним кое-что из сказанного, но сам же и ужаснулся этой мысли — пошлой, несвоевременной и крайне отвлекающей. — В трубу не полезу, — заявил Дэнни. — Я тебе не гребаный Санта. К его счастью, дверь нашлась и поддалась легко. Видимо, ход на крышу никогда не закрывали: у невысокого парапета валялись груды окурков, смятые бумажные стаканчики и даже несколько завязанных узлом презервативов. Дэнни поморщился, но не сказал ни слова, а по его лицу было не разобрать, восторжен он или раздражен местом, где работает тетя Дэб. Когда они спустились коридор второго этажа, тут же услышали музыку. Древний джаз, от которого жужжало в ушах и сосало под ложечкой, но бедра сами по себе подергивались в ритм. Очевидно, вечеринка внизу была в самом разгаре, потому что наверху не было ни души, и тетя Дэб с Мэри тоже развлекались где-то там. Дверь с надписью «Дэбби «Райская птица» МакДжи» была третьей по коридору. Кроме тупо исковерканной фамилии, на ней сияла ядовито-красная, усыпанная блестками роза, что, очевидно, означало статус одной из звезд шоу. На соседней с именем «Лиз «Малышка» Флорида» роз было целых две. Дэнни толкнул незапертую дверь гримерки, и Стив едва не задохнулся от крепкой смеси запахов парфюма, застоявшегося дымка травки, косметики, взвеси блесток и пыли. На стуле с высокой спинкой валялась короткая джинсовая куртка с сердечком во всю спину. — Мэри! — сказал Стив, хватая ее. — Она здесь! Он все еще держал в руках куртку, а после заметил и рюкзак с подвешенной на нем пластиковой акулой, когда послышался стук, шуршание, а за ним — громкие ругательства, по своей забористости не уступающие грязному лексикону Дэнни. Голос был родной, недовольный, и Стив распахнул дверцы огромного шкафа, где среди пестрых концертных костюмов, удобно опираясь спиной на дальнюю стенку шкафа, сидела сестра. — Мэри! Она захлопала глазами, погасила небольшой фонарик, освещавший книгу, и стащила огромные наушники, молча уставившись на Стива и Дэнни. Губы шевельнулись, будто она хотела позвать его по имени, но вовремя спохватилась, прикрыв рот ладошкой. — Да ладно, брось, — сказал Стив. ― Сколько можно дуться как маленькая из-за дурацкой ссоры? Привет. Это Дэнни, мой друг. Дэнни изобразил такой низкий поклон, что Стив чуть было не дал ему подзатыльник, а Мэри фыркнула, глядя прямо на него: — Друг? Что-то я не припомню у тебя таких друзей. Эй, друг, передай моему братцу, что я не желаю с ним разговаривать, пока он не извинится как следует. — Передай моей сестре, что я люблю ее, но то, что у нее на голове, лучше подходит тропическому попугаю. — Передай моему брату, что я не спрашивала его мнения, и он может валить, откуда пришел. Вместе с тобой, кстати. — Передай… — Стоп! — заорал Дэнни. — Я вам, блядь, что, переводчик с собачьего? Так, Стивен, заткнись и дай малышке отойти от шока. Она увидела тебя, а это не каждый выдержит. А ты, зайка, спрячь зубки и вылезай из норки. У меня две таких же безумных сестры, как ты, и если бы одна из них сотворила подобное, я бы ржал сутки, а следующей ночью просто остриг ей половину головы. Так что у тебя еще терпеливый брат. — Ты такой же придурок, как он, — проворчала Мэри, но протянула Дэнни руку, чтобы тот помог ей выбраться. На свету гримерки ее волосы заиграли разными оттенками, как перья в хвосте павлина. Ярко-белые, почти серебряные пряди перемежались с фиолетовыми, розовыми и нежно-зелеными. — Не узнал бы тебя со спины, если бы встретил, — сказал Стив. — Как Дэб вообще позволила тебе это сделать? — Еще и сама отвела к парикмахеру, — язвительно сказала Мэри. — В отличие от некоторых, Дэб считает, что то, что внутри, важнее того, что снаружи. А волосы отрастут и снова станут прежними. ― Этот «Единорог» все больше становится похож на бордель, чем на концертный зал. — Да уж, не военная казарма, — фыркнула Мэри, но тут же замолчала и уставилась на Стива, выжидательно постукивая носком по полу. — Ну ладно, я извиняюсь, сестричка. Но ты тоже хороша, и, наверное, не стоило… — Давай остановимся на «извиняюсь», — сказал Дэнни, почти влезая между ними. — Он думал о тебе, и я не верю, что ты ненавидишь его. В конце концов, вы — одна семья, и ссориться из-за цвета волос — полный тупизм. Обнимашки? ― Тогда был еще леопардовый лифчик, который торчал из-под куртки, ― заметил Стив. ― Да ну и пофиг, ― ответил Дэнни. ― Зато она не такая скучная, как ты. ― Я понимаю, что мы зря затеяли разговор, ― вздохнул Стив. ― Мэри, тебе же хорошо здесь, хорошо с тетей Дэб. ― А я думала, ты дрочишь на толпу парней в камуфляже, ― откликнулась Мэри, ― и только и мечтаешь стать одним из них. Но ты тоже здесь. ― Это ведь не ответ, сестренка. ― А ты и не задавал вопросов. Ты утверждал. ― Господи ты боже мой, ― пробормотал Дэнни, опускаясь на стул. ― Кажется, меня посетил острый приступ любви к собственной семье. По крайней мере, мы не грыземся как акулы в клетке. ― Слушай, Мэри, я извиняюсь еще раз. Теперь я спрошу, ладно? Тебе устраивает, что отец отослал нас, как ненужный хлам, не поинтересовавшись нашим мнением? ― Конечно, нет! И вряд ли я ему прощу, что после… ну… мы стали ему не нужны. ― Но тебе нравится у тети Дэб? И это все? Духи, перья, квартирка размером с нашу кухню? Или ты хотела бы другого? ― Мне нравится, ― звонко сказала Мэри. ― Лос-Анджелес в тысячу раз круче, чем Гонолулу. Дэнни саркастически хмыкнул, но не прервал ее. ― И мне нравится «Единорог», хотя я уже неделю по вечерам не выхожу дальше этой гребаной комнаты, и только и делаю, что читаю-читаю-читаю ебучие учебники. Потому что детям, видите ли, нельзя находиться внизу, а тетя Дэб вообразила себя великой Мэри Поппинс, и послезавтра я должна сдавать тест, чтобы поступить в гребаную школу, которая даст мне «хорошее классическое образование». И у Дэб словно что-то сдвинулось в голове. Раньше она говорила, что у меня талант и я могла бы стать актрисой, но с тех пор как я переехала к ней, слышу только «нужно получить нормальное образование» и «не стоит лезть в эту грязь, Мэри Энн». А, может, я хочу лезть! И это несправедливо. Папочка прислушался к твоим желаниям и отправил тебя в военный интернат, но ему побоку мои. Знаешь, что происходит там внизу? Прощальная вечеринка. Дэб решила, что ребенок на руках ― ответственность, ради которой она готова отказаться от всего, от работы, карьеры, привычной жизни, лишь бы «вырастить меня». Как будто мне три года и я ложку мимо рта проношу! Завтра она найдет какую-нибудь скучную работу вроде бухгалтера или секретаря, но это будет «приличная репутация», и никто не посмеет меня упрекнуть, что моя тетя работает в какой-то дыре. Кстати, вы пропустили фейерверк в ее честь. ― То есть ты не в восторге от перспективы? ― уточнил Дэнни. ― А разве я непонятно выражаюсь? Меня это охуенно не радует. ― Слушай, Мэри, ― Стив сделал два шага вперед и наконец-то взял сестру за руку. ― Я угнал машину, чтобы сбежать из интерната. У нас есть деньги. Правда, много денег, покажи ей, Дэнни. Нам нельзя задерживаться в Лос-Анджелесе, но обещаю, что сделаю так, как ты решишь. Если не хочешь оставаться здесь, то можем вернуться на Гавайи. На Мауи, например. Или купить трейлер и поехать через всю страну, останавливаться, где вздумаем, и быть там так долго, как нам захочется, пока не решим, чем хотим заниматься дальше. ― Приятно слышать, что мой брат наконец-то отрастил себе яйца. И ты не обреешь меня в первую ночь в нашем трейлере? ― Нет. Но не обещаю держать себя в руках, если мне покажется, что какой-нибудь мудак слишком капает на тебя слюной. ― Я поддержу его. Сестрички ― это святое. Иначе бы мы с тобой уже зажигали бы на пляже Санта-Моники, ― отозвался Дэнни. ― По ходу, он не отлипнет от тебя, братишка? ― спросила Мэри. ― Если бы я знала, что ты гей, то прислушивалась бы к твоим советам по стилю. И сказала бы Терезе Ким, чтобы она не сохла по тебе весь последний год. ― Я не… ― попытался возмутиться Стив, но его вдруг прервал приглушенный треск и грохот. ― Опять запускают фейерверк, ― зевнула Мэри, глядя, как оба вздрогнули. ― Нет, зайка, ― Дэнни вновь опередил его с ответом, ― это не фейерверк. Но я все еще надеюсь, что какой-нибудь пьяный кретин стреляет по бутылкам в баре. В прошлый раз звучало так же? ― Откуда я знаю?! Я же сидела в шкафу в наушниках. Слышала какие-то хлопки. ― Это не может быть простым совпадением, ― заметил Стив. ― Вы банк ограбили, что ли? ― вдруг загорелись глаза Мэри. ― Да если бы мы сами понимали, в чем дело. Но сходить проверить не помешает. Только осторожно. Из этого коридора один выход вниз? ― Да, ― кивнула Мэри. ― Там такой же коридор, а из него двери в зал, на сцену и в кухню. Есть еще пожарный выход, но на нем огромный ржавый замок, и никто не знает, где ключ. ― Сидите здесь! Я постараюсь тихо и быстро. ― Ну да! ― Ага, конечно! ― в два голоса возразили Стиву. Дэнни скорчил недовольную мину, а Мэри подтолкнула его локтем и заявила: ― Спорим, мой прямой как бревно братец даже не подумал, что есть еще варианты? Дэнни, умоляю, никогда не пускай его за руль нашего трейлера, иначе нас будет тошнить от скуки и соблюдения правил движения. ― Я бы отдал тебе двадцатку, зайка, но мелких нет, ― рассмеялся тот. И Стиву было до черта обидно, между прочим, что Дэнни поддержал сестру, а не его. ― Ладно, уверен, ты облазила весь «Единорог» от подвала до крыши, а не торчала за учебниками, ― Стив не сомневался, что так и было, а спорить с Мэри сейчас, когда они только-только помирились, и вовсе не было смысла. К тому же действительно не так-то сложно купить ножницы и срезать особо странные зеленоватые пряди на ее затылке. Пусть потом разбирается с Дэнни, это была его идея. Снизу раздалась еще одна короткая автоматная очередь. ― Одна из комнат напротив ведет на колосники над сценой, ― быстро сказала Мэри. ― Оттуда ты видишь все, а тебя – никто. Вообще-то это склад декораций, но если пролезть через них, то позади есть небольшая открытая дверца. ― Я так понимаю, в полицию мы звонить не собираемся? ― на всякий случай уточнил Стив, хотя был абсолютно уверен в ответе. ― Если ты уже намочил трусы, брат, то телефон тоже в коридоре. Один на весь этаж, второй в зале, а еще один ― в кабинете управляющего. ― И вряд ли остальные работают, ― громким шепотом сообщил Дэнни, который первым выскользнул в пустой коридор и заметил аппарат на стене. ― Может, «Единорог» задолжал по счетам? ― Вряд ли, ― пожала плечами Мэри. ― Сегодня я слышала, как Клара двадцать минут выясняла, почему ей привезли чужое белье из прачечной. Так в какое дерьмо вы вляпались, придурки? Потому что волны докатились аж сюда. ― Это долгая история, ― заверил ее Дэнни, пока они пробирались сквозь завалы пыльных чехлов, сломанной мебели, горы ящиков и старых декораций. Хромоногий, с треснутой крышкой, миниатюрный рояль преграждал небольшую дверцу в дальней стене, сияя чернотой между белых клавиш. Стив основательно приложился затылком, пролезая под ним, под несдерживаемое фырканье Дэнни и Мэри. И когда они отправятся в путь по стране, им придется установить кое-какие правила.