Час свободы

Мэри прижала палец к губам, когда они выбрались из двери на непрочную с виду ажурную решетку над сценой. На длинных железных балках здесь висели прожекторы и длинные планки с рулонами ткани, а канаты и какие-то странные цепи с ржавыми карабинами были закреплены еще выше. Край мостика ограничивала лишь тонкая рейка, но Мэри бесстрашно пошла вперед, к самой середине. В зале громко играла музыка, сквозь которую пробивались приглушенные голоса. Внизу на сцене высилась горка небрежно сваленных инструментов, а слева — небольшое пианино. Пианист лежал на нем ничком, из простреленного затылка на клавиши натекла целая лужа крови. Мэри позеленела и зажала рот обеими руками, стараясь не вскрикнуть. Дэнни первым лег плашмя на железную решетку и вытянул шею, вглядываясь вперед, в зал. Стив последовал его примеру и уже опустился на колени, когда услышал громкое: — Позвольте сделать ему перевязку. Он скрипач. Простреленная рука навсегда лишит его возможности работать. Мэри округлила глаза. Но и без ее подсказки Стив узнал голос тети, но не различил, что резко и рвано пролаял ей в ответ грубый мужской голос. Очевидно, это было «нет», что подтвердил звон и грохот разбитого автоматной очередью стекла. Стив подполз к самому краю галереи и высунулся далеко вперед между ограждениями, сразу же почувствовав крепкую хватку на лодыжках. Если бы Дэнни мог говорить, то сейчас, наверное, назвал бы его безмозглым кретином. Несколько придвинутых друг к другу столов у самой сцены, а на ней — картонная фигура юной Деборы МакГарретт в платье, которое Стив прекрасно помнил по фотографиям — лиловом с длинными перьями на левом плече. И все пространство вокруг было уставлено корзинами с цветами, кроме места у стойки микрофона. Лишь приглядевшись, Стив заметил, что цветы, как и фигура, были изрешечены выстрелами, и стулья валялись вокруг столов, усеянных осколками посуды и пятнами от расстрелянного торта. Похоже, кто-то явился незваным на прощальную вечеринку. Человек двадцать пять, среди которых он сразу же заметил тетю в блестящем переливающемся лиловом платье, сидели на полу у боковой стены, и двое каких-то людей расхаживали вдоль них, не опуская дул массивных автоматов. Все походило бы на съемки очередного боевика или глупый сюрприз-розыгрыш, если бы повсюду не растекались лужи крови, а один из мужчин и девушка в коротком синем платье не корчились бы с простреленными рукой и коленом. Но еще более странным было другое: типы, держащие в заложниках тетю и ее гостей, не были ни мексиканцами, ни китайцами. Два здоровенных бугая с недельной щетиной перебрасывались словами с отрывистым, грубым, ни на что не похожим акцентом, а третий, очевидно, главарь, — сидел, уложив ноги в тяжелых шнурованных армейских ботинках прямо на стол между осколками посуды и чудом уцелевшей вазой. Белокожий, явно старше тридцати, с окладистой, но не длинной темной бородой, одетый в жилет со множеством карманов. И заговорил он на таком же непонятном языке. — Полковник Крайнович говорит, что ты дура, — перевел один из бандитов, опасно приближаясь к тете Дэб и почти касаясь дулом ее лба. — Сколько еще друзей ты хочешь потерять, пока не начнешь говорить? Полковник добр, но его терпение не безгранично. Твоя жизнь, сучка, ничего не значит, но нам нужен щенок. Поэтому отвечай: где он? Где Стив МакГаррретт? — Да я понятия не имею! — огрызнулась Дэб. — Переведи своему тупому полковнику, что Америка — большая страна, в отличие от вашей Сербии, и здесь не принято совать нос в чужие дела. И если ты знаешь, как зовут моего племянника, то знаешь, и где он живет. Это за тысячи миль отсюда, и последний раз мы виделись три года назад. Автоматная очередь прошила грудь женщины в белоснежном платье, сидящей рядом с раненым скрипачом. Полковник коротко хохотнул, а один из бандитов перевел: — Ты лжешь, старуха. Мы знаем, что он в Калифорнии. Но у тебя еще много друзей. Стив едва сдерживал гнев, выбираясь обратно. Внутри все клокотало от возмущения и недоумения, он ухватил Дэнни и Мэри за руки, увлекая их обратно, в забитую хламом комнату, где все трое наконец-то заговорили хором. — Гребаный придурок, в очередной раз решивший испортить мне жизнь! — вскричала Мэри, но ее губы дрожали, а во влажных глазах плескался настоящий ужас. — Кажется, мне надо срочно предупредить своих, — сказал Дэнни, кусая губы. — Если нашли твою тетю, то доберутся и до моей семьи. Хотя, блядь, я бы позволил отрезать себе язык, только чтобы понять причину. Какие-то сербы. Откуда, на хуй? Я даже не знаю, где находится эта ебаная Сербия. — Такой страны нет, — уверенно сказала Мэри. — Это все равно, что Латверия из комиксов. — А ваша тетя молоток, — сказал Дэнни. — Держится круто, почти как Сара Коннор. — Она МакГарретт, — пожала плечами Мэри, — и выдержит, сколько понадобится. Может, у кого-то из гостей есть личный телефон или они сумеют добраться до тревожной кнопки. — Я ничего не понимаю, — Стив в растерянности тер лицо ладонями, надеясь, что это прогонит очередной дурной сон. Но трупы, кровь, убийцы внизу и полковник Крайнович были настоящими, а не какими-то чудовищными порождениями его фантазии. — Этим мудакам что-то нужно от меня, так? Как и Хорхе, и китайцам, — сказал он. — Дэнни, напомни, что ты сказал, когда мы пытались влезть сюда? Не проще ли войти в парадную дверь? Ну так я спущусь и спрошу Крайновича, какого хуя ему от меня понадобилось. — Чертовски интересно, что он ответит, но это не лучший вариант, детка. Стив поймал руку Дэнни, сжал крепко, заставил поднять голову и заглянул ему прямо в глаза: — Единственный возможный, детка. Не знаю, что такого важного было у Дельгадо, и мне плевать на него, если честно. Но ты правда считаешь, что они остановятся и не перестреляют всех, кто внизу? Двадцать пять человек. Наверное, у каждого семьи, дети. В конце концов, кто-то проговорится, что у тети есть не только племянник. Одна моя жизнь против всех остальных. Разве выбор не очевиден? — Мою, понятное дело, ты не ставишь ни во что! — Дэнни повысил голос, но вырвал ладонь из его руки и кинулся расстегивать боковой карман рюкзака. — Мне пофиг, как красиво ты решил самоубиться, бойскаут. Но помирать от любопытства я не буду. Тебя пристрелят, а я так и не узнаю почему. Это жестоко, не находишь? Отравлять долгий остаток моей жизни таким неведением. — Как давно вы знакомы? — кажется, в голосе Мэри звучала неуверенность и подозрение. — У Дэнни восточный акцент, а у Стива в жизни не было друга по переписке. Так что, Дэн, я предупреждаю: суперспособность моего брата — не выполнять обещания. Всегда найдется дело поважнее. Если он клялся жениться на тебе — не верь. Десять минут назад он дал мне слово, что купит нам трейлер. Когда я родилась — клялся не обижать меня. — Защищать… — сквозь зубы поправил Стив. — Защищать. Я это и делаю. — Сейчас ты узнаешь, насколько далеко я с Востока, — быстро проговорил Дэнни, вставая между ними и протягивая Мэри бумажку с нацарапанными цифрами. — Ты найдешь телефон. Позвонишь в полицию. А потом по этому номеру за счет ответившего. Моего отца зовут Эдди, но лучше поговори с Ма, Кларой, она поймет. Скажи, что я в порядке, но папе лучше попросить защиту полиции округа. Давай, мы сломаем решетку на окне и поможем тебе вылезти. И, кстати, — Дэнни сам натянул рюкзак на оторопевшую Мэри. — Если выживем — половина моя. Если нет — моего брата Мэтта. — У всех есть шанс выжить, — тихо и решительно сказал Стив. — Даже у меня. Никакой полиции. Будем стараться потянуть время. Мэри, звони дяде Джо. — Вы отпускаете меня одну, ночью, на улицу, в Лос-Анджелесе, с полным рюкзаком денег, и ждете, что я позвоню этому скользкому червяку, чтобы он выручил двух педиков, тетю, которая желает запихнуть меня обратно в школу, и два десятка ее друзей-алкоголиков?! — Ты МакГарретт, — уверенно сказал Дэнни. — А значит — да. — Кажется, пора менять фамилию, — бормотала Мэри, пока лезла в окно второго этажа, решетка которого легко выскочила из паза. — Знаешь, не хотел портить твой имидж, — сказал Дэнни, едва цветные волосы Мэри стали незаметны в свете фонарей, — но… Ты реально полностью отбитый? Сбежать из академии, пройти весь этот путь и… зачем? Чтобы в конце концов самому сдаться на руки дядюшке? Когда у нас есть деньги и, я клянусь, твоя сестра не в моем вкусе, так что только с ней я покупать трейлер не стану. — Ты, должно быть, не понимаешь. — Нет. И не желаю понимать, почему просто не позвонить в полицию. Еще днем тебя тошнило от мысли вернуться в казарму. Что? Что изменилось? Тебе так понравилось убивать? «Вот как такому объяснить?» — вздохнул про себя Стив. Но все же осторожно взял Дэнни за руку, притянул ее к своему лицу, погладил тыльную сторону ладони, и Дэнни затих, застыл, как пойманный зверек, широко раскрыв глаза. — Я боюсь потерять тебя, правда, Дэнни. Я не говорил, но Джо… Он не просто какой-то дядя. Вообще не дядя, если честно. Он — друг моего отца и настоящий морской котик. Секретные миссии по всему миру, а еще он тренирует кадетов. Если нет другого шанса выбраться живым — лучше обратиться к нему. Позвони в полицию, и сюда пригонят отряд спецназа, а у них один протокол. Они оцепят здание, начнут вести переговоры, потом — штурмовать, за это время нас всех перебьют. А парни дяди сделают все по-тихому. Не как копы, как морские котики. В том и разница. Если мы удачно потянем время, то, может, больше никто и не пострадает. В этом всем есть что-то очень странное. И, наверное, важное. Может, секретное, если за ним гоняется столько людей. И мы видели это, но не поняли. Нужно узнать что, потому что сербы вряд ли выживут после встречи с парнями дяди Джо. И пока они думают, что у нас есть информация — преимущество за нами. Ты веришь мне, Дэнни? Веришь? — Давай будем считать, что я не слышал ничего после «боюсь тебя потерять»? Иди сюда. Стив хотел его поцеловать. Правда, на самом деле, на удачу, которая была им так нужна. Но Дэнни крепко обнял его, крест-накрест сжимая в ладонях рубашку на его спине, ткнулся лбом в шею и замер. И Стиву не оставалось ничего, кроме как так же обнять в ответ, прижаться подбородком к плечу, и не дышать, не шевелиться и не думать ни о чем несколько секунд. — Пошли уже, — вздохнув, сказал Дэнни. — Надеюсь, ты продумал свое триумфальное появление. Нужно что-то стильное, вроде Хэмфри Богарта. — Эй, кто искал Стивена МакГарретта?! — крикнул Стив во весь голос, ногой распахивая дверь в зал. — Я здесь! Дэнни легко и одобрительно шлепнул его по заднице. Стив надеялся, что этого никто не заметил, когда он шагнул из полутемного коридора в освещенное помещение, как на сцену, под прицел трех автоматов Калашникова и «Глока» в руках Крайновича. Тетя Дэб издала сдавленный возглас удивления. ― Я Стив МакГарретт, ― повторил он, обращаясь к Крайновичу. ― Отпусти заложников, и мы поговорим. Тот смерил его презрительным взглядом, пригладил бороду и истерически расхохотался, показывая желтоватый ряд зубов. Вслед за ним прыснули его боевики. Это было оскорбительно и невероятно бесило. Но если бы среди заложников оказался хоть один профессиональный боец, то воспользовался бы моментом для атаки. Дядя Джо не упустил бы столь удачную возможность. ― Ребенок, ты считаешь, что стоит приказать, и я подчинюсь? ― перевели ему слова Крайновича. ― Воспитание юных американцев где-то дало трещину. Ты так же самоуверен, как и твоя страна. Но у всех вас внутри начинка из мясного фарша и вонючего красного соуса, и она потечет, стоит только ткнуть пальцем. И Стива ткнули. Больно и очень прицельно ― прикладом сзади по ногам. Иначе он никогда не опустился бы на колени перед врагом. Позади послышалось возмущенное «Блядь!», и Дэнни полетел вперед от сильного толчка, носом почти вспахав стол в нескольких дюймах от подошвы полковника. ― Мне персиковую «Маргариту», пожалуйста, ― громко сказал он, поднимая голову. И тут же едва увернулся от носка тяжелого ботинка, чуть не разворотившего ему скулу. ― Да что ж такое, почему меня все время бьют?! Эй, чувак, мне ведь может и надоесть. ― Ты ― Дэниел Уильямс, Нью-Джерси, ― ткнул его дулом один из бандитов. ― Нет, Джон Макклейн из Нью-Йорка, ― буркнул Дэнни. ― Переведи своему хозяину, ― Стив дернул плечом, пытаясь избавиться от тяжелой лапищи, не дававшей ему встать. ― Я не знаю, что ему от меня нужно, и эти люди не имеют отношения ни ко мне, ни к нему. Крайнович что-то резко и отрывисто приказал, и двое автоматчиков изрешетили пол у ног заложников, вынуждая их теснее сбиться в кучу. Один бандит протащил вперед тетю Дэб и рывком вздернул ее на ноги. ― Встать, встать! ― скомандовал он, заставляя остальных тоже подняться и собраться вокруг нее. Сербы вели себя так, будто не существовало ни Стива, ни размазывающего по щеке кровь Дэнни, сосредоточенно приматывая серебристым плотным скотчем заложников друг к другу за запястья. Теперь они напоминали странную скульптуру безумного мастера: крепко связанные люди в странных позах, а центральной фигурой служила тетя Дэб в платье с лиловыми блестками и потрепанным длинным пером, свисающим с плеча. В каждой из ладоней она крепко сжимала гранату без чеки. ― Как думаешь, долго она простоит, не шевелясь, на своих огромных каблуках? ― Крайнович неожиданно заговорил чисто, с идеальным выговором, и слишком громко, так, что услышал не только Стив, но и все, стоящие вокруг тети. ― Думаю, она будет готова встретиться с моим дядей, ― так же громко ответил Стив, надеясь, что тетя Дэб поймет: помощь уже в пути. ― Сучка не очень разговорчива. Но пальцы у нее дрожат. Взрыв не убьет тебя, щенок, только покалечит, так что ты волен отвечать так же медленно, как я буду спрашивать. ―Да, блядь, чего этот полковник ломается как целка, ― заорал Дэнни. ― А можно я быстро скажу ему все, что он хочет знать, и свалю в Вегас? А то мне совсем не нравятся ваши рожи. ― Харлей Дэвидсон семьдесят восьмого года с хромированной выхлопной трубой и красной полосой на бензобаке. Вы угнали его со стоянки у мотеля в Олд Хэвэн. ― О, так вот как называется эта дыра! Олд Хэвэн. Запомни, Стив. В следующий раз мы будем объезжать десятой дорогой все города, в названии которых есть «Хэвэн». Так это был твой байк, генерал? Дэнни тараторил так, что не давал Стиву сосредоточиться. Но он поступал верно: тянул время и делал это с блеском. Сам Стив ни за что сейчас не смог бы так легко выдать и пары лишних фраз. ― Слушай, прости, чувак, ― продолжал Дэнни. ― Ну не было на нем надписи «Собственность Сербии, вернуть владельцу». А нам надо было смыться от копов, ты же понимаешь. Ну, американские копы… Погоди-ка! Ты откуда знаешь наши имена? Нашел протоколы в полицейском участке Олд Хэвэна? В любом случае, мы ничем не можем помочь тебе, генерал. Байк угнали у нас так же, как угнали его мы. Мне жаль, прости. ― Я знаю, ― медленно кивнул Крайнович. ― И офицер Паттерсон не может дождаться встречи с вами. Говорит, вы очень ему понравились. Особенно этот брюнетик. Я готов сделать одолжение хорошему другу. Эй, Марко, сходи к телефону на углу и позвони Джеффу Паттерсону, он доберется за полчаса и будет счастлив увидеть два бессознательных, но живых тела. Вы, сосунки, доставили ему массу проблем. ― Ну окей, окей, ― вскинул руки Дэнни. ― Ты знаешь, что мы так же проебали твой Харлей, как и ты. Мог бы разориться на сигнализацию. Может, хватит бабуле развлекаться с гранатами? А то, знаешь, рвануть ведь может. А вдруг у нее Паркинсон или тремор с похмелья, и она не может долго держать тяжелые предметы? Мы подождем Паттерсона снаружи, не возражаешь? Стив надеялся, что нижняя челюсть Дэнни выдержит мощный удар прикладом. ― Клянусь, если ты ударишь его еще раз, я перегрызу тебе горло, ― прошипел Стив. ― Заткни-ка их, Марко, ― приказал Крайнович. ― Только не по голове, им хватит дурости изобразить потерю памяти. Стив немедленно получил армейским ботинком в живот, а когда упал, скрючившись, ― вдогонку по позвоночнику меж лопаток. Дэнни с всхлипом тяжело повалился на пол вне поля его зрения. ― Вы все еще думаете, я шучу, дети? Такой страшный монстр, который живет под кроватью, как принято в вашей стране? Смешно слушать, что вы считаете, будто взрослый и серьезный человек стал бы напрягаться ради груды металла. Может, она и дорога своему владельцу, но цена ее не настолько высока, чтобы оправдать уже потраченные патроны. Меня интересует не чужая старая железяка на двух колесах с простреленным бензобаком, а то, что вы прикарманили еще. И, в отличие от китайцев, я готов пойти на сделку, пока они до вас не добрались. Или русские. Уж поверьте, они не станут вести долгих разговоров ― сыворотка правды в вену, и вы рассказываете все, что делали с тех пор, как вылезли из матерей. ― Слышишь, Стив? Он только что признался, что ни хрена не может нам сделать, ― Дэнни глухо застонал от очередного удара по ребрам. — Ой, прости, чувак, ты все еще можешь приказать своим гориллам бить нас. Но предупреждаю, вот этот парень, только выглядит как бизон, а на деле хрупкий, как весенний цветок. Наддай ему чуток лишку, и не с кем будет говорить. — Так! Остановись! Я реально ни хуя не понимаю! — закричал Стив. — Еще и какие-то русские. Кстати, Крайнович, вдруг ты будешь рад: Хорхе и его бульдоги вряд ли продолжат кусаться. Попробуй сложить буквы в правильные слова и разговор пойдет легче. Дерзость не могла остаться безнаказанной: плечо Стива загорелось огнем, из-под повязки на руке потекла теплая и липкая кровь, а ботинком наступили на пальцы. — Помолчи, я, кажется, понял, — прохрипел Дэнни. Его лицо было изукрашено до синевы, на губах надувался кровавый пузырь слюны, и это было плохо, очень плохо — или задетые легкие или выбитые с корнем зубы. Ему было тяжело, но он старался перебить Стива. — Молчи, Стивен, я сам. Не напрягайся, выглядишь совсем не секси. Крайнович, кивни перед тем, как опять прикажешь своим шакалам въебать мне по яйцам. Ты, китайцы, мексиканцы, русские, может, еще Хищник заглянет поохотиться. И все ищут труп Дельгадо. На этом хрене кое-что было. Что-то, что должен был увидеть тот, кто любит гнилое мяско. Но, по несчастью, его нашли мы, и нам было противно даже дышать рядом с разлагающимся жмуриком. Так? Крайнович промолчал, но действительно едва заметно кивнул на слова Дэнни. — Татуировку? — прервал его Стив. — Мы не раздевали труп. Мы вообще ничего не взяли, только часы, крест и наличные. — Стоп, детка! Вот оно! — Дэнни вскинул руку, а над головой у Стива словно зажглась лампочка, освещая все события этих дней. — Кольцо! — сказали они в два голоса. Лицо Крайновича из красноватого стало бледно-зеленым. Взгляд Дэнни обшаривал Стива с ног до головы, слегка задерживаясь на кровоподтеках и ранах, но их глаза нашли друг друга, и оба слегка прикрыли ресницы, соглашаясь. — У Дельгадо было приметное кольцо, — сказал Стив. — Большой золотой перстень с вензелем. Мы его не тронули. Но исполнитель партии Мексики в этом спектакле, утверждал, что у трупа не хватало части. Мы видели, как коченело тело, кольцо нельзя было снять, не отрубив руку или пальцы. Тот, кто это сделал, хотел получить именно кольцо. Очевидно, это не Хорхе, не китайцы и не вы. Я прав или я прав? Дело в кольце? — Я тоже так считаю, детка, — прошептал Дэнни так тихо, будто эти слова предназначались только Стиву.