Час свободы

Два желания заставили его открыть глаза: настоятельная необходимость отлить и такая же навязчивая ― поговорить. Но Дэнни спал, уткнувшись лицом в подушку и вывернувшись из-под одного на двоих покрывала, и будить его было не столько непредсказуемо по последствиям, сколько жаль. Стив даже не рискнул тронуть его за плечо или провести пальцем по выступающим позвонкам до самого копчика, хотя ладонь горела от желания коснуться. Только, слегка нагнувшись, пристально осмотрел отметины на ступнях Дэнни, убедившись, что большинство сухих корочек не воспалилось, и взял на себя смелость шепотом заказать по телефону завтрак. Дэнни не шелохнулся даже тогда, когда вслед за стуком в дверь в номер въехала сервированная тележка. На этот раз кофейник стоял точно посередине сверху. Стив попытался восстановить картину вчерашнего утра: до упора поднял оконную раму, наполняя комнату шумом никогда не спящего города, перекинул ногу за подоконник, устроил рядом с собой горячую чашку и, слегка повозившись с неподатливым колесиком зажигалки, прикурил. Вкус табачного дыма ничуть не улучшился с тех пор, как он попробовал его впервые. Но было что-то безусловно будоражащее, одновременно глупое и слишком взрослое, в том, чтобы встречать новый день вот так: между покоем гостиничного номера и суетой города, с горьковатым привкусом кофе и дыма на губах, ничуть не перебивающим память о том, что происходило прошлой ночью. С томительным жаром, сосущим под ложечкой чувством нежности и нарастающего возбуждения и легким ветерком, обвевающим голые плечи. Интересно, что бы сказал Дэнни, узнай, что вчера он лез по пожарной лестнице на шестой этаж? Наверное, сморщил бы нос, будто желая чихнуть, и рассказал бы, что в его далеком Джерси каждый дошкольник знает, как отпереть кодовый замок и для чего изобрели лифты. Жаль, из окна открывался вид на глухую стену дома напротив, изукрашенную граффити, и неба в просвете над домами виднелся только клочок. Дэнни заворочался, когда на дне чашки остался густой осадок. ― Знаешь, ― простонал он, перекатываясь на спину и накрывая лицо подушкой, ― а давай сегодня возьмем выходной. Диснейленд тридцать лет стоит на одном месте, до завтра никуда не денется. Будем спать, смотреть телик. Может, за пивом сходим, а лучше закажем доставку. А вечером к Джа за документами. ― Ты бы хоть прикрылся, ― фыркнул Стив. ― Что, нет сил смотреть на мое прекрасное тело? ― но Дэнни все же накинул покрывало на бедра. Стив не признался бы, что тот прав, но так и было. Считанных секунд взгляда на растянувшегося перед ним голого Дэнни хватило, чтобы в красках представить, что он мог бы рискнуть сделать с ним. Кое-что превосходило самые смелые кадры порно, и даже хорошо, что Дэнни не открывал глаз, потому что Стиву пришлось сменить позу и долго мерно выдыхать, чтобы избавиться от навязчивого образа своих губ, касающихся члена Дэнни. ― Я был вчера у тети Дэб, ― сказал он, потому что разговоры о семье ― то, что должно было отвлечь, не так ли? ― Никого не застал, прикинь. Где может шататься тринадцатилетняя девочка поздно вечером? ― Да где угодно, ― отозвался Дэнни, но вроде бы проснулся, сел, разлепил веки и уставился на Стива. ― Ну и? ― Мне не кажется, что Мэри там хорошо. Квартира такая тесная, и комната Мэри в три раза меньше, чем наш номер. ― Говорят, в ЭлЭй охренительно высокая аренда. Еще бы, ведь сюда едет каждый, кто хочет разжиться деньгами или славой. ― Ты бы остался здесь? ― Не знаю, ― пожал плечами Дэнни. ― Здесь классно. Но похоже на то, что я мечтаю подставлять задницу старперам ради известности или бегать с подносом в китайском ресторане? Так ты оставил тете деньги? ― Нет. Сначала я должен поговорить с Мэри. Может, вечером, после того, как заберем документы у Джа. ― Ладно, пойдем вдвоем, ― кивнул Дэнни. ― Если вся твоя семейка такая же твердолобая, как ты, то понадобится кто-то с подвешенным языком, чтобы убедить их хоть в чем-то. Ну и девчонку все равно нужно свозить в Диснейленд. Хочешь, поклянусь, что даже не улыбнусь ей? У меня же тоже есть младшая. Думаешь, я позволил бы тебе флиртовать с ней? Дэнни направился в ванную, волоча за собой большое покрывало, не успев увидеть, как Стив кивнул ему вслед. Это был замечательный день. Намного лучше предыдущих. Стив не помнил, чтобы столько смеялся с тех пор, как умерла мама. Может, ему и казалось, что они зря транжирят деньги, но он сам ввязался в спор, и никак не желал признавать, что пицца по-гавайски в которой, честно говоря, не было ничего гавайского, кроме названия на стикере коробки, уступает хотя бы одному из десяти попробованных ими сортов. Дэнни забавно возмущался, глядя, как Стив кривится, прихватывая губами кубик ананаса — мягкого и приторно-сладкого, и трижды назвал эти липкие комочки едой для глупых индюшек, пока Стив не вскочил, не ухватил его за шею и не сунул в приоткрытый рот ломтик ананаса. Телевизор надрывался вестерном, и от револьверных выстрелов они замерли, как от раскатов грома. Остолбенели, словно прикосновение пальцев к губам ударило высоковольтным разрядом, и кому-то следовало оттащить их друг от друга, чтобы искры прекратили перекатываться волнами по телу. Но Клинт Иствуд был занят бандой Индейца, помощи ждать было неоткуда, и Дэнни так и сжимал липкими от соуса губами палец Стива. Не моргая смотрел в его глаза, а Стив боялся шевельнуться или сделать что-то не так. Дэнни тоже не торопился, лишь слегка причмокнул, тронул кончиком языка подушечку его пальца, а после отстранился, показательно закашлявшись и согнувшись пополам. — Действительно дрянь, — сказал он, отдышавшись. — Как это кто-то может есть? — На самом деле, это так же похоже на ананасы, как бенгальский огонь на настоящий. Потому и на вкус гадость. Это вообще ни на что не похоже. — Ты прав, детка, — совершенно серьезно сказал Дэнни, ловко прикуривая. — Это не похоже ни на что. Стив не стал уточнять, что тот имел в виду. Все дни с момента, когда военный самолет оторвался от взлетной полосы Хикэма, отличались от его предыдущей жизни так же, как консервированный, теплый от сыра и теста ананас от спелого настоящего. И продлись эта глупая дегустация еще немного, пойди Дэнни у него на поводу, не оттолкни, а хоть на дюйм подайся навстречу — Стив сам бы накрыл губами его сладкий и пряный рот, уронил бы на разворошенную кровать и… Он сам испугался своих желаний. А еще больше того, насколько смешным и неловким мог бы быть. Но, наверное, Дэнни и сам так считал, потому что выдыхал дым ровным облачком, рассматривая что-то на стене дома напротив, что он, очевидно, нашел невероятно захватывающим. И опирался о подоконник ладонью так сильно, будто хотел оставить в сером пластике свои отпечатки, как звезда на Аллее Славы. — Окей, ― сказал он, когда окурок описал высокую дугу и приземлился в переулке. — Мне миндальные пончики и мороженое с фисташками. За тебя мне думать лень, так что выбирай сам. И по два доллара с носа за три часа лучших моментов Суперболов последнего десятилетия. Идет? Стив выбрал яблочный пирог с карамелью. Кто бы сомневался, что Дэнни предпочтет «Джетс» всем другим? И это было прекрасно на самом деле: до хрипоты спорить, обсуждая каждый пас и вынос, тактические схемы и судейские решения, и запускать друг в друга смятой подушкой, сидя на разных кроватях. Сошлись они лишь в одном: нереальный отстой, что в таком огромном городе, как Лос-Анджелес, настолько хреновая футбольная команда, что лучше бы ей уехать подальше и не позорить Калифорнию. Стиву не хотелось никуда идти, и, может, Джа так же не исчез бы из своего убогого дома, как Диснейленд из Анахайма, но едва солнце скрылось за крышами, как Дэнни вскочил, вывернул из рюкзака пачки денег и, отлистнув причитающуюся за документы плату, сунул остальное глубоко под матрас. После в упор посмотрел на Стива и вздохнул: — Ну не тащиться же опять в камеру хранения. А до завтра вряд ли кто-то сунется в номер, не сказать чтобы местный персонал рвался заработать чаевые. Пошли, закончим с этим. Через час нам будет восемнадцать, ты сможешь явиться в любой пункт вербовки и оказаться в армии так быстро, что не успеешь произнести «армия» по буквам. А сегодня мы отметим наш новый общий день рождения где-нибудь в крутом месте, где легко путают восемнадцать и двадцать один за лишние пару баксов. Стив натягивал новые носки и шнуровал кроссовки, когда Дэнни продефилировал в ванную и уже оттуда громко прокричал: — Ты считаешь, я такой придурок, который целуется и трахается со всем, что шевелится? Да? Ведь так? — Я этого не говорил! — Но ты же думаешь, что я так крут?! — Я бы назвал это другим словом! Им, конечно, следовало все обсудить, но не так — сквозь приоткрытую дверь и звук льющейся воды. — Слушай, я никогда не целовался с парнями, ладно? То есть ни с одним, кроме тебя. Так что это целиком и полностью твоя вина. Ты вынудил меня, Стив. Тогда, в пустыне, когда я думал, что мы умираем. — Вчера ты не умирал. И у Дарлины тоже. — Ну, допустим, ты мне все же немножко нравишься. И ты слишком похож на девчонку с этими глупыми огромными ресницами и пухлыми губами… — Да не ври! Ты, прекрасно видел, насколько я не похож на девчонку. И вряд ли мы вчера делали то, чем ты собирался заняться с Синди. Так и скажи: сам себе боишься признаться, что твой выбор в мою пользу. — Будто ты готов признать то же. — А я никогда не целовался с девушками, — рассмеялся Стив, которому вдруг стало легко и весело от разговора, которого он боялся. — Так что мне не из чего выбирать. Дэнни, все еще сжимающий в руке маленькую расческу, появился в комнате, быстро собрал с кровати сигареты, зажигалку и бумажник, сунул сзади за пояс пистолет и направился к двери. — Так в чем проблема? — спросил он, отпирая замок. — Ты должен попробовать. Стив молча пожал плечами и пошел за ним. Может, он и планировал последовать его совету, но точно не в ближайшее время. Наверное, Дэнни не стоило об этом знать. Захолустный район, где обитал Джа, не стал уютней за последние дни. Очевидно, и мусор тут вывозили не чаще раза в неделю: у соседнего забора громоздились кучи черных пакетов и горы цветного картона. Густой запах травки и странный — ацетона и лакрицы витал еще у дороги, и Джа осклабился, демонстрируя воспаленные десны в широченной улыбке и дико сверкая белками глаз. — Бабки покажи, — сказал он вместо приветствия, крепко запирая дверь на три оборота. Дэнни помахал перед его носом веером зеленых бумажек, но не торопился расставаться с ними, опустив на край стола и прижав кулаком: — Документы покажи. Джа с готовностью кивнул, и копна его спутанных волос исчезла в темном коридоре, ведущем к далекой спальне, из которой так же, как в прошлый раз, несся терзающий уши нестройный бит. — Такое впечатление, что он здесь прибрался, — заметил Стив. ― Угу, ― кивнул Дэнни, вытаскивая браунинг. ― Там, куда он опускал свой тощий зад в прошлый раз, сейчас места хватит на троих. И кто-то разбил окно. А еще стрелял в стену. Смотри, вот туда. Джа барыжит всяким, может, у кого из покупателей слетела крыша. Или очередная Наташенька так обдолбалась, что палила по агентам КГБ. Стив рассмеялся, но тут же вскочил с кресла: музыка вдруг стала еще громче, и сквозь нее был почти не различим легкий шорох. Он не успел открыть рот, чтобы предупредить Дэнни, а в его затылок уже уперлось что-то твердое, холодное, диаметром с железный доллар, и, судя по этому и по тому, как округлились глаза Дэнни и тот крепче сжал рукоятку пистолета, сюрприз был не из приятных. За грохотом звуков они не услышали чужих шагов. ― О, привет, Хорхе, ― сказал Дэнни. ― Думал, ты трахаешь вдовушку в Нью-Мексико. ― Брось пушку, щенок! Иначе получишь мозги своего бойфренда на ужин. Дэнни разжал ладонь, и бесполезный браунинг с грохотом упал к его ногам. Холодок упиравшейся в затылок стали пополз по позвоночнику. Стив увидел, как двое в дорогих костюмах ― те самые телохранители Эстреллы Дельгадо — встали у входной двери и окна. ― Эй, ребята, ― сказал он, хотя был уверен, что язык не сможет повернуться. ― Если вы передумали, то спешу вас огорчить, ― мы неудачно сделали кое-какие ставки. На столе ― все, что осталось. Ударили сзади. По затылку наотмашь. Тяжелой рукояткой ― может, Магнумом или Кольтом ― рассекая кожу. Корни волос намокли сразу же, а еще один громила, размером с небольшой трактор, мигом скрутил рычащего и дергающегося Дэнни, приложил его коленом сзади, и тот рухнул на колени. Стив, едва справляясь с вдруг ослабевшим телом, пытался стоять ровно, и только процедил: ― Не тронь его. Убью. ― Это даже мило, ― Хорхе, улыбаясь широко и, казалось, дружелюбно, вышел из-за его спины и уселся на расчищенный диван. ― Знаете, дети, если бы мне на самом деле хотелось вас убить, я бы не проделал путь до Лос-Анджелеса. Мелких засранцев вроде вас завалил бы ваш собственный кореш всего лишь за сотню. И только доброта Эстреллы позволила вам обмануть нас и задержать справедливую расплату. Я настаивал, чтобы вы немного погостили в подвале поместья. Но я не люблю, когда мне лгут. А потому начинайте говорить, и тогда вам, может, удастся выползти отсюда на сломанных ногах и с яйцами друг друга в зубах. ― Секундочку! ― возмутился Дэнни, силясь подняться, но тут же был вновь прижат огромной лапой к полу. ― Мы сказали вам чистую правду! Вы что же, настолько тупы, что не нашли труп, за который отдали пятьдесят штук?! ― Добавь-ка ему, Карлос. Еще раз вякнешь ― следующим отрежу язык. Может, твоя подружка тогда начнет говорить за двоих. ― Я тоже ничего не понимаю, ― сказал Стив. ― Мы оставили тело там, где вам указали, неподалеку от Мозаичного каньона. ― Я верю, верю вам, ― хищно улыбнулся Хорхе. ― Тело было на месте. Большая его часть. А потому я спрашиваю один-единственный раз: где, блядь, то, чего не хватает? Вряд ли Хорхе так напрягался из-за семи сотен, вытащенных из кошелька. Возразить хотели оба. Но в этот миг тонкую дверь дома Джа в клочки разнесла оглушительная автоматная очередь. Хорхе захрипел, повалившись вперед простреленным лбом. Его спутники вскинули оружие, и дальше все происходило быстрее и смазанней, чем в самом дешевом видеофильме. В дверь ворвались пятеро с автоматами. Стив оттолкнул силящегося подняться Дэнни под защиту кресла, и руки нашарили выроненный Хорхе пистолет. Магнум, как он и предполагал. Лица были до странного одинаковы — плоские, узкоглазые, равнодушные, и вскидывали нападавшие незнакомое, с короткими прикладами, оружие. У Стива не осталось и капли сомнений в их намерениях, когда лидер группы отдал короткий гортанный приказ на непонятном языке, и двое с крыльца вошли в комнату, направляясь к ним. Стив дернул Дэнни за руку, но прежде пальцы сами по себе, без всякого участия мозга, проверили предохранитель Магнума. ― Валим, ― быстро прошептал он. ― Там же есть вторая комната. Дэнни встрепенулся и первым полетел по длинному темному коридору вглубь дома. Вслед раздался треск одиночных выстрелов и громкие окрики, к правому плечу Стива, казалось, приложили раскаленный утюг, но они успели нырнуть за дверь и слаженно, не сговариваясь, подхватить с пола матрас и поставить его на ребро, защищая дверь. Времени было в обрез. Дэнни возился с наглухо заколоченной оконной рамой, когда из приоткрывшегося шкафа послышался сдавленный голос Джа: ― Я сам в охуе, Дэн. Но когда Хорхе Морено объявляет на кого-то охоту, то не остается выбора. Тем более, он — лучший поставщик на всем юго-западе. ― Иди, поболтай о скидках с дыркой в его черепе, ублюдок, ― рыкнул Дэнни. Дверь уже трещала от ударов, но Стив успел остановить Дэнни раньше, чем тот приподнял поддавшуюся раму. ― Нет! Если китайцы не идиоты, то оставили своего у окна. Я первый. Зачем-то мы нужны им живыми, иначе валялись бы рядом с Хорхе. До смерти не убьют. ― У тебя кровь, детка. ― Будто я не чувствую. Отойди. ― Думаешь, стану драться с тобой за право первым поймать пулю? ― На счет три: ты поднимаешь ― я лезу. И готовься бежать, как подорванный. Давай же! ― Дверь спальни треснула. ― Уже три! Дэнни с силой приподнял до упора узкую раму. Стив вылетел так, будто ловил мощный пас, группируясь вокруг мяча всем телом. Вывалился на подобие газона с давно засохшими стеблями, выпрямился и тут же увидел плоское желтое лицо и направленный на него ствол. Сзади, тихо ругаясь, лез в оконный проем Дэнни. Стив зажмурился, крепко перехватил запястье правой руки ладонью левой и нажал на спусковой крючок. Отдача дикой болью отозвалась в правом плече, но он давил и давил на спуск ― три, четыре, пять, ― пока не почувствовал, как Дэнни его тащит куда-то в сторону, одной рукой вцепившись в рубашку, а другой пытаясь пригнуть его голову. ― Идиот ненормальный, вот вымахал на своих ананасах, убери башку, придурок, кретин! Приди же в себя, дубина! Бежим! Если бы Стив выдал такую скорость на тестовой сорокафутовой пробежке, то следующим же утром стал бы самым молодым игроком Национальной Футбольной Лиги. Они летели по темному району, не разбирая дороги, слыша позади короткие окрики и треск автоматных очередей. В окрестных домах не стихали остервеневшие собаки, и к выстрелам их преследователей присоединились проклятия и вопли потревоженных соседей. Вряд ли ночная перестрелка была редкостью для местных обитателей, но наверняка нашелся хоть то-то, кто додумался снять трубку и вызвать копов. Дэнни подтащил мусорный контейнер к высокому забору, влез, потянул за собой Стива. Они свалились на чьи-то кусты роз, мигом перелетели большой неосвещенный двор и перелезли через ворота на другую улицу. Рванули по ней, как босиком по раскаленным углям, вперед, к яркому свету фонарей и вывесок, дальше, к людям, и впереди уже маячила остановка автобуса, когда Дэнни затащил его в очередной темный переулок. Привалился спиной к кирпичной стене и согнулся, упираясь ладонями в колени. Здесь не было слышно выстрелов, лишь тихая музыка и далекий шум городских улиц ― похоже, в переулок выходила задняя дверь бара. ― Вряд ли они попрутся сюда с оружием, ― тяжело дыша сказал Дэнни. ― Но и мы не можем идти дальше, пока ты весь в крови. Выглядишь, будто из мясорубки вылез. Первый же таксист привезет в участок. ― Я… Я, кажется, его убил, ― выдохнул Стив и вдруг почувствовал, что не в силах удержаться, опустился на колени, выворачивая на землю все десять сортов пиццы и повторяя: ― Убил. Убил. Я его убил. ― А ты думаешь, вояки только и делают, что метут плац и ходят строем на парадах? Господи, да ты же дрожишь. Тебе нужно к врачу, это точно. Не хочу, чтобы ты истек кровью у меня на глазах. Это отвратительно. ― Нельзя, ― запротестовал Стив. ― Огнестрел. Любой врач обязан доложить копам. ― Да и ладно! А лучше остаться без руки? ― Вроде, по касательной. Кажется, там нет пули. ― Кажется ему, ― проворчал Дэнни, стягивая с него рубашку и поднимая рукав футболки. На плече и правда зияла широкая рана с кровоточащими краями. Будто кто-то полоснул зазубренным лезвием, специально раздирая кожу и мышцы. Дэнни брезгливо скривился, разорвал рубашку точно по шву, сложил клетчатый кусок в несколько раз и крепко прижал к ране. Только тут Стив ощутил, насколько это больно. Его все еще трясло, и перед глазами, как яркие пузыри в комиксах, всплывало «Убил, убил. Убийца». А Дэнни будто специально стягивал плечо жгутом ткани так сильно, словно хотел сломать кость. ― Тоже кое-что смыслю в первой помощи, бойскаут. Если не зашить, останется шрам размером с Флориду. ― Да и наплевать. ― Как знаешь. Говорят, девчонкам нравятся шрамы. Но вот что меня волнует: какого, блядь, хрена эти мексиканские отсосы кинулись нас искать? Не пожалели же полсотни кусков? И как вообще нашли? Стив повел накрепко забинтованным плечом: ― Нашли тех, кто видел, на какой автобус мы сели, скорее всего. Потом следующий, водителя, пассажиров или работников станции. Отследили весь наш путь до Джа, припугнули его и устроили засаду, потому что знали ― мы вернемся. ― Тогда они не в курсе, в каком мы отеле, так? ― Скорее всего, иначе отыскали бы нас раньше. Ты же точно хочешь вернуться за деньгами? ― Будто ты нет, ― фыркнул Дэнни. ― Пошли. Вот только китайцы не вписываются. ― Они могли сидеть на хвосте у Хорхе. Было бы логично подумать, что это разборки наркодилеров и передел районов, но мы-то тут при чем? Я вырос в Джерси, оттуда два шага до Гамбино, Дженовезе и всех семей итальянской мафии. Они до сих пор отстреливают друг друга, как расплодившихся куропаток. Раньше Ма отбирала у меня газеты с новостями и выключала телевизор. По позвоночнику Стива каждый раз бежала крупная дрожь, когда он возвращался мыслями в дом Джа, и он все сильнее сжимал ладонь Дэнни, пока они не добрались до остановки. Нужно было отдать Дэнни должное: это был правильный ход. Вряд ли кто-то осмелился бы открыть огонь по переполненному людьми автобусу. ― Ты слышал, что говорил Хорхе, ведь так? Они нашли труп Дельгадо там, где мы сказали. Но не весь, и почему-то это важно. ― Хрен их знает, ― пожал плечами Дэнни. ― Может, ему койоты голову отожрали, а вдова желала оставить ее себе как сувенир. Или она вообще не вдова, а за голову чувака объявлена огромная награда, и мы чудовищно протупили, взяв всего пятьдесят кусков. ― Или мы недостаточно тщательно его осмотрели. Может, он проглотил гигантский алмаз или был курьером, и в его развороченных кишках остались фунтов десять чистого героина. Что смотришь? Думаешь, на Гавайях наркота растет из-под земли? ― По-твоему, я должен был его потрошить? Мог бы сам, если такой умный, ― буркнул Дэнни, заталкивая его по ступенькам вверх. ― Едем. Это жизнь, а не какое-то кино. Когда дверь закрылась, Стив хотел было возразить, что реальность бывает намного страшнее и противней, чем любой триллер, но, похоже, задремал, потому что очнулся от острого локтя в ребра и рывка, которым Дэнни поднял его с сиденья. До отеля они прошли четыре квартала, держась вдоль стен и постоянно озираясь. ― Я все же настаиваю на том, чтобы зашить. Может, ветеринара какого найдем, тебе-то все равно. Или, не знаю, сексуальную студентку медицинского колледжа? ― Нет. Не будем терять время, ― твердо ответил Стив. Ставший уже почти родным номер и несколько глотков виски притупили боль и уняли дрожь. ― Сейчас быстро к тете Дэб, а потом в аэропорт и на первый же рейс в любую сторону. Пусть и со старыми документами. Даже если нас ищут несколько дней, у них не хватит возможностей отследить много случайных самолетов. Сделаем пять-шесть пересадок, а потом купим билеты до Гонолулу или трейлер и затеряемся в стране. Кажется, Дэнни с сожалением посмотрел на не уместившиеся в рюкзак три майки и новый свитер. ― Стой! ― вдруг окликнул он, когда Стив уже занес ногу над порогом. Тот обернулся, и его губы встретились с губами приподнявшегося на цыпочки Дэнни. Легко, нежно и сухо. Дэнни целовал его, крепко зажмурившись. Так, что светлые ресницы топорщились как щетка. Но едва Стив отважился чуть приоткрыть губы и шевельнуть языком, проникнуть им между губ Дэнни, как тот замер и оттолкнул его. ― На удачу, детка, а не для секса, ― пробормотал Дэнни. ― Если доберемся до твоих Мауи-Шмауи, тогда и буду думать, круче ли ты всех туристок в бикини. ― Местным танцовщицам хулу я однозначно проиграю, ― в тон ему ответил Стив. ― Особенно тем, которые дают представления по ночам. У них юбки из несшитых пальмовых листьев и на груди нет ничего, кроме гирлянд леи. ― Вот и посмотрим, ― Дэнни оттер его плечом и понесся вперед по гостиничному коридору. ― Потому что я видел пляжных волейболисток. Уверен, тебе тоже есть над чем подумать. И пока Стив соображал, что пытался объяснить ему Дэнни, и вообще, был ли в этой фразе какой-то смысл, тот швырнул ключи на пустую стойку портье и полетел вперед к обочине, на ходу поднимая руку, чтобы остановить такси.