Музыка в твоей голове

Всё то же начало августа, хотя время неумолимо приближается к его середине. Это тот месяц, который, по мнению и Антона, и Арсения, должен был всё изменить. Надо учитывать, что эти мысли начали преследовать их одновременно, не сговариваясь. Вот такое вот совпадение, а может, и шутка судьбы. Хотя, может быть судьба просто хотела помочь этим двум родственным душам скорее найти друг друга, потому что чувствовала, что что-то из этого да получится.

***

И Антон, и Арсений – романтики, но Попов ещё не знает этого факта о себе. Шастун – до последней частички мечтатель, он всегда был влюблён в персиковые закаты, звёздное небо и песни о привязанности одного человека к другому. Он любит касания и проявление знаков внимания, теплоты и нежности как в свой адрес, так и по отношению к другим людям. Ни Антон, ни Арсений пока не знают, что первый передаст всё это второму, наполняя их взаимоотношения романтикой. Но это всё было бы слишком приторно-ванильно, поэтому Попову тоже есть чем поделиться со своим соулмейтом. Мужчина – искатель приключений и любитель новых эмоций. Арсений вообще любит всё новое, всё то, что раньше не пробовал, не покупал: разные хобби, еда, одежда, экстремальные виды спорта. Антон, являясь неисправимым (до поры до времени) консерватором, будет всё чаще выходить из своеобразной зоны комфорта, тоже пробуя и испытывая что-то необычное и неизведанное им ранее. Но это всё будет немного позже, а пока...

***

Антон умеет играть на гитаре, и во время этого у него даже выходит красиво петь. Он часто берёт в руки инструмент, садится на кровать, устраивается поудобнее, набирает в лёгкие побольше воздуха и, ловко перебирая пальцами, заставляет гитару издавать тихую мелодию, подпевая ей. Шастун решил написать песню. Ему было неловко признаться в этом даже самому себе. Парень явно не считал себя музыкантом, но в голове ярко светилась эта гениальная (видимо, так решили тараканы, прописанные и проживающие там же) мысль, а вокруг неё собралась куча неоновых стрелок и указателей, чтоб уж наверняка было заметно. Антон какое-то время отмахивался от этой навязчивой идеи, а потом смирился. Мысли в куче, и если бы эти мысли были материальны, то есть физически существовало бы то, что можно назвать словом "мысль", как, например, существует стол, который можно назвать столом, то это выглядело бы как очень сильно запутанный моток ниток мулине, которые переплелись ещё при Сталине, находясь в жестяной коробке, в которой когда-то лежали печеньки (у всех же когда-то упаковка из-под печенья или конфет использовалась в качестве места хранения ниток и иголок?). Так вот. Антон был сбит с толку. Ему очень хотелось перенести свои мысли в слова с минимальными потерями, сделать это так, чтобы его соулмейт, когда-нибудь услышавший это, почувствовал то же, что и Шастун при написании песни. Парень понял, что если будет смотреть в одну точку, то текст сам не появится, поэтому решил сесть за стол и начать писать стихотворение, к которому в будущем сможет добавить мелодию. К тому же, так его родственная душа ничего не услышит раньше времени, ведь Антон будет не петь, а писать стихи.

***

Спустя несколько дней затишья, во время которого соулмейт Арсения почти перестал петь, из-за чего мужчина даже успел распереживаться, он всё же объявился. Попов немного обиделся на то, что его родственная душа так резко пропала, и насупился, демонстративно надув щёки. Правда потом он понял, что выглядит как идиот, потому что сидит на диване в полном одиночестве и дуется на соулмейта, который об этом даже не узнает. А нет, наверное, всё же когда-то узнает, ведь Арсений встал, нашёл свой рабочий ежедневник, открыл последнюю страницу и добавил запись: *14.08.2020 Я на тебя обиделся, потому что ты толком не появлялся несколько дней*

***

Вечер того же дня. Попов сидит на кухне, пьёт чай и, конечно же, думает о родственной душе. Раз уж он решил посвятить этот месяц поискам, то, как ответственный человек, стал размышлять об этом всё своё свободное время, которого в отпуске выше крыши. Он собирался сделать ещё один глоток чёрного чая с бергамотом, когда услышал тихое пение, которое не было похоже на привычное пение его соулмейта. Голос одновременно был и решительным, и немного дрожащим. Он был каким-то тягучим и слишком приятным на слух.

Есть парень один,

Которого я слышу постоянно,

Насмотрелся кинокартин

И теперь жду встречи, что так желанна

(для нас обоих, я надеюсь)

Семилетний мальчишка

Услышал тот голос,

Что стал таким родным и близким.

Картина мира раскололась

И никогда не станет прежней.

В моменты затишья

Я чувствую, как буря

Проходит внутри меня,

А в голове только твоя фигура,

Хоть я никогда и не видел тебя

Влюблённость, привязанность, симпатия, нежность –

Всё успел почувствовать я.

Наша встреча – неизбежность,

И я безмерно этому рад

(Как и ты, я надеюсь)

Песню завершила фраза, сказанная под последний аккорд: "Прости, я не музыкант, а влюбившийся по уши парень". Каждый куплет сопровождался новой, идеально подходящей под слова мелодией. Каждая строфа отличалась от предыдущей ритмом, темой, но это не делало хуже. Такие разные слова, и все они выражали только самые тёплые чувства, которые вызывает у Антона его соулмейт. Арсений дослушивал последние строчки со слезами на глазах, понимая, что не сможет прожить свою жизнь без этого человека, влюбившись окончательно и бесповоротно, слыша лишь только голос своего соулмейта и не имея ни малейшего представления о том, как он выглядит. А впрочем, для Попова это было уже неважно.

***

Антон боялся. Боялся, что песня ужасная, и его соулмейт будет только насмехаться над ним, боялся, что спел очень невовремя, боялся, что только он один это чувствует, в то время как его родственная душа успешно устраивает личную жизнь. Как жаль, что никто не может сказать Шастуну, что он зря переживает.

***

— Серёжа-а-а! Он сочинил песню. Песню! Целую песню! — Арс, не ори. Нормально скажи, что там у тебя стряслось, а то орёшь только. — Он песню мне посвятил! — Кто он? Арс, ещё немного, и я начну надумывать себе подтверждения того, что у тебя беды с башкой. — Хорошо. Я вдыха-а-аю и выдых… — Теперь моя очередь орать. Так сложно было сразу успокоиться? То есть сначала успокоиться, а потом звонить мне. К тому же, уже поздно, а я не так уж и молод, поэтому почти уснул. — Ладно, прости. Согласен, надо было сначала прийти в себя, а потом звонить, но тут настоящий капец. Короче… — Не знаю пока, что у тебя там стряслось, и я, конечно, заранее очень рад за тебя, но знаю, что после твоего «короче» тебя не остановить минут сорок, поэтому давай вкратце. — Хорошо-хорошо, только не гунди, а то реально как дед. В общем… — В общем и целом. — Ты дебил? Ты попросил побыстрее рассказать. Будешь перебивать — я не возьму трубку тогда, когда буду нужен тебе. — Всё, я молчу. — Ну и отлично. Так вот. Я сидел, пил чай и услышал, как мой соулмейт начал петь. Только не как обычно, а так, как будто вот-вот произойдёт что-то очень важное. И-и-и-и… Так и случилось! Это была песня для меня. Про нас с ним. Я плохо помню слова, потому что полностью погрузился в их общий смысл, но там было о том, что ему было семь, когда он меня услышал. Он влюбился в меня, слыша только голос, и очень ждёт нашей встречи. А ещё когда я перестаю петь, то он очень переживает. — Это всё? — Так-то да. Прости, что я тут на эмоциях сразу тебе позвонил. Знаю, что ты не очень любишь всю эту тему про соулмейтов, но ты — мой лучший друг, и мне очень хотелось поделиться этим с тобой. — Не думай об этом. Я действительно очень рад за тебя. Счастья молодожёнам. — Что? Не хватает нам только твоего благословения. — Ну так даю вам его на вашу счастливую совместную жизнь. А теперь спокойной ночи. – Спокойно… Послышались гудки, потому что Серёжа сбросил вызов. Арсений понимал, что друг действительно искренне рад за него, просто он слишком угрюм и суров в те моменты, когда его не вовремя беспокоят. Уж что-что, но когда тебе за двадцать пять, ты перестаёшь думать о клубах и гулянках. Там уже начинает ломить суставы, голова болит перед магнитными бурями, а спать надо ложиться не позже 23:00, а то не дай бог мигрени начнутся.

***

Несмотря на то, что песня была чем-то личным и сокровенным, Антон попросил Диму провести с ним весь этот вечер. Друг был рядом с первых аккордов песни и до самой поздней ночи. И Шастун был ему за это благодарен. Позов поддерживал парня как мог. Он много раз повторил, что песня прекрасная, что его соулмейт точно оценит и что они обязательно скоро встретятся. Шастун ему верил. Друзья полночи просидели за кухонным столом в квартире Антона, пили ромашковый чай и говорили о том, что приходило в голову. В разговоре мелькали и названия футбольных команд, и достижения общих друзей, и, разумеется, не обошлось без слов о родственных душах.

***

Это была новая ступенька, чуть повыше предыдущей, во взаимоотношениях Антона и Арсения. Они не знали имени друг друга, внешности, увлечений, но они уже были уверены в своих чувствах. Конечно, когда речь идёт о двух незнакомцах, хоть они и соулмейты, всё равно нельзя говорить про настоящую любовь. Им нужно узнать друг друга поближе, а для начала хотя бы познакомиться. Но Шастун и Попов понимали, что до их встречи осталось совсем немного, а там и имена, и внешность, и увлечения, и всё остальное.