7 историй Мари

2 мая Я сижу в своей квартирке, с остывшим кофе у окна. Ночной город гудит за стеклом, а я думаю о последних неделях. Работа свела меня с семью парнями из BTS — каждый оставил свой след в моей памяти. Они не приходили ко мне — это я ездила к ним, в их шикарные отели, где пахло дорогим парфюмом и их жизнью. Я не их фанатка, и никогда не была. Но их тела, их характеры в постели… это стоит записать. Начну с младшего, Чонгука. Он был первым, и, чёрт возьми, эта ночь врезалась в меня, как татуировка. Поздно вечером пришло сообщение — адрес отеля, номер на верхнем этаже, без лишних слов. Я надела чёрное платье — обтягивающее с пайетками, с вырезом на спине, чуть выше колен, чтобы ноги блестели от масла с блёстками. Красные туфли на каблуках, с тонкими ремешками. Волосы распущены — тёмные, волнистые, с лёгким ароматом кокоса. Макияж дерзкий, но не кричащий — smoky eyes и красная помада. Взяла сумочку с рабочим набором: презервативы, лубрикант, духи. Пока собиралась, думала: какой он будет? Клиенты разные, но эти ребята — совсем другой уровень. Дверь открыл Чонгук. На нём была чёрная свободная футболка, чуть сползшая с плеча, открывая татуировку, и спортивные штаны, что висели низко на бёдрах. Волосы влажные, тёмные, падали на лоб. От него веяло теплом и мускусным одеколоном — как будто он только что выложился по полной, где-то там, в своей жизни. Его глаза — большие, тёмные, с звериным блеском. Пирсинг в нижней губе дрогнул, когда он её прикусил, разглядывая меня. Я подумала: он выглядит как парень, который не знает усталости. И в животе что-то шевельнулось. — Заходи, — бросил он, голос низкий, с хрипотцой. Отступил, пропуская меня. Я шагнула внутрь, чувствуя, как его взгляд ощупывает меня — от каблуков до выреза на спине. Сердце стукнуло быстрее, не от страха, а от предвкушения. Номер был огромный — панорамные окна с видом на город, кровать с тёмно-синими простынями, на которых уже лежало несколько презервативов, разбросанные кроссовки, бутылка воды на столе. Всё кричало о нём, о его мире, таком далёком от моего. — Хочешь выпить? — спросил он, но не дал ответить. Шагнул ближе, руки легли на мои бёдра, сжали через ткань платья. Он потянул меня к себе, целуя жадно, без прелюдий. Губы тёплые, солоноватые, язык сразу двинулся ко мне в рот, исследуя агрессивно, но умело. Пирсинг холодил кожу. Я ответила, цепляясь за его футболку, чувствуя, как мышцы напрягаются под пальцами. От него пахло жаром и чем-то резким — как глоток виски после долгого дня. Обжигает, но хочется ещё. Он сорвал с меня платье одним рывком — швы треснули, и я осталась в чёрном кружевном белье и туфлях. Его глаза потемнели, ладонь скользнула по моему животу. Он замер, глядя на меня. Его пальцы нашли застёжку лифчика, стянули его медленно, отбросив в сторону. Я стояла голая сверху, воздух холодил кожу. — Чёрт, у тебя шикарная грудь, — выдохнул он, голос хриплый, с ухмылкой. Пирсинг блеснул, когда он это сказал. Жар прошёл по коже — не ждала комплимента, но он попал в точку, и это зацепило. Он шагнул ближе, коснулся соска большим пальцем — слегка, дразняще. Я вздрогнула, а он наклонился, обхватив сосок губами и играя с ним языком, потом тоже проделал и с другой, оставляя влажные следы. Пирсинг царапнул кожу. Я откинула голову назад, выдохнула, чувствуя, как волна жара поднимается вверх, и положила руки ему на плечи, ощущая твёрдость его мышц под пальцами. Подумала: он знает, что делает, и это заводит. Парень выпрямился, глядя на меня сверху вниз. — Хочу, чтобы ты отсосала, — сказал он, голос твёрдый, с намёком на любопытство. Расставил ноги, оставаясь стоять. Я опустилась на колени, каблуки впились в пол. Стянула его боксеры вместе со штанами, и он выдохнул, когда я обхватила его рукой — твёрдого, горячего, пульсирующего. Член был средних размеров, толстоватый, с проступающими венами, а лобок покрывали волосы средней длины — не слишком короткие, но и не длинные, что-то сбалансированное. Подняла взгляд, встречаясь с его тёмными глазами, и начала медленно, проводя языком от основания до кончика. Солоноватый вкус, мускусный оттенок.Я задержалась у основания, слегка касаясь языком кожи, чувствуя, как тепло от него расходится по моим губам. Потом провела языком вверх, обводя каждую вену, ощущая их лёгкую рельефность под собой. Добравшись до головки, я мягко обхватила её губами, чуть сжав, и услышала, как он тихо застонал. Моя правая рука осталась у основания, слегка сжимая и двигаясь в такт, пока язык кружил вокруг, исследуя каждый изгиб. Вторая рука легла ему на бедро, пальцы слегка впились в кожу, удерживая равновесие и чувствуя, как его мышцы напрягаются от каждого моего движения. Я начала двигаться ритмично, то ускоряя, то замедляя темп, позволяя слюне сделать всё скользким и горячим. Его дыхание становилось тяжелее, а пальцы невольно запутались в моих волосах, подталкивая меня чуть глубже. Он выдохнул тихо ругаясь на корейском. Я ускорила темп, сжимая губы, пока его стоны не стали громче и он не оттянул меня за волосы. — Не сейчас, — прорычал он, поднимая меня с колен и швыряя на кровать. Я ударилась спиной о матрас, думая: он как зверь, и я не знаю, кто тут охотник. Он взял приготовленный презерватив, натянул быстро, не отрывая от меня глаз. Раздвинул мои ноги, сорвал трусики — кружево порвалось, но ему было плевать. Вошёл резко, одним толчком. Я вскрикнула, чувствуя, как он заполняет меня. Его руки прижали мои запястья к матрасу, он двигался быстро, жёстко, выплёскивая всё, что в нём кипело. Кровать скрипела, каблуки цеплялись за простыни, он кусал мою шею, оставляя багровые следы. Его горячее дыхание обжигало мне ухо, и он шептал что-то на корейском — резкие, гортанные слова, которых я не понимала, но от которых всё внутри меня дрожало. Этот чужой язык, его низкий голос, пропитанный страстью, дико меня заводили, добавляя остроты к каждому его толчку. — Ещё, — выдохнула я. Он ухмыльнулся, перевернул меня на живот. Вошёл сзади, сжимая ягодицы, шлёпнув пару раз — не сильно, но достаточно, чтобы я застонала громче. В голове крутилось: он не остановится, пока не выжмет нас обоих. Его ритм был бешеный, пот стекал с его груди на мою спину. Стоны — низкие, рычащие — смешивались с моими криками. Он кончил первым, с громким рыком, вжимаясь в меня. Я почувствовала тепло через резину. Он замер на мгновение, тяжело дыша, но не отступил. Я уже лежала на кровати, когда его рука скользнула вниз, пальцы уверенно нашли нужное место, а губы сомкнулись вокруг моего соска, дразня языком. Я задрожала, отдаваясь его движениям, пока волна наслаждения не накрыла меня с головой. После этого мы лежали несколько мгновений, дыхание медленно выравнивалось, его пальцы лениво гладили мою кожу. — Мы только начали, — сказал он, стянул презерватив, бросил на пол. Натянул новый и толкнул меня на спину. Думала: он ненасытный, и я не знаю, сколько ещё выдержу. Ночь превратилась в марафон. Он брал меня снова и снова — стоя у окна, где я упиралась руками в стекло; на столе, где ноги дрожали от толчков; на полу, когда кровать не выдерживала. Он потребовал минет ещё раз. Я стояла на коленях между его разведенных ног, он держал меня за волосы, задавая ритм, толкался глубоко в рот, пока не кончил — горячие струи попали на щёки и губы. Я собрала часть языком, а он смотрел, тяжело дыша, с дикой ухмылкой. Думала: он наслаждается этим, как игрой, и я, кажется, тоже. К утру я была выжата — ноги дрожали, тело в синяках и следах его засосов, волосы спутаны. Он рухнул рядом, потный, с растрёпанными волосами, но с мальчишеской улыбкой. — Ты крутая, — сказал он, протянув бутылку воды. Я взяла, не в силах ответить — голос сорвался где-то на пятом раунде. Чонгук был энергичный, неутомимый, как зверь после охоты. Деньги он оставил на столе, больше, чем договаривались, и ушёл в душ, напевая что-то. Пока собиралась, думала, что таким темпом мы могли бы сломать кровать.