7 историй Мари

Пятый клиент за неделю, а я на пределе, как будто балансирую над бездной, и шагнуть — лишь вопрос времени. Телефон пиликнул: отель дорогой, с чёрным мрамором в лобби и тишиной, от которой кожа зудит, пентхаус, 23:00. Подпись — Намджун. Имя резануло, как клинок. Говорят, он — сложный пазл: выглядит, как лектор из элитного универа, но в глазах — мрак, что тянет, как чёрная дыра. Доминант, мастер БДСМ, с контролем, от которого не сбежать. Подумала: «Ладно, властелин, сыграем по-твоему». Сердце рвануло — адреналин, острый, как его аура. Надела латексное платье — чёрное, обтягивающее, блестит, как смола, обхватывает грудь, талию, бёдра, подол чуть выше колен, молния от шеи до паха, дразнящая. Без белья — только стринги, чёрные, с металлическими кольцами, врезаются в кожу. Поверх — латексный плащ, до пола, шуршит, как шторм. На ногах — латексные ботфорты на шпильке, обтягивают ноги до середины бёдер, молнии сверкают, как лезвия. Волосы в тугом хвосте, хлещут по спине, как кнут. Аромат — кожа и амбра, резкий, под стать его тьме. Сумочка звякнула — всё на месте. В зеркале: «Чёрт, я как из порочного кошмара». Пора. Дверь открыл он — в чёрной рубашке, застёгнутой до верха, тёмных брюках, облегающих, как вторая кожа. Очки в тонкой оправе, волосы зачёсаны назад, лоб высокий, лицо интеллигентное, но с острыми скулами. Глаза — тёмные, как уголь, смотрят, будто он уже взял меня в плен. Сквозь брюки проступал его член — большой, толстый, натягивал ткань, тяжёлый контур с отчётливой головкой, от которого жар ударил в низ живота, ноги дрогнули. Пахло одеколоном — древесный, с дымом и кожей, густой, как его присутствие. — Ты вовремя, — сказал Намджун, голос низкий, холодный, как сталь. — Заходи. Ни улыбки, ни тепла, только взгляд, от которого кожа пылала. Я шагнула, шпильки ботфортов стукнули по чёрному мрамору, плащ зашуршал, как чёрные крылья. Он закрыл дверь, защёлка клацнула, как замок. Номер был мраком: чёрные шторы, кровать с тёмно-серым бельём, на столике — свеча, воск капает в металлическую миску, блюдце с молоком, миска с кубиками льда, чёрный кожаный кейс, закрытый. На полу — тёмный ковёр, у стены — зеркало во весь рост, отражающее свет свечи. Музыка — электронная, басы били в грудь, как сердцебиение. — На колени, — приказал Намджун, указав на блюдце с молоком. — Лакай. Я замерла, сердце рвануло. Подумала: «Чёрт, он сразу берёт в оборот». Скинула плащ, латекс зашуршал, упал, как тень. Опустилась на колени, ботфорты скрипнули, хвост волос хлестнул по спине. Наклонилась к блюдцу, волосы упали на лицо, я убрала их, чувствуя его взгляд — тяжёлый, как цепи. Лизнула молоко, язык коснулся прохладной жидкости, сладковатой, с лёгкой горчинкой. Лакала медленно, капли стекали по подбородку, пачкали латекс на груди, соски проступали под платьем. Его дыхание стало тяжелее, брюки натянулись, член проступал, как оружие, головка вырисовывалась под тканью, и я поняла — он на грани. Подумала: «Чёрт, это его действительно заводит». — Достаточно, — сказал Намджун, голос хриплый, но твёрдый. — Разденься. Медленно. Я встала, вытерла подбородок, молоко оставило липкий след. Расстегнула молнию на платье, медленно, металл скрипел, как цепи. Латекс соскользнул с плеч, оголил грудь, соски торчали, твёрдые от воздуха и его взгляда. Платье упало к ногам, шурша, как кожа. Сняла стринги, кольца звякнули, кружево скомкалось у ботфортов. Осталась в них, латекс обтягивал ноги, шпильки блестели. Его глаза скользили по мне, тёмные, с голодной искрой. — Хорошая девочка, — сказал он, и от его голоса мурашки побежали по хребту. — Ложись на спину, — приказал он, открывая кейс. Я легла на тёмное бельё, холод простыней пробрал кожу. Он достал шариковый кляп — красный, с кожаными ремешками. — Открой рот, — сказал он, и я подчинилась, кляп заполнил рот, ремешки затянулись за головой, заглушая звуки, слюна скапливалась, я могла только мычать. — Руки над головой, — приказал Намджун, и я подняла их, чувствуя, как он затягивает запястья кожаным ремнём, фиксируя к спинке кровати, кожа впивалась, пульс бился под ней. Он раздвинул мои ноги, ботфорты скрипнули, и ввёл анальные шарики — три, холодные, скользкие от лубриканта, каждый входил с лёгким давлением, я мычала в кляп, ощущения были странными, заполняющими, шарики давили внутри, растягивая. — Держи их, — приказал он, и я сжала мышцы, шарики сдвинулись, усиливая жар. Взял вибратор — чёрный, гладкий, с низким жужжанием. Ввёл его, медленно, я ахнула в кляп, он заполнял, жужжание отдавалось в клиторе, стенки сжимались. Намджун трахал меня вибратором, то глубже, то вынимая, дразня, входя под углом, задевая точки, от которых я выгибалась, мычала, бёдра дрожали, ремни впивались, слюна текла по подбородку. — Не кончай, — приказал он, голос стальной, и оставил вибратор внутри, жужжание сводило с ума, я задыхалась, пытаясь сдержаться, тело пылало, влага текла по бёдрам, смешиваясь с лубрикантом. Намджун взял зажимы для сосков, металл звякнул. Холод сжал соски, я взвыла в кляп, боль была острой, как игла, соски пульсировали, каждый вдох усиливал давление. Его пальцы сжали грудь, тёрли соски поверх зажимов, я выгнулась, мычание рвалось из горла, боль смешивалась с жаром. Взял кубик льда из миски, провёл по рёбрам — холод обжёг, я дёрнулась, шарики внутри сдвинулись, давление усилилось. Лёд скользнул к клитору, я взвыла, холод смешался с жаром вибратора, тело билось, влага текла сильнее. Он сменил лёд воском — капля упала на грудь, чуть выше зажимов, жар обжёг, я вскрикнула в кляп, воск застыл, кожа пылала. Ещё капля — на внутреннюю часть бедра, я дёрнулась, ремни натянулись, ботфорты скрипели. Взял флоггер — чёрный, с кожаными хвостами. Первый удар по бёдрам — лёгкий, но жгучий, я ахнула в кляп, кожа вспыхнула, тепло разлилось. Второй удар — по ягодицам, сильнее, я выгнулась, стоны заглушались кляпом, боль смешивалась с удовольствием, шарики внутри давили. — Тише, — сказал он, голос спокойный, но властный. Третий удар — по внутренней части бедра, я взвыла, кожа горела, бёдра дрожали, вибратор жужжал, усиливая всё. Его рука легла на шею, пальцы сжали, слегка, пульс заколотил, горло сжалось, я задыхалась, но не от страха — от его власти. — Дыши, — сказал он, и я вдохнула, чувствуя, как его контроль душит сильнее, чем его рука. Намджун достал электростимулятор — маленький, с тонкими проводами. Прикрепил электроды к внутренней части бёдер, включил — лёгкий разряд ударил, как искра, я вздрогнула, стоны рвались через кляп, ощущения были резкими, на грани. Ещё разряд — ближе к клитору, я вскрикнула, тело билось, вибратор и шарики усиливали всё, я была на грани. Слюна стекала по подбородку, я глотала воздух, стоны рвались наружу. Он развязал ремни, я смотрела на него с интересом, ботфорты скрипнули, волосы липли к шее. — Раком, — сказал он, и я подчинилась, встав на четвереньки, ягодицы раскрылись, шарики давили внутри, вибратор всё ещё жужжал, я стонала, пот заливал виски. Намджун медленно вытащил шарики, каждый выходил с лёгким рывком, я ахала, ощущения были острыми, попка пульсировала. Нанёс лубрикант, пальцы вошли, растягивая, один, затем два, давление усиливалось, я стонала, вцепившись в простыни. Натянул презерватив, его член — большой, толстый, с крупными венами, торчал, как оружие. Вошёл анально, медленно, я закричала, боль смешалась с жаром, он растягивал, заполняя до предела, стенки сжимались, вибратор всё ещё жужжал, усиливая всё. Двигался плавно, но глубоко, каждый толчок был, как удар, кровать скрипела, его рука сжала шею, лёгкое удушение усиливало ощущения, я задыхалась, стоны рвались, как вой. Он взял флоггер, ударил по ягодицам — жгучая боль, я вскрикнула, кожа горела, толчки стали резче. Ещё удар — по бёдрам, я задрожала, стоны срывались в хрип, вибратор доводил до безумия. — Кончай, — приказал Намджун, и я взорвалась: оргазм ударил, как молния, я закричала, тело билось, влага текла по бёдрам. Намджун вышел, снял презерватив, кончил на мой зад, тёплая сперма брызнула, стекала по ягодицам, липкая, горячая, капала на простыни. Он откинулся на подушки, потный, но с этим интеллигентным спокойствием. — Хорошая работа, — сказал Намджун, голос мягче, но всё ещё властный. — Ты знаешь своё место. Я рухнула на кровать, пытаясь вдохнуть. Попка горела, соски ныли от зажимов, кожа пылала от воска, флоггера, льда, сперма липла к ягодицам, ботфорты впивались в ноги, волосы прилипли к шее. Подумала: «Этот властелин разорвал меня в клочья». Душ? Да я еле жива. Он взял клубнику, надкусил, сок брызнул. — Ешь, восстановишь силы, — сказал Намджун, без улыбки, но с лёгкой теплотой. Я взяла ягоду, сок капнул на губы, он кивнул, как будто одобряя. Натянула платье, ботфорты скрипнули, стринги остались на полу — сил не было. Поправила хвост. Он смотрел, сидя на кровати, как будто знал, что я уношу его тьму. — Спасибо, — сказал он, листая телефон, голос тёплый, но с холодной кромкой. — Всегда пожалуйста, — бросила я, выходя. В коридоре запах амбры смешался с его дымом. Его приказы, его воск, его флоггер, его вибратор, его член в моей попке, его сперма на коже стучали в голове. Намджун — как тёмная буря, от которой не укрыться. И, чёрт возьми, я не знаю, хочу ли я укрыться.