Демон Скай и дом на краю леса

      Я вышел из теней и едва не задохнулся от запаха курева. В доме Люсьена громко играла музыка. Кажется, проходила какая-то вечеринка. Мои догадки подтвердились: в самом большом зале его дома была целая толпа людишек. Грохотала музыка, блестели вырвиглазные наряды женщин с минимальным количеством ткани, пьяные парни и мужчины пытались их «незаметно» облапать… Словом, ад.       Рыжий демон обнаружился в самой гуще извивающихся под жуткий мотив тел.       — О, Скай! Рад тебя видеть! — улыбнулся он, дыхнув на меня перегаром, отчего я поморщился. — Хорошо, что ты зашел! Мы тут как раз празднуем выход нового мюзикла с моим участием!       Остаток фразы он договаривал уже на пути к выходу: я тащил его за воротник, как обычно утаскивают мамочки домой своих расшалившихся детей.       Люсьен вырваться не пытался, зная, что мне что-то от него нужно. А я всё шел и шёл, пока звуки этой какофонии перестали быть слышимыми. Мы оказались в маленькой гостиной, и я отпустил его. Рыжий передёрнул плечами, наконец получив свободу.       — Так в чем проблема? — наконец спросил он, усаживаясь в одно из кресел возле изящного кофейного столика. — Айшару своего потерял? У меня твой меч, забыл, что ли? Сам же отдал.       — Не в этом дело, — ответил я, так же усаживаясь в свободное кресло и раздумывая, как лучше сформулировать тот вопрос, который я хотел задать.       Молчание затягивалось. Люци меня не торопил и послушно ждал. Даже успел смотаться к мини-бару и вернуться с бутылью и двумя фужерами. Он разлил янтарную жидкость в оба бокала и взял свой, тут же отпив. Я пока не спешил брать в руки напиток. Не до того было.       — У меня есть проблема… — наконец озвучил я свои мысли. Люци к этому моменту уже наполнял свой фужер второй раз.       — Поссорился с Алуной? — поинтересовался он, сократив нашу беседу по времени и количеству лжи, которую я собирался ему наплести.       — Откуда знаешь? — прохладно удивился я, хотя внутри стало как-то неприятно от того, что он в курсе.       — Да… Венс на ночёвку заходил… Пожить ему где-то нужно было… Вот, поделился проблемой… — расплывчато ответил он.       — Трепло. Он и сейчас здесь?       — Не. Уже ушел. Видимо, нашел другое место… — безразлично отмахнулся демон. — Но это возвращает нас к причине твоего визита ко мне.       — У меня должна быть причина, чтобы зайти в гости к своему должнику? — удивился я, скосив на рыжего глаз.       — Ну, насколько я тебя знаю, ты не особо любишь просто так с кем-то общаться. Что-то в человеке должно тебя заинтересовать. Вот и спрашиваю, чем интересен тебе я. К тому же ты говорил о какой-то проблеме. Это имеет отношение к вашей ссоре?       — Самое прямое, — глубоко вдохнув и набравшись духу, я спросил: — Что ты обычно делаешь, когда обижаешь девушку?       — В смысле? — не понял он. — Как я их обижаю? Но у тебя и без меня это хорошо получается.       — Нет, — раздражённо фыркнул я, беря наконец в руки фужер. — После этого. Девушка обиделась, но тебе от неё что-то всё ещё нужно. Что ты делаешь?       Я испытующе кинул на него взгляд, не поворачивая головы и рискуя заработать косоглазие на единственном здоровом глазу. Тот задумчиво смотрел в пространство, а потом повернулся ко мне.       — Извинюсь, конечно, — просто ответил он. — Все так делают.       — А если не простит? — я хлебнул вина, стараясь придать себе безучастный вид, будто меня вовсе не волнует этот вопрос.       — Если ты был ей дорог, простит, — уверенно ответил Люци. — Меня вот всегда прощали. Кто ж откажет звезде музыкальной индустрии? А ещё лучше будет приложить к извинению какой-нибудь подарок. Знаешь, всегда срабатывает.       — Понятно, — разочарованно отозвался я, ставя бокал на место: обо всем этом я и сам думал, но мне казалось, что Люсьен может подкинуть парочку новых идей.       Я в вопросах о девушках чайник, в то время как он — прожжённый самовар. Но, видимо, слишком его переоценил.       Собравшись уходить, я хотел уже было раствориться в темной, ничем не освещенной комнате, но тут Люци снова заговорил:       — Если тебе не хочется извиняться лично, можешь написать ей письмо от руки. Круче будет в стихах. Я вот обычно посвящаю своим обиженкам песни. Они всегда радуются. Твоя, я думаю, не будет исключением.       Точно. Это и был тот самый совет, который я ждал от него.       «Моя… — подумал я, прежде чем исчезнуть. — А хорошо звучит».

***

      Скай вернулся так же неожиданно, как и ушел. Буркнув что-то вроде «не беспокой меня», поднялся к себе в комнату и исчез за дверью. Когда я принес ему в комнату чай, увиденное вообще заставило растеряться: кругом валялись исписанные листки, а Скай что-то строчил и строчил без устали, время от времени комкая или разрывая листки, которые ему чем-то не понравились.       — Что ты делаешь? — я с интересом заглянул ему через плечо, ставя поднос с чаем на свободное пространство на столе, но демон тут же сложил локти на листе, где до этого что-то увлеченно записывал.       — Хайер, у тебя разве нет никаких дел? — спросил он, намекая, чтобы я вышел.       — Ну, просто необычно видеть тебя… настолько чем-то занятым. Хотя ты прав: после того, как Алуна ушла, дел у меня заметно прибавилось, — согласился я.       Я уже был у двери, как Скай снова заговорил. Взгляд его был направлен в никуда, словно мыслями он был не здесь, а где-то далеко.       — Знаешь… может, и правильно, что она ушла… — пробормотал он.       — Что?! — возмутился я, но демон словно не слышал меня.       — Она столько всего делала для нас… — задумчиво пробормотал он. — Для меня. Но почему-то… Я никогда не замечал этого. Даже банальное «спасибо» ей ни разу не сказал. Я видел её только как… Прислугу. Мне казалось, что она всегда будет рядом, несмотря ни на что, но теперь, когда она ушла, я наконец вспомнил, что она мне вообще-то ничего не обещала. И ничего не должна. И теперь… мне безумно страшно, что Алуна больше никогда не вернётся. У меня нет ни одной нити, чтобы удержать её.       «Мне он не лорд. Для меня Скай — это Скай. И раз уж мы живём в одном доме, ему придется научиться считаться с чужим мнением». Вот, что она тогда сказала. Весьма жестокий урок для того, кто привык воспринимать окружающих, как марионеток.       — Знаешь, забудь, — резко сказал он и, выйдя из прострации, отвернулся к своим листам, снова что-то записывая и перечеркивая.       Я лишь пожал плечами. Странный он сегодня…

***

      После случая с одержимым учеником новых происшествий не было. Разгром в классе мы объяснили тем, что туда пробрались неизвестные и всё разнесли. Эта ложь звучала намного правдивее, чем истина, произошедшая в стенах обители математики. Но Анжела вела себя как-то странно с того дня. Она не спрашивала, что я сделала с учеником и как мне удалось изгнать из него демона, но то и дело подозрительно косилась на меня. Я же решила к ней не подходить: дорогам ангелов и демонов лучше лишний раз не пересекаться.       Но с каждым днём моё состояние становилось всё мрачнее и мрачнее. Двадцать первое декабря неумолимо приближалось.       Внутренне меня разрывало. Хотелось вернуться, забыть всё плохое, лишь бы быть рядом, но, с другой стороны, я же вроде как обиделась и не могу саму же себя так подставить.       В один из учебных дней последние два урока в нашем с Сиреной классе отменили, и мы обе провели оставшееся время в школьном живом уголке Хайера. Ну, как провели… Я ухаживала за животными, а Сирена, как обычно, уткнулась в свой телефон.       — Ура, Алуна! — громко воскликнула она. Я подскочила, просыпав немного капусты для кроликов мимо тарелки. — Вышел! Вышел! Вышел!       Сирена отложила свои гаджеты и, как безумная, начала прыгать сначала просто по кабинету, а потом и вокруг меня, повторяя, как заведённая: «Вышел!»       — Да кто вышел-то? — недоумевала я, стараясь побыстрее собрать с пола кусочки капусты, пока Сирена не затоптала их.       — Мюзикл «Красавица и Чудовище» вышел! Наконец-то! — она победно вскинула руки, не переставая тараторить. — Теперь его будут крутить в кинотеатрах весь следующий месяц! А знаешь, кто в главной роли Чудовища? Знаешь, кто?       — Люци, — без особого восторга догадалась я.       — Именно! — заулыбалась русалка. — Теперь я весь месяц смогу любоваться им в 3D формате! Ни одного сеанса не пропущу! Зря, что ли, деньги копила?       — Знаешь, мне кажется, что люди таких, как ты, называют сталкерами… — сказала я, но Сирене было уже всё равно: предмет её обожания теперь крутят в кино.       — Сегодня же сходим! — вдруг, остановившись, решила она. — Пошли быстрей, возможно, нам ещё удастся купить билеты!       — Погоди! — запротестовала я. — Тут ещё много работы! Я не все клетки убрала! Потом меня не пустят!       — Пустят! — решительно заявила Сирена. — Охранник и вахтерша тебя за родную дочь уже принимают!       Я хотела было возразить, но тут в дверях возникла Инугами.       — Привет, у вас уроки рано кончились? Хорошо, что меня дождались. Смотрите, кого я привела! — она втянула в класс рыжего парня.       Люсьен собственной персоной. От одного его вида Сирена тоненько запищала мне в ухо и больно вцепилась в руку. Выражение её лица ясно говорило о том, что вся мыслительная деятельность в этой голове мгновенно остановилась.       — Больно! — прошипела я, пытаясь отцепить её от себя. — Сирена, держи себя в руках!       — Привет, девчонки, — немного надменно поздоровался Люци и по-позерски запустил руку в волосы. — Наконец-то выматывающие съёмки закончились, и я снова могу ходить в школу…       — Да, устал прям… — не удержавшись, буркнула я, подбираясь поближе к Инугами, чтобы спрятаться за нее.       — Раз занятия у нас закончились, давайте сходим куда-нибудь? — предложила Инугами.       — Почему бы и нет? — пожал плечами парень. — Делать всё равно нечего. Давайте сходим в клуб «Пекло». Я там свой, и вас пропустят.       Сирену хватило лишь на то, чтобы закивать. Но по её счастливому лицу было понятно, что за ним она готова хоть в ад прогуляться.       — Ну и зачем ты это предложила? — вполголоса спросила я Инугами, когда Люсьен и парящая в паре сантиметров от пола Сирена отошли от нас на небольшое расстояние. — Она же сейчас заплачет от счастья!       — Всё ради Сирены, — вздохнула волчица, будто для родного ребенка это сделала.       — Ладно, тогда я домой пойду… Ужин начну готовить… — я хотела было уже пойти к раздевалке, как Инугами ухватила меня за руку.       — Нет, ты тоже с нами! — безапелляционно возразила она.       — Это ещё почему?! — возмутилась я.       — Клуб Влюбленных Девушек, помнишь? — улыбнулась Инугами и молитвенно сложила руки, уставив на меня взгляд бледно-красных глаз.       Я со скрипом согласилась. В клуб идти не хотелось. Моего маленького опыта хватало, чтобы понять: в клубах происходит одно зло.       По улице мы шли раздельно: Люци с Сиреной, а между ними Инугами, выступавшая в роли переводчика, которой каким-то чудом удавалось понимать восхищённые взгляды девушки и еле слышный лепет, чтобы доносить их смысл и значение до парня. Люци охотно отвечал, и вскоре Сирена набралась решимости заговорить с ним лично. А я плелась позади всех.       В «Пекле» было пусто, играла ненавязчивая музыка, а диджея не наблюдалось в поле зрения. Люци сделал заказ на пару спиртных напитков, но я к своему коктейлю даже не притронулась, зная, что по пьяни могу и десятый хвост себе отрастить.       Вскоре троица дошла до нужной кондиции и уровня веселья, чтобы начать куролесить. Да и народа в заведении прибавилось. Люци отобрал гитару у одного из людей, которые должны были скоро начать замещать диджея, и тянул вовсю какую-то из своих песен. Никто не возмутился, предоставив звезде мирового масштаба возможность выступать лично. Через пару куплетов, словно из-под земли, появился менеджер «Пекла». Мужчина нервно топтался возле служебной двери, но в зал войти не решился. На лице его лихорадочно сменялись эмоции, а в нервно бегающем взгляде читались вопросы: придется ли оплачивать выступление и потянет ли это бюджет обычного клуба?       Народ сгущался. Я напустила на себя самый зверский вид, на который только была способна, чтобы ко мне не начали клеиться парни, но номер не прокатил. На ближайший стул кто-то опустился.       — Расслабься, Алуна, я тут не по твою душу, — усмехнулся Джестер, заметив мой убийственный взгляд.       — Джес? — удивилась я, мгновенно успокоившись. — Ищешь, что ли, кого-то? Ты ж вроде теперь охотник за головами…       — Да не, — мотнул он головой, — я сюда расслабиться прихожу. Ну и переночевать заодно. Чем мне нравится это заведение, так это тем, что напившихся в стельку отсюда не выносят, а дают доспать.       — Очень… практично… — пробормотала я, не зная, что тут ещё можно ответить.       — Б-52, пожалуйста, — сказал демон бармену. — Огонь можете не тушить.       Я сначала не поняла, о чем это он, но потом человек за стойкой, поколдовав над стаканом, подал ему напиток. Б-52 представлял собой слоистый шот из трёх видов ликера, разных по цвету, который сверху еще и поджигался — над поверхностью стакана мерцало голубоватое пламя. Джестер залпом осушил его.       — Повтори, — сказал он, возвращая стакан. — Знаешь, Алуна, сделай лицо попроще, а то у тебя вид такой, будто кого убить замыслила. На тебя уже охранник подозрительно смотрит…       Получив новую дозу алкоголя, Джестер отошёл от стойки к одному из углов зала, где стояли затемнённые диванчики. Там обнаружился Венс. Он весело помахал мне рукой, встал и пошел в моем направлении, воспользовавшись тем, что Инугами сейчас была увлечена песнями Люсьена.       — Привет, — сказал он, занимая место Джестера. — Наконец-то я смог подойти к тебе. У тебя очень… верная подруга.       — Привет, Венс, — со смешанными чувствами произнесла я.       Мне не хотелось сейчас с кем-либо разговаривать, но и отталкивать парня, который и так уже нахлебался одиночества, я не могла.       — Всё это время с тех пор, как ты ушла… Я хотел извиниться перед тобой… — пробормотал он, виновато опустив голову.       — За что?! — опешила я, отрываясь от созерцания выступления Люсьена.       — Это ведь из-за меня ты поссорилась… с ним, — пояснил Венс, а потом вдруг грустно улыбнулся. — Знаешь, я сначала, как дурак, радовался, что наконец-то смогу… Ну, не знаю… Стать ближе к тебе. А потом… Когда ты ходила такая грустная… Я понял, что даже при всём своём желании не смогу его заменить. А я ведь специально не хотел мириться с ним! Черт, ты даже не представляешь, как я ему завидую! Мог же ведь удержаться от драк. Но не делал этого… Я надеялся, что ты устанешь с ним возиться, но оказалось, что это так не работает…       — В этом нет твоей вины, — качнула головой я. — Просто каждый раз, когда я вижу, как он поступает с другими… со мной… Я стараюсь изменить его, а ему это не нравится… Такой уж он. Постоянно об этом забываю.       — Скажи, ты бы хотела вернуться? — спросил он, посмотрев на меня своими серыми немного безумными глазами. — Вернуться домой?       — Да разве ж после всего сказанного и сделанного это возможно? — вздохнула я.       — Я спросил: «хотела бы?», а не «возможно ли?», — мягко поправил он меня.       — А ты что, умеешь поворачивать время вспять? — усмехнулась я.       — Как знать, — туманно ответил он. — Я величайший волшебник Фабрики Грёз! На неполный рабочий день, конечно же…       Я засмеялась. Венс тоже улыбнулся тому, что сумел рассмешить меня.       — Конечно, хочу, — призналась я. — Очень. Но вряд ли меня примут обратно с распростёртыми объятиями, если я заявлюсь на порог так внезапно… Хайер ещё может быть, а вот…       Договаривать не хотелось. Венс поджал губы.       — Скай, Хайер и Джестер — три подонка! — выругался внезапно парень. — Видимо, так никто и не удосужился рассказать тебе… — а потом снова повернулся и решительно сказал: — Алуна, прекрати мучать себя! Скай не полюбит тебя. Никогда. Прости, конечно, но он не сможет, даже если сам внезапно захочет… Короче, у Ская нет сердца! И это не фигура речи. Максимум, на что хватит его нищих чувств — это на хилую дружбу.       Вообще-то это известие должно было сразить меня, но я почему-то воспряла духом. Даже немного порадовалась. Догадки, подобные этой новости, давно крутились в моей голове, а теперь всё вдруг стало кристально ясно.       «Дело не во мне…» — мелькнула эгоистичная мыслишка.       — А где… его сердце? — спросила я. — Он его… потерял, что ли?       — У ангелов, где ж ещё! — раздражённо бросил он. — Они же и вырвали.       — Зачем оно им? — удивилась я. — Вырвали сердце и отпустили? А теперь снова ищут? Что они хотят от него? До других органов, что ли, добраться?       — Добить, наверное, — безразлично ответил Венс. — А других органов у него всё равно не осталось… В нём вообще мало чего человеческого осталось… За это его и выперли из своего мира…       Вопреки всему, моё сердце болезненно сжалось. Из своего мира выгнали, с богами поругался, сердце ангелы отобрали и, скорее всего, хотят добить, солнечного света боится, друзей почти нет и какая-то мутная история с матерью… Это уже не говоря о тех приключениях со Снежной Королевой, Алистером и самим Венсом. Как назло, в памяти всплыл рассказ «темного» Хайера. А тут ещё я ушла… Хайер ведь сказал когда-то, что Скай убивал людей… А если из-за того, что я ушла… Он возьмётся за старое?.. Я не хочу, чтобы он был убийцей…       — Какая же я дура… — я закрыла лицо руками. — Ушла, даже не сказав ничего… Бросила почти перед самым днём его рождения…       — Ну, ему не привыкать, — пожал плечами Венс. — Он пятьсот лет отмечал свои дни рождения в полном одиночестве… А может, и больше…       Я замерла. Внезапно блеснула одна хорошая мысль. А потом она засияла с такой силой, словно в голове включили гигантский маяк.       — Венс! Ты можешь кое-что сделать для меня? — я убрала от лица руки и с надеждой посмотрела на него. — Твоё зеркало всё ещё с тобой?       — Конечно! — он достал из кармана то самое зеркало. — А что?       Выслушав мою просьбу, он не стал злиться или отказываться, лишь печально вздохнул.       — Конечно, святая Алуна… — пробормотал он. — Чего-то подобного я и ожидал от тебя…       — Так ты поможешь? — уточнила я.       — Конечно же, — согласился он. — Что бы ни случилось, ты всегда можешь положиться на меня. Я весь твой в любое время суток. В разумных пределах, конечно…       — Спасибо! — от души поблагодарила я; в моей голове уже выстраивался четкий список того, что должна буду сделать до утра двадцать первого декабря. — Ты настоящий друг!       — Всего лишь друг… — губы Венса опять растянулись в грустной улыбке, но через секунду она исчезла вместе с хозяином, отправившимся в другой мир.       Но недолго место рядом со мной пустовало. Через минуту ко мне подсел Люци с трофейной гитарой в руках.       — Где девочки? — спросила я его, оглядываясь: Сирены и Инугами не наблюдалось.       — В туалет убежали, — ответил демон. — Я тут услышал часть вашего разговора…       — Подслушивать нехорошо, — нахмурилась я.       — Да кто ж подслушивает-то? — делано удивился Люсьен. — Я это к тому, что тебе и вправду стоило бы вернуться…       — Тебе-то какое дело? — удивилась я. — Ты же отдельно живёшь. Какая тебе разница, вернусь я или нет?       — А такая, — многозначительно прищурился Люци. — На днях… Ко мне Скай заглядывал… Очень его волновал диагноз «обиженная подружка» и способы его лечения…       Я чуть не свалилась с высокого стула, разлив нетронутый коктейль по всей барной стойке.       — Простите… — пролепетала я под убийственным взглядом бармена, который едва удержал себя от брани, а сама тут же повернулась к Люсьену. Голос почему-то понизился до страшного шепота. — Правда?..       — Да, я сам был крайне удивлен, — серьёзно ответил он. — И, между прочим, это большой подвиг с его стороны. Весь ужас ситуации даже не столько в том, что он будет извиняться, сколько в том, что он вообще об этом подумал.       В груди словно образовался гигантский воздушный шар радости, от которого стало тепло.       — Даже без сердца пытается быть хорошим… — улыбнулась я.       Неужели он и вправду приходил к Люсьену, чтобы спросить, как лучше поступить? Нечто приятное разливалось внутри от этой новости. Мне всё равно, получу я эти дурацкие извинения или нет… Я рада уже от того, что он хотел это сделать. Для него и этого достаточно…       — Я думаю, дело не в том, что он хочет быть хорошим… Просто это касалось тебя, — сказал парень, а потом посмотрел куда-то мне за спину. — О, девчонки! Идите сюда!       Это касалось меня. Значит, я ему важна. Пусть и не любит. Но в какой-то степени нужна ему. Этого достаточно, чтобы просто быть рядом. Пора бы уже перестать требовать от него невозможного, а принять таким, какой есть.       Инугами и Сирена подсели к нам. Волчица по другую от меня сторону, а русалка рядом с Люци.       — Наконец-то! Что так долго? — возмутился парень. — Что вы там делали, в этом туалете?       — А это женский секрет, — улыбнулась Инугами. — Спой нам ещё что-нибудь. У тебя такой шикарный голос!       Ещё бы! Он ведь душу за него отдал…       — Да, спой ещё что-нибудь, пожалуйста! — закивала Сирена. — А ты можешь исполнить что-нибудь из нового мюзикла?       Люсьен задумался и почему-то скосил взгляд на сияющее лицо голубоволосой.       — А почему нет? — согласился он. — Только, надеюсь, мой продюсер не узнает, а то мне от него по шапке прилетит… Но мы ведь ему не скажем, верно?       Все согласно закивали. Мне тоже теперь захотелось послушать. Мрачность этих дней окончательно растаяла, и я просто расслабилась, слушая его прекрасный голос.       Люци прошёлся пальцами по струнам гитары и запел:

Одинокий бард, блуждающий по странам — вот, кто я такой.

Слагающий баллады, танцующий, находящий ответы на все вопросы.

В тавернах яблоку негде упасть, и вот одна попалась мне на пути.

И промелькнула мысль: не вознаградить ли мне себя кружечкой или двумя пива?

Этот постоялый двор — романтичное место.

Под крышей женщины предлагают себя, как товар.

Но мой взгляд зацепился за девушку, что все шпыняют,

Рабыню, но для меня она — нераскрывшийся бутон розы.

Услышь мою песню,

Наблюдай за моим танцем,

Играй на своей лютне,

Станцуй со мной.

Пока она танцевала, сияли мои глаза.

Она была словно сошедшей с небес.

Как я мог предстать перед ней в своём столь жалком обличье?

Её красота гораздо сильнее того, перед чем я могу устоять.

Поэтому я спросил: не спеть ли мне песню

На языке древних знаний?

Люди окружили нас: меня и девушку в лохмотьях,

И вскоре эту мелодию услышали все, кто проходил мимо.

Услышьте, как мы поем,

Посмотрите, как мы танцуем,

Пойте с нами это сказание,

Хлопайте в ладоши.

Мы знаем давно позабытые истории,

Демонстрируем наши умения всюду, где появимся.

Я заканчиваю свою повесть, когда меня целует

Девушка — моя милая Беатрис.

Услышьте, как мы поём,

Посмотрите, как мы танцуем,

Пойте с нами это сказание,

Которое всегда будет жить этой музыкой.