Пеплом несмелым подёрнулись угли костра

— Пожалуйста, впишите вот сюда ваши имена и контактные данные. — Вежливо произнёс приятный парень за стойкой регистрации, протягивая вперёд два одинаковых формуляра, по штуке на каждого гостя. Феличиано обеспокоенно нахмурился, разглядывая выданную ему бумагу и не находя в ней ни одного английского слова. — Здесь всё на твоём языке, Япония. Я совсем ничего не понимаю. — Сейчас, погоди, — Кику быстро заполнил предложенные графы в своём экземпляре и протянул готовый лист администратору. — Простите, дело в том, что мой друг — иностранец. Могу я помочь ему с оформлением? — Да, разумеется. — Ответил юноша после задержки длиной в несколько секунд. Странноватые ребята, подумал он. Что-то ни разу не слышал, чтобы слово «Япония» когда-либо применялось как имя, да и подписался гость иначе. Может, косплееры какие, в образ входят? Ну да ладно, главное, чтоб заплатили за стоянку, а там пусть хоть на голове стоят. — Можете сами внести всё, что нужно. — Благодарю вас. — Япония склонил голову в знак благодарности и в два счёта решил проблему. Италия захлопал в ладоши и почти подпрыгнул на месте от радости: ему поскорее хотелось пройти на место будущего лагеря. Ведь всё то время, пока из Токио они добирались сюда, Кику с увлечением рассказывал, как там красиво, отлично видно гору Фуджи, уважительно именуемую не иначе как Фуджи-сан, а ещё говорил, что это место даже однажды показали в аниме. Вот бы посмотреть! — Ваше расчётное время — послезавтра в десять утра. Хворост для костра в нашем кемпинге разрешается бесплатно собирать в лесу. Будьте осторожны, не потеряйтесь: в это время года здесь бывает очень холодно, особенно ночью. — Конечно, мы будем иметь это в виду. — Япония коротко, но с неизменным тактом попрощался и подхватил с пола сумки. — Пойдём, Италия-кун. Здесь недалеко. — Точно косплееры. — Фыркнул парень себе под нос. Посмотреть, что ли, наконец тот самый дурацкий сериал про живые страны, раз уж судьба так отчаянно намекает… Да, точно. Сегодня же вечером. Делать-то нечего всё равно.       А вот у Феличиано и Кику, в отличие от скучающего администратора, были на этот день большие планы. Озеро Мотоско давно славилось своей красотой, а в поздний осенний сезон — ещё и отсутствием толпы шумных туристов, что не могло не радовать. Обоим воплощениям хотелось отдохнуть от гула больших городов, насладиться пейзажами и просто душевно провести пару тихих, мирных дней. Жаль только, что ни Людвиг, ни Франциск не смогли поехать с ними: первый оказался по уши загружен кипами документов на ближайший месяц, — и Гилберт, так невовремя умотавший к Брагинскому в гости, ничем не мог ему помочь, — а второму в последний момент, когда он чуть ли не стоял в аэропорту с билетами в руках, сорвал законный отпуск «cher ami Emmanuel», потребовавший в спешном порядке нестись и решать совершенно таинственные дела, касающиеся разведки. Судя по недоумевающему тону, который Франциск объяснял друзьям ситуацию, он и сам толком не представлял, в чём именно состоит проблема, но проигнорировать указ никак не мог. Кику же оставалось разве что посочувствовать обделённому судьбой товарищу, нажелать целую тонну удачи и выложить из багажа ставшую лишней походную сидушку. — Ты говорил, тут недалеко, — Недовольно пробурчал Италия, подтягивая рюкзак. Мимо проплывали бесконечные деревья с нагретой светлой корой и рыже-красно-жёлтыми яркими кронами, сквозь резной узор которых просачивалось и разливалось медовыми зайчиками на дорожке приветливое солнце. — Кику, мы уже минут пятнадцать идём! Я так хочу скорей увидеть озеро и гору! — Фуджи-сан ты мог видеть ещё на пути сюда, Италия-кун. Надо было просто не спать в автобусе. — Япония мягко улыбнулся, глядя на друга, обиженно надувшего загорелые щёчки. — Не волнуйся, осталось совсем немного. Мы уже почти пришли. — Ой, и правда! — Италия, словно пружинка, запрыгал на месте, показывая пальцем вперёд, за полосу редеющего леса. — Смотри-смотри-смотри, я вижу воду!       Не утерпев, он выхватил у Кику одну из сумок и бросился по тропинке бегом, забавно шлёпая ногами с кожаных ботиночках и поднимая пыль. Япония снисходительно покачал головой и спокойно пошёл следом, мысленно отмечая, что погода располагает к созерцанию природных богатств этого замечательного места. Да, сейчас есть небольшие облака, и гора, скорее всего, закрыта ими, но, вероятно, уже к вечеру они разветрятся. Как хорошо, что он не забыл зарядить фотоаппарат и взять с собой две дополнительные батареи: мало ли, что может случиться?       Высоко в небе кричали лёгкие белые чайки. Кроме них, на побережье Мотоско не было никого: пустой пляж, по которому гулял прохладный, но ласковый ветер, дышал спокойствием, а лёгкие бирюзовые волны с тихим шуршанием накатывались на светлый песок. Ни трещащего грохота туристических катеров, ни криков детей, только перевёрнутые вверх дном разноцветные лодки, лежащие в ряд вдоль кромки воды, пестрящий осенними красками лес и гордый, священный вулкан, уходящий величественной главой в небо, а у подножия укрытый пушистым одеялом из сиренево-белых клубящихся облаков. Япония сложил руки в молитвенном жесте, преклоняясь перед самым прекрасным из своих храмов, к созданию которого приложил руку отнюдь не человек, но некто куда более возвышенный. Италия же плевать хотел на божественную сущность Фуджи — для него это была просто очередная безумно красивая гора, которой он громко, с бесконечными восторженными эпитетами восхищался, пугая ни в чем не повинных птиц. Вещи он бессовестно сбросил на песок. — Что ж ты такой шумный, Италия-кун, — Япония покачал головой, аккуратно поставив сумки. — Давай располагаться. Мне хочется присесть, но не на землю же, верно? Я, конечно, везде заранее позвонил и всё узнал: здесь стерильнее, чем в больнице — наверное, нарочно к нашему приезду подмели — но всё же, думаю, в палатке будет уютнее. Поможешь разложить подстилку? — Всё-таки никак не пойму, для чего ты возишься с этим. Ну правда, я больше ни в одной стране такого не видел. — С удивлением говорил Италия, раскатывая тонкий брезент и выравнивая его руками. — Мы же, когда с другими ребятами ходим, всегда просто так ставим. — Зато если делать, как принято у нас, сама палатка меньше пачкается. И не нужно потом делать лишнюю работу, отряхивая дно. — У, какой ты лентяй, Япония! — Рассмеялся Феличиано. — Лишь бы не работать! — Напротив, это важнейшее умение, правильно распределить свои силы. — Японии пришлось собрать всю свою дипломатичность, чтобы не ответить так, как просилось на язык: " Уж кто бы говорил!». — Концентрироваться на важном и исключать ненужные, но лишний раз отнимающие энергию мелочи. Собери, пожалуйста, дуги, а я пока достану всё остальное. — Он протянул Италии парусиновый мешок с серебристыми трубочками, которые тот принялся с энтузиазмом стыковать между собой. Скоро бесформенное синее нечто, разложенное на брезенте, было закреплено по всем правилам и превратилось наконец в милую, напоминающую половинку свежей черничной ягоды вместительную палатку. А вот теперь можно убрать вещи внутрь и и прогуляться. — Как насчёт сукияки? — Ой, а это что с чем? — Италия хихикнул, почесав затылок. — Я забыл… — Потушенные мясо и овощи. Вкусная вещь, я такое уже как-то готовил, тебе тогда понравилось. И выглядит замечательно. — О, классно! Давай. А я тогда сделаю пасту. — После недолгих изысканий из рюкзака были извлечены три газовые горелки и баллоны к ним. Кику в сотый раз мысленно порадовался отсутствию людей: а то на запах их с Феличиано готовки набежала бы целая очередь из, как говорит иногда Иван, «голодающего Поволжья». Собственно, что там такое было с Поволжьем и насколько оно голодало, Япония не то чтобы знал, но каждый раз при случае выклянчивания кем-либо его стряпни убеждался в точности данного выражения.       Желтовато-синий огонёк горел уверенно, чуть подрагивая от ветра, но не затухая. В большой уплощённой кастрюле булькал под слоем зелёного лука кипящий соус, пропитывая сладковатым запахом кусочки шкворчащего мяса, капустные дольки, кусочки светлых грибов и белые кубики тофу. По соседству готовилась паста, причём сразу на двух горелках, между которыми увлечённо перемещался Италия, то помешивая лапшу, то переворачивая жарящиеся ломтики бекона, медленно приобретающие бронзовую корочку. На столе дожидался своей очереди пока ещё холодный чайник — для него «комфорки» не хватило. А на пляже тем временем неожиданно появился ещё один отдыхающий, поставивший подозрительно «типовую» палатку вроде бы и в отдалении от Феличиано и Кику, но в то же время точно на линии видимости. — Это ничего, что он на нас смотрит? — Прошептал Феличиано, перекладывая лапшу в сковороду. — Только не смейся, я уверен, мне не кажется! — Знаю, — Улыбнулся Кику, проверяя готовность говядины. — Он наверняка думает, что я не догадаюсь, но это представитель одной из моих спецслужб. Вероятно, Суга-сан очень беспокоится что мы с тобой утонем в озере или вроде того, поэтому прислал человека. Давай сделаем вид, что его здесь нет, он не станет подходить близко. — А может, пригласим пообедать с нами? Паста почти готова, сейчас сделаем чай. Посмотри на него: бедный, вместо нормального какие-то сухари жуёт, ещё и всухомятку. — И правда, горе-разведчик, сидя на хлипком стуле, с кислым видом грыз куски подсушенного хлеба. А ведь сукияки уже вот-вот можно будет снять с огня… — Ты как всегда добр, Италия-кун. Если хочешь, можешь сделать это. — А ты не пойдёшь со мной? И что, если он всё-таки не разведчик, просто ему любопытно, чем мы тут занимаемся? — Поверь, наши выводы верны, — Без тени сомнений произнёс Япония, склоняясь над кастрюлей. — Но мне действительно нужно посидеть здесь. Блюдо почти готово, требуется особое внимание. — Ну, ладно. Тогда я схожу сам, если что — крикну! — Феличиано закончил возиться с пастой, выставил тарелку на стол и водрузил на свободное место чайник, а затем пошлёпал к «соседу», приветственно помахивая рукой. — Ciao! — Д-добрый день, — Мужчина поднял голову и от неожиданности выронил ломоть, который держал в руке, но тут же постарался придать себе отстранённый вид. — Тоже любите бывать в кемпингах осенью? — Да мы вообще обожаем походы, — Засмеялся Италия, а затем скрестил руки на груди и озорно взглянул на собеседника. — А Кику догадался, кто вы. Что, в разведшколе предпочитали красивых девушек, а не уроки? — Понятия не имею, о чём вы. — Не бойтесь, мы совсем не злимся. Наоборот: я хотел позвать вас пообедать вместе с нами. У нас есть мясо и паста, это куда лучше, чем ваши сухари. О них, наверное, зубы обломать можно! — Я рад выполнять свою работу, хоть она и предполагает сложности. — Ответил мужчина, оставив попытки отговориться. — Благодарю вас за приглашение, но, думаю, с моей стороны будет правильнее отказаться. — Почему? — Ну, я должен следить за вами, издалека и внимательно. А не навязываться в компанию. — Но ведь вы этого не делаете. Я сам подошёл и предложил присоединиться, — Возразил Италия совершенно логично, пожав плечами. — К тому же разве следить за тем, чтобы всё было хорошо, не станет удобнее, если мы сядем за один стол? — Ну… — Разведчик покосился на початый пакет с сухарями, вздохнул, а затем перевёл взгляд на Феличиано. — Это и правда не доставит проблем? Наверняка вы готовили только для себя. — А вот и не угадали. У нас всегда есть запас, — Италия протянул ему ладонь. — Так пойдёмте? Кику наверняка уже закончил.       То ли гость и правда оказался очень голодным, то ли еда — очень вкусной, но и пасту, и мясо он уплетал так, что за ушами трещало, совершенно расслабляясь и забывая, с кем вообще разговаривает. Италия и Япония только радовались, с удовольствием слушая служебные байки повышенной секретности и в ответ рассказывая свои, не менее сумасшедшие. Мужчина слушал их, едва ли не задерживая дыхание: вероятно, никогда раньше вплотную с воплощениями не работал и не общался, поэтому каждое слово ловил с нескрываемым интересом. Особенно его повеселила давняя история про Казахстан и скорпиона. — Палатки мы не ставили, Айдар нас в пустую казарму поселил: там, по-моему, стены красить собрались, и всех солдат выгнали, а нам разрешили по его просьбе пожить несколько дней. И как-то ночью Россия просыпается, а у него — mamma mia! — скорпион на груди сидит! Представляете? Настоящий, чёрный, смотрит и клешнями щёлкает. Так Иван ничего лучше не придумал, чем щёлкнуть по нему! Ну, насекомое, конечно, улетает, и прямо Англии в лицо. Тот подскакивает, видит, что в него бросили… Такое началось — до утра кругами бегали, шум подняли, даже командир части прибежал выяснять, что случилось! А потом смеялся, пока мы не уехали… — И как только у вас так получается? — Что именно? — Да всё, — Гость развёл руками. — Мир горит в огне, Россия препирается с Америкой, Великобритания с Германией, каждый пытается перетянуть остальных на свою сторону. И в то же время вы, сами воплощения этих государств, так спокойно ездите вместе по разным местам, живёте в соседних палатках, делитесь историями и всем необходимым. Удивительно. — Так ведь в этом и смысл, — Пояснил Япония, цепляя из кастрюли кусочек тофу. — Понимаете, нам всем много лет, за такое время хочешь, не хочешь, а заведёшь приятелей. Но выходит, что из-за мировых проблем половине тем, кто, в общем, неплохо общается или мог бы общаться, приходится гнуть линию своего правительства, вести себя так, будто они хотят убить друг друга или как минимум изменить до неузнаваемости. Потому мы и придумали выход: способ отдохнуть от всего, побыть немного вне политики. — Странно звучит…кажется, я никогда до конца не понимал и не пойму, что вы такое и как функционируете. Уж простите, Хонда-сан. — Нет-нет, ничего страшного. Честно говоря, я и сам не представляю, как возможно охарактеризовать нечто подобное. Даже в наших рядах у многих порой очень разные мнения. Но, в конце концов, так ли важно иметь точную формулировку, если её наличие, в сущности, ничего ни для кого не поменяет? — И то верно. — Согласился разведчик и потянулся к чайнику. Вокруг, кажется, стало чуть холоднее.       Чистое ежевичное небо было сплошь усыпано яркими звёздами. Облака, укрывающие Фуджи, ещё не разошлись, но заметно поредели, из плотных клубов превратившись скорее в молочный, хлопьями плавающий в воздухе лёгкий туман: если успеть утром проснуться пораньше, можно как раз застать хороший вид. Тёмные ветви с шуршащими на ветру листьями слегка покачивались. Разведчик давно ушёл к себе. Кику и Феличиано, клятвенно пообещав, что ни в воду, ни в лес до пробуждения «няни» не полезут, проводили его до палатки и вернулись, чтобы убрать со стола остатки ужина. Горелки и чайник Япония накрыл брезентом, а грязную посуду сложил в таз с водой, поручив Италии всё вымыть. Уже закончив свою часть работы, он заметил, что его друг, обычно с энтузиазмом занимающийся чем угодно, вяло возит губкой по тарелкам, к тому же выглядит странно и как будто немного расстроенно. — Что случилось, Италия-кун? Ты кажешься грустным. — Да нет, Япония, всё хорошо, — Феличиано, сохраняя кислое выражение лица, пожал плечами, а потом вдруг замер, беззвучно шевеля губами и будто формулируя некую мысль. — Просто мы поговорили, и я задумался… Как ты считаешь, на Земле когда-нибудь наступит мир? Настоящий, чтобы у всех и сразу. — Ничего себе. Это серьёзная тема, — Япония не сразу нашёлся, что ответить. Он-то думал, причина в скором отъезде или закончившейся пасте, а тут надо же: философия. — Не уверен, что могу дать однозначный ответ. — Просто обидно как-то, — Италия отложил последнюю тарелку на стол, подсунув под укрытие, и уселся прямо на холодный песок. Он не шумел, не махал руками, и оттого казалось, что всё происходящее как-то непривычно. Неправильно. — Я люблю посещать саммиты, правда. Иногда мне бывает лень туда ехать или я забываю время начала, но когда все собираются… Я очень рад их видеть. Хочется просто наслаждаться этим моментом, общаться, дружить с любым из тех, кто попадается на глаза. Но всякий раз получается, что со многими нормально поговорить вообще нельзя. Они либо нагоняют на других страх, либо сами постоянно ждут ножа в спину. Иван, например, никогда не будет кричать или обзываться на того, кто ничего ему не сделал, но даже в путешествиях всегда остаётся закрытым, лишнего сказать не рискнёт. Как и с ним мало кто решается заговорить о чём-то поважнее погоды за окном. И так почти с каждым. — Мне казалось, организация совместных походов и установка правила об их аполитичности решила эту проблему. Ты так не думаешь? — Нет, не думаю. То есть…да, это ужасно здорово, мне очень нравится жить в палатках и путешествовать, но, по сути, мы просто вырываем немного времени. А потом возвращаемся домой, и снова всё то же самое. Как будто никто не делает никаких выводов, не размышляет о своём поведении. Как будто ситуация всех устраивает. Может, так и есть, но для меня-то всё иначе. — Италия поднял глаза, уставившись куда-то далеко-далеко, будто пытаясь заглянуть за звёзды. — Япония, я много раз с кем-то воевал, я видел, к чему это всё приводит. Я помню, в конце концов, что случилось с дедушкой Римом. Поэтому и предпочитаю белый флаг. Но так хочется, чтобы остальные тоже сложили оружие. — Прости, Италия-кун, но ты говоришь, как хиппи. — Что, правда? — Феличиано тихо засмеялся. Кику тоже не смог удержаться от хихиканья, представив друга в джинсах клёш и с длинными волосами. — Тогда даже жалко, что я не один из них. Они вроде бы что-то делали для установления мира. Самую ерунду, но всё же… — Знаешь, кое-то можно сделать и в одиночку, — Япония заглянул в палатку, вытащил стул, снова разложил его и сел рядом с Италией. Тот заинтересованно, но в то же время недоверчиво покосился на друга. — Не показывать страх или отвращение, а улыбнуться. Поздороваться с кем, кого все игнорируют. Поделиться нужной вещью. — Да ведь это такие мелочи! — Верно, мелочи. Но из них и складывается жизнь, — Вода озера с тихим плеском накатывала на берег, листья шелестели, будто переговариваясь, в глубине леса ухала сова. Где-то далеко раздался тихий, едва различимый гудок машины. — Никто не отвечает за всех, Италия-кун. Ты не можешь и не должен пытаться перевоспитать целый мир, это так не работает. Люди вправе думать и доходить до всего своим умом, иначе любые объяснения вызовут у них только непонимание и агрессию. Но если ты, лично ты знаешь, каким хочешь видеть мир вокруг, и в состоянии что-то для этого сделать — делай. Борьба — это не обязательно митинги с плакатами или революции. Иногда это просто твёрдое соблюдение установленных принципов, даже если кажется, что такое поведение ничего не меняет. Возможно, именно этим ты вдохновишь кого-то последовать твоему примеру. — Я хочу поблагодарить Россию, — Вдруг сказал Италия, прерывая мысль. — Он всё ещё меня пугает, но…он помог мне справиться с эпидемией. И надо подарить Сирии наконец нормальную ручку, а то он со времён начала войны с каким-то погрызанным ужасом на саммиты ездит. И ещё что-нибудь, пока не знаю, что, но обязательно придумаю. — Если хочешь, можем сделать это вместе. А то кто его знает, как воспримут твою душевную щедрость. — Спасибо! — У Феличиано засияли глаза: так всегда бывает, когда кто-то угадывает его желание. Япония мысленно приготовился, сгруппировался, и вовремя — итальянец резво подскочил, чуть не задев головой стол, и так обнял, что рёбра затрещали. Но вырываться, как обычно, Кику не стал. Не в такой момент. — Спасибо. Знаешь, я верю, что ты прав. И что у меня всё получится.       Фуджи, таинственная и священная, наблюдала за ними с другого берега. Туман у её подножия растворился без следа.