Временна́я петля

Дела аристократичной семьи шли складно. Последние несколько дней не приходилось подчищать следы совершенных Токинадой Цунаяширо преступлений, что вызывало лишь еще большие опасения. Если этот дракон ничего разрушает сейчас и здесь, значит либо делает это где-то еще, либо сделает это потом, но так, что посадить и казнить придется десяток и больше людей. Однако Цунаяширо слишком спокойно и правильно вёл себя с момента, как стал лейтенантом. О заготовленном им плане не знал никто, оттого среди семьи Токинады стали ходить слухи, что он планирует убить главнокомандующего Готей-13 или Совет сорока шести. Сами синигами, разумеется, не были в курсе специфических увлечений лейтенанта девятого отряда. Так прошел месяц. Токинада после вылазки в мир живых запросил длительный отпуск, якобы в его семье требуется его непосредственное вмешательства в некие личные дела. За подробностями к нему никто не подходил, ведь дела руководящих кланов не касаются армии духовного мира. Отпуск был благополучно потрачен на исследование содеянного им. Меч, который он выткал из реацу, и который выковал сам себя прошлой ночью, сейчас находился в подвале его особняка. Он стоял перед дверью, ведущей на тайный полигон, обдумывая, что и в каком порядке он будет делать с тем, что сотворил. Возможно, стоит избавиться от него сейчас, пока он не стал опасен. А может, он уже опасен. А может, не стоит избавляться от него, а выпустить его в мир и просто посмотреть, что из этого выйдет. Колебался он, впрочем, не долго. Нырнув под пол и прикрыв за собой тайный проход, он своей реацу активировал замок, запирающий его личное кладбище. Тяжелая каменная дверь медленно сдвинулась в сторону, позволяя увидеть комнату. Мрачный просторный подвал ничуть не изменился. Багровая земля, пропитанная чужой кровью, отдавала стойким запахом металла. Если бы тела в этом мире не разлагались на духовные частицы, в подвале лежали бы горы трупов. Однако в нем было только одно тело, и то вполне живое. Ичиго сидел на земле, подобрав ноги под себя, его катана лежала на коленях, руки были на ней. Он будто погрузился во внутренний мир или уснул, прикрыв глаза. Однако стоило Токинаде приблизиться, как он тут же очнулся и поднял свои алые глаза на подошедшего. Сейчас Токинада понял, почему его беспокоит состояние духовной силы меча. Он ее совершенно не ощущал, хотя находился в метре от объекта интереса. Никакого сомнения, что эта сила вообще есть, не было, но она просто не ощущалась, будто сливаясь с окружением. Лучшие наёмные убийцы не могли похвастаться таким уровнем скрытности. Впрочем, тут явно что-то другое, но что именно, предстояло выяснить. — Как ты себя чувствуешь? – спросил Токинада, наблюдая за реакцией извращённой им души. — Нормально, но хочу есть, — ответил клинок, будто ждал этого вопроса всю ночь. Вот тебе и номер, клинок, который испытывает голод. И как понять, чего хочет это оружие? Реацу? Крови? — И чего же ты хочешь? — решил уточнить он, усмехнувшись. Ичиго задумался, временно отведя взгляд. — Рис с карри, — ответил он. — Но могу обойтись и просто рисом. Токинада уставился на диковинку вновь. Речь шла об обычной пище? Той, которую ест он сам и девяносто восемь процентов населения? Оставшиеся два процента были пустыми, поедающими людей, они не в счет. — Иди за мной, — Токинада повёл его на выход из сырого подвала. Мальчишка, встал вслед за ним, немного покачнувшись — он попросту отсидел ноги — но быстро пошел к выходу. Оказавшись в жилом помещении, личной комнате Токинады, аристократ усадил свое творение и временно покинул комнату. Через несколько минут он вернулся, а еще через столько же в помещение вошла служанка с подносом. Она удивилась тому, что в поместье вошел гость, но никто из слуг его не заметил. Впрочем, вопросов она задавать не стала, дабы не лишиться языка. Завтрак был скуден, Ичиго принесли рис и травяной напиток, отдаленно напоминающий чай. Видимо, это то, что осталось от завтрака слуг, поскольку приготовить что-то нормальное за такое время попросту невозможно. Конечно, Куросаки немного разочаровался, однако еду принял. Не ему жаловаться на плохой приём, он тут вообще на правах… Кого? Кто он? Он спрашивал себя об этом несколько раз, но ответа так и не получил ни от сырой земли, ни от серых стен. Он хотел спросить об этом человека, который попросил защищать его, но он не знал, как лучше спросить, да и в целом ситуация казалась мутной. Кроме имени и желания защищать Ичиго не помнил совершенно ничего. Его не преследовало чувство, что он забыл что-то важное, скорее просто было непонимание происходящего. — Я вижу, ты хочешь что-то сказать? — догадался аристократ, наблюдая за задумчивым выражением лица своего творения. — Да, — ответил Ичиго, прервав трапезу. — Кто вы? — Даже так? — собеседник хмыкнул, — Я глава одного из четырех Великих кланов Общества душ. Цунаяширо Токинада, а также лейтенант девятого отряда Готей-13. По реакции мальчишки, кроме имени, никакой внятной информации для себя он больше не получил. Впрочем, чего еще можно было ожидать от души, которая сутками ранее была живым человеком. — Я аристократ. Я – одна из вершин управления духовным миром, — пояснил, как для ребёнка, Токинада. Получив в ответ одобрительный кивок понимания, он продолжил. — У меня много врагов, как ты мог догадаться. И мне нужен тот, кто защитит меня от стервятников, желающих мне смерти. — Я понимаю, Господин Цунаяширо, — мальчишка быстро уловил то, как нужно обращаться к сидящему перед ним аристократу, однако решил сразу же задать следующий вопрос. — А кто Я? С ответом на этот вопрос Токинада промедлил. Он не был уверен сам в том, что именно он создал, к тому же, он не знал, как отреагирует душа, сидящая перед ним, на правду. — Ты клинок, который я создал с помощью своей силы. Меч, призванный защищать меня, — ответил аристократ. Ичиго задумчиво поводил языком оставшийся во рту рис, пожевал его, обдумывая полученную информацию. Он призван защищать – правда, с которой он спорить и не собирался. В слова о том, кто его создал, он тоже охотно верил: все же, это единственное внятное объяснение того, как он сюда попал. А вот кого защищать… Впрочем альтернативных вариантов не предлагалось, потому это просто принималось, как факт. — Я понял, — ответил Ичиго. — Что мне делать сейчас? — Как закончишь есть, я хочу посмотреть на твои способности. Пойдем на полигон, сразимся, - он взглядом указал на скрытый под татами подвал. — Хорошо, — Куросаки вернулся к трапезе, собирая палочками остатки риса. Когда вся еда была уничтожена, мужчины направились в кровавый подвал. Ичиго он не очень нравился: стойкий запах крови слишком раздражал обоняние, к тому же тут мрачно и темно. Токинада достал свой меч, но не спешил высвобождать его, а встал в выжидающую оборонительную позицию. Ичиго взялся за свою катану. Прежде эта душа не держала в руках меч, однако держал меч уверенно. Сразу стало заметно, что в клинке не заложено никаких знаний ведения боя: ни стоек, ни техник он не знал. Само сражение происходило исключительно на инстинктах, Куросаки наносил удары уверенно, но слишком прямолинейно и просто. Без опыта и знаний, не важно, сколько сил вложит Ичиго, он не сможет даже ранить обычного рядового солдата. Тогда было решено, что Токинада, как ответственный создатель, потратит оставшееся время, выделенное ему на отпуск, на тренировку Куросаки. Он выставил срок в двенадцать дней, и если Ичиго не сможет нанести удар Цунаяширо, тот просто уничтожит его, как бесполезный мусор. Действительно, ему не очень хотелось возиться с бестолковым рыжим мальчишкой, если он не сможет проявить себя сам. Однако Ичиго смог впечатлить Токинаду еще раз. Уже на третий день он освоил основы занзюцу, до сего момента сражаясь только мечом. После успехов во владении оружием, Куросаки стал взбираться галопом на следующий уровень: он стал вкладывать реацу в атаки, от чего они стали действительно опасными. Речь о простом нанесении травмы Токинаде уже не шла: с каждым днем чувство «борьбы за выживание» росло всё больше. Обговоренное условие было выполнено на пятый день. Тогда Токинада, не ожидавший подобного от новичка, держащего меч меньше недели, финта со сменой направления атаки. Полученная рана не была глубокой, но столь быстрый рост сил и навыков занпакто поражал. Сражение заложено в занпакто на уровне основы. Как правило, навыки и силы зависят от уровня квалификации души, из которой выкован меч. В данном же случае, занпакто сражается исключительно на инстинктах, как пустой, и всё больше преуспевает в обучении. Как губка, он впитывает все варианты владения катаной, изобретает новые, улучшает изученные. Токинада озвучил свои опасения в виде похвалы, на что Куросаки ответил, что не прекращал заниматься даже когда аристократ уходил. Это не было сильным удивлением для Цунаяширо, ведь он сам поставил сложное условие. Стремление мальчишки выполнить ожидание владельца было занимательным, но, все же, опасно. Токинада всё еще опасался, что клинок может вдруг напасть на него самого, что он выйдет из-под контроля. Однако он продолжил тренировки до последнего дня. Как он и обещал, он признал силу Куросаки, и позволил ему жить в поместье. Слуг обязал кормить сожителя, как подобает кормить гостей. А больше ничего ему и не нужно было. Ичиго тренировался, погружаясь в себя, а затем оттачивал обретенные навыки на Токинаде. Последний день перед уходом Токинады в Готей-13 было решено провести в покое и без тренировок. Токинада выпивал сакэ на веранде своего поместья, наслаждаясь бледным свечением луны, закусывал вяленой рыбой. Ичиго сидел рядом с ним, не пил, но жевал кусочек сушеного окуня, расслабленно прикрыв глаза. Цунаяширо молчаливо отметил расслабленность занпакто, что не могло не вызывать недоверия. Как этот меч будет защищать его, если он даже не смотрит по сторонам? Как оказалось, ему и не нужно смотреть. В нужный момент Ичиго сорвался с места в сюнпо и исчез в темноте богатого сада, откуда вскоре стали слышаться всхлипы и вскрики наёмных убийц. Их снова подослал сам Токинада, но Куросаки знать об этом не обязательно. Они желали ему смерти, а он – защищал хозяина. На отработку техник быстрого убийства был потрачен отдельный день. В целом, там не было ничего сложного, но это была единственная тренировка, проходившая на деревянных мечах. Перед этим пара дней ушла на овладение кидо лечения, чтобы можно было исправить последствия боя, а затем и боевого – для галочки. Пронаблюдав за тем, как Куросаки расправляется с убийцами, Токинада убедился, что может доверять занпакто. Он сдержал слово, не колебался и действовал быстро. Идеальный телохранитель. Поблагодарив за работу, Цунаяширо отослал Ичиго к себе. В его услугах пока что не было необходимости, к тому же ему нужно было кое с кем поговорить. Девушка вышла из тени, когда мальчика удалился. Молодая, красивая и стройная, одетая в строгую одежду с крестом Экзекуции на левом плече, она легко прошла к аристократу. — Добрый вечер, господин Цунаяширо, — она вежливо поклонилась и заняла согретое место рядом с ним. — Это был тот, о ком вы писали мне? — Да, — ответил мужчина, отпив еще немного сакэ из пиалы. — Что скажешь, Аура? Как он тебе? Девушка улыбнулась, повернувшись на тёмный сад, откуда уже вылетали частицы реацу разлагающихся трупов. — Он хорош. Он коснулся меня, пока убивал наёмников, — она снова повернулась на аристократа. — Думаю, он не напал на меня, потому что я не желала вам вреда, господин Цунаяширо. — Его чутьё лучше, чем я думал, — ее слова обрадовали Токинаду. — Раз он сделал всё именно так, как я велел… Похоже, мы наконец получили шанс сместить Бога с его трона. — Да, господин, — она кивнула. — Пока я буду в Готей-13, выдрессируй его, как следует. Пусть станет сильнейшим синигами нашего времени. Когда представится шанс, мы войдем во Дворец Короля душ, и тогда новая власть займет пьедестал… Это длилось два года. Два года Куросаки держали в узде, отдавая приказы по устранению всех, кого замечал Токинада. Его существование скрывалось от синигами, для семьи Цунаяширо он был простым наёмным убийцей. Аура приложила много усилий, дабы научить Ичиго всему, что умеет сама, а умела она крайне много. Ее навыки подчинителя и сделали ее приближенной Токинады, а теперь она делилась ими с его творением. В каком-то смысле она стала относиться к занпакто слишком сентиментально, Ичиго жил и показывал свою живость миру, не стесняясь радоваться успеху и печалиться из-за провалов. Его стремление к победе размягчило женское сердце, впрочем это не повлияло на реализацию плана. Два года с момента создания Куросаки Ичиго, им представился шанс попасть во Дворец душ. Дело было за малым. Штернриттеры напали на Общество душ, растоптав Сейрейтей в руины своим маршем под свист стрел из духовных частиц. Никто не был готов, почти все погибли сразу, при первой атаке. Последний фронт было решено держать во дворце, куда взяли всех, кому могли доверять и кто мог сражаться. Позволили даже позвать личную стражу, если таковая имелась: нужна любая сила. И Токинада с радостью позвал Куросаки. Два года его тренировали, чтобы убить бога и занять его место. За столь короткий промежуток времени он возмужал лет до двадцати пяти, так повлияло на него обретение новых знаний и силы. Тяжелая поступь облачённого в чёрное бога обращала в пыль строения, в трупы солдат. Он вобрал в себя всю силу великого рода квинси, обретя мощь, позволяющую стирать пространство одним повелением мысли. Неуязвимый, ведь он может изменять будущее по собственной воле так, как это будет удобно. И он уже выбрал себе путь, которому и следовал, втаптывая встающих перед ним синигами в грязь тяжелой подошвой сапог. Его недооценили. Недооценил Генрюсай Ямамото Шигекуни, недооценил Совет Сорока шести. Токинада мог лишь предполагать мощь Яхве, и также остался в пролёте: его меч может разрубить бога, заточенного в кристалл, но Убийцу бога, оставляющего за собой кровавый ад, остановить было невозможно. Они сделали недостаточно, чтобы спасти этот мир, не только Токинада – все синигами. Им не следовало игнорировать опасность, ведь когда она пришла, стало слишком поздно что-то предпринимать. Яхве преодолел последний летающий остров, оставив рассыпаться окровавленные трупы стражи и синигами, что остались охранять фронт там. В зале дворца остались Токинада, Куросаки и еще двое капитанов Готей-13. Они встретили вторженца, обнажая мечи. Яхве Бах в ответ также взял покрепче свой. Этот бой был недолгим. Кьёраку Сюнсуй и Укитаке Джууширо погибли в первом же скрещении клинков – один из них даже не смог добежать до врага, но уже был пронзён стрелой, взявшейся откуда-то из вневременной дыры. Токинада держался немного дольше, но лишь потому что все удары на себя принял его воспитанник. Ичиго разорвало несколько раз, каждый раз от нового удара. С каждым разом его регенерация замедлялась, от чего встать удавалось все с большим трудом. Тогда Яхве вдруг прекратил нападать, заинтересованный замеченной им особенности его противника. Он подошел к истекающему кровью рыжему мальчишке и грубо поднял его за шею, осматривая мерцающую под кожей реацу. Кровь квинси струилась по венам, не давая ее владельцу умереть быстро и легко. — Кто ты такой, мальчик? — спросил Яхве, но получил в ответ лишь сдавленный хрип. — В тебе течет моя кровь. Какой любезный подарок для меня, — мужчина рассмеялся. По его руке стала течь чужая реацу, истощая молодой занпакто. Ичиго захрипел и забился больше, но вскоре совсем обмяк из-за потери сил и крови. Его тело опустело, подобно перевёрнутой бутылке. Из него просто выпили всю жизнь, забрали то, что он выращивал в себе последние два года. Ясный образ чужого лица сменился мыльной пеленой, а затем Ичиго погрузился во тьму бесконечно струящегося потока. Обессиленный занпакто обратился в осколки и рассыпался в ничто. Токинада мог лишь смотреть на то, как его труд был уничтожен вместе со всем обществом душ. Он не сможет остановить Яхве сам, да Яхве и не дал ему, простым движением руки снеся голову замешкавшегося синигами. Теперь перед ним не было преград. Только он и Король душ, его цель выполнена. Он нанес удар, он уничтожил Общество душ… В мрачном потоке не было звука и цвета. Сумбурное переплетение поглощенной чужой реацу, уложенной, как патроны в обойме автомата, спрессованной и смешанной, вызывало жгучую боль. Сознание растворялось среди тысячи таких же выращенных и поглощенных душ. Яркий свет больно ударил по сознанию, заставляя плотный поток рассеяться, отступить. Душа Короля душ, душа Бога, была подобна пульсару, выжигающему всё лишнее в бесконечной тьме, чтобы освободить собственное место. Душа Ичиго была здесь самой искорёженной и грязной, но не отступала под жгучим светом божественного явления. — Ты был призван защищать, — раздался голос в пустоте. — Однако пришел, чтобы убить… Ичиго осознал всё, что хотел от него скрыть Токинада. Весь этот цирк с тренировками был нужен, чтобы убить того, кто убьет Бога, а затем занять его место. Защитить? Нет, о защите никто и не думал. Токинада не хотел спасать Общество душ, он хотел погрузить его в хаос своими руками. Он ничем не лучше Яхве, а возможно даже и хуже. — Меч в руках убийцы не может никого защитить, он только убивает, — продолжил голос, замечая реакцию мелкой души, сжимающейся под божественным светом. — Я хочу защитить… — произнес Ичиго, силясь поднять глаза на ослепительно яркий свет. — Кого? — спросил голос, немного надавив своим тяжелым, жгучим светом. Но Ичиго не помнил, кого он так яро хочет защитить. Его память так и не вернулась, Токинада не позволил ему вспомнить. — Ты вспомнишь всё в следующий раз. А я позабочусь, чтобы подобной, как в этот раз, ошибки не произошло, — голос не дождался ответа. Его свет стал угасать, растворяясь в вечной тьме. — Постарайся не потерять то, что так дорого для тебя, прежде, чем это случится, Куросаки Ичиго. Свет растворился, подобно взрыву сверхновой. Вечная тьма поглотила и Его. Держаться не было сил, тьма давила, тьма проникала внутрь через поры, растворяя изнутри, как кислота. И выбора, сопротивляться ли, не оставалось.