Временна́я петля

Ночь была неспокойной. Пусть Ичиго и спал, он будто сквозь сон чувствовал неладное, происходящее на поверхности Общества душ. Его новый друг Ханатаро потратил несколько беззаботных часов на залечивание ран Куросаки, а потому под утро свалился рядом с потерпевшим без сил. С другой стороны, благодаря стараниям маленького синигами, Куросаки вернул свою форму, и мог продолжить сражение. Согласно плану, у него было в запасе несколько дней. Стоило разумно распорядиться полученным преимуществом. Разбудив Ханатаро, Ичиго поблагодарил его за помощь, но попросил не идти за ним. Ямада был одним из четвертого отряда, и вполне мог заработать еще больше неприятностей, если останется с преступником и будет ему дальше помогать. Мальчишка и не спорил: он понял, к чему Куросаки клонит, а потому убежал восвояси, пообещав никому ничего не говорить об Ичиго. Исполняющий обязанности синигами вернулся к месту вчерашней битвы с лейтенантом и проскочил мимо образованного там патруля. Ему не хотелось выяснять отношение с мелкими синигами, не способными высвободить клинок. Во внутреннем круге, куда попал Ичиго, миновав лестницу, патрулей не было вовсе. Это было крайне странно, но ответ был найден сразу же, как задан вопрос. Это место облюбовал один из капитанов. Сперва Куросаки решил, что это Кучики Бьякуя пришел мстить за лейтенанта, но духовная сила совсем не была похожа на него. Дикая и яростная желтая энергия сбивала с ног, желая вызвать на поединок вошедшего на территорию её владельца. Владелец дикой духовной силы не заставил себя долго ждать. Первое, что Ичиго услышал, это звон бубенчиков, что были привязаны к его похожим на иглы длинным волосам. Давление резко выросло, заставляя закашляться. Ичиго даже потерял равновесие и, оступившись, упал на колено. Мир перед глазами стал мерцать и рябить от тяжести духовной силы капитана. Капитан вышел к нему массивной тенью, не скрывая присутствия. Ичиго уставился на него, как зачарованный, далеко не сразу заметив, как синигами прошел мимо него и встал за спиной. Лишь ощущение мгновения собственной смерти заставило его обернуться на стоящего вплотную капитана. — Ты ведь Ичиго Куросаки? — спросил капитан, когда рыжий наконец сообразил обернуться. — Откуда ты знаешь мое имя? — тело предательски не слушалось, скованное вражеским духовным давлением. — Как? Разве Иккаку не рассказывал тебе обо мне? Ичиго быстро вспомнил, о чем его предупреждал лысый синигами. Не сражаться с капитаном одиннадцатого отряда… —…Зараки Кенпачи, — назвал противника по имени Первый хранитель. — Обнадеживает, что ты вспомнил, — рослый мужик крепкого телосложения, скалился ухмылкой дьявола. Его тело закалялось тысячами боёв. — Я пришел, чтобы убить тебя. Стальной холод давления его духовной силы пронзал до костей, будто он резал без меча. Ичиго выхватил свой клинок, но отступил, разорвав дистанцию. С плеча капитана вдруг спрыгнула маленькая девочка, присутствие которой скрывалось чудовищной аурой. Она представилась как лейтенант одиннадцатого отряда, Ячиру Кусадзиши, и отошла в сторону, чтобы не мешать капитану сражаться. Её возраст, конечно, смущал, но ситуация не располагала для допроса. — Я довольно милосерден, — заговорил Зараки. — Я дам тебе право первого удара. Можешь бить меня как хочешь и куда хочешь, выбор за тобой. Капитан демонстративно растянул свою одежду, оголяя грудь. Ичиго сперва опешил от такого странного предложения, но Кенпачи настаивал на этой «форе». Странное поведение с трудом связывалось с недавними угрозами убить, но соображать не было ни времени, ни сил: чудовищная духовная сила все еще давила на Ичиго, хотя он уже и начал привыкать к ней. Ичиго уже дернулся, чтобы нанести первый удар, но осёкся. Он колебался, смотря на своего противника. Скала перед ним была слишком высока и крута, чтобы одним махом её преодолеть. Одним ударом дело не решить. Это будет бой. Сложный бой до потери жизни. Причем совершенно не исключено, что погибнет сам Куросаки. Промедли, и ты состаришься, остановись — и ты умрешь. Ичиго трусил впервые со своего появления в Обществе душ. Подобную жажду крови он не ощущал ни от кого здесь. Слова многих его товарищей о немедленном отступлении сейчас звучали как отчаянная шутка. Как можно сбежать от того, кто даже в расслабленном состоянии двигается быстрее твоей реакции!? — Похоже, ты совсем перепугался. Незачем так трястись, Куросаки Ичиго! — попытался подбодрить его капитан. Ичиго и в самом деле начал дрожать от напряжения, это заметно невооруженным глазом. Ичиго от слов превосходящего по силе и в самом деле немного успокоился, тяжело выдохнув. — Простите, капитан Зараки Кенпачи, просто я не ожидал ТАКОЙ разницы в силе, — честно ответил Ичиго. — Я не думал, что капитаны и лейтенанты так сильно отличаются друг от друга. — Вот как? Ну что ж, не вини себя. Ведь я один из сильнейших капитанов Готей-13, а Абараи, с которым ты дрался вчера, весьма посредственный лейтенант, — ответил Кенпачи. — Так ты будешь бить, или мне просто прикончить тебя? Ответ последовал в действии. Собрав волю в кулак, Ичиго бросился на врага и нанес пронзающий удар в самое сердце. Вернее, этот удар был бы в сердце, если бы смог пробить кожу капитана. Вместо этого клинок рассыпался, как стеклянный, от него осталась только рукоять. Ичиго обомлел от такой реакции его силы на встречную преграду. Зараки тихо свистнул. — Да уж, это даже на плохую шутку не похоже, — капитан совсем обиделся. Поймав непонимающий взгляд противника, он продолжил говорить. — Ну что, объяснить тебе? Когда два обладателя духовной силы сталкиваются в бою, раны получает лишь тот, кто слабее, вот и всё. Другими словами, сила, вложенная в твой клинок, значительно меньше той, что окутывает меня. Разница между нами так велика, что твой меч разбился о мою духовную силу. Ичиго сделал шаг назад. Рукоять в его руках исчезла вслед за испарившимся лезвием. Да, он может воссоздать меч снова, но он здесь бессилен. Зараки обнажил свой клинок, потрескавшийся и получивший множество зазубрин из-за частого грубого использования. — Я потратил впустую столько времени… Всё настроение испортил! — он нанес быстрый рассекающий удар сверху. Ичиго едва успел уклониться из-под лезвия меча, и дать дёру. Всё пошло не по плану, его уверенность в возможности победить рассыпалась вместе с лезвием меча. —Решил побегать от меня? Стой и прими свою смерть, Рёка! Не оттягивай неизбежное, — Зараки сделал выпад вперед. Ичиго создал в руках новый меч и попытался заблокировать им удар, но клинок вновь разбился на множество осколков, и лишь падение по инерции от удара спасло Куросаки от пронзающего в голову. Вскочив на ноги, он продолжил убегать, перебирая в мыслях все возможные варианты спасения. Продолжать бой было бессмысленно, убегать — не убежит, капитан находит его даже сквозь стены, пробивая их, как картон. Бег по лабиринту немного затянулся. Всякий раз, когда Ичиго казалось, что он оторвался от противника, тот настигал его и наносил удар. В конечном счете Ичиго едва не лишился руки, получил несколько глубоких порезов на спине и животе. Контрольной точкой этого боя стал последний выпад Зараки. Такой же внезапный, пробивший каменную стену вместе с мальчишкой, что пытался отдышаться за нею. Ичиго даже не сразу понял, почему перехватило дыхание. Он опустил взгляд ниже и увидел, как сквозь его горло проходит потрёпанное временем и битвами лезвие Нозараши. По потрескавшейся кромке лезвия катились капли крови. Меч вытащили, позволив стоявшему опуститься на колени. Он не мог глотнуть воздуха, горло заполнила кровь, стекая в лёгкие и кашлем выбрасываемая в рот. В силу опыта работы медбратом, Ичиго хорошо разбирался в ранениях, и точно знал: раны в шею, тем более такие глубокие, смертельны. Он не «скоро умрёт». Вполне разумно считать, что он УЖЕ мёртв. — И стоило ли это того, чтобы оттягивать неизбежное? — спросил капитан, присутствие рядом с собой которого Ичиго даже не заметил. Он с трудом поднял голову и молчаливо уставился на своего убийцу. Он не хотел умирать, и не был готов к такому повороту. Рензи оказался прав, такая самоуверенность свела Куросаки в могилу. Ичиго повалился на бок, быстро теряя кровь через рану на шее. Капитан, разочарованный таким скучным «боем», пошел прочь, царапая своей катаной пол. Ичиго видел его спину, но образ постепенно расплывался перед глазами. Сознание неумолимо вытекало вместе с кровью. Сердце истерично пыталось восстановить давление в артериях, чем только ухудшало ситуацию. Пальцы холодели и немели, в ушах стучало. Было ли больно? Ещё как. Но еще сильнее была боль от обиды. Несправедливая битва закончилась. — Хэй, Король, нравится же тебе плавать в собственной крови! — острый, как лезвие ножа, голос полоснул по уху, вырвав сознание из мира реального в подсознательный. Ичиго открыл глаза и вскочил, пытаясь вдохнуть, но не мог. Его горло все еще было перекрыто вытекающей кровью. — И тебе разве в самом деле так нужен воздух, чтобы жить? — на плечи Куросаки легли белые, как бумага, руки. Незнакомец посмеялся ему прямо на ухо, лишь еще больше раздражая отдающим эхом голосом, после чего вышел вперед и показал своё лицо. Это буквально был сам Куросаки, но обесцвеченный и карикатурный, будто вышедший из-под пера художника-иллюстратора. На белом контуре лица сильно выделялись демонически-яркие золотые глаза, смотрящие ни то с издевательством, ни то с насмешкой, ни то с жалостью. Альтернативная версия Ичиго медленно и вальяжно приблизилась к оригиналу и опустилась перед ним на колени, сравняв уровень глаз. — Ты правда хотел победить его, используя такую жалкую пародию на меч? — он снова рассмеялся, от чего лицо разрезала ухмылка Чеширского кота. — Может, со слабаками уровня пыли это и прокатило, но то даже настоящим сражением назвать нельзя было. И вот, имея на руках силу Потока, победив офицера и лейтенанта, ты вдруг решил, что и капитана одолеешь в два счета? Думаю, ты и сам уже осознал, что это так не работает, — ему доставляло удовольствие вытягивать слова, дразнить и издеваться, ведь Ичиго все еще не мог ничего ответить. — Забудь. Ты проиграл и уже мёртв. Похоже, мы остановимся на этом. — Кто… — Произнести первое слово несложного вопроса оказалось мучительно сложно. С трудом, но Ичиго смог протолкнуть остаток воздуха из лёгких. — М? Кто Я? — угадал вопрос альтернативный Ичиго, на что получил утвердительный кивок. — Лучше скажи мне, кто ТЫ. Этот вопрос заставил Ичиго осечься. Он как-то до этого спрашивал сам себя об этом. Задавался вопросом, ведь он прожил жизнь человека, пусть и короткую. Овладел луком квинси, полученным случайно. Обрел силу синигами, которой хотел защитить своих близких. И едва не стал пустым, а может и стал, просто не знает об этом, а может и вовсе он уже был им еще с младенчества. Вопрос поставил его в тупик, он не знал, как правильно ответить на него. Да и не мог, горло перекрывало, не давая вдохнуть. Белый Ичиго тем временем встал и начал обходить Куросаки вокруг, презрительно смотря сверху вниз. — Твоя сила – это сочетание разных частей. Твои кости, весь твой скелет – сила пустого, которую ты так любезно принял, невзирая на страх. Твоя плоть – синигами, так завещал тебе твой отец. Кровь квинси течет по твоим венам, хочешь ты этого или нет. Но жил ты как обычный человек. Так скажи мне, ты пустой? — спросил альтернативный Куросаки, на что получил отрицательный кивок. — Ты синигами? Квинси? Человек? — всё мимо. — Так какого хрена ты решил, что обычные правила работают для тебя? То, что ты научился формировать меч из духовных частиц, насмотревшись на Исиду Урю, похвально. Но сражение на то и сражение, чтобы выкладываться на полную. Твои жалкие костыли могут лишь пыль разгонять. Сражение должно быть на грани возможности, за гранью возможности! Так как ты собирался победить, если ты не вкладываешься в бой даже на десятую долю своих сил!? — он сорвался на крик, снова остановившись перед Куросаки. Белый Ичиго склонился перед ним, взяв за подбородок и приподняв его лицо. — Ты уже имеешь все нужные тебе ответы, Куросаки, включи мозг. Времени у тебя, увы, немного, твое сердце уже остановилось. Знаешь, сколько живет мозг после инфаркта? Правильно, не дольше минуты. Ты уже мёртв, Куросаки. И теперь ты либо сам себе ответишь на свои вопросы, либо о тебе будут помнить лишь как о плохой шутке. Ичиго высвободил голову из хватки альтернативного «себя» и отвернулся. Он все еще не мог вспомнить, кто же стоит перед ним, приняв его облик, но отторгающий цвет. Он произнес свой вопрос одними лишь губами, посмотрев в янтарно-золотые глаза собеседника. — Я – это ты, Ичиго, — ответил он. — Такая же часть тебя, как и всё прежде видимое тобой. Он не лгал и не говорил загадками. В его словах была только чистая правда. Ни он, ни все предыдущие ведения не были воображением, как подсознательно их называл Куросаки. Это были разрозненные части его души, пробуждающиеся одна за другой. Пришло время и ему проснуться. Иначе будет слишком поздно, и смерть оборвёт эту связь души и тела. Он пустой, он синигами, он квинси, он человек. Он — Куросаки Ичиго. Сила — это он. Поток — это он. Меч — это он.¬ Высвобождение заржавевшего в ножнах человеческого тела клинка далось огромной болью. Чувство жжения распространилось по телу, сгущаясь на груди. Ичиго положил на неё руки, мысленно хватаясь за рукоять будто воткнутого в него меча. И действительно, рукоять вросшего клинка далась в руки. Он потянул меч изо всех сил, чувствуя, как рёбра скрипят и трескаются, как выворачивает позвоночник и лёгкие, как натягивается каждая вена. Хотелось кричать, и он, кажется, кричал, но за рёвом собственного потока духовной силы не слышал своего же голоса. Он тянул клинок двумя руками и чувствовал, как еще две легли на рукоять, помогая освободить запечатанную силу. Затем еще две руки присоединились, толкая меч изнутри, позволяя ему разорвать сдерживающую плоть и разрушить кости. Зангетсу не изменится, даже если пройдет тысяча жизней и сменится тысяча форм. Внезапный всплеск духовной силы за спиной заставил капитана обернуться. Он ожидал, что мальчишка уже погиб, но ошибся, увидев, как тот встаёт с земли. Из раны на шее больше не текла кровь, а его духовная сила вдруг выросла и высвободилась алмазным градом лёгких, словно ветер, частиц. Его одежда заметно изменилась. Из ран перестала течь кровь, да и сами раны исчезли. Вместо белой тканевой накидки на нем образовался полноценный доспех, рисунок которого изображал крест на всё тело. Перчатки напоминали кости, но покрывали руки целиком. Пара белых тонких и гибких наплечников и пластин на шее защищали активные точки от дальнейших повреждений. Черные вставки были тканевыми, не стесняя движения и гибкости молодого тела. На пояснице были крупные пластины, соединяющие доспех и хакама. Из-под них выглядывала чёрная плотная ткань, оканчивающаяся мехом, как пальто или куртка, а из-под нее продолжался длинный разорванный на три части черный плащ хаори с белой подкладкой. Ноги по-прежнему были в тонких и аккуратных сапогах с невысоким каблуком, белыми носками и белой вертикальной линией, идущей посередине стопы от носка до конца обуви. В глаза не сразу бросились два черно-алых крыла, сложенных в две тонкие ленты. Орнамент крыльев отдаленно напоминал недорисованные крылья бабочки, вернее сильно суженную их нижнюю часть. Волосы сохранили рыжий цвет, но еще немного отросли, и теперь их концы доставали до плеч*. — Как ты выжил? — спросил Кенпачи, вновь повеселев. Бой, который он счел полным разочарованием, преподнес ему неожиданный и крайне приятный поворот. — Прости, Кенпачи. Я дрался с тобой не в серьез, — ответил ему Ичиго. — Но теперь… Я зарублю тебя. — Какая самоуверенность… Ну давай, покажи, на что ты способен! — он уже приготовился напасть, но Куросаки мгновенно метнулся мимо него, рассекая плечо новым клинком, словно масло. Зараки едва успел опомниться и заблокировать второй удар, идущий сзади, подставив свой меч. Ичиго давил своей силой, не скрывая намерения победить. Он был готов убить капитана, если это потребуется, чтобы завершить бой. Был готов умереть, если противник превзойдет его. Кенпачи воспылал силой и яростью, он принял желание противника и, на ходу сбросив сдерживающую глазную повязку, окунулся в захватывающий поединок, который так долго желал. Ичиго вкладывал свою силу в каждый удар, едва не сшибая с ног капитана, что по телосложению был вдвое крупнее него. Зараки наносил мощные удары, разбивая белую броню, которая защищала Куросаки от потенциально смертельных ранений. Они долго дрались, потроша друг друга. В конечном счете, достигнув пика своих возможностей на данный момент, Ичиго заговорил: — Давай покончим с этим одним ударом, — предложил он, выравнивая дыхание. Его крылья пульсировали, испуская багрово-черную дымку. — Хочешь закончить побыстрее? Так и быть, — он посмеялся, приготовившись к последнему удару. Его духовная сила вырвалась столбом в небо, заставляя землю дрожать, а воздух гудеть. Золотая аура была такой густой, что казалось, она явила миру истинного дьявола, готового уничтожить мир одним взмахом меча. Нозараши неистово вопил, выкладываясь на полную и отдаваясь глухому хозяину без тени сомнений. Ичиго поднял клинок к небу и высвободил свою силу, уже черную, достигшую пика, ту, что скрывалась в нем все это время. Черно-красная аура стекала по крыльям, вздымаясь вверх кольцом, и впитывалась в клинок, отдавая все силы на финальный удар. Они скрестили мечи молниеносно, от встретившихся сил поднялась настоящая буря, сносящая стены высоких построек, которые покрывали внутренний круг. Оба остановились в нескольких метрах спинами друг к другу. Первым не устоял Ичиго. Его крыло оторвало рассекшей его тело ударной волной, чудом не разрубившей надвое. Он рухнул на землю, истекая кровью. Меч остался в том виде, в каком он теперь будет пребывать всегда, но одежда и внешность стали как до высвобождения. Волосы укоротились, одежда снова стала похожа на обычную форму синигами. Зараки повалился чуть позже. Его тело также было рассечено до костей, и он был на грани смерти. Он посчитал бы это ничьей, но, в отличие от противника, теперь уже его меч треснул и разбился надвое. Он закрыл глаза, погружаясь в блаженный мрак, и потерял сознание, признавая победу за мальчишкой. Лейтенант Ячиру, что наблюдала всё время за боем со стороны, забрала капитана и унесла на плечах, будто здоровый мужик для маленькой девочки не весил ровно нисколько. Ичиго же остался лежать в трещине на бетонной земле, тихо хрипя, но сохраняя сознание. Одно только усилие воли заставляло его тело продолжать жить: духовная сила вяло переливалась по каналам, сращивая разорванную плоть. До этого Ичиго не приходилось регенерировать с помощью рейрёку, потому процесс проходил болезненно и медленно. К моменту, когда Шихоин добралась до места сражения сильнейшего Капитана и сильнейшего рёка, там не осталось тел. Ичиго исчез, оставив после себя большую кровавую лужу, которая таяла белыми крошками испаряющихся духовных частиц…