Временна́я петля

Исчезновение Куросаки Ичиго заметно портило планы Урахары и Шихоин. Кошка бегала по полю боя, пытаясь отследить, куда делось тело исполняющего обязанности синигами, но не смогла найти ни единого следа перемещения. Она даже была готова поверить, что Куросаки погиб в бою, но не хотела принимать такую горькую истину. Ведь смерть Ичиго означала бы, что план придется срочно перекраивать. Впрочем, план «Б» у них был в запасе на случай подобного происшествия, потому Шихоин приступила к исполнению, решив не терять время на поиски вероятно откинувшего копыта Куросаки. Товарищи заметили исчезновение духовной силы Ичиго, и отреагировали примерно одинаково. Они все знали, что исполняющий обязанности синигами столкнулся с капитаном: фейерверк их боя был виден из любой точки Сейрейтей. Принять гибель друга не смог никто. Они не могли даже допустить мысли, что их сильнейший товарищ погиб, и они никак не могли его защитить. Орехиме была готова прямо так кинуться за Куросаки, полететь на барьере из духовной силы, но была остановлена Исидой. Девушка могла попасть в беду по пути на место, а в живучесть Ичиго нужно просто поверить. Куросаки слишком твердолобый идиот, чтобы так легко погибнуть в бою против, подумаешь, одного из сильнейших капитанов Готей-13. Орехиме приняла это со скрипом, спорить не стала и доверилась другу, который был рядом с ней. Ичиго проснулся из-за пробирающего до костей холода. Там, где он находился, было темно, но с трудом можно было рассмотреть границы комнаты. Это выглядело как небольшая пустая подсобка с запертой тяжелой дверью. Меч был при нем, но вот сил даже подняться не было. Странная небольшая комната была, кажется, запечатана каким-то заклинанием: чужие духовные частицы покрывали стены и, кажется, были причиной обездвиженности исполнителя. Ичиго попытался им противостоять, но тусклое фиолетовое свечение ясно дало понять, что чем больше он будет сопротивляться, тем больнее ему будет. Неизвестно, сколько времени он провалялся без сознания, и сколько прошло с момента пробуждения. Тело заметно затекло лежать в одном положении, и Куросаки предпринял попытку перевернуться с бока на спину. Заставить пальцы, а затем и кисти рук шевелиться, стоило неимоверных усилий. Создавалось впечатление, что его похоронило без гроба живьем, но тяжелая густая духовная сила, не дающая сдвинуться с места, всё же повиновалась воле Ичиго и позволила хотя бы с трудом, но перевернуться. Тяжелый вдох полной грудью вызвал сдавленный кашель. Дышать было не сложно, но в горле пересохло из-за долгого пребывания без сознания. В этот момент, видимо, на шум, в помещение вошел синигами. Мужчина, высокий и статный, с каштановыми волосами и в очках. Он был одет в униформу капитана. Ичиго приподнял голову, пытаясь рассмотреть во мраке пришедшего лучше, но точных черт лица рассмотреть не смог. — О, ты уже можешь двигаться? Как похвально, — заговорил капитан. Он находился в этой обездвиживающей атмосфере легко и непринужденно. Это заставило сделать вывод, что такую странную печать наложил сам капитан. Ответить Ичиго не смог, его снова прижало чужим давлением сил, выбив из легких воздух. — Тебе лучше вести себя тихо, — незнакомый капитан присел перед лежащим и достал из-за пазухи странное больше кольцо. Ичиго смог рассмотреть его в тусклом свете духовных частиц: большое кольцо было матовым и белым, довольно тонкое и напоминало… ошейник?! Капитан расцепил кольцо и закрепил на шее обездвиженного мальчишки. Кольцо тут же сжалось до диаметра шеи и даже сдавило её немного, заставив Ичиго хрипнуть. Давление духовной силы рассеялось, позволяя Ичиго дышать нормально, но парализация не исчезла. — Если попытаешься снять, останешься без головы. Ты меня понял? — спросил синигами, встав. — Не шуми и не рыпайся. От тебя и так слишком много проблем, Рёка… — с этими словами он поднялся и пошел прочь из помещения. — Стой!.. — хрипло выдавил Ичиго, приподнявшись на локте. — Кто ты такой? В ответ капитан приложил палец к губам и протянул «ш», затем скрылся за дверью. Ичиго вновь распластался на полу, пытаясь понять, что вообще происходит. Он вспомнил события, которые произошли с ним до продолжительной потери сознания. Ичиго сражался с Кенпачи Зараки и был серьезно ранен в бою. Видимо, капитан нашел его и арестовал… По крайней мере, Ичиго чувствовал себя совершенно здоровым. Запечатывающее заклинание также объяснялось арестом, чтобы пленник не убежал. Вот только с ошейником не очень понятно. Ичиго ощупал свою шею. Гладкая полоска была теплой, стык не ощущался вовсе, будто кольцо было монолитное и его невозможно снять. Его истинное предназначение оставалось секретом, потому пришлось принять за истину, что это кольцо оторвёт Ичиго голову, если тот будет пытаться сбежать или снять его. Время текло медленно и утомительно. За часы лежания на голом полу тело немело и начинало болеть, потому Ичиго периодически переворачивался с бока на бок. Чем больше он вертелся, тем легче становилось двигаться. Его духовная сила восстанавливалась, от чего сопротивление к сдерживающему кидо росла. Ичиго в какой-то момент смог даже принять сидячее положение, а затем встать и размяться. Кидо, которое сдерживало его, рассеялось, когда Куросаки восстановился достаточно, чтобы встать в полный рост. Рыжий парень направился к двери на выход. Она, как ни странно, была заперта. Неизвестно, что случится с Ичиго, если он попытается выбить дверь. Ошейник не оставлял его в покое. Тогда тот капитан снова пришел в место, где удерживал Ичиго. Он не входил к Куросаки, вместо этого занимался чем-то ещё. Ичиго мог наблюдать за его присутствием через стены, используя чутье духовной силы. Капитан перемещался по зданию, но не покидал его, будто скрывался. Он пытался уменьшить силу испускаемых духовных частиц, из-за чего, скорее всего, снаружи здания его присутствие нельзя было почуять. А еще до Ичиго донесся запах крови. Видимо, его навеяло откуда-то из других помещений. Пытаться сбежать, когда похититель находится в нескольких комнатах от пленного, было безрассудно. Ичиго ничего не оставалось, кроме как ждать и надеяться, что с его товарищами всё в порядке. Он не мог отследить их, будто находился глубоко под землей, или слишком далеко. В какой-то момент, похититель все же пришел проведать пленника. Капитан остановился перед дверью, о чем-то задумавшись. Он сразу заметил, что барьер, который он поставил, был уничтожен. Рёка полностью восстановил свои силы, это чувствовалось даже сквозь тяжелую железную дверь. Отперев её, капитан вошел проверить состояние пленника. Ичиго смирно сидел на полу, и начал немного щуриться, когда синигами вошел и осветил помещение лампой. — Я думал, ты сбежишь сразу же, как сможешь встать, — сказал синигами, приблизившись к пленнику. — Как я могу сбежать, если ты трёшься где-то поблизости? — резонно ответил вопросом на вопрос Ичиго, привыкая к холодному свету лампы из духовных частиц. — Действительно, — он улыбнулся. Его лицо выглядело неестественно приветливым. Этот тип людей Куросаки уже встречал. Урахара Кискэ притворялся глуповатым, когда общался с другими. Этот капитан использовал тот же трюк: он старался казаться приветливым для всех, но наверняка скрывал что-то. Ситуация стала казаться еще более странной, ведь с чего вдруг капитан синигами пытается вести себя приветливым с преступником? — Ты так и не представился, — напомнил Ичиго. — Соске Айзен. Капитан пятого отряда, — наконец назвался он, не снимая приветливой маски. — Твое имя я знаю, Куросаки Ичиго. — Какая учтивость, — вздохнул Ичиго. Будем честны, всё Общество душ знает имя рыжего рёка, вторгшегося в Сейрейтей. Молчанье, возникшее у двух мужчин, длилось не долго. — Что с моими друзьями? — Их всех схватили. Ищут только тебя. Но они живы, и им пока ничто не угрожает, — успокоил капитан. Верить его словам было тяжело, но альтернативы не предлагалось. — Ну, а я? — спросил Ичиго. Айзен сперва не понял вопроса рёка. — Что будет со мной? — А… Понимаешь, — чуть помрачнел капитан, — Я пока не хочу, чтобы ты погибал. Это будет слишком скучно. Однако у меня есть кое-какие планы, и ты можешь им помешать. — Вот как? — хмыкнул Куросаки. — Почему тебя вдруг на откровения пробило? Неужто сжалился? — Просто мне стало немного скучно. Я последние пару дней ни с кем не общался напрямую. И ты, кстати, тоже. Ты ведь сидишь здесь уже пять дней. — Пять дней?! — вскрикнул Ичиго, не сдержав удивления. Голос эхом отразился от стен, немного оглушив. — Не кричи, — сказал капитан. — Не бойся, на спасение Кучики Рукии у тебя еще есть время до завтра. Я решил отпустить тебя. Мне интересно будет посмотреть на твои успехи, ведь ты уже одолел капитана Зараки. Его приветливость не сходила с лица. Ичиго испытал странное чувство дежавю. Дело снова было в его ведениях. Напрямую он не видел лица этого синигами, но они точно встречались в одной из параллельных реальностей, которые отпечатались в памяти рёка. — Спасибо, — Ичиго кивнул, встав с пола. — Я спасу её. Обязательно спасу. — Я рад видеть твою самоуверенность, — капитан Айзен также поднялся с пола. — Но должен предупредить, что бой с Кучики Бьякуей будет сложнее, чем с Кенпачи. Выкладывайся на полную, если хочешь победить. — Конечно, — Куросаки последовал за неожиданным союзником к выходу. По тёмным тоннелям его вывели к окраинам Сейрейтей. Там они расстались, Айзен ушел назад в тайное убежище, а Куросаки побежал навёрстывать потерянное расстояние. В этот раз он не стал скрываться, сразу побежал по небу. Был вечер, так что сумрак позволял прятаться на крышах, избегая лишних глаз. Патрулей оказалось значительно меньше, чем в первый день вторжения. В городе царила нездоровая атмосфера, будто вот-вот случится что-то ужасное, или оно уже произошло. Это пошатнуло хрупкий баланс доверия между синигами, из-за чего иногда можно было заметить всплески духовной силы. Пробегая почти в открытую по крышам, Ичиго заметил несколько стычек между разными отрядами. Синигами выясняли отношение между собой, будто кто-то спустил с поводка давно точащих друг на друга зуб собак. До внутреннего круга Ичиго добрался за полночь. Оставалось преодолеть небольшое расстояние до Башни Раскаяния. Вот только башню окружила охрана, подобраться среди ночи было невозможно. Тогда в рыжей голове созрел гениальный план: спасти Рукию прямо во время казни. Как он понял из слов капитана, которого спросил перед уходом, казнь будет утром. Так как ему повезло не сталкиваться ни с кем по пути, он вполне мог выждать нужный момент. На рассвете Рукию вывели из Башни раскаяния и повели к месту казни. Ичиго следил за процессией издалека и в основном с помощью духовной силы. Его присутствие всё еще не замечали, почему — ясно не было. Впрочем, Куросаки это было только на руку. Он проследовал за процессией до самой арки, которая и предназначалась для казни. Солнце уже давно встало, да и сама казнь проходила на открытой скале, потому приходилось держать дистанцию. Возле арки присутствовало всего пятеро капитанов. Одного Куросаки узнал сразу же: Кучики Бьякуя, как всегда невозмутим. Он один стоял без лейтенанта, остальные же были с сопровождением. Если же говорить о силе, больше всего выделялся старик с длинной бородой и тростью. Он был значительно сильнее всех остальных собравшихся вместе взятых, бой с ним мог стать действительно проблемным. Только в момент поднятия Рукии над землей, Ичиго получил шанс обраться до нее. Синигами не могут бегать по воздуху, по крайней мере в Сейрейтей. Так что, сейчас, или никогда. Ичиго рванул с низкого старта, пробежав прямо над головами собравшихся капитанов и лейтенантов. Все были ошеломлены такой дерзостью, поднялся сильный шум. Кучики открыла глаза, ожидая увидеть лезвие огромного Сокьёку, используемый для казни. Однако вместо него она увидела рыжего мальчишку в странного вида броне на теле и развивающимся плащом за спиной. Ичиго улыбался, глядя на вполне здоровую девушку. — Ты что тут делаешь, придурок?! Беги отсюда! — закричала синигами, начав биться. Невидимые путы удерживали её в воздухе в позе буквы «Т». — Тебя спасаю, дура! — наигранно обиделся Ичиго, выхватив меч. Он поднял клинок, чтобы разрушить арку для казни, когда за спиной вдруг взревело пламя. Сокъёку пробудили, чтобы одним ударом убить двух зайцев. Ичиго обернулся к потоку пламени, которое стало принимать облик огненной птицы. — Идиот! Ты не сможешь остановить его, беги! Беги! — закричала Рукия, но Ичиго не слушал её. — А ты, птичка… Не лезь! — Ичиго собрал духовную силу в клинке и выпустил её серпом с меча. Черная духовная энергия столкнулась с птицей и распылила её, разрубив надвое. Птица, конечно, не погибла, и снова начала собираться из пламени в единую форму. Однако она не очень торопилась, чтобы нанести удар, времени был вагон. Ичиго успел нанести удар по эшафоту, от чего тот разрушился. Девушка сразу же начала падать, но была любезно поймана стоявшим рядом Куросаки. В этот момент птица должна была напасть, но её вдруг опутали странные веревки. Двое капитанов — один из присутствовавших на церемонии, второй явившийся откуда-то издали в мгновенном шаге — задержали птицу, используя странное устройство в виде щита с символикой клана Шихоин. Толстый канат обмотал птице шею, после чего капитаны, прикладывая свою духовную силу, активировали стоящий на земле щит. По канатам поднялась волна энергии, которой с лихвой хватило, чтобы уничтожить Сокъёку. Птица даже не успела закричать, её просто расщепило на духовные частицы, которые пламенем стали падать на землю. Внизу поднялся шум. Капитаны-предатели отступили, уведя за собой сильнейшего — главнокомандующего. Осталась девушка некрупного телосложения отдала приказ лейтенанту. Похоже, она просто не любила выполнять грязную работу самой. Сама она хотела прыгнуть за Ичиго, ей бы хватило ловкости, но её забрала Шихоин, успевшая как раз вовремя для выяснения отношений со старой знакомой. Ичиго, удерживая Рукию на руках, прошел над всем этим безобразием, что творилось внизу. Заметив внизу Абараи, прибежавшего с небольшим опозданием, Куросаки приземлился на землю. — Ты совсем сдурел?! Вот так врываться на казнь! — закричал Рензи. — А что мне оставалось, дать ей умереть? Я же пообещал, что спасу, вот и пришел, — Ичиго бесцеремонно пихнул девушку лейтенанту. — Рензи, позаботься о ней. — Ичиго, больной придурок! Зачем ты меня спас?! — продолжала возмущаться девушка. — Я уже решилась и была готова к наказанию, мне не нужна была помощь! — Идиотка! — её слова окончательно разозлили Ичиго. — Твое мнение никого не интересует. Я обещал тебе, себе, Рензи и, что б его, твоему брату, что спасу тебя! Хочешь ты этого, или нет! Девушка притихла, прижавшись к лейтенанту. Ичиго вздохнул. — Идите, — рыжий дал отмашку, приготовившись к бою. Абараи дважды повторять не пришлось, он тут же сорвался с места и понес девушку прочь с поля боя. Лейтенанты в мгновенном шаге переместились к Куросаки, окружив его. Ичиго воткнул в землю меч и приготовился к бою. Они высвободили свои мечи, собираясь напасть втроем, но план не удался. Ичиго напал на них первым, вынес с одного точного удара самого крупного из группы, сломав голой рукой высвобожденный Гегецибури. Стоявший рядом седовласый элегантный лейтенант с рапирой тут же получил в челюсть и отправился в нокаут следом за товарищем. Девушка лейтенант растерялась, наблюдая за действиями врага со стороны, и также получила удар, который вывел её из боя. У Куросаки не было намерений убивать их, он просто прикрывал отступление. Шансом напасть со спины решил воспользоваться оставшийся капитан. Бъякуя Кучики нанес удар невысвобожденным мечом, но встретил блок, не нанеся ущерба Куросаки. — Я вижу твои движения, Бьякуя, — Ичиго едва ли смотрел на своего врага. Сейчас он был слишком самоуверен, чтобы просто молчаливо принять бой. Ведь его противник буквально пытался убить свою младшую сестру… Кучики Бьякуя не собирался отступать. Это была их первая встреча после того, как Рукия ушла в Общество душ. Узнав о Рёка, сперва аристократ не очень серьезно отнесся к этой новости. Общество душ часто подвергается нападению группировок из Руконгая, хотя обычно всё ограничивается нападением на патрульных за чертой Сейрейтей. Только узнав от своего же лейтенанта, что это тот же мальчишка, которого он лично едва не убил в мире живых, он включился в события кроме казни. Он несколько раз думал о том, как пройдет их встреча. Уверенный в себе капитан думал, что рёка даже не доживёт до встречи с ним. Когда рыжий мальчишка исчез после битвы с Кенпачи Зараки, Кучики решил, что он встретил конец, однако сам капитан одиннадцатого отряда уверенно утверждал обратное. И вот, почти неделю спустя, этот рёка берется буквально из ниоткуда, противостоит Сокъёку, будто клинок из миллиона занпакто это пшик, спасает Рукию, разрушает эшафот и голыми руками выносит лейтенантов первого, второго и четвертого отрядов. Задать ту тучу вопросов, что у него накопилась, не давала гордость аристократа. — И неужели ты пришел сюда, на верную смерть, ради спасения Рукии? — спросил он все же первое из того списка, что он составил. — Почему? — Потому что я пообещал, — со вздохом ответил Ичиго, даже не проседая под атакой невысвобожденного меча. — И я совершенно не понимаю, какого черта ТЫ не пытаешься этого. Ты же её старший брат! — Потому что она нарушила закон, — ответил он точно так же, как сам себе отвечал несколько раз до этого. — Нарушила закон?! Чем?! Тем, что едва не погибла?! — это вывело из себя Ичиго. Он же буквально был свидетелем того, что произошло. Как Рукия пыталась спасти его семью, как была укушена и как предложила силу мальчишке, готовому погибнуть вместе с ней. — Что ты имеешь в виду? — спросил старший Кучики, чуть отступив под напором взбесившегося мальчишки и разорвав дистанцию. — Ты хоть пытался разобраться в ситуации? Пытался понять, что произошло? Не очень похоже! Ты просто пришел в Мир живых, силой заставил Рукию пойти с тобой, запер в тюрьме, а затем и вовсе привёл на эшафот и собирался прикончить! Алло, ты слышишь меня?! Ты! Хотел! Её! Убить! — У меня не было выбора, это был приказ, — ответил он холодно, но на его лице уже была видна грубая морщинка. — Если бы я, глава одной из самых влиятельных семей всего Общества душ, не следовал закону, никто бы не следовал. Мы должны быть примером. — Выбор ВСЕГДА есть! Законы нужны, чтобы защищать мирную жизнь людей, чтобы дать слабым надежду на справедливость! Ты даже не пытался понять, что случилось, просто слепо стал следовать бесчеловечному закону! Как ты можешь называть себя её старшим братом?! — Ичиго не унимался. Его духовная сила багрово-алыми искрами кристаллизировалась в воздухе. — Ты еще больший дурак, чем кажешься, — покачал головой аристократ. Он встал в боевую стойку. — С тобой бесполезно разговаривать. Ты все равно не поймешь, — он повернул меч лезвием к земле и отпустил. Клинок исчез, будто погрузился в воду. Капитан высвободил банкай. Ичиго разозлил его настолько, что сдерживаться не было никакого желания. Мальчишка посмел посягнуть на достоинство аристократа из одного из четырёх великих кланов. Ради этой «справедливости», о которой шумно распинался рыжий идиот, Кучики был готов стереть его в порошок. Сдерживаться незачем. Пространство вокруг погрузилось во мрак, среди которого блестели лезвия бесчисленного количества мечей. Его духовная сила заставляла воздух дрожать, но Куросаки не отступал. Он был готов к такой агрессии от капитана, ведь он буквально задел его за гордость. Однако по мнению мальчика грош цена такой «гордости», которая допускает смерть близкого родственника. Их сражение началось в мгновение ока. Кучики совмещал технику управления каждым из триллиона своих клинков взмахом руки с превосходными навыками владения занзютсу. Он двигался слаженно и грациозно, и образ падающих лепестков сакуры прекрасно дополнял аристократичную красоту. Ичиго оставалось лишь убегать от бесчисленного количества лепестков, острых, как лезвие косы самой Смерти. Сблизиться с капитаном ему удавалось лишь когда он сбивал идеальный контроль Бьякуи над лепестками выплеском духовной силы, которую выпускал с меча. Однако и вблизи Кучики был не пальцем деланный. Капитан отражал удары катаной, которую так же создал из лепестков, а благодаря таланту в технике быстрого перемещения он мог наносить Ичиго болезненные удары, оставляя глубокие раны. Бой постепенно затягивался. Ичиго привыкал к скорости атаки врага, становился ловчее, всё лучше защищался, а главное — всё лучше видел движения и слабости врага. Он смог нанести ответный удар, воспользовавшись слепой зоной, которую Кучики сам же создал лепестками. Нанесенная капитану рана была неглубокой, но символичной. Он становился сильнее прямо в бою и на равных сражался с капитаном, высвободившим банкай. Это ранение разозлило Кучики, от чего тот стал больше использовать технику триллиона лепестков, против которой Ичиго мог только убегать, тратя килотонны духовной силы на отражение каждого лезвия. Тогда Ичиго осенило. Бьякуя вовсе перестал подпускать Куросаки к себе, увеличив количество лепестков для атаки. Он настаивает на поединке на расстоянии, но при этом сам почти перестал двигаться, чтобы лучше контролировать их. Да ему, в общем-то, и не нужно было, серповидный выстрел, которым пользовался Ичиго для развеивания лепестков, был слишком медленным, чтобы зацепить капитана. Но Кучики не знал, что у мальчишки есть не только меч. Позволив себя окружить, Ичиго убрал меч за спину и воссоздал лук. Миллионы лепестков стали рвать его броню, царапать кожу в попытке выколоть глаза или нанести существенный вред. Натянул тетиву, создав острую гладкую стрелу. Она была ещё прочнее и аккуратнее всех тех, что он создавал ранее. Ичиго оставалось лишь опустить её, прицелившись в то место, где стоял капитан. Свист и удар разрываемого звукового барьера оглушили сражающихся. От ударной волны лепестки разлетелись в стороны. Стрела пролетела быстрее, чем мгновенно, будто молния: видно было только след духовной силы, оставшийся после полёта. Она прошла навылет тела капитна, вонзилась в скалу и пробила её насквозь. Кажется, она воткнулась по самое оперение в каменную кладку у подножья скалы Сокъёку. Капитан обомлел, получив сквозное ранение диаметром с кулак в груди, правее от сердца. Если бы Ичиго прицелился лучше, он одним выстрелом оборвал бы жизнь недооценившего его капитана. Тем временем Куросаки остановился, пользуясь замешательством противника, создал вторую стрелу и направил выстрел на врага, не спуская её. — Я не сдамся, Бьякуя. Не важно, подпустишь ли ты меня для боя на мечах, или будешь держать дистанцию, — Ичиго опустил лук, видя, что противник потерял интерес к битве. Его ранение было смертельным, кровь уже наполняла лёгкие, вырываясь в пищевод и стекая по подбородку алыми каплями. Кучики опёрся на меч. Он с трудом дышал, сохраняя аристократическое спокойствие, но лицо искажала боль. С самого начала противником Куросаки было всё Общество душ, которое Кучики так страстно олицетворял своим аристократическим статусом. Даже если бы ему пришлось стоять против главнокомандующего Ямомото, рыжий мальчишка не отступил бы. Он действительно был готов убивать за свою правду. Капитан рухнул на землю. Его духовная сила рассеялась, меч вновь запечатался и стал обычным. Ичиго тут же скрыл лук и подбежал к упавшему противнику, осматривая. Он только сейчас понял, что фактически едва не убил его стрелой, которой воспользовался впервые. — Бьякуя! — он опустился на колено и стал собирать духовные частицы и направлять их в тело. Он помнил, как его лечил Ханатаро, помнил, как регенерировал сам. Элементарная техника лечения работала легко, особенно учитывая, чему Ичиго научился за последний месяц. — Ты что… творишь?.. — прохрипел аристократ, из-за чего закашлялся кровью. — Тебя откачиваю, идиот. Пусть ты и мудак, каких еще поискать, Рукия не простит меня, если ты сейчас умрешь так просто! — Куросаки прикрыл глаза, представляя образ раны, как схему 3D-пазла. Разорванное лёгкое, раздробленные рёбра, сорванная плоть… Он стал восстанавливать недостающие кусочки. Его личных навыков врача хватило, чтобы закрыть рану и даже залечить смертельную её часть. Вскоре капитан стал дышать ровнее. —Ты просто невыносим…— произнес он, прикрыв глаза. Он потерял не так много крови, как мог бы, и, благодаря мгновенно оказанной помощи, чувствовал себя куда лучше. Однако позор поражения какому-то рёка остался в памяти. — Почему, Бьякуя? — уже тихо, выплеснув гнев и стресс на сосредоточенное лечение, спросил Ичиго. — Почему ты не хотел спасти свою сестру? — Я хотел… — ответил он. — Я дал обещание своей погибшей жене, что позабочусь о ней. Но я не мог… Она нарушила закон. Как я мог пойти против закона? Мы, аристократы, должны подавать пример всему Обществу душ. Если мы не будем соблюдать законы — никто не будет. Что бы ты сделал, будь ты на моем месте? Если бы твоя фамилия была лицом холодной справедливости, для которой нет места эмоциям и родственным чувствам? — Я боролся бы с такими правилами, — без колебания ответил Куросаки. Выдержав некоторую паузу, он продолжил говорить. — Рукия дала мне силы синигами, чтобы я мог защитить свою семью, своих младших сестер, от напавшего пустого. Она была ранена, потому не могла сражаться сама. Она хотела восстановить силы, пока оставалась в мире живых, но этого не происходило. По правде говоря, мне казалось, что она наоборот слабеет. Мне не было дела до Общества душ и ваших законов. Я просто защищал тех, кто мне дорог. И Рукию я пообещал спасти, потому что хотел вернуть ей долг за спасение моей семьи. — Теперь я понимаю, откуда взялось твое отчаянное рвение, — он с трудом принял сидячее положение. Рана осталась, но совсем небольшая и уже не сквозная. — Мы с тобой совершенно разные. Едва ли мы сможем понять друг друга. — В одном мы похожи, — Ичиго поднялся и протянул руку помощи капитану. — Мы оба старшие братья, и должны заботиться о младших. Капитан молча поднял на рёка глаза. Он принял помощь и встал, подобрав свой занпакто. — В этот раз победа за тобой. Но не жди, что я стану твоим «другом» лишь потому, что твоя правда взяла верх, — развернувшись, он направился прочь, символично отпуская парня. — Конечно, Бьякуя, — Ичиго улыбнулся трогательной горделивости аристократа, проводив его мгновенный шаг. Куросаки выдохся. Он просто рухнул на спину, тяжело выдохнув. Двигаться совершенно не хотелось, ведь только что он победил. Он спас Рукию, и она уже в безопасности вместе с лейтенантом Рензи. Он бы даже вырубился, если бы не услышал знакомые голоса. Вся бригада спасения добралась до вершины холма Сокъёку. Окликнула его Орехиме, первой подбежав к покрытому с ног до головы мелкими порезами Куросаки. Она тут же оказала ему помощь, с волнением спрашивая, всё ли в порядке. Ичиго с улыбкой ответил, что да. Рассказал, что произошел бой с капитаном Кучики, что он победил и доказал истину, что он спас Рукию, и она уже в безо… Вспышка света заставила всю компанию обернуться. В самом центре холма Сокъёку из воздуха появились Рензи, держащий на руках Рукию, и трое капитанов: Ичимару Гин, Тосен Канаме и Соске Айзен. — А теперь, Абараи Рензи, положи Кучики Рукию на землю, — эти слова заставили Рензи вздрогнуть. Он немного дрожал от испуга и непонимания происходящего. Похоже, Айзен Соске реализует тот план, о котором упоминал в разговоре с Куросаки…