Временна́я петля

С того дня всё действительно шло крайне мирно. Ичиго легко сдал экзамены и перевёлся в старшую школу. Обучение продолжилось привычным скучным ритмом. Воспоминания о будущей войне не оставляли его, и накатывали волной депрессии с заметной периодичностью. В такие моменты Ичиго вовсе не общался ни с кем, лишь задумчиво делал какую-то моторную работу: убирался в классе или дома, готовил, или просто спал, всё зависело от обстоятельств. Порой ему было просто по-человечески скучно и завидно, когда Исида срывался с занятий, чтобы убить очередного пустого. Себе такую роскошь Куросаки позволить не мог, ведь он скрывал у себя наличие силы, тренировался тайно и во внутреннем мире, отрабатывая приёмы владения самым разным оружием, даже щитом. Зангетсу было непривычно столь частая смена облика, причем так кардинально: он привык быть двуручным мечом или катаной, становиться щитом или копьём было для него новым опытом. Такой опыт позволял лучше узнать о преимуществах и недостатках того или иного типа оружия, подготовиться и потренироваться. В остальном же, жизнь была совершенно обычной: никого не нужно спасать, а грязную работу делают за тебя. В каком-то смысле это можно было бы назвать идеальным, однако Куросаки по-прежнему смотрел на уроках в окно и томно вздыхал, вспоминая кошмар, что их ожидает. Утром одного из майских дней его вызвали в кабинет директора. Это было весьма неожиданно, и преподаватель любезно отпустил парня. Ичиго прихватил свои вещи и ушел с урока, ловя вопросительные взгляды на себе. Кабинет директора был вполне обычным. Он был здесь несколько раз, в частности из-за вздорного нрава и регулярных драк во дворе. По случаю попорченной двери его тоже вызывали, но обошлось малым разбором полётов. На камере видеонаблюдения было прекрасно видно, кто первый начал и кто виноват. Хотя за удар по голове одного из учеников пришлось ответить: бедный парнишка получил сотрясение и ещё неделю заикался. — Здравствуйте, господин Муромачи, — войдя, поздоровался Ичиго. Справа от него стоял стол заместителя, который, похоже, отсутствовал. — Проходи, Куросаки, — полноватый мужчина пожилого возраста указал на уже ставшее привычным место напротив стола. Справедливости ради, стоять перед Айзеном в Лас-ночес было куда страшнее, нежели перед мужчиной, на чьём лице видны почти все мысли. — Как у тебя идут занятия? — Понемногу, — ответил Ичиго. — Вы ведь меня не для светской беседы позвали? Я опять что-то не так сделал? — Нет-нет, — улыбнулся мужчина, — Как раз наоборот, я хотел похвалить тебя за успешно сданные экзамены. Даже несмотря на твои пропуски, ты всё равно сохраняешь свое место одного из лучших учеников нашей школы и поэтому… — он вдруг замолчал, став заметно серьёзнее. — У меня к тебе есть весьма деликатная просьба. Скажи, ты уже нашел себе подработку? — Ещё нет, но была пара идей, — Ичиго немного удивился: в прошлой жизни подобного поворота не было. — Я хочу предложить тебе вариант подзаработать на замене преподавателя. Помнишь учителя Науфуми? Он попал в больницу с серьезным заболеванием и месяц его точно не будет. У нас на замену никого больше нет, а ты один из лучших учеников, старшеклассник, выглядишь вполне как взрослый. — Почему именно я? — спросил Ичиго, не понимая сложившейся ситуации. — Видишь ли, последний год был очень тяжелым для нашей школы. Большая часть финансирования ушла на ремонт окон и стен, разрушенных торнадо, — именно так объяснили люди разрушения, причиненные Айзеном. — Так что мы не можем нанять больше преподавателей на полную ставку. Исиду мы спросили об этом первым, он ответил, что будет занят работой в больнице и не сможет помочь. Тут я и вспомнил о тебе. — А какой предмет вёл учитель Науфуми? — спросил Ичиго. Лично этого преподавателя он не знал, ему не довелось попасть к нему. Он даже не слышал о нем прежде, потому не мог сказать вообще ничего. — Он вёл биологию у средних классов, — ответил Муромачи. — У тебя никогда не было проблем с этим предметом, так что ты справишься. На самом деле преподавать любой предмет было бы тяжело. Повезло, что это биология, на которую многие могут закрыть глаза, и если бы Ичиго с чем-то не справлялся, это не причинило бы большого вреда самой школе. Будь это один из основных предметов, например математика, то пришлось бы из кожи вон лезть, чтобы дети поняли материал и не встретили своего основного преподавателя с выпученными глазами. Впрочем, соглашаться на такую ответственную работу Ичиго тоже не хотел: он планировал тратить свободное время на тренировки, а не доделывание уроков за все пропущенные занятия. — Тебя на этот месяц освободят от занятий, всё будет официально. Так что ты можешь не беспокоиться об уроках, максимум сдашь контрольные работы. Уверяю, все преподаватели крайне лояльны к ученикам, которые работают. — Мне всё равно нужно подумать. Я не уверен, что справлюсь с таким, — сказал в ответ Ичиго, оторвав задумчивый взгляд от столешницы. — Хотя бы до завтра. — Конечно, но завтра ты должен будешь дать мне ответ, — ответил директор. — Я буду ждать тебя перед первым уроком. Пойми, ситуация очень неудобная для нас. — Я всё понимаю. С вашего позволения, я вернусь на урок. Завтра зайду и скажу свой ответ. Куросаки покинул кабинет директора в раздумьях. Ему дали договор, который можно было подписать в случае согласия, и он внимательно читал его условия. По сути это была работа на полставки, которую ему в любом случае нужно будет искать в течение лета. Зарплата была вполне приемлемой, но и требование было крайне высоким. Как только Ичиго представлял себе, как будет вести урок, ему становилось как-то неуютно. Даже Зангетсу посмеялся над нерешительностью короля, если речь идет о делах мирных и решаемых без меча. Было решено обсудить всё с кем-то еще. После уроков он пригласил Орехиме в кафе, чтобы поговорить с ней о потенциальной подработке. Они относительно регулярно гуляли вместе, отчего Кейго нещадно страдал и завидовал — «Даже у Ичиго свидание, причем не абы с кем, а с самой красивой девушкой школы!». Они сами это свиданием предпочитали не называть. Ичиго было крайне приятно находиться рядом с ней, в конце концов в прошлой жизни по его вине Иноуэ умерла. Сейчас же она была рядом, жива, улыбалась и смотрела своими большими счастливыми глазами на него, поедая уже третью порцию мороженого. Сам Ичиго обошелся одним только чаем, старался экономить. Он рассказал ей о причине вызова к директору. Девушка внимательно выслушала его рассказ, а затем и мнение по этому поводу. Куросаки был с ней искренен, поделился своими сомнениями и, можно сказать, страхами. Он всегда был с ней честен, исключая то, что живёт не в первый раз. — Думаю, тебе надо согласиться, — сказала Иноуэ. — У тебя хорошие оценки по биологии, к тому же и объясняешь ты неплохо. Помнишь, как мы вместе делали задание по информатике? Ты мне сильно помог тогда. — Но объяснять своему другу или целому классу незнакомых подростков — это разные вещи, — возразил Ичиго, наблюдая за тем, как она вытирает щеки салфеткой. — Нет, это одно и то же! Просто больше слушателей, — она улыбнулась. — Представь, что выступаешь на сцене перед сотней, нет, тысячью твоих поклонников, и сразу станет легче! — Что-то не стало, — совсем поник головой Куросаки, при этом не сдержав улыбки. Иноуэ посмеялась, затем продолжила говорить: — Соглашайся. Там ведь не будет ничего, что ты не знаешь. Так ещё и денег заработаешь, как раз на студенческую жизнь начало будет. Уверена, раз уж ты перед Айзеном и арранкарами не испугался, то в школе тебе точно бояться нечего! — Ну спасибо, — посмеялся Ичиго, после чего сделал глоток чая. Они посидели так еще немного, и, когда стало темнеть, разошлись по домам. Куросаки проводил её до квартиры, после чего, уже в одиночестве, вновь обдумал вакансию. Будучи дома, после ужина, он вновь внимательно просмотрел договор и поставил подпись, согласившись на такую странную и неожиданную работу. Утром следующего дня он передал листок директору, и тот, сияя от радости, вручил Ичиго целую папку с программой на весь первый триместр по биологии. В папке были листы, на которых детально расписаны все темы, контрольные, зачёты. В ней были и сами тесты, которые, впоследствии, нужно будет раздать ученикам для решения, и даже итоговая работа за первый триместр. На изучение всего содержимого папки был отведен остаток недели вместе с выходными, то есть четыре дня. Правда, забирать папку домой было нельзя, потому приходилось задерживаться после школы, чтобы составить план уроков хотя бы на первую неделю. Всего у учителя Науфуми было четыре класса, два из которых были параллельными, а два других на год и на два старше первых. Соответственно, программа у них отличалась, но в ней действительно не было ничего нового для старшеклассника. Ичиго пришлось завести тетрадь и даже взять соответствующий учебник, чтобы подготовиться. К счастью, занятия были не каждый день. Судя по расписанию, он должен был пропустить всего по одному по два урока во вторник, среду и пятницу, остальное же время вполне мог отводить на подготовку к следующему занятию, либо на свои собственные уроки. Даже преподаватели ничего не говорили ему, если он на уроке занимался конспектированием по другому предмету. Учителей попросту предупредили, по крайней мере тех, что преподавали у его класса. Первый свой урок Ичиго провёл с волнением. Он был четвёртым по счёту, и, по сути, освобождал его от физкультуры, так что Куросаки ничего не терял. Ученики стеклись в класс до звонка, с непониманием смотря на нового преподавателя. Среди средних классов слухи о Куросаки Ичиго гуляли значительно меньше, так что для них он был просто новым «взрослым» на замену предыдущему. Первый урок с этой группой Ичиго провёл скорее ознакомительный, спрашивал ребят, что они проходили последним, хотя и знал это, узнал имя старосты класса и отвечал на некоторые вопросы учеников. Многие спрашивали насчет домашнего задания, которое задал им учитель Науфуми. Как оказалось, из-за болезни последний урок он провел скомкано и сжато, так и не раскрыв для учеников тему урока. Задачи, которые им задали, было трудно понять по учебнику, потому многие даже не стали их делать. Куросаки решил, что задачи останутся, как домашнее задание, и объяснил, как их решать, едва ли не каждому индивидуально. К концу урока он заметно устал, а руки тряслись сами собой. Впрочем, ученики остались вполне довольны уроком и уходили с улыбками. Ичиго слышал, как они обсуждали «нового учителя Куросаки, неопытного, но хорошего». На душе стало теплее: с первым уроком он справился. Правда, после этого ему пришлось вернуться к собственным занятиям, на которых уже совершенно не мог сосредоточиться. Естественно, Орехиме была одной из первых, с кем он поделился новым опытом. Восторженно рассказав о своём успехе, он выслушал похвалу от девушки и, решив отметить успех, предложил прогуляться по парку. Девушка вовсе не была против очередного «свидания», и согласилась. Вечером она даже заглянула к Ичиго домой и поужинала в гостях. Кажется, жизнь то налаживается! Ичиго действительно так казалось всю следующую неделю. Он нашел общий язык с учениками и давал им знания, которые так нужны будут им в будущем. Он понимал, что далеко не все из них выберут в будущем специальность, связанную с биологией, потому просто старался делать получение знаний интересным. Иногда он разбавлял лекции, диктуемые из его же тетради, историями из жизни о трудности работы врача и учёного, иногда весёлыми, иногда, наоборот, печальными. Детям он нравился, по слухам это было нетрудно понять. Детям нравился, но не нравился некоторым учителям. В частности, учитель истории Такеки, немолодой щуплый мужик с крайне консервативным нравом. Рыжий и мускулистый преподаватель казался ему слишком вычурным, потому он стал наблюдать за его поведением в неурочное время. Он преподает в другом корпусе, потому с Ичиго не знаком, и не знает, что это ученик на подработке. Решив, что он полноценный учитель, воспользовавшийся так удачно открывшейся вакансией, он хотел выдворить его из школы. Ещё больше масла в огонь подливал тот факт, что новенький преподаватель начинал нравиться ученикам, будто бы он и вовсе планирует занять место учителя Науфуми. Причина негодования была в том, что Науфуми и Такеки были старыми товарищами ещё со студенческой скамьи. Болезнь старого друга стала для Такеки трагедией, но еще большим оскорблением он посчитал приём на работу такого выделяющегося выскочку. Он никак не мог допустить, чтобы такой вычурный парень занял место его друга. По вечерам Куросаки задерживался в школе: убирал документы, проверял работы и готовился к уроку на следующий день. Впрочем, это не отменяло одной немаловажной составляющей его жизни: драки с учениками из других школ. Что уж поделать, дураков всегда хватало, и каждый уважающий себя драчун считал долгом попытать удачу и сразиться с одним из сильнейших школьников Каракуры. Свидетелем одной из таких стычек и стал Такеки, он даже запечатлел пару моментов на телефон. С этим он пришел к директору и потребовал принять меры, на что Муромачи лишь рассмеялся и сказал, что «обязательно примет». Тогда Такеки и узнал имя паршивца, посмевшего покуситься на место в преподавательском составе. Ичиго вновь вызвали в кабинет директора, поругали и попросили больше не драться. Всё проходило в спокойной обстановке: Муромачи прекрасно знал, как обстоять дела у Куросаки с бандами окружных районов. Если с такими не драться, то они могут избить его самого до полусмерти, прецеденты уже случались. После классического разбора полётов, он рассказал о том, что на него пожаловался преподаватель из другого корпуса. — У вас точно не будет проблем из-за того, что я дерусь? — взволнованно спросил Ичиго после того, как ему рассказали эту историю. — Всё в порядке. Ты всего лишь на замене, к тому же, ученикам ты нравишься. Тёрки между преподавателями это нормальное явление, так что не беспокойся и делай своё дело. — Спасибо, — Ичиго покинул кабинет немного удручённым. Всё же, все эти бесконечные и бессмысленные уличные драки совершенно не приносили ему никакого удовольствия, а скорее доставляли проблемы. Результат жалобы не удовлетворил Такеки. Он ожидал, что вздорного мальчишку сразу же уволят, но тот продолжил вести уроки, будто ничего не было. Потому он продолжил следить за ним в надежде на куда более скандальный случай. Мелкие драки его уже не привлекали. И такой ему подвернулся… В последнюю неделю подработки Иноуэ предложила Ичиго прогуляться на выходных. Она нашла один небольшой ресторанчик и смогла накопить денег, чтобы провести с лучшим другом время в нём. Ичиго и так откладывал это из-за подработки, а сейчас срок исходил, и у него появилась возможность отдохнуть, как положено. Тем более свидание было назначено на субботу, так что он заслужил честное пионерское. Такеки уже вполне можно было обвинить в сталкерстве за Куросаки. Когда расположился с красивенькой грудастой студенткой за столик на веранде ресторанчика, у мужика будто сорвало крышу. Он тут же кинулся к парочке и напрочь разрушил атмосферу уюта. Подняв шум, он подбежал к Куросаки и, ткнув в него пальцем, заголосил: — Куросаки Ичиго! Как ты посмел посягнуть на невинность ученицы!? — едва ли не во всю глотку провопил он. — Я не допущу, чтобы подобные тебе хамы, грубияны и извращенцы были в преподавательском составе! Ты позоришь честь учителя! — Куросаки, кто это? — удивленно спросила Орехиме. Она привыкла видеть странных личностей рядом с Ичиго, но этот был обычным человеком. — Сам не знаю, — ответил Ичиго, встав. — Иноуэ, посиди пока здесь. А ты, мужик, пойдём выйдем. — Ага! Хочешь меня побить?! Я видел, как ты избил учеников из другой школы! — Тише вы, — попытался жестом примирить он взбешенного мужчину. — Давайте отойдем в сторону и поговорим, как нормальные люди. Такеки неохотно согласился и вышел из ресторанной зоны вместе с парнем, что был выше его почти на две головы. Ему было немного страшно, но он понимал, что даже самый отмороженный не посмеет ударить его в присутствии свидетелей. — Вы ведь Такеки, да? — спросил Ичиго, от чего еще больше напугал преподавателя. — Господин Муромачи мне рассказал о том, что вы за мной шпионите. Зачем вы это делаете? — Затем, что такие, как ты, порочат честь учителя! Ты взялся из ниоткуда и занял свободное место. До тебя здесь работал замечательный преподаватель Науфуми, который попал в больницу. И ты решил оставить его без работы, заняв его место!? — заголосил вновь мужчина. Похоже, его действительно разозлило, что какой-то неприятного вида парень занял место его товарища, попавшего в беду. — Учитель Такеки, я вовсе не собирался занимать его место. Директор сам попросил меня заменить преподавателя в течение месяца, потому что больше некого было попросить, — сказал спокойно Ичиго, наблюдая за тем, как краснеют щёки от злобы у собеседника. — И поэтому вы, пользуясь положением, стали совращать малолетних!? Вы знаете, что это уголовная статья!? — он всё не унимался. — Совращать? Мы с Орехиме Иноуэ учимся в одном классе, — сказал Ичиго. Пыл собеседника сразу остыл, он не поверил в услышанное. — Мы встречались с ней ещё до того, как я стал подрабатывать в школе. Как только учителя Науфуми выпишут из больницы, мне выплатят зарплату за все проведенные часы, и я освобожу это место. Если вы мне не верите, можете спросить директора об этом, — Куросаки даже достал свой ученический билет и протянул его Такеки. Тот взял его, не веря своим глазам, и ничего больше не говорил. Его попытки обвинить взрослого человека в совращении малолетних оказались простым недоразумением, да и сам «взрослый» оказался шестнадцатилетним мальчишкой. — Давайте забудем это недоразумение, — попросил Ичиго, положив мягкую сильную руку на плечо учителя. Тот тихо согласился, вернул билет и поспешил скрыться из виду. Куросаки, улыбаясь, вернулся назад к девушке, успевшей уже сделать заказ за двоих. Выслушав объяснение, она долго и звонко смеялась, представляя, какая же путаница могла произойти в соседнем корпусе школы. За месяцем работы прошел месяц обучения. Всё было спокойно, больше никто не преследовал рыжую легенду. В городе вновь воцарился мир, когда вдруг раздалось эхо духовных частиц. Пустой всего на мгновение появился где-то в мире живых, а затем бесследно исчез, заставив синигами и Исиду занервничать. Однако до самого вечера ничего не происходило, и потому о произошедшем сразу же забыли. Ичиго же это вовсе не волновало: этот день должен был быть особенным, а в итоге он всё время пробегал, выполняя чьи-то поручения. Он надеялся хотя бы дома отдохнуть и насладиться приятной компанией, а в выходные съездить на море вместе с семьёй. И действительно, дома его ждал торт, испеченный самой Юзу, горячий сладкий чай, веселые передачи по телевизору и поздравления. На календаре пятнадцатое июля, важнейший день его жизни. Прошлый день рождения он пропустил, поскольку был в Обществе душ и спасал Кучики, поэтому в этот раз семья решила оторваться. Стол был накрыт так, будто гостей ожидался десяток, и они действительно пришли. Почти все одноклассники пришли поздним вечером и приволокли подарки, радуясь и отмечая. Было столь шумно, что казалось, соседи могут начать жаловаться. По бокалам разлили газировку и шампанское, Ишшин достал спрятанное на верхней полке саке. Лишь в час ночи все стали расходиться: учебный триместр почти подошел к концу, но расслабляться еще рано. До конца недели они должны закончить со всеми хвостами, а там, на каникулах, можно будет и повеселиться. В свою комнату Куросаки вернулся уставший и немного пьяный: шампанское пузырьками ударило в голову. Потому когда он увидел фигуру в белом шикахушо, он не сразу поверил глазам. Перед ним на кровати сидел Улькиорра, скучающе смотрящий на вошедшего изумрудными глазами. — Я тебя заждался, Куросаки Ичиго, — холодно заговорил он, поднявшись. — Долго же вы там веселились. — Улькиорра!? Что ты здесь делаешь!? — воскликнул Куросаки, отшатнувшись к стене. Сейчас он в гигае, и противопоставить врагу мог бы разве что большое ничего. — Я здесь по приказу Айзена, — он поднялся и залез рукой во внутренний карман своей рубашки. Изъял оттуда небольшую плоскую коробочку с приклеенной к ней запиской и протянул временному синигами. — Господин Айзен приказал передать тебе это. Ичиго неуверенно взял коробочку. Покрутив, отклеил держащуюся на рейрёку записку. От неё буквально пахло Айзеном: его рейатсу осталась на листке как специальное подтверждение, что это именно от него, будто фирменная подпись. На белом плотном бумажном прямоугольнике аккуратным шрифтом была выгравирована надпись:

«С днём рождения, Куросаки Ичиго»

Внутри такой же картонной коробочки был черный тонкий ошейник: такое же устройство, что было надето на Улькиорру. Оно полностью скрывало присутствие, используя для подпитки рейрёку носящего. Сифер объяснил, как им пользоваться и даже помог надеть, аккуратно застегнув тонкими пальцами его на шее синигами. Еще он добавил, что в критической ситуации ошейник тратит накопленный заряд, чтобы восстановить силы использующего, что может спасти Ичиго жизнь на войне. — Чёртов Айзен, — осматривая себя в зеркале, рассмеялся Ичиго. Ошейник не мешал и легко прятался под воротник школьной формы. Насмотревшись, он обернулся на арранкара. — Спасибо, Улькиорра. Сифер заметно смутился. Несколько секунд он не знал, что сказать, а затем робко поклонился и хотел было сбежать в сонидо, но Куросаки его остановил, схватив за руку. — Не хочешь выпить чаю? Ты ведь долго ждал, — и вновь растерянность в изумрудных глазах. Он спорить не стал, согласился. Пришлось Ичиго сходить на кухню и налить чай. Они сидели около часа в почти полной тишине. Сифер никогда не отличался болтливостью, но Ичиго и не нужны были его слова. Просто приятно было от того, что даже враг поздравляет его с днём рождения, что в этом цикле всё пошло именно по такому доброму и весёлому пути. Ещё бы и Кровавая война прошла легко и беззаботно, и этот цикл можно будет назвать идеальным...