Временна́я петля

Кто бы мог подумать, что дарить мальчишке, имеющему божественную власть над миром, инструмент, способный буквально на что угодно, будет идеей куда более спорной, чем расстановка сил в канонах оригинальной «хлорки». Совершив это действие, Айзен уже успел сотню раз пожалеть и обвинить себя в поспешном решении и неосмотрительности. С другой стороны, интересовало его лишь одно: избавиться от скуки, налипшей за сотни прожитых жизней. И нет повода повеселиться больше, чем разрушить и без того сломанный канон еще больше, создав временной парадокс или изменив саму суть мироздания неумелыми ручками новоиспеченного сверхбожества! Как говорил когда-то в будущем Куротсучи Маюри — в идеале нет ничего прекрасного, ведь достигнув его, человек теряет к нему интерес. За годы опыта он проникся этим суждением и даже начал уважать сумасшедшего ученого больше прежнего, ведь тот за одну жизнь понял то, на что ему потребовались десятки. Мечась между желанием развить веселье и хаос и здравым смыслом, который еще пытался проявляться в его больной голове, он не сразу заметил, как к его дверям приблизился виновник столь бурной мозговой деятельности. Лишь когда дверь скрипнула, открываясь, он обернулся на вошедшего и, не сдержав эмоций, громко воскликнул: — Куросаки Ичиго! Немедленно верни время! — Что? О чём ты? — опешил Ичиго от столь внезапного нападения со стороны Айзена. — Ты что, не заметил? По твоей милости время во всех трех мирах остановилось! — он смял один из листов бумаги и бросил в Куросаки, но тот через мгновение застыл в воздухе. — Я тебе даже больше скажу, ты умудрился обратить его вспять почти на пять лет! — Что? Но погоди, ты же говорил, что это невозможно, — Куросаки искренне не понимал происходящего, потому смотрел на Соскэ, скорее, как на умалишенного. — Для начала верни ход времени. Я понимаю, ты это сделал неосознанно, пока спал, но уж постарайся исправить свой косяк, — действительно разозленный вмешательству Куросаки в его планы, Владыка скрестил руки на груди. Ичиго склонил голову в попытке переварить произошедший диалог. Бросив взгляд на часы, что всё еще показывали ровно пять утра, он, немного погодя, приложил руку к груди и прикрыл глаза, надеясь воззвать к Хоугиоку. Простой мысленной просьбы, было недостаточно, но стоило ему воспользоваться полным подчинением, как камешек поддался и мгновенно вернул времени ход. Бумага осыпалась на стол, а тот смятый комок тут же врезался ему в голову и со стуком упал на пол. Айзен тут же смёл бумагу со стола и при помощи переговорного устройства вызвал к себе Улькиорру, на эмоциях заорав приказ в микрофон: «Сифер, немедленно ко мне!». Тот действительно явился немедленно, хотя по слипающимся глазам было видно, что такой резкий приказ его разбудил вот только что и на умывание у арранкара времени не было вовсе. — Да, господин Айзен? — он покосился на стоявшего рядом Куросаки так, будто видел его впервые, сверяя взглядом способности. На секунду в его изумрудных глазах промелькнуло желание устранить врага, но рассудительный пустой решил дождаться приказа его повелителя. — Покажи нам мир живых. Каракуру, дом семьи Куросаки, — потребовал Айзен. Тот послушно открыл разлом, в котором, будто в телевизоре, было видно изображение клиники. — Покажи его спальню. — и камера действительно переместилась туда. На кровати, завернувшись в одеяло от солнечного света, спал десятилетний Ичиго. Куросаки, что стоял в этот момент в покоях Владыки мира пустых, смотрел на это с явным удивлением. — Теперь покажи Общество душ, бараки пятого отряда, — потребовал Соскэ. — Слушаюсь, — он открыл другой портал-зеркало, в котором отобразил Общество душ. В своем кабинете, обставленном в традиционном стиле, дремал капитан пятого отряда Соскэ Айзен. — Что происходит?.. — спросил Сифер, смотря на то, что сам показывал. — У меня тот же вопрос, — ответил Ичиго тихо. Он уже догадывался, но желал выслушать самого Бога. — Твой прикол с откатом во времени породил парадокс. Ни я, ни Ты не являемся непосредственной частью мира, поэтому на нас твоя способность не сработала. Но вот оригинальные Куросаки Ичиго и Айзен Соскэ вернулись на свои места, из-за чего нас стало по двое. Ты хоть представляешь, какую гадость совершил? Нам остается лишь строить теории о том, что произойдет, когда мы встретимся со своими оригиналами. — Й-я не хотел! — Ичиго искренне испугался, представляя, как по его вине вся реальность может схлопнуться. — Правда, я не знал!.. Даже и не думал, что что-то подобное может… — Успокойся, — выдохнул Айзен, сложив руки перед собой и опершись на них. Впервые за несколько жизней Куросаки мог видеть Его Величество в тупике размышлений. — Я сам решил дать тебе Хоугиоку, не подумав, что ты сможешь его использовать так скоро. Твои навыки подчинителя в высшей степени потрясающие. Уверен, будь у тебя чуточку больше опыта и мастерства, ты мог бы вернуть всё на места. Однако ты не можешь, потому будем решать проблему теми средствами, которыми располагаем. Для начала, ты пойдешь в мир живых и попробуешь встретиться с маленьким собой. Постарайся сделать так, чтобы он увидел тебя, возможно, заговорил, но не узнал имени и фракции. — Понял. Тогда вам лучше остаться в Уэко-мундо. Общество душ не поймет, если появится два капитана пятого отряда, — заключил Куросаки. — Разумеется, я останусь здесь. Рано или поздно мой дубликат сам придёт сюда, и тогда я с ним побеседую. Если, разумеется, ничего не произойдет после вашей встречи в мире живых. Ичиго кивнул и мгновенно ушел в разлом, оставив Сифера и Соскэ наедине. Улькиорра с трудом воздержался от вопросов, и был отослан назад, в комнату, так и не получив ответов. Мир живых действительно был прекрасен в сравнении с унылой пустыней Уэко-мундо. Возвращение на пять лет в прошлое придало знакомым улицам оттенок ностальгии, которую Куросаки не испытывал уже несколько жизней к ряду. Период его жизни до пятнадцати лет давненько ушел из памяти, поскольку та забивалась событиями куда более насущными и повторяющимися. На улицах только начинали появляться люди, неторопливо ползущие на работу. Уже совсем скоро стали просыпаться и школьники, которыми за следующие пару часов наполнились улицы. Того пресловутого торгового центра еще не было, потому путь их лежал вполне безопасно и спокойно. Немного опаздывая, из дома вышел и маленький Куросаки. Он торопливо семенил по улице, обходя прохожих, редко поглядывая наверх, но даже так заметил слежку и перед самыми воротами школы остановился. Чувствуя взгляд на собственной спине, маленький Ичиго обернулся и осмотрел улицу, а затем поднял взгляд на крышу, где и находился черный арранкар. Он еще не знал, кто такие пустые, и потому, скорчив забавную рожу и высунув язык, убежал в здание школы, где исчез из виду в толпе детей. Экс-временный синигами специально позволил ему почувствовать себя, и был удовлетворен результатом. Ничего, что могло бы привести к его гибели или исчезновению, да и ощущение было таким, будто он смотрит на другого человека. Лишь продолжив наблюдение за ребенком, он окончательно убедился: структура их душ отличается на фундаментальном уровне, другими словами — они два разных человека. После того, как мальчик закончил обучение, он даже попытался с ним заговорить, и смог, и тот ему ответил, грубо послав к черту. И никаких временных парадоксов больше не происходило, ведь эта реальность — тот же цикл, но продолжающийся по прямой, подобно киноплёнке, просто кто-то переставил кадры местами. С этими новостями, в большей степени хорошими, он и вернулся в мир пустых, оставив мальчика в покое, будучи уверенным, что тот его не запомнит. Айзен вновь был на своём месте, и просматривал записи с устройств слежения, вспоминая мельчайшие подробности пятилетней по его меркам давности. Он выслушал доклад от Куросаки и принял к сведению всё сказанное им, не отрываясь от перелистывания бумажных отчетов, предоставленных эспадой за месяц его «отсутствия». — Что будем делать, Айзен? — спросил Ичиго в конце, наблюдая за кропотливым перекладыванием бумажек. — Что делать – что делать… Наш план не изменился. Ты должен полностью овладеть способностями Хоугиоку, поэтому будешь тренироваться реконструировать миры. Только вот тебе нужна площадка, на которой не жалко будет что-то сломать. Слышал о Долинах криков? — Нет, — ответил Ичиго, покачав головой. — Это мини-миры, находящиеся внутри пустоты Гарганты. Они изолированы от основных миров и весьма стабильны, так что ты можешь развлекаться там со временем и пространством так, как захочешь. Посидишь там, потренируешься, а я буду приходить и сообщать новости. У тебя есть целых восемь лет реального времени на это, а с твоими способностями к манипуляции временем, думаю, ты сможешь увеличить этот срок до бесконечности. Только, прошу тебя, больше не откатывай реальный мир. — Я всё понял. Как мне попасть в Долину криков? — спросил Ичиго, встав с пола, на котором сидел всё это время. — Выйди в гарганту и ищи скопления рейатсу. Ты поймешь, когда найдешь, — ответил он и вернулся к бумагам, отвернувшись на крутящемся стуле. Куросаки не стал спрашивать, решив предоставить всё самотёку и исчез из зала в черном пространстве пустоты. Долгие скитания по бескрайней бездне междумирья привели его в иссушенную долину, столь маленькую, что за час неспешного человеческого хода её можно было обойти целиком. Багрово-красное небо мерцало оттенками черного, будто мыльный пузырь, готовый лопнуть в любую секунду. Серая пыль и камень образовались из скопления духовных частиц, спрессовавшихся под собственным весом. И, в общем-то, ничего более в этой долине не было. «И что теперь?» — Ичиго спросил это у самого себя, и, разумеется, ответа не получил. Еще с час он бродил кругами по серому плато, не зная, как подступиться к тренировкам. Каких-то четких указаний о методах тренировки он не получил, потому оставалось лишь импровизировать, с чем у Куросаки частенько были проблемы. — Включи воображение, Король, — заговорил пустой, намаявшийся бесцельным созерцанием кусков камней. — Ты же бог, так будь богом! Сделай из этого места что-нибудь стоящее! И Куросаки стал пытаться создать. Первое, что ему пришло на ум: вода, которой не было ни здесь, ни в мире пустых. Применив полное подчинение на Хоугиоку, он думал, что вода сама явится в этом мире, будто загадывает желание у волшебной лампы, но ничего не произошло. Сотни попыток почти не приносили результата. За долгие часы пребывания в крошечном мире он смог создать лишь мгновенно испаряющиеся клочки рейши, ничем не похожие на воду в привычном его понимании. Головоломка была столь сложной, что даже Зангетсу, скучающий во внутреннем мире, материализовался, дабы помочь своему хозяину в освоении созидательных способностей. Время внешних миров действительно текло размеренно и тихо. Пять лет минули быстро и спокойно, всё приближаясь к началу войн между разными фракциями разных миров. Куросаки Ичиго, живущий в мире людей, вот-вот обретет способности синигами, и за сим значимым событием пристально следили две пары одинаковых карих глаз. Оба Айзена нашли общий язык в первый же день знакомства, потому помогали друг другу по принципу «одна голова хорошо, а две – лучше». К тому же, тот, что был не от мира сего, охотно делился своими знаниями с «оригиналом», корректируя поведение того в нужную ему сторону. В большинстве своём, события почти не изменили своего хода, поскольку Соскэ все еще притворялся пятым капитаном Готей-13, лишь иногда чередуясь с двойником из иного мира чтобы самостоятельно постоять у руля Уэко-мундо. Мир пустых знал, что королей двое, и выбора, кроме как подчиняться обоим, у них не было. Зато в неведении остались Ичимару и Тоусен, так и не сумевшие различить подлинник от попаданца. По случаю становления Куросаки временным синигами, иной Айзен решил пригласить своего друга-эксперимента в Лас-ночес выпить чаю и побеседовать о продвижении в тренировках. Он заранее позаботился о том, чтобы иметь возможность выследить Куросаки в гарганте, так что сразу же отправился к нему лично, морально готовясь увидеть плоды его воспаленной фантазии. Долина криков, что была некогда крошечным куском камня и пыли, плывущем в пустоте, разрослась в дюжину раз, став больше подобной материку. Серый некогда камень обрёл куда более естественные цвета и формы, сравнимые с грунтом в реальном мире, и на этой земле уже давно выросли трава, кусты и деревья. Поодаль шумела река с кристально-чистой едва теплой водой. По кронам деревьев тихо шуршал ветерок. В листве прятались птицы и звери, в реке плавала рыба, а на голубом небе сияло почти настоящее солнце, до которого. Долина стала неотличима от фрагмента мира живых, не будь она такой крошечной по сравнению с ним. Импровизированный террариум был создан с нуля: все существа и любая материя состояли из одних лишь духовных частиц, полностью перестроенных при помощи Хоугиоку и божественной власти. Он быстро смог найти того, кого искал. Куросаки сидел на платформе из бело-желтого камня, окруженный множеством книг — от учебников по физике, химии и математике до манги и комиксов, украденных из мира живых. Рядом, перелистывая страницы энциклопедии, сидели воплощения его занпакто, ищущие или проверяющие какую-то информацию. Все трое не сразу заметили приближение Айзена, и потому тот смог подобраться к ним довольно близко прежде, чем на него обратили внимание. — О, Айзен! — воскликнул обрадованно Ичиго. Он провел в воздухе ручкой, будто подчеркивая что-то видимое одному лишь ему, и в ту же секунду весь мир замер, будто встав на паузу. Река прекратила течь, ветер перестал ощущаться, птицы и насекомые замерли в пространстве. Ичиго подорвался с места и набросился на Соскэ, будто увидел родного отца, и обнял его, едва не повалив на каменный пол. Айзен, не ожидавший такой любвеобильности, с трудом устоял на ногах и аккуратно оттолкнул Ичиго, прервав объятья, из-за чего тот остался стоять на расстоянии вытянутой руки с выражением искренней радости на лице. — Похоже, ты неплохо тут обустроился, — заметил Айзен вместо приветствия, поправляя свою белую униформу владыки мира пустых. Ичиго за прошедшие годы совершенно не изменился, будто в этом мире время не властно вовсе, когда как Соскэ решил отрастить себе длинный низкий хвост волос, чтобы хоть немного отличаться от своего прототипа из этой реальности. — Да, стараюсь. Я уже овладел способностями Хоугиоку, это оказалось не так сложно, как я думал, — приврал он. — Как тебе мои труды? — он обвел взглядом долину, ожидая похвалы. Юное божество едва не прыгало от радости видеть знакомое лицо спустя столько времени. А пробыл он здесь втрое больше, нежели ждал его Айзен. — Ты действительно молодец, хвалю, — Айзен нашел ответ не сразу, поскольку совершенно не имел понятия, как этот мир в мыльном пузыре Долины криков может существовать. Он скорее воспринимал это всё как «обёртку», не имеющую под собой ничего, кроме камней из рейреку. С первого взгляда он не мог понять, насколько кропотливой была проделанная работа. Разумеется, его суждение было ложным, и за пятнадцать искусственных лет этот мир обрел свою экосистему, подобно террариуму. — Как-то ты не очень вдохновлен, — обиделся Ичиго, отойдя на шаг. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я замаялся, например, выстраивая температурный режим в этом мирке! Я столько всего хотел с тобой обсудить, например… — Притормози, — перебил его Айзен. — Я понял тебя, и, правда, я впечатлён, — врал, ведь ему не было никакого дела до пустяковых развлечений юнца. — Но я пришел, чтобы забрать тебя отсюда. Уже завтра Куросаки Ичиго, твой прототип из этой реальности, станет временным синигами, и… — Нет, это ты притормози! — воскликнул разъяренный Куросаки, чувствуя, как кровь начинает закипать от разбившихся ожиданий. — Какое МНЕ дело до того, чем будет заниматься моя версия из этого мира? Не маленький, сам разберется, как сражаться с Айзеном! И, если надо, вас обоих уложит на лопатки! — Ты это сейчас серьезно? — Соскэ, оскорбленный столь резким ответом, щелкнул пальцами, применяя силы собственного Хоугиоку. Птицы, что летали кругами под куполом синего неба, вдруг попадали трупиками, как и все звери и мошки, что населяли крошечный мирок. Одна из птиц упала прямо ему под ноги, и Ичиго, разбитый содеянным антагониста, опустился на колени и поднял пернатое тельце. Айзен же продолжил говорить, взирая на сидящего перед ним мальчишку: — Ты правда думаешь, что какой-то жалкий временный синигами может состязаться со мной? Ты даже не представляешь, сколько твоих голов я срубил за прожитые жизни, — он говорил строго, зло и ядовито, и, в кой-то веке, по-настоящему искренне. — Меня тошнит от твоего желания мне противостоять, ведь ты не в состоянии здраво оценить способности врага и бросаешься на любого, кто посягнет на твоих драгоценных друзей! Будь ты хоть немного осмотрительнее, то и манипулировать тобой было бы интересней, но нет, ты всего лишь мальчишка, которому дали меч! Я дал меч! — Закрой свой поганый рот, Айзен, — зашипел Куросаки, подымаясь с земли. Он выставил руку в сторону и велением одних лишь пальцев вернул к жизни каждое живое существо этого крошечного мира. — Ты не представляешь, насколько МЕНЯ уже тошнит от твоих постоянных попыток уничтожить Общество душ! Всякий раз, как я пытался сосредоточиться на ТКВ, ты вмешивался со своей мутью про арранкаров и «превзойти пределы»! Из реальности в реальность ты причиняешь столько вреда, что невольно удивляешься, как тебя вообще допустили к посту капитана пятого отряда! Ты пудришь мозги всему Обществу душ, пудришь мозги арранкарам, моим друзьям и семье, мне, в конце концов! И сейчас ты стоишь в МОЁМ мире и качаешь права!? Да ты, батенька по губозакатывательному аппарату соскучился! — в его руке появилась катана, а воплощения Занпакто исчезли, вернувшись во внутренний мир короля. — Давно Мугетсу по лицу не получал? — Ты думаешь, этот твой паршивый Мугетсу может мне что-то сделать? — рассмеялся Айзен. — Я давно нашел способ противостоять ему! И даже если ты полностью уничтожишь мою оболочку, я всё равно вернусь, ведь смогу возродиться в другом мире! — Тогда ты плохо знаешь, что это такое, Айзен. Мугетсу, — Ичиго выпустил необъятную черную рейатсу. Вернее, даже не так: вся рейатсу, что окружала его, окрасилась в черный цвет. Его тело покрылось непроглядной дымкой, сливающейся с потемневшим пейзажем. Казалось, само понятие «свет» перестало существовать, и Долина криков погрузилась в непроглядную ночь. Лишь пара алых глаз были видны в этом мраке. Соскэ видел это много раз, много раз испытывал на себе это удушающее давление и не соврал: он умел противостоять его удару. Он специально припрятал за пазухой артефакт из секкисеки, что отражал любое воздействие рейатсу, в том числе ни раз спасало его жизнь от преждевременно встреченного мугетсу. И сейчас артефакт создал вокруг него непроницаемое для рейатсу поле, окружившее его, подобно сфере, видимое невооруженным глазом из-за количества рейши. — Ты действительно настолько несведущ? — голос раздался одновременно отовсюду. Ичиго приблизился к барьеру в упор, от чего его облик с трудом, но можно было рассмотреть. Его волосы, кожа, одежда и даже глаза были лишь рейши, скопленными в одной точке для придачи тому эфирного образа очеловеченного воплощения Гетсуги. — Такие глупости не помогут тебе, — его рука прошла сквозь барьер, будто того не было вовсе. Хрупкий пузырь разрушился, растворившись осколками. — Все твои разговоры о выживании лишь пустой звук. Ты выживал потому что Я не хотел убивать тебя, Айзен… Его объяло бесчувственно-холодным потоком. Будто попав на дно океана, Соскэ стал пытаться вдохнуть, мысленно убеждая себя, что какой бы сильной не была эта Гетсуга, она не способна его уничтожить. Однако мгновенье за мгновеньем метания в бурлящем потоке рейши выбивали из него остатки сил, обращая физическую оболочку в пыль и вливая её в общий бурлящий поток. Куроски не просто решил нанести ему удар: он уничтожал его на уровне концепции, как когда-то на том же уровне была выкована его сила. Это заняло не больше секунды реального времени, но чувства и мысли так долго продолжали существовать, не желая исчезать в бушующем потоке, что ставилось под сомнение само существование времени. Его душа, душа прожившей слишком много души, истлела и была обращена в хаотичную рейрёку, коей полнится мир за пределами миров. От Долины криков не осталось совершенно ничего. Ичиго остался в абсолютной пустоте гарганты, окруженный все еще клубящимися рейши. Лишь небольшая платформа удерживала его от падения в бездну. На душе была тоска: он только что собственными руками уничтожил того, кто мог его понять и направить в потоке бесконечных жизней. Он был уверен в успехе, ведь помнил день своего созидания и знал, как обратить его вспять на ком-то другом. Не важно, была ли причиной его существования Воля Хоугиоку, или же другое событие его случайной реальности позволило ему помнить перерождение. Важна лишь его искренняя ненависть к шаблону событий, где всякий раз ему противостоит один и тот же герой, который даже не способен понять глубину его внутренней трагедии. Он видел в лице Куросаки, прожившего, как и он, не одну жизнь, шанс оборвать свои бесконечные циклы, и добился этого, разведя юное божество на эмоции. В очередной раз всё пошло именно по его плану… Долго скорбеть о содеянном не было свойственно Куросаки. Он вспомнил изначальную тему их диалога, в которой погибший просил его помочь Ичиго-из-этого-мира. Вернее, пытался попросить, но юнец перебил его слишком рано. Вопрос оставался лишь в том, зачем ему помогать, ведь без всемогущего Айзена в этом мире всё будет идти своим чередом. Решив не тратить время на перемещение по измерениям, он открыл разломы-зеркала, такие же, как это делал при нем Улькиорра. Через них он смог наблюдать и за миром Живых, и Обществом душ, и Уэко-мундо. И посмотреть там было на что… Айзен оставил крайне сомнительный прощальный подарочек в лице сильно поредевшего в составе Готей-13. Если сразу отмести предателей Тоусена и Айзена-из-этого-мира, то в составе капитанов не хватало еще как минимум троих действующих лиц. Кучики Рукия без вести пропала, вернее стала частью нео-арранкарской армии. Соскэ попросту обратил её в пустого и сделал подчиненной, облегчив получение Хоугиоку и, заодно, лишив потенциального врага пути становления. Спрашивается, к чему тогда нужен был тот фарс с уничтожением синигами и «поднятием шума в Обществе душ», но спросить было уже не у кого. Надо ли говорить, как это повлияло на Абараи Рензи и Кучики-старшего? Первый пережил потерю лучшей подруги – будущей жены с большим трудом. Единственное, что ему позволяло сохранить хотя бы долю рассудка, была его служба под началом Бъякуи. Тот, к слову, держался куда лучше эмоционального подчиненного, и обходился лишь тихой тоской по вечерам в уединении. Он корил себя за то, что допустил «смерть» уже второго близкого ему человека, и потому стал куда более замкнутым, жестоким и злым, выставляя приоритеты клана выше собственных интересов. Её бывший капитан, Укитаке, пострадал в бою с одним из Айзеновых пустых и потому совершенно не выходил из палат. Его состояние держалось лишь на одном честном слове, потому всякую свою работу он поручал подчиненным, пока спал по двадцать-тридцать часов в судорожных попытках выжить. Никто в Обществе душ не был способен ему помочь, разве что Король душ, который некогда уже обращал на него свой взор, но сейчас этот мумифицированный экспонат мавзолея имени Короля едва ли мог сделать хоть что-то. Ичимару Гин, горевший желанием втереться в доверие к Соскэ, остался не у дел, потому по-прежнему занимал пост капитана третьего отряда, не имея и малейшего представления о планах Айзена. Вернее, представление у него всё-таки было, пусть и совершенно неполное, поскольку в дела криминальные маленького гения никто не просвещал по строгому решению самого Соскэ, что изначально и стоял у руля всея мироздания. Важно учитывать, что оказывать влияние он стал не за пять лет до момента становления Куросаки исполнителем, а за полторы сотни, когда Его Величество явилось в этот мир из иного цикла. Вот только кардинально портить сюжет он стал лишь в последние годы, предоставленные ему Ичиго по чистой случайности, потому события давно минувших дней, вроде рождения вайзардов, ему не были подвластны — он может быть силён до безумия, но будущее видеть не способен, не Яхве же. Кстати о птичках, что касается Яхве: у того совершенно не было никаких изменений. Его армия всё также пестрила сильными до безумия стрелками-квинси, которые тихонько готовились добить пострадавшее само собой Общество душ ливнем небесно-голубых стрел. Армия арранкар, что выросла вдвое по велению Его Величества, не только превышала оригинальный сценарий численностью, но и силой. Тот же Гриммджоу, некогда имеющий в рукаве возможность снести пару башен своими шипами, выстреливаемыми из локтей, сейчас прошибал дворец насквозь, потому и тренировался за его пределами, ничуть не уступая в бою тому же Ннойторе, чье иеро стало прочнее стен из секкисеки. Нынешнее поколение эспады можно было описать лишь как «непобедимые», если учесть упадок сил Общество душ и то, что Куросаки-из-этого-мира всё еще не стал временно исполняющим обязанности синигами. Смерть главного протагониста вселенной должна поставить жирную точку в расписке о неминуемой гибели этого мира. Учитывая, что эту часть сюжета Айзен-не-из-этого-мира изменению не подверг, то уже этой ночью маленький шанс на выживание мира будет убит самым обычным пустым. Кучики Рукия не придет ему на помощь, ведь сама является сторонницей «тёмных сил». Его душа будет поглощена и уничтожена во имя Его Величества Соскэ Айзена, как жертва во имя уничтожения вселенной. И какое Куросаки до этого дело? В общем-то, никакого, ведь этот мир существует на ровне с миллиардами таких же, и в них совершенно также что-то идёт «не по сценарию», и нередко это приводит к преждевременному обрыву временной линии. Вот только это была не «какая-то из миллиардов» реальность, а та, в которой он сейчас находился. Просто покинуть этот мир, пользуясь преимуществом Хоугиоку, было бы, мягко говоря, некрасиво и низко. Вот только у него совершенно не было идей, что делать со сложившейся ситуацией: его всемогущество вполне могло бы просто устранить главные источники беспокойства и обеспечить Ичиго-этого-мира спокойную тихую жизнь, но едва ли такой подход можно считать правильным. К тому же, уничтожь он Яхве Баха, и совсем скоро мир разорвёт от обилия хаорично наполняющих его духовных частиц. Перестраивать концепцию всего мироздания всё равно, что открыть консоль с читами и в наглую внести изменения против воли самого мира. Даже почти всемогущий Айзен-не-из-этого-мира не менял мироздание напрямую, он лишь вмешивался в события, что привело к катастрофе эффектом бабочки. Он принялся открывать зеркала одно за другим, ища ответы на вставший вопрос: как спасти мир от неминуемой гибели, не доломав окончательно пострадавшее мироздание. Он листал изображения разных регионов разных миров в надежде найти ответ где-то за пределами Японии. И действительно нашел весьма необычное решение: пусть и не сразу, он смог обнаружить несколько небольших карманов на территории Европы. Самый крупный из них располагался в Лондоне, и населяли их не только люди — именно люди, а не синигами или им подобные — но и странные существа в большей или меньшей степени похожие на драконов. Так они и называли их, и даже защищали и контролировали их, ведя свой сумбурный и странный образ жизни. Те, кому была дана власть контактировать с драконами, называли себя «ведьмами» и, рассекая верхом на ручных монстрах, неплохо справлялись с уничтожением монстров диких и злых — так называемых «темных». Концепция столь странного явления на другой стороне маленького шарика под названием Земля ему приглянулась. Времени на самостоятельное изучение этого мира у него не было, потому пришлось лишь поверхностно пройтись по основам: почти все драконы под их контролем, но есть те, что прячутся в мире живых. Человеческому глазу невидимы, что весьма удобно можно использовать в свою пользу, но вместе с тем обладают большой силой. К тому же, в ином облике никто бы не признал в нем копию Куросаки-этого-мира, от того бредовая по своей сути идея никак не хотела покидать его сознание. Муки выбора длились недолго — терять ему нечего, потому он поспешил к миру Живых, что был в нескольких минутах хода по бескрайней пустоте. Огромное чудовище с белой мордой и уродливой дырой в груди держало маленькую девочку в когтистой лапе, намереваясь ее сожрать, когда ему в глаз пришелся удар костыля. Старший брат, что пытался спасти сестру из лап чудовища, успешно заставил того переключить внимание на себя и отпустить малышку. Пустой обиженно взревел и, отбросив девчонку, погнался за подростком. Его лапы крошили асфальт, по зубам жуткой маски стекала слюна, а в алых сияющих глазах мерцал истинный и неутолимый голод. Чудовище быстро догнало его и ударом когтистой лапы опрокинуло на землю. Парень вскрикнул от боли, чувствуя, как его кожа разрывается от острых когтей. Рана была неглубокой, но столь большой, что всё тело пронзала острая боль. Он обернулся, чувствуя, что следующим своим движением огромная тварь сожрёт его, и действительно увидел разинутую пасть чудовища, что рывком бросилось на него. Всё, что он успел, это зажмуриться, готовясь встретить собственную смерть, но резкий вопль чудовища застал его врасплох. Мальчик осторожно открыл глаза и увидел картину, которую не ожидал увидеть вне фантастического фильма. Ему на помощь пришло иное существо, без белой маски на морде и дыры, но не менее крупное. Оно впилось клыками в пустого, переламывая тому шею, не выпускало его из когтистых шестипалых лап. Все его тело было покрыто мехом: золотисто-рыжая грива до середины груди напоминала львиную, тело и лапы чёрные, такой-же золотой хвост. Огромные крылья будто накрывали небо черным полотном, и неясно было, состоят они из все того же меха, перьев или самой пустоты. Завитые рога украшали голову чудовища подобно венцу, переливающемуся, будто из жемчуга. Образ сражающихся чудовищ застыл перед глазами мальчишки, будто снятый с яркой вспышкой на фотоплёнку. Он потерял сознание от одного лишь удушья сторонней силы и раны, что рассекала всю его спину, даже не успев осознать, было ли его ведение реальным, или он действительно погиб, и оно привиделось ему уже после того, как пустой оторвал ему башку…