Временна́я петля

Перемещение по недоброжелательной пустыне всегда было той частью истории, что можно описать как «игра на выносливость». Местные обитатели, брызжа слюной, бросались на потенциальную добычу всякий раз, как те хоть немного тормозили. Постоянные столкновения с пустыми быстро выматывали, а забег обещал быть довольно долгим. Сутки, двое, трое бега по песку, и запас духовной силы уже угрожающе стал подавать сигналы голода. Не трудно догадаться, что в пустыне совершенно нечего есть, а какой-то провизии с собой детишки не взяли. Исида, как самый хитрожопый, рассчитывал, что вся команда будет лететь на спине дракона, и, независимо от расстояния, до дворца они доберутся в условиях «Люкс». Однако дракон напрочь отказался вешать себе на спину такое количество пассажиров, в итоге ехали только Ичиго, которому положено, и Тацуки, потому что девушка. При этом из-за того, что Садо и Исида двигались своим ходом, огромный зверь был вынужден бежать по песку рысцой, чтобы те не отставали. За часы и сутки такого бега даже у чудовища начали болеть лапы, что уж говорить о людях. Да и нельзя забывать, что езда верхом тоже нагрузка. Спина рыжего синигами болела не меньше, чем ноги у его товарищей, а Тацуки попросту укачивало от постоянной тряски на кру́пе зверя. Куросаки периодически спрыгивал с дракона и бежал своим ходом в попытке хоть немного снизить нагрузку на позвоночник и колени, что, впрочем, не сильно помогало. По пути они встретили бригаду Нелиэль. Малютка, на удивление, была еще жива и даже вполне здорова для потерявшей часть черепа арранкарши. Мугетсу не говорил о ней ни слова, потому крошка стала для группы сюрпризом. Впрочем, как и группа из мира людей оказалась для местных отщепенцев чем-то сверхъестественным. Арранкарка и ее товарищи представились первыми, и лишь после обратили внимание на внешность самого заметного среди группы человека – Ичиго. Дракон не в счёт, Бава-Бава производил не меньшее впечатление, нежели крылатый зверь. Стоит ли говорить, как повредился рассудок у пустых, вынужденных в страхе скрываться в глубинах Уэко-мундо. Даже без учёта амнезии малютки Нелл, её товарищи не отличались особой гениальностью или способностями к элементарной логике. Единственное, что их волновало по-настоящему, это сохранность Нелл, потому они и предложили весьма странную затею: напасть на врага, замаскировав это под игру в «Вечные пятнашки-догонялки». Девчушка отобрала у Куросаки один из мечей и побежала первой. Куросаки был вынужден бежать за ней, пока за ним гнались пустые, а за ними – человеческая часть группы мира живых, убегающие от Бава-Бавы и Мугетсу, подключившийся к этому исключительно прикола ради. Спустя всего пару минут девочка, что бегала не быстро, и догонять ее не было особого труда, споткнулась об торчащую из песка ветку, п шлёпнулась на живот. Ичиго подхватил ее и отнес в сторону. Остальная партия легко избежала столкновения с упавшими пустыми, а дракон и вовсе взлетел, разминая неиспользуемые в этом путешествии крылья. Девочка не нашла слов благодарности. Сам факт того, что какой-то незнакомец-синигами защитил ее и заботливо спрашивал: «Всё в порядке? Не ушиблась?» — вызвал в малютке целый переворот эмоций. Пусть она и знала его всего несколько минут, желание последовать за незнакомцем было выше здравого смысла. Выслушав их историю, она не придумала ничего лучше, чем присоединиться под предлогом «проводить». Мугетсу тогда ощутил колебания рейатсу в воздухе и песке и, дабы пресечь появление весьма надоедливого врага, убийство которого ныне будет невозможно, выпустил крошечное серо во дворец. Его действия не понял никто, но ни взрыва, ни последующих неприятностей не последовало, потому разговор продолжился в весьма мирной обстановке. — Мы можем подвезти вас на Бава-Баве до дворца! — сказала малютка, — Вы выглядите так, будто уже месяц пешком бежите. Так будет быстрее! Ичиго не хотел соглашаться на её предложение, но, видя изнеможённые лица товарищей, согласился. Бава-Бава действительно оказался лучшим автобусом, нежели Мугетсу. На его спине расположились все, кроме Куросаки, предпочётшего лечь и вытянуть ноги на спине уже летящего дракона, и Нелл, пожелавшей полетать на большом и пушистом чудище. Угорь был удивительно быстр, он скользил змеёй по песку так, что ветер свистел в ушах. Арранкарка отрывалась, восседая на голове дракона и глядя вперед. Она вцепилась тому в рога, так что едва ли упала бы, да и сам Гетсу резких движений не делал. Остальной путь до дворца прошел довольно просто. Пустые нападали, но было их значительно меньше. Из-за преждевременной смерти Рунуганги удалось миновать путешествие в Лес Меносов. В сам дворец они попали довольно просто и, как ни странно, Нелл надавила на жалость и последовала за новым другом до конца. Выйдя в коридор с множеством ответвлений, по удачному «совпадению» оказавшихся именно столько, сколько было самостоятельно способных сражаться лиц в группе, им пришлось разделиться. Нелл, Ичиго и Мугетсу шли втроем, причем, последний принял миниатюрный облик и висел на плече товарища, как и арранкарка. По пути их встретил уже знакомый Дордони Алессандро дель Сокаччио, с энтузиазмом вступивший в бой с Куросаки. Арранкар, способный создавать потоки ветра, оказался достаточно сильным, чтобы заставить Куросаки сражаться на полную. При всем своем старании, ему критически не хватало банкая. Будучи на своей территории, арранкар был еще вдвое сильнее, чем при первой встрече в мире живых. Впрочем, их сражение длилось недолго. Стоило Ичиго перестать сдерживаться, как победа досталась ему с первого же удара. Даже помощь чудовища ему совершенно не понадобилась, враг был уложен на лопатки, пусть и не убит. Убивать мальчишка не собирался, его цель была в спасении девушки, нежели устранении всех врагов. Да и сам Дордони оказался довольно занятным мужиком, который относился к юному синигами в большей степени как к мальчишке, что только поспособствовало желанию сохранить ему жизнь. Во время продолжительного пробега по прямым, как кишка, коридорам, явно искусственно выстроенным таким образом, оба рыжика хорошо чувствовали, как сражаются их товарищи. Каждый, похоже, получил некоторую прибавку к собственным способностям, что ощущалось уже хотя бы по их уровню высвобождаемой духовной силы. Однако некоторым временем позже духовная сила Тацуки вдруг сошла на минимум, от чего Ичиго сперва показалось, что девушка погибла. Мугетсу убедил его в том, что она все еще жива, но полетел удостовериться, что она не погибнет от рук одного из Эспады, с которым ей пришлось сражаться. Аарониро был одним из немногих, кому не достался дар аберранте. Связано это было с его нестабильной формой, попросту не способной принять чужеродный ген. Такова была плата за способность перенимать силы всех поглощенных ранее пустых. Впрочем, даже без дополнительного усиления его способности впечатлили Владыку мира пустых, что и позволяет ему сохранять за собой статус одного из сильнейших арранкар. Сражение с одним из вторгшихся нарушителей было его способом доказать свою полезность Его величеству. Быть одним из немногих, кто не просто не получил, но и не может получить силу, било по его репутации и самомнению, от чего при всех возможных случаях Аарониро пытался доказать свою состоятельность другим и, в частности, себе самому. В прочем, с противником ему не повезло. Изначально он хотел заставить девушку, как он изначально определил, самую слабую в группе, заставить сражаться с ее же друзьями, запугав ту до смерти, однако Арисава оказалась совершенно не похожа на свою подругу-пленницу. Тацуки не только не повелась на запугивание, но и сражалась не хуже своих товарищей-мужчин. В ее удары была вложена сила не хуже той, о которой рассказывал Джагерджак, описывая подчиненного главному врагу дракона. Она не собиралась сдаваться, даже когда получила перелом, а ее колено было выбито в другую сторону. Арранкару было удивительно видеть такую силу в человеческой душе, жажду жизни и желание спасти другого человека. Из диалога он знал, кем они друг другу приходятся, однако понимание связей души было ему малопонятным и, в общем-то, не интересным. Он просто упивался своим превосходством в силе, слушая, как хрупкая человеческая душа орёт от боли, пока её вторая нога выворачивается в обратную сторону, окончательно лишая человека возможности встать на ноги. И она бы погибла, не будь он столь опрометчив. Когда казалось, что девушка уже окончательно потеряла волю к сражению, поглотивший когда-то силу синигами пустой поднял её, она смогла нанести удар рукой тому в голову. В нем не было достаточной силы, чтобы свалить сильнейшего гиллиана, не было и рейатсу, которая пробивала бы иеро, потому он даже не пытался защититься от него. Вот только он не заметил небольшого острого камня, что был сжат в её руке. Острый осколок одной из колонн, порушенных в ходе короткой потасовки, оставил трещину на стеклянной колбе, что защищала черепки. Силы боевой девушки хватило, чтобы колба лопнула. Тело пустого обмякло, он отпустил её. Тацуки упала на пол, слушая болезненные вопли упавших на пол и укатившихся в сторону черепков. Встать она не могла, переломанные конечности не позволяли. Девушка действительно думала, что погибнет в тёмном зале в одиночестве, когда к зловеще приблизилась ровная поступь человеческих шагов. Сквозь пелену боли и околобессознательного состояния она смогла рассмотреть лишь рыжий и черный цвета, коих было так много, что, казалось, человек не навис над ней, а будто объял её всю. Крыша плыла от полученных травм, обморок сам подкатил к ней, но перед тем, как потерять сознание, она успела улыбнуться, решив, что на помощь пришел Куросаки. Мугетсу, впрочем, было всё равно, видела ли она его, или посчитает позже это сном. Он пришел убедиться, что Тацуки не погибнет, и подтверждения этому не нашел ни в ее состоянии, ни в милой улыбке прощающегося со светом. Быстро оценив ситуацию, он принялся лечить пострадавшую, сшивая её тело с помощью рейатсу. Кости с хрустом вставали на место, раны затягивались. Столь быстрое и небрежное восстановление причинило бы ей достаточно боли для шокового инфаркта, потому бессознательное состояние Тацуки было Мугетсу только на руку. Он быстро заштопал её, убеждаясь в правильности срощенных костей и тканей, а затем, отдав крошечную часть своей силы девушке, он поспешил уже в другую часть дворца, где, судя по заметно ослабшей рейатсу, недавно окончился еще один бой, и оба его участника были в критическом состоянии. Аберранте вышли на охоту по команде владыки, как гончие по свистку. Весть о смерти Аарониро стала для них дополнительным поводом выложиться на полную и сразить врага. Из-за предсмертного видения, полученного от товарища, они были убеждены в смерти как минимум одной из противников, что, впрочем, было скорее минусом, ведь целей стало меньше, награду получат не все. Многие из них, предвкушая легкую добычу, плеск горячей крови и свежее человеческое мясо, рвались вперед, обнажая когти и клыки. Ннойтора поспешил к месту сражения, откуда слышался шум, и был первым, кто встретил своего противника. Впрочем, Чад почти не был для него угрозой. Здоровяк без труда одолел экс-эспаду Гантенбайна, оставив довольно крупные и зловещие трещины на стенах полуразрушенной башни. Однако рейатсу после этого боя у него почти не осталось, оттого его попытка атаковать самого бронированного Эспаду окончилась ничем, кроме поднятого облачка пыли. Джилга на это лишь посмеялся, а затем нанес удар своей лапой, напоминающей лапу богомола, оставив на человеческом теле глубокую рану. Её было достаточно, чтобы свалить жертву с ног. Добивать Ясутору арранкар не стал, ему было попросту не интересно сражаться с мальчишкой, не способным стоять на ногах. Вместо этого, решив не ждать у моря погоды, жук-убивец направился на поиски следующей добычи, искренне надеясь успеть первым и таки насладиться хорошим боем. Садо лежал в сознании около получаса, чувствуя, как остатки крови вытекают из его тела через частично закрывшуюся крошками рейрёку рану. Он бы так и погиб, но воля к жизни и желание доказать себе и другу собственную силу просто не давали ему закрыть глаза и принять свою учесть. Он слышал, как арранкар, нанесший ему рану, ушел вместе со своим подчиненным, потому знал, что кроме него и недобитого Москеда рядом быть не может. На помощь товарищей он даже не рассчитывал, они слишком далеко и заняты собственными боями. К тому же, он и сам чувствовал, как исчезла рейатсу Тацуки, что лишь больше наводило его на депрессивные мысли. Каково же было его удивление, когда рядом с собой он услышал, как всколыхнулся от мгновенного перемещения песок. Он не знал, было ли это сюнпо или сонидо и даже не видел пришедшего, но четко мог расслышать приближающиеся шаги на песке. Некто остановился рядом с ним и довольно грубо перевернул здоровяка ногой. Оказавшись на спине, Садо кашлянул, получив возможность взглянуть на искусственное солнце. Тогда же он увидел и тень, которую не мог рассмотреть из-за слишком высокой яркости освещения. Впрочем, глаза быстро привыкли, и тогда он рассмотрел стоящего рядом Куросаки с длинными волосами. Он хотел заговорить, но кровь в лёгких вырвала у него лишь кашель. — Не говори, — услышал Садо голос близкого друга, опустившегося рядом на колено. — Я позабочусь о твоих ранах. Тебе лучше пока вздремнуть. И, не дожидаясь ответа, положил пострадавшему руку поверх глаз, усилием рейатсу заставив того потерять сознание. Сложность в лечении раны составил лишь песок, что проник внутрь, но магия позволила легко избавиться от него и заштопать рану, не оставив даже шрама. Мужчина был куда сильнее и живучее предыдущего пациента, потому Мугетсу был уверен в его выживаемости. Вот только бросать его на произвол посреди поля боя, куда уже подтягивались подчиненные Заэлаппоро, он не собирался, и, взвалив тело товарища на спину, уволок его к Тацуки, уложив рядом на каменный пол. В этой темной и полуразрушенной башне им не угрожает опасность: из-за строения пусть и немного порушенной, но вполне работающей башни их рейатсу вовсе не ощущается снаружи, а благодаря докладу от Аарониро, весь Уэко-мундо убеждён в гибели девушки, и проверять её никто не станет. Хотя ради предосторожности он, всё же, наложил барьер на них невидимым куполом. Не остановит, так помешает прикончить бессознательных детей. Да и сами дети никуда не убегут из-под пузыря и не влипнут в проблемы. С этим он поспешил вызволять встрявшего в неприятности квинси. Он уже схлестнулся в бою с Заэляппоро и, похоже, от смерти его отделяло лишь желание ученого поиздеваться побольше над попавшей в сети игрушкой. Ущербная пародия феникса, некогда бывшая сильнейшим арранкаром в Уэко-мундо, обретя аберрантные способности, стала куда больше походить на прообраз из книжек. Он уже высвободил свою суть, от того не был более подобен человеку. Руки и ноги его были огромными когтистыми лапами, за спиной крестом расправлены четыре необычных крыла, вместо перьев которых была наслоенная лоскутами розово-пурпурная кожа. Длинный кожаный хвост плащом лоснился на полу, будто шлейф. Длинная, тело не было человеческим, скорее львиным, украшенным малиновыми перьями, сверкающими розовой рейатсу. Лебединая шея, длинная и гибкая, украшалась перламутровыми розовыми перьями, а вот лицо у птицы было человеческое. Этакий грифон с человеческим лицом нависла над отравленным и не способным пошевелиться мальчишкой, будто божество над букашкой, гортанно хихикая и сжимая в лапе весьма своеобразную версию куклы Вуду. Мугетсу сталкивался с Гранцем лишь пару раз, однако знал о его способностях из рассказов бывших товарищей. Будучи даже обычным арранкаром, он с легкостью мог воздействовать на собственное тело, и подстраиваться под атаки врага, от чего не получал никакого ущерба ни от способностей квинси, ни даже от спаренной атаки Пеше и Дондочакки. Исиде помощь нужна была прямо сейчас, потому он не стал тянуть кота за причинное место и набросился на упивающегося победой аберранте арранкара с намерением прикончить его быстрее, чем тот что-то поймет. И у него даже вышло! Его клинок с удивительной легкостью рассёк тело чудовищной пародии на феникса, и две его половины с грохотом рухнули на пол. Урю, чьи органы уже давненько превратились в кашу, смотрел на это с шоком. Непобедимый, как ему казалось, враг, был повержен с одного удара. Он с трепетом смотрел на своего спасителя, узнав в нем боевого товарища, и даже вопрос о длине волос отмёл в сторону. — Куросаки!? Ты что здесь делаешь!? — спросил он громко. Его легкие были в порядке, как и грудная клетка. Основной урон пришелся на пищевод, мышцы и сухожилия рук и ног, потому говорить и, что было полезно арранкару, орать он мог вполне свободно. — Тебя спасать пришел, очевидно же! — сказал Мугетсу, подойдя. Ему было не до объяснений, он сел рядом с товарищем и принялся восстанавливать поврежденные ткани. Исида заскулил от боли, однако мужественно терпел. Восстановление органов было менее болезненным, чем превращение их в пюре. — Что с Садо и Арисавой? — спросил он в перерыве между стискиванием куска ткани в зубах. — Они в порядке, я уже позаботился о них, — Мугетсу не отвлекался. Урон, полученный юным квинси, был самым масштабным по сравнению с остальными, потому приходилось долго возиться. Благо, душам органы нужны больше для галочки, нежели как средство существования, потому даже так Исида имел все шансы выжить. Спрашивать, откуда его боевой друг знает методы исцеления, Исида не стал. Вместо этого он в очередной раз стиснул кусок ткани, чувствуя, как в его животе восстанавливается кишечник. Заэльаппоро не был бы в Эспаде, не обрети он повышенную живучесть. Его уход из старой эспады с заметным понижением уровня сил был поводом другим его опасаться. Это опасение вызывало у многих пустых гнев, с которым они бросались на него. Даже некоторые члены новой, в частности аберрантной эспады, бросались на него в попытке убить. Но дарованный Его величеством дар, наделил арранкара невероятной по своей уникальности способностью. Он был во истину бессмертен, настолько, что будь то даже отсеченная голова, он бы не погиб. И даже сейчас, будучи разрубленным надвое, чудовище срослось, подобно Терминатору Т-1000, и встало на ноги. Мугетсу не сразу заметил, как за его спиной нависла огромная угроза, и лишь по предупреждению товарища успел поднять взгляд и исчезнуть из-под когтей, прихватив раненного с собой. Чудовищный феникс рассмеялся, его голос эхом отражался от стен, вызвав звон в ушах. — Он не сдох? — удивился Мугетсу. — Он сказал, что он бессмертен, — заговорил Исида, которому стало заметно легче. — Куросаки, простые атаки на него не действуют, я всё перепробовал… — Понял, — он уложил на пол раненого и вновь взялся за мечи. — Неужели собрался драться со мной, человечек? — заговорил пустой, расхохотавшись еще пуще. Он встал на задние лапы, нависая над воином, подобно сказочному чудовищу. — Ну давай, попробуй свои силы! Он только этого и ждал. Атаки по телу Заэльаппоро никогда не нанесут ему смертельного урона, а благодаря своей гениальности он также способен обрести иммунитет к ним. Иными словами, один прием дважды не сработает. Мугетсу, впрочем, не собирался подыгрывать. Он взмахом клинка создал черную полосу Гетсуги, которая сорвалась во врага, причинив ему, казалось бы, смертельный урон, однако он вновь регенерировал без особого труда. Тогда чудовище вновь бросилось на него в попытке поймать, и для своих габаритов грузовика двигалось оно быстрее болида. Мугетсу был быстрее, потому когти никак не могли его ухватить. Попытки резать чудовище спустя пару минут вовсе перестали причинять ему вред. Гетсуга также потеряла эффективность, сделав Зангетсу беспомощным против мифического божественного зверя. Гранц насмехался над попытками синигами выиграть бой честным путём, и позволял тому тянуть время, придумывая план. Арранкар ждал, когда его новая жертва сдастся, как ждал того же от Исиды. Что никогда не менялось и не изменится в Мугетсу, так это его нелюбовь ваншотить противников. Однако ситуация складывалась таким образом, что иначе поступить было нельзя. Арранкар буквально мог восстановиться даже из оставшегося оторванного уха, потому победить иначе, кроме как испепелить его до состояния среднестатистического песка Уэко-мундо казалось ему простейшим вариантом. Он выбрал подходящий момент, дабы оказаться сверху над фениксом, и принялся читать заклинание кидо. Оно, в общем-то, тоже имело не сильный эффект, однако Ичиго нужно было лишь связать монстра, дабы тот не сбежал из-под удара. И кидо действительно подействовало, обездвижив Заэльаппоро на нужный промежуток времени. Тогда, зависнув в воздухе, он принялся собирать серо оскурас, причем не абы какое, а свое собственное, уникальное. Уникальность у него была довольно проста: как и в Гетсуге Теншоу, он может менять множитель урона, сделав серо либо массовой атакой с большим взрывом и разрушительной силой, либо точечной, но испепеляющей всё, что в эту точку попадёт. Создавал он именно последнее. В его руке его образовалась довольно большая черная сфера, энергия вокруг которой неровно закручивалась по часовой, образуя спираль. Своеобразная черная дыра гудела и жужжала, выглядела она настолько плотной, что, казалось, отпустить её сейчас, и она монолитным черным шаром упадёт на пол, будто отлитая из свинца. Заэль не идиот, он быстро понял, к чему всё идет. Он принялся вырываться из оков, однако кидо, предназначенное для сдерживания, было слишком сильно, и не отпускало его. Тогда он принялся говорить, молил о пощаде, коей хотел воспользоваться, а затем и вовсе вырвал себе зубами несколько мясных перьев и отбросил их в сторону в надежде регенерировать из них. Выстрел громыхнул, как раскат грома, оглушив наблюдавшего со стороны мальчишку. Взрыва не последовало, серо буквально поглотило само себя, испепелив всё то, что попало под удар. На месте пола осталась глубочайшая яма, а сам арранкар испарился, не оставив от гигантского тела даже пыли. Впрочем, перья, отброшенные в сторону, уцелели, и из них тут же начало регенерировать новое тело чудовища. Мугетсу не пропустил это, и подобрал куски формирующегося мяса. Прежде чем из них сформировалось что-то опасное, он испепелил и их с помощью рейатсу. Теперь пустой был окончательно побежден, в чем он пытался убедиться еще минуту. Ичиго искренне полагал, что гениальный ученых мира пустых мог спрятать где-то еще свои части тела, из которых и пытался восстановиться, однако, похоже, у его способности к регенерации также были пределы. С победой он вернулся к Исиде и закончил его лечение. Тот смотрел на товарища уже совсем иначе: он не понимал, кто перед ним и откуда у него такая мощь. Потому сразу же, как появилась возможность, он задал свой вопрос: — Кто ты такой? — спросил он даже с некоторой грубостью. Его опасения были вполне оправданы, ведь о конфликтах среди пустых он и так уже знал, и подозревал, что кто-то из арранкар мог воспользоваться ситуацией чтобы устранить конкурента и втереться в доверие к нему и его товарищам. — Я Мугетсу, — представился он. — Не узнал меня из-за сходства с Ичиго? Тебе не следует меня бояться, — он смотрел холодно, как рептилия на мелкую добычу. Однако сквозь этот демонстративный холод от него ощущалась забота. — Мугетсу?.. Но ты же должен быть драконом?.. Неужели, Кискэ был прав? — Исида уже вполне мог самостоятельно встать, что он и сделал, начав отряхивать свою одежду. — Да, — он кивнул, также поднявшись с колен. — Я не хотел раскрывать свой человеческий облик, но иначе эта тварь убила бы тебя. Я отведу тебя к остальным, приглядишь за ними, пока они не очнутся. А мне надо поторопиться к Ичиго, пока его не прикончили. — Понял, — парень кивнул. Ему в любом случае нужен был небольшой перерыв от сражений, потому он был согласен посторожить покой товарищей, уже вышедших из боя. Мугетсу проводил его туда в сюнпо. Благо, хиренкьяку позволял ему передвигаться достаточно быстро, чтобы поспевать за не торопящимся драконом. На место они прибыли без приключений, так что Ичиго сразу же покинул его, оставив следить за пострадавшими. Исида расположился радом с ними, восстанавливая свои силы и вслушиваясь в кажущуюся удивительной тишину окружения. Ичиго даже не мог стоять на коленях, столь сильной была его контузия. Удар головой об стену был последней подписью в графе «поражение», от полученного сотрясения он совершенно не мог больше держать оружие. Да и сами клинки воткнулись в обломки стены и пола где-то поодаль за пределами его видимости. Радовало лишь, что Нелл, из-за которой он и получил столь серьезные увечья, была в порядке и смогла укрыться за камнями, трясясь и плача от страха. Убийца вошел в помещение столь легкой походкой, что казался призраком даже для мира духов. Его поступь была мягкой и грациозной, как у кошки, но уверенной и быстрой. Для существа, визуально выглядящего наиболее похожим на человека низкого и хрупкого телосложения, он, как оказалось, был куда сильнее встреченного ранее в мире живых кошкочеловека. В изумрудных глазах не отражалось ни капли жалости, а его движения были мгновенны и почти неуловимы для глаза человека. Имя его Улькиорра Сифер. Ичиго встретил его впервые, и уже пожалел о своем столкновении с этим существом в человеческом обличии. Будучи трижды запечатанным, Сифер сохранял за собой имя самого продвинутого аберранте из всей эспады. Его способности обрели иной уровень, даровав не просто мощь, способную одолеть любого врага, но и некоторую власть над будущим. Да-да, аберранте Сифер был подобен Яхве. Пусть он и не обладал силой выбирать угодный ему вариант будущего, он вполне мог его предсказать в нескольких наиболее вероятных вариациях, и посредством собственных манипуляций выбрать то, что нравилось ему больше. Не были для него секретом и встреча с мальчишкой, и даже то, что вскоре после его победы мальчишку спасет его коллега Гриммджоу. Впрочем, мешать этому случиться он также не собирался, так как и этот вариант будущего он тоже знал, и посчитал его наименее подходящим. Сам бой с мальчишкой был нужен лишь чтобы дать тому толчок двигаться вперед, он даже не надеялся на отступление своего врага, и потому решил попросту стать для него той самой стеной, которую Куросаки придется перепрыгнуть вопреки всем страхам и слабости. Ичиго с трудом поднимал голову на стоящего человека, не имеющего ни видимой маски, ни дыры. Он не знал о способностях Сифера, проиграв ему в грубом бою. Улькиорра смотрел на него, и в его ярких изумрудных глазах отражалось лицо все еще не сдавшегося, хотя и потерпевшего поражение мальчишки. Их диалог был короткий, Куросаки пытался убедить себя, что в его поражении нет ничего зазорного, ведь перед ним сильнейший эспада. Однако и это заблуждение разбилось о слова всевидящего, когда тот демонстративно показал четверку на своей груди. Мальчишке ничего не оставалось, кроме как принять поражение вместе с последним ударом, пробившим ему грудную клетку. Тело рыжего синигами рухнуло на каменный пол, ознаменовав конец боя. Сифер стряхнул с руки остатки крови и покинул место сражения, напоследок заглядывая в будущее вновь. Он может делать это столько раз, сколько ему захочется, тогда, когда захочется. И он был убежден в правильности своего решения, и поступил он именно так, как велело ему его знание. Дело оставалось лишь в ожидании, когда вновь наступит его очередь сражаться, и в этот раз насмерть…