My savior is the devil

Под острую и пронзающую головную боль разлепляю налитые свинцом веки. Всё тело отдаёт пульсирующей и тупой болью. Ощущение, что его каждая клеточка была перемолота в мясорубке, а затем обратно пришита. Перед глазами всё переменно меняется: то яркие мушки, то кровавая тьма. Во рту помимо сухости ужасный привкус горечи и собственной крови. Между ног всё нестерпимо жжёт и щемит. От этой боли начинаю чуть трепыхать крыльями, единственным, что не так сильно пострадало. Где они? Меня опять ждёт боль? От осознания, что кошмар не окончен, хочется опять провалиться в беспамятство. *** Не знаю, сколько времени проходит, но медленно все чувства тела возвращаются: перед моим взором четкое изображение, до ушей доносится капание воды, а кожа ощущает неровный и покрытый катышками матрас. Аккуратно поворачивая головой, вмиг от ужаса бросаю взгляд на кресло. Мой мучитель Мейсон посапывает с бутылкой глифта в руке в непринуждённой позе. По началу дикий страх захватывает меня, одолевая до кончиков пальцев. Он парализует каждый вздох. Всё что мне остаётся так это молиться, чтобы Шепфа помог. Но затем на смену испуга приходит ненависть. Безудержная и испепеляющая всё на своем пути. Желание причинить боль, заставить страдать очень велико. У меня словно проснулась жажда чужой крови. Только, убив, мне представиться возможность выжить в этом аду. Мои руки с отчётливыми следами от верёвки развязаны, Энди здесь нет. Это мой шанс отомстить. Стараясь не шуметь, под нестерпимую боль поднимаюсь с кровати. Резкий скрип старых прутьев заставляет задержать дыхание и замереть всем телом. Но опасения напрасны, Мейсон по-прежнему спит. Вокруг кресла множество пустых бутылок. Пелена ненависти накрывает с новой силой. Тихими шагами будущего убийцы преодолеваю расстояние. Кажется, что мое нутро было создано отныне только для этого черного дела, что мозг и тело запрограммировано на кровопролитие. Больше ничего нет лишь это. Беру в руки тёмно-зеленую с выцветшей этикеткой бутылку. Мерцающая керосиновая лампа ярким бликом отражается на её стенках. Ещё шаг, и я стою над его сидящей фигурой. Мою поднятая рука с оружием замирает в тридцати сантиметрах от головы Мейсона. Руки, несмотря на жуткий и сырой холод, потеют. Они трясутся под стать моему загнанному сердцу. От напряжения картинка перед глазами становится невероятно чёткой. А вся боль неожиданно уходит, становясь неважной. Мне не хватает смелости сейчас замахнуться и убить. Это кажется до абсурда противоестественным, неправильным. Не я создавала — не мне убивать. Но неожиданное шевеление во сне и горящая агония внутри меня меняют ситуацию. Мозг отключается, остается лишь инстинкт самосохранения. И дальше всё происходит в разы быстрее. Я оставляю руку назад, резко веду её вперёд и бью по голове парня так, что стекло разлетается на маленькие кусочки. Только горлышко с заострёнными краями остаётся у меня в пальцах. Розочка, на современном сленге. Чувство эйфории, что было во мне до этого, покидает. Вся боль вмиг с троекратной силой возвращается, голова опять начинает кружиться, а сознание мутиться. У Мейсона с волос стекают красные капли. Только вот что это? Кровь? Или глифт? Может все вместе? Но отвечать на эти вопросы было некогда. Парень умоляюще застонал и легонько завертел головой. Он жив и проснулся. Силы удара не хватило. Снова ужас липким комком накатывает на меня, заставляя замереть. Но в сознании что-то резко меняется. Загорается неизвестное мне пламя. Рука с осколком больше не дрожит, она набирает силу. И я, поддавшись вперед, вонзаю стекло парню в шею. Из открывшихся вен и артерий брызгает кровь, заливая мои руки тягучей тёмно-бордовой смесью. А затем она быстрым потоком заливает тело умершего. Осознание поступка накатывает с невероятной силой. Облегчение было первым, что я прочувствовала. Он больше мне не навредит, не тронет. Теперь лишь труп, с торчащим горлышком бутылки из шеи, остался. Мейсон в небытие. На моих руках кровь бессмертного. Однако с каждым новым вдохом накатывает страх. Панический и животный. Энди может вернуться, и он явно не будет рад смерти друга. Что он со мной сделает? Не хочется даже думать. Нужно выбираться и бороться за жизнь. Сколько у меня времени? Когда он придёт? Неизвестно. Оцепенение проходит моментально, я подбегаю к двери, прислушиваясь к шагам за ней. Никого. Несколько попеременных толчков в неё не дают результата. Поросшая мхом от старости и сырости дверь была заперта на простой по своей структуре замок с обратной стороны. Из глаз от безвыходности льются слезы. Ещё чуть-чуть и паническая атака захватит меня, не оставляя надежды на спасение. Пальцы со сломанным маникюром отчаянно отрывают зелень от дерева. Неожиданно старые ветхие доски начинают поскрипывать. Рукой я, загоняя под ногти опилки, отрываю одну из них. Надежда вспыхивает с новой силой. Но терять драгоценные секунды не хочется, поэтому всем телом, чувствуя по-прежнему адскую боль, толкаю её. По началу ничего не происходит. Но затем резкий хруст и я обессиленно падаю по другую сторону. Яркий толчок боли по всему телу заставляет неприятно простонать. Но сейчас в голове лишь одна мысль: бежать и спастись. Наверное, боль в теле намного сильнее просто мой мозг отключает её. Он не позволяет нервным окончаниям терзать тело. Ведь так работает организм в экстренных ситуациях. Вскакиваю и бегу. Куда? Я не знаю. Пока знакомые стены ведут меня вперёд. По воспоминаниям я догадываюсь, где выход. А может не они мне помогают? Просто внутреннее то самое седьмое чувство. Что-то наподобие интуиции. Но чем дальше тем страшнее. Кажется, что коридор нескончаем, а я давно уже заблудилась. Мне постоянно мерещатся шаги сзади, настигающие меня и загоняя в ловушку. Меня ловят, как зверька в клетку. Но за одним из поворотов показывается обшарпанная круговая лестница. Она стара, и от этого в некоторых местах проломилась. Бежать по ней для меня сейчас сравнимо с путём к свободе. Проходит несколько пролётов, и следует другое огромное помещение. Резкий холодный ночной воздух, что слаще любого парфюма, доходит до носа. От него начинает кружиться голова. В нём растворилось множество запахом: сладкие, сочные, аппетитные, медовые, тягучие и пряные. Раньше этого не замечалось, не ценилось. Делаю пару глубоких вдохов, прочищая легкие от смрада подвала. Вмиг холод распространяется по телу. С этим блаженством ничего не сможет сравниться. Оглянувшись и придя в себя, понимаю, что это один из школьных коридор в восточном корпусе с кладовыми и хозяйственными комнатами. После этой передышки страх не уходит. Я снова бегу. Школа полупуста. А значит мне никто не поможет. Я снова одна. Это напоминает дешёвый фильм ужасов, где жертва против серийного убийцы, где жертва против хищника. И жертва эта сейчас я, что бессильна перед своим мучителем. Хотя какое дело. Ужас и платонический страх — инстинкт самосохранения, который человечество похоронило в ходе эволюции. И только в самых страшных ситуациях он животным рефлексом настигает тебя. Он помогает, отключая другие чувства. *** Несколько коридоров проходит. А боль в теле только усиливается, не позволяя более сделать и шага. Низ живота схватывает до новых слёз из глаз. Голова начинает кружиться так, что я беспомощно хватаюсь за стену в надежде не упасть. Всё перед глазами кружится. Но нужно бежать дальше. Куда? Я не знаю. У кого попросить помощи? Я тоже не знаю. Хочется упасть здесь, свернуться калачиком и заплакать. Маленькими шажками с постоянными передышками продолжаю идти. Вскоре за одним из поворотов слышу неспешные удаляющиеся шаги. По соседнему холлу кто-то идёт. Вот оно моё спасение. Мне помогут и это все закончится. Предвкушение только усилило ещё больше мои чувства. Теперь в душе, пеленой распространяясь по телу, бушует ураган новых эмоций. Глазами начинаю искать бессмертного, боясь, что это лишь игра разума. В лунном свете мелькают красно-багровые крылья, что кажутся непривычно яркими и приметными по отношению к светлым стенам. Внимание привлекают также жесты и походка. В них отчетливо отражается своеобразная сила и мощь. Всё до абсурда знакомо. Проходит несколько секунд и до сознания доходит, кто это. Это Люцифер. Сын самого Сатаны. В мыслях мелькают постоянные его издёвки, совместные задания на Земле и наша ночь, которая в конце оказалось «простым сексом». Однако теперь это все кажется чужой жизнью или даже сказкой. Утерянной и далекой. Ощущение, что всё было не со мной, а с другой девушкой. Что это не она в таком положении сейчас. А я чувствую себя изгоем в своих же воспоминаниях. Но что мне делать? Люцифер поможет, у меня нет сомнений на этот счёт. Почему? Не знаю, но верить в это отчаянно желается. Он вытащит из ночного кошмара, позволит почувствовать безопасность и страх уйдёт рядом с ним. Но с другой стороны, насколько унизительно мое положение сейчас? В какой-то степени стыдно за слезы, кровь, за внешний вид. На мне лишь разодранный топ, нелепо висящий на плечах, и трусы. Он никогда не видел меня в таком состоянии. А синяки, кровь и слезы? Как сильно они превращают меня в ужасное подобие живого человека? Я много откуда слышала, что стыд в моем положении не допустим, что я не в чём не виновата. Про это говорили в фильмах, на различных телешоу, в книга. Однако отвращение к себе от этого никуда не уходят. Люцифер всё дальше скрывается от меня, а я по-прежнему не могу вымолвить и слова. Все нутро не позволяет это сделать. И лишь страх, что усиливается с каждым его шагом от меня, придает сил осипшему голосу. -Люцифер. Коридор и холл пронзились эхом от моего надтреснутого шёпота, словно вибрация прошла по аркам замка. Не могу понять, громко ли было сказано, но демон останавливается. В лунном свете мелькает идеальный профиль, владелец которого в замешательстве вертит головой. Наконец его взору попадаюсь я. За это время мое сердце сбивается с ритма, дыхание становится судорожным, а тело спиной прижимается к стене, хватаясь за нее руками. Его шаги ко мне нарушают вновь появившуюся тишину. Смотреть на него нет сил, поэтому слезы снова появляются на глазах. Только когда Люций становится передо мной, я поднимаю их на него. Маленькая морщинка и чуть приподнятые брови замирают на хмуром, заостренном лице. Скулы прорезаются на щёках яркими полосами. Проникновенный взгляд быстро обследует мое тело. -Вики? -в до боли знакомом голосе нет ни капли привычной усмешке, и от этого становится ещё хуже. Несколько слезинок стекают по моим щёкам, неприятно пощипывая ранки. Через пару секунд смесь скрытой угрозы, злости и чего-то еще, мне абсолютно непонятного, смешиваются на лице сына Дьявола. Два рубиновых глаза начинают сиять на лице, прожигая все, на что устремлён его взор. Желваки ритмично заиграли на скулах. А крылья слегка раскрылись в боевой готовности. В этих движениях проявлялась вся суть настоящего опасного дьявола. От напряжения, что возрастало между нами с каждой секундой, становилось все более болезненней. Кажется, еще миг и чаша переполнится. Как мы сейчас с ним далеки. Он с безупречной репутацией и я, что унижена и опозорена. Это отныне клеймо, что навсегда закрепится в мыслях каждого встречного. Не выдержав, с безмолвным выговариванием слов я шевелю губами. -Помоги мне. Это должно быть криком о помощи, но вместо этого лишь робкий шёпот. Однако этого достаточно. Мы оба выходим из транса. Особенно он. Люцифер делает шаг и мягким прикосновением прижимает меня к себе. Тело пронзает ноющей болью, которая говорит, что я все еще жива и мое сердце бьется. Его руки в плотном замке сильно обнимают мое тело. Первое, что чувствуется это тепло. Даже не столько внешнее. Хотя его горячее тело избавляет меня от преследующего холода и озноба. Но и внутренне. Мне становится легче, словно тяжёлая груда камней спала с сердца. Оно теперь свободно. Наверное, это от ощущения безопасности. Животный страх уходит в его объятиях. Мне не страшно. Не передать словами, как это сейчас ценно. Его действие дороже всего на свете. От Люция исходит поддержка и забота. Это ощущается на подсознательном уровне. Без слов, одним лишь прикосновением он успокаивает меня. Однако это не все. Что-то еще есть. Но что это? -Тшш… все закончилось, -мягкий голос в унисоне с его поглаживаниями по голове убаюкивают, позволяя телу впервые за ночь расслабиться. У меня нету сил даже обнять его в ответ. Их хватает лишь на то, чтобы стоять на месте. Да и это не вечно. Боль не проходит, а значит вскоре последние капли сознания покинут меня. Но, несмотря на это, душа моя не дремлет, она пылает. Огонь чувств и эмоций. Здесь и радость, и стыд, и злость на себя. Настоящий тайфун. Но главное то, что Люцифер спасает меня из омута бесконечного страха. Из глаз начинают литься слезы, что ручьями скатываются по лицу. Мои сдавленные всхлипы разносятся по холодному коридору, эхом отражаясь от его сводов. --Кто это сделал? -грозный баритон с металлическим отливом заметно подрагивает от нескрываемой агрессии. Даже не видя лица, знаю, что в его глазах огонь. Тот самый, который наводит ужас на смертных, заставляя их задумываться о собственных грехах. Его вопрос делает со мной невообразимое. Он заставляет погрузиться в воспоминания. Каждый удар, каждое унижение мелькают в мыслях. Горло сводит судорогой, и я начинаю задыхаться. От частых вздохов крупинки устоявшегося самообладания рушатся. Ноги резко подкашиваются, и тело мешком падает вниз. Если бы не Люцифер, то падения не избежать, но он почти нежно поднимает мое обессиленное тело на руки. Сотня мурашек пробегает по каждой клеточке моего нутра. Ему не противно? Почему? Но сейчас не я должна получить ответ, а, наоборот, дать его. Мне нечего сказать. Жаловаться просто не могу, это будет ещё более унизительно выглядеть. Да и губы не позволят выговорить злосчастные имена. Затянувшееся молчание нарушает Люций: он немного неловко кивает головой и обеспокоенно заглядывает в глаза. -Хорошо, пойдем в медпункт. Затихший в глубине меня страх перерастает в истерику. Я не хочу оставаться одна. А там на каникулах будет лишь единственная медсестра. Значит опять ужас и одиночество захватят меня. Да и… непризнанный ходит где-то поблизости. Он меня убьёт. --Нет, прошу, только не туда, -моя рука хватает Люцифера за рубашку на шее, крылья начинают подрагивать, а голос срывается и истерит. Он останавливается. -Я отнесу тебя к себе? Моего сдавленного кивка становится достаточно: демон разворачивается и идет в другую сторону. Я прижимаюсь к его чёрной рубашке, запах которой приятно впитывается в нос, и от эмоционального стресса погружаюсь в приятную дремоту.