won't you be my kissaroo?

Джисон попытался принять вид утонченности и помпезности, когда пришёл на художественную выставку Минхо, чтобы попытаться вписаться в его более цивилизованное окружение, но когда он увидел скульптуру Минхо, изображающую чертовски большую задницу Персея, он мгновенно потерял все клетки приличия и сказал очень громко посреди зала: — Боже, я бы задохнулся в этих ягодицах, если бы мог. Хенджин вдохнул весь алкоголь из своего бокала шампанского, а Чан закрыл лицо от смущения. Минхо же одобрительно кивнул в ответ на замечание Джисона. — Ты бы так и сделал, правда? Очень жаль, что он полный придурок. Вот почему для моего следующего проекта я заставлю Медузу держать его обезглавленную голову, если мой профессор-бумер перестанет быть таким женоненавистником в мифологии. — Сила Христа заставит тебя нахуй успокоиться, — сказал Чанбин, посылая Джисону слегка оскорбленный взгляд. — Только не говори мне, чтобы я блять успокоился, ты, крошечный бобовый человек. — Крошечный-- — Как бы то ни было, — сказал Минхо, хлопая в ладоши. — Кто хочет посмотреть мои абстрактные рисунки с пенисом? Художественная выставка прошла относительно хорошо — если не считать неуместных комментариев Джисона, которые заставили всех захотеть совершить случайное убийство. В то время как Джисон, прищурившись, смотрел на картину, состоящую из одной красной полосы на белом холсте и претенциозно названную вечной Камиллией в глазу сердца, что не имело абсолютно никакого смысла, Хенджин подошел к нему и посмотрел на картину с таким же смущенным выражением. У Хенджина хватило порядочности надеть хороший костюм, который подходил его фигуре. Между тем, Джисон был одет ужасно плохо. Его самой красивой одеждой были только полосатая рубашка на пуговицах, джинсы, которые он купил год назад, но никогда не надевал, и пара ботинок, которые пылились в шкафу. Хенджин сказал ему, что он хорошо выглядит, и Джисон был почти уверен, что он бы сгорел на месте, если бы Сынмин не отвлекал Хенджина от того, чтобы увидеть, как красный цвет покрывал все его лицо, как спелый помидор. — Я не понимаю искусства, — надулся Хенджин. — И как это должно быть Камелией? — Не знаю, чувак, но я согласен. Люди точно должны рисовать больше голых мужчин. Легче смотреть и легче понять, я прав? — Иногда мне кажется, что тебе нельзя открывать рот. — Что ты имеешь в виду? Я иногда говорю довольно хорошее дерьмо, — парировал Джисон, искоса бросив на Хенджина невозмутимый взгляд. Он огляделся и указал на одну из картин, которая выглядела как гигантская дыня, но на самом деле должна была изображать сложности человеческой жизни на земле. — Например, ты это видишь? Он напоминает мне авокадо. Прямо сейчас я могу съесть целый авокадо. — Авоканет. — А как насчет того, чтобы ты авокасъебался? * — Ты действительно глупый. — Глупо красивый, ты хочешь сказать. Хенджин закатил глаза, но улыбка на его лице избавила его от любого намека на раздражение. — Не могу же я с этим поспорить, правда? Джисон довольно ухмыльнулся. Он прижал их плечи друг к другу и снова посмотрел на картину. Он полагал, что на самом деле не может судить о намерениях художника. Каждый человек выражал разные грани жизни через разные образы — даже если это была всего лишь одна красная полоска на белом холсте, которая совсем не походила на цветок. Но чем больше Джисон пытался оправдать его, тем глупее это казалось. Боже, он был слишком приземленным для сложных художественных анализов. — Хей, — сказал Хенджин, ткнув Джисона локтем. — Эм. Итак. Ты хочешь прийти на игру на следующей неделе? Это игра, которая определяет, можем ли мы пройти на следующий этап турнира или нет— ты знаешь, чемпионаты и все такое— так что это довольно значимо. Но в то же время там будет много людей, и я знаю, что ты не поклонник толпы, так что если ты не хочешь-- — Чувак, я бы пошел на все, чтобы поддержать тебя, но реальная проблема заключается в том, что я буду пытаться вместить себя туда, где толпится куча качков. Почему я должен подвергать себя таким пыткам, как будто мне не хватало их в старших классах? Хенджин раздраженно надул щеки. — Они совсем не такие, как в старших классах! — Все равно они просто качки для меня. Единственный качок, который мне нравится — это ты… ладно, И Чан, может быть, Дэхви… но остальные? — Джисон содрогнулся. — Ужасно. — Ты придешь, если я разрешу тебе поцеловать меня? Джисон резко поднял голову и уставился на него с выпученными глазами. Куча ругательств была готова вырваться из его рта, пока Хенджин не хлопнул по нему рукой, чтобы заставить его замолчать, и быстро продолжил: — Только если мы победим! Ты сможешь поцеловать меня только в том случае, если мы победим! Но это значит, что ты должен быть там! Наглость этого ублюдка. Джисон находил такую сделку возмутительной, дерзкой и откровенно аморальной, но это точно не мешало ему искренне задуматься о том, чтобы согласиться, поскольку второстепенным приоритетом в его жизни было однажды поцеловать Хенджина, как полные ноухомо бро, которыми они являлись. Отбросив руку Хенджина, Джисон фыркнул и сказал: — Ты коварный маленький ублюдок, ты это знаешь? Но ты заключил сделку, птицемозглый. Приготовься к агрессивному поцелую. Хенджин выглядел так, как будто он начинал сожалеть об их соглашении, но вместо того, чтобы сопротивляться, он щелкнул Джисона по лбу и сказал: — Сделай это быстро и безболезненно, пожалуйста. — Ты так говоришь, будто это тебя убьет! К тому времени, как Джисон закончил фразу, Хенджин уже убегал. Раздраженный, Джисон крикнул ему вслед: — Я так сильно поцелую твою глупую маленькую задницу, слышишь? Я буду целовать тебя так, как тебя никогда раньше не целовали, ты, вонючий гоблин из прямой кишки! Пока Хенджин хихикал, выходя из зала, Джисон загорелся ярко красным цветом от внимания, которое он получил от других присутствующих из-за своей вспышки. Он скрестил руки на груди и снова повернулся к картине. То, что Джисон делал для этого парня. Какая головная боль. . . . . . . . . . Неделя пролетела незаметно. Все, что Джисон помнил, это то, что он проспал все свои лекции по психологии и прокрастинировал, пытаясь построить замок в Майнкрафте после того, как набрался смелости отправиться на случайные серверы в полном одиночестве. Затем, в какой-то момент, он полностью зациклился на короткоухих кошках и уже собирался связать целую корзину шляпок для их больших пушистых голов, как вдруг — настал день игры. — С каких это пор, черт возьми, наступила пятница? — Джисон снял наушники и уставился в окно. Солнце уже взошло, хотя Джисон поклялся, что была ночь только около двух часов назад. Или трёх. Он не мог точно вспомнить, когда лег спать. Спал ли он вообще? — Э-э… Когда наступила полночь? — Чанбин усмехнулся ему, пожимая плечами и складывая учебники в рюкзак. — Бро, я не концептуализирую время. Чанбин бросил на него понимающий взгляд, прежде чем сменить тему. — Эй, ты ведь сегодня идешь на игру, верно? Почему билеты такие дорогие? Почему я не могу просто взять с собой банку фасоли в качестве взноса? — Господи, ведь это же сон, правда? — Джисон взъерошил свои волосы и поморщился от того, насколько они были грязными. — Мы должны полностью взять власть в свои руки и сделать банки с фасолью новой валютой для нашего поколения. — Очень смешно. Кстати, ты выглядишь дерьмово, — сказал Чанбин, вставая на цыпочки, чтобы потянуть Джисона за щеку с верхней койки. — Феликс принес блинчики. Съешь немного и, может быть, выпей целый кувшин воды. А сейчас я иду в класс. — Веселись, — вздохнул Джисон, нерешительно помахав ему на прощание. Оставшись один в своей комнате, Джисон повис на кровати, как летучая мышь, пока не решил, что пора вставать. Он направился в общие ванные комнаты и быстро принял душ, тайно используя свою банку шампуня и кондиционера 2-в-1, так как это была самая дешевая вещь из розничной аптеки, мимо которой он проходил на днях, когда ходил за продуктами. Если кто-нибудь из его друзей увидит, что он использует, Джисон был абсолютно уверен, что умрет от их рук. Он вернулся в свою комнату, как следует вытерся и оделся. Было солнечно, но большинство солнечных дней обычно были самыми холодными, поэтому он накинул джинсовую куртку поверх толстовки с капюшоном для оптимального сохранения тепла. Он оставил свои растрепанные волосы сушиться на воздухе и отправился в гостиную, где тарелка с недоеденными блинами, окруженная полиэтиленовой пленкой, ждала, когда его голод будет утолен. Чувствуя, как у него потекли слюнки при одном только взгляде на еду, Джисон быстро послал Феликсу сообщение, выражающее его благодарность, только чтобы получить саркастический ответ в ответ. Ликси (» ⴰ»)♡ (10:34) Привет! Вы использовали 100% вашего трафика печали за месяц. Увеличьте свой трафик печали за $22,99, отправив сообщение депрессии на 123SAD.

Вы (10:34) йоу, какого черта депрессия так дорого стоит

Ликси (» ⴰ»)♡ (10:35) КАПИТАЛИЗМ Джисон фыркнул и сунул телефон в карман. Он снял полиэтиленовую обертку и скомкал ее, отложив в сторону, чтобы выбросить позже, заметив темно-синюю ленту рядом с тарелкой. Когда он окунул блины в лавину сиропа и запихнул целый кусок в рот, Джисон взял ленту, положив ее в карман после минутного раздумья. Он мог бы придумать что-нибудь, чтобы использовать ленту позже. Она была слишком хорошенькой, чтобы ее выбрасывать. После того, как он закончил есть, Джисон выбросил мусор и вымыл тарелку. Он поздоровался с несколькими одногодками, которых узнал, и отправился покупать себе слишком дорогой бабл-ти. Даже не сделав нескольких шагов из здания, Джисон осознал, как много парней в костюмах несли на плечах сумки с формой. Джисон намеренно избегал всех спортсменов, которые, скорее всего, готовились к своей игре позже в тот же день, и, оглядевшись, он заметил знакомую белокурую голову, присевшую на ступеньках у входа в библиотеку. Рядом с ним была Йеджи, которая показывала ему экран своего телефона, что вызывало у парня широкую улыбку. Все первоначальные мысли о бабл-ти исчезли. Ноги Джисона сами несли его безо всякой задней мысли, и следующее, что он помнил, он был прямо перед ними, с его сердцем, подпрыгивающим к горлу, когда Хенджин загорелся при виде него. — Ханни, это действительно ты? Я удивлен, что ты вообще встал так рано, — Хенджин засмеялся с легким благоговением. — Может, я и выгляжу бодрствующим, но гарантирую тебе, что в любой момент могу потерять сознание, — сказал Джисон. Он повернулся к Йеджи, которая на удивление сияла, глядя на него с узнаванием в глазах. — Так ты и есть Ханни? — Она встала и протянула ему руку. — Вау, как приятно с тобой познакомиться! Мне всегда было любопытно, кто ты такой, потому что Хенджин постоянно такой: Ханни то! Ханни это! Ах, наконец-то здорово посмотреть в лицо твоему парню! Хенджин вскочил со своего места с непреклонными возражениями, в то же время Джисон пробормотал: -Я… что? Его кто? Я теперь его кто? Что? Йеджи метнула взгляд между ними. — О, эм. Вы двое не встречаетесь? Хенджин застонал и закрыл свое красное лицо обеими руками, когда он съежился, чтобы сесть на ступеньки. С другой стороны, Джисону казалось, что он вот-вот взорвется, как сверхновая звезда, из-за неправильного толкования их отношений. — С каких это… откуда ты это взяла? Во всяком случае, все остальные думают, что это вы встречаетесь, а не я и он! — О, уже нет. — Йеджи ухмыльнулась. — Хенджин сказал всем, чтобы они любезно оставили нас в покое. Ладно, на самом деле он велел им отъебаться, но сделал это очень вежливо. А еще я всем говорила, что у меня есть девушка, так что… Даже через миллион лет я не буду хоть с одним из существующих мужских особей на этой планете! — Вау, — Джисон посмотрел на нее с легким восхищением. — Я люблю тебя, но, типа, не гетеро. Йеджи просияла. — Я тоже люблю тебя негетеросексуально! — Это так странно, — пробормотал Хенджин, прикрыв лицо руками. — Ну что ж. Сейчас я встречусь со своими друзьями, но увидимся позже, ребята, — сказала она. — Ещё раз, приятно познакомиться с тобой, Ханни. Джисон помахал ей рукой, когда она ускакала прочь. Как только она скрылась из виду, он снова посмотрел на Хенджина, который все еще прятался за своими руками. Джисон сел рядом и убрал их от его лица. — Чувак. Успокойся. Она просто, ты знаешь… это было недопонимание! Все нормально. Мы, типа, лучшие бро ноу хомо на земле. Хенджин искоса бросил на него недовольный взгляд и медленно позволил убрать свои руки. — Правильно. Лучшие ноу хомо бро. Как, блин, тебе удалось сделать это таким неловким? — О, заткнись. И вообще, почему вы, баскетбольные придурки, носите костюмы? Хенджин пожал плечами. — Мы должны красиво одеваться перед игрой, так как мы представляем учреждение, за которое мы играем. Это должно выглядеть профессионально, но я действительно мог бы надеть пару мешковатых спортивных штанов прямо сейчас. Я ненавижу костюмы. Джисон немного отодвинулся назад, чтобы полностью оценить внешность Хенджина. Сегодня его волосы были слегка волнистыми и аккуратно завязанными в конский хвост с несколькими заплетенными в косу прядями. Но чем больше он смотрел на Хенджина, тем больше навязчивая идея закрадывалась в его сознание. Когда Джисон вспомнил о ленте, лежавшей в кармане его джинсовой куртки, он громко ахнул, испугав Хенджина, прикрывшего свою грудь. — Что? Что? Почему ты так на меня смотришь? — Повернись. — Но почему? — Просто повернись! Хенджин надул губы и неохотно сделал то, что ему было сказано. Джисон достал синюю ленту и начал завязывать ее вокруг хвоста Хенджина. Он постарался сделать красивую петлю, хотя она все еще свисала, как печальный, мокрый лист, но Джисон счел ее приятным, ярким дополнением к его общей прическе. Он с силой развернул Хенджина обратно и обхватил его лицо ладонями, сияя: — Вот! Теперь ты выглядишь еще красивее. Я такой гений. Хенджин покраснел от неожиданного комплимента, и он слепо нащупал ленту за своей головой. — Ты… спасибо. Эм. — Считай, что это талисман удачи для твоей сегодняшней игры. — Джисон ухмыльнулся и протер глаза. — Ну, я думаю, если не потеряю сознание до того, как это начнется. Вы когда-нибудь не спали три ночи подряд? Я даже не знаю почему. Я почти уверен, что добывал изумруд или еще что-нибудь. Нет, я смотрел на лис-феньков и пытался научиться вязать маленькие варежки для кошек. Боже, кошки. Чувак, если мы все еще будем одиноки к тому времени, когда нам исполнится сорок, можем ли мы, пожалуйста, сожительствовать и завести, типа, сотню кошек? Пожалуйста. Мы могли бы даже владеть фермой. Может быть, именно баклажанная ферма -ха! Нет, я шучу, перестань так на меня смотреть! Хенджин потер виски. — Тебе так повезло, что я люблю, когда ты треплешь языком. — Да? Что ж, мой рот может сделать с тобой еще и многое другое. Глаза Хенджина выпучились, и он резко встал с того места, где сидел. — Ты когда-нибудь думаешь, прежде чем говорить? — Что? Что я такого сказал? Лицо Хенджина было таким красным, что Джисон был уверен, что кто-то может поджарить на нем яйцо. — Ты… агрх! Ты такой тупой! Глупый! Безмозглый! Ты идиото-разлагающийся болван! Озадаченный, Джисон едва мог вставить слово, когда наблюдал, как Хенджин сердито схватил свою сумку с земли и поспешил прочь, не попрощавшись. Он смущенно потер затылок и задумался, что же такого он сказал, что рассердило его. Все, что он подразумевал под своим ртом, было то, что он собирался поцеловать его. А что еще это может быть? Джисон мысленно пожал плечами. Предоставьте это Хенджину — быть непонятным и взволнованным. Он всегда был из тех, кого смущают самые незначительные вещи. . . . . . . . . Джисон никогда раньше не заходил в спортзал их университета, главным образом потому, что он делал все возможное в своей жизни, чтобы избежать всего, связанного со спортом, поэтому, когда он сдал свой билет и ему разрешили войти, было довольно круто смотреть на эти все яркие огни и блестящие полы и то, как логотип университета был сформирован цветами трибун. Однако Джисону не нравился грубый человеческий запах пота. Его чуть не стошнило. Он нашел своих друзей, сгруппировавшихся на верхней трибуне. Минхо обхватил руками шею Сынмина сзади, в то время как Феликс откровенно следил за Чаном глазами, который был в середине разминки со своей командой. Чанбин просматривал свой телефон и позволил Чонину положить голову на его плечо, когда делился своим экраном с младшим. — Когда это случилось? — Недоверчиво спросил Джисон, указывая на Минхо и Сынмина. — Все просто. — Минхо спокойно улыбнулся. — Я хотел использовать мертвое тело в своем искусстве, как в фильмах ужасов. Какое еще тело подойдёт лучше, чем его? — Да, он собирается убить меня, — мягко сказал Сынмин, изучая свои кутикулы. — Он отравит мое тело просроченным пластиком и химическим соком. Джисон посмотрел на них с беспокойством, но истолковал эту странную, мягкую враждебность как язык их любви. Он сел рядом с Феликсом, который мечтательно вздыхал, подперев подбородок ладонью. — Чувак, ты знал, что Чан занимается переработкой? Он перерабатывает. Он заботится о земле! Какой еще мужчина так сделает? — Я даже не собираюсь отвечать на это. Ты уже пригласил его на свидание? — Нет, — печально пробормотал Феликс. — Он явно не из моей лиги. — Чувак. Он же качок. — Просто говорю, — вставил Чонин, — но дружба со всеми вами заставила меня понять, что только студенты исторических факультетов переживут апокалипсис, потому что все вы пиздецки тупые. В то время как остальные атаковали Чонина, Джисон скучающе обвел взглядом корт и встретился глазами с Хенджином, который наблюдал за ними со звездочками в глазах. Джисон оживился и с таким энтузиазмом замахал рукой, что чуть не сбил Феликса локтем. Глаза Хенджина прищурились от его застенчивой улыбки, и он слегка помахал в ответ. Затем Джисон драматически поджал губы, заставив Хенджина сморщить нос. Он сделал непристойный жест руками, просто чтобы смутить его, и это сработало, потому что Хенджин уставился на Джисона с немедленным отвращением и отвернулся, чуть не споткнувшись при этом о собственные ноги. Баскетбол всегда был скучным для Джисона. Он сбился со счета, сколько раз зевал и пытался держать глаза открытыми, если бы не громкий рев клаксонов, пронзительные свистки и постоянные крики зрителей. Было душно и неудобно из-за того, насколько переполнен был зал, но Джисон находил утешение в своих друзьях, особенно с тех пор, как Феликс сделал своей временной обязанностью держать его руку все четыре четверти игры. Большую часть времени Джисон наблюдал за игрой Хенджина. Он ничего не знал о правилах этого вида спорта, но он знал, что Хенджин был хорош. Он никогда раньше не видел его играющим, так что видеть серьезную —почти пугающую— сторону в нем было довольно удивительно, если даже не привлекательно, но Джисон держал эту мысль при себе. — Если вы хотите знать, сломали ли вы кость, — сказал Сынмин во время тайм-аута, когда один из игроков противоположной команды захромал обратно к своим скамейкам, — Вам следует ввести дифенил оксалат в кровь и перекись водорода в костный мозг, чтобы, если вы все же сломали кость, это вызвало хемилюминесцентную реакцию, и вы, теоретически, стали человеком-светящейся палочкой. — Ненавижу биологию, — проворчал Джисон, пощипывая себя за переносицу. — Тупые придурки. Феликс вздохнул. — Жизнь-это одно большое «йюху», а потом ты умираешь, чувак. Чанбин просунул голову между ними с потерянным видом. — Я никогда не понимаю, что за чертовщина происходит. Почему все наши разговоры так нелинейны? Игра возобновилась. Обе школы играли свою в последнюю минуту четвертой четверти, и игроки выглядели слишком усталыми, чтобы двигаться в этот момент. Глядя, как они бегают взад и вперед, у Джисона заболели ноги. Но в последние пятнадцать секунд, когда Хенджин сумел забрать мяч у команды противника и проскочил мимо всех более высоких игроков, он сделал короткий прыжок, который сбил защитника с ног одновременно со звуком сирены. Когда мяч провалился сквозь обруч, и Хенджин ушиб свою задницу после приземления обратно на пол, спортзал взорвался абсолютной какофонией, которая почти оглушила Джисона, если бы он не зажал уши руками. Все на трибунах вскочили со своих мест в радостных криках, и Джисону потребовалось некоторое время, чтобы осознать тот факт, что они победили. Джисон моргнул. Он наблюдал, как товарищи по команде Хенджина выбежали на площадку и навалились на него сверху. Он почувствовал, как его мозг ударился о череп, когда Феликс схватил его в объятия и потряс, как будто он был одноразовым плюшевым мишкой. Он запоздало вскрикнул и неловко помахал кулаком в воздухе. Атмосфера все еще гудела от возбуждения, даже когда все начали выходить за дверь. Джисон знал, что Хенджин и его команда задержатся еще на полчаса, чтобы поговорить со своим тренером и с другой командой, поэтому он дал своим друзьям знать, чтобы они пошли вперед без него, чтобы захватить ужин, пока он ждал снаружи спортзала на одной из скамеек. Джисон был в двух секундах от того, чтобы рухнуть на скамейку, когда он, наконец, услышал, как Хенджин зовет его по имени. Он вскочил со скамейки и обернулся, чтобы увидеть Хенджина, бегущего к нему с сияющей улыбкой. Он уже сменил форму на спортивные штаны и большую толстовку с капюшоном; его волосы все еще были перевязаны голубой лентой. — Чувак, — начал Джисон, подняв руки. — Я бы обнял тебя прямо сейчас, но ты весь потный и мерзкий и… о, ладно, мы обнимаемся. Он был задушен на груди Хенджина, когда Хенджин обхватил его руками и сжал в объятиях, не потрудившись позволить Джисону закончить свое предложение. — Спасибо, что пришёл, — пробормотал он, наконец отпустив его. Его лицо было потным и раскрасневшимся из-за всех предыдущих усилий, но он выглядел счастливым и все еще полным энергии. Его руки, которые были скрыты длинными рукавами его толстовки, все еще держались за концы куртки Джисона. — Конечно. — Джисон не смог сдержать улыбки, убирая несколько прядей волос, выбившихся из конского хвоста за ухо. — Я не знал, что за чертовщина происходит в большинстве случаев, но я знал, что ты был потрясающим. Почему ты не сказал мне, что ты настолько хорош? — Я не виноват, что ты никогда не приходишь на мои игры из-за всей своей антикачковской пропаганды. — И все это не просто так! Качки пахнут драмой и головной болью. Я имею в виду, кроме тебя, конечно. И Чана, так как Феликс более чем хорошо к нему относится, — фыркнул Джисон. — Кстати, о Чане, разве ты не должен сейчас праздновать со своими товарищами по команде? — О… ну, эм… — Хенджин отвел глаза в сторону и немного съежился. — Я сказал им, что у меня есть планы. С тобой, я имею в виду. И с остальными тоже. Но в основном с тобой. Я думаю. — Со мной? Я не знал, что мы… о, — Джисон посмотрел на него с некоторым шокированным выражением. К своему собственному удивлению, он забыл о сделке, на которую согласился, если команда Хенджина выиграет сегодняшнюю игру. Джисон был уверен, что он забыл об этом непроизвольно, хотя, учитывая тот факт, что его мозг бунтовал против отчаянной потребности его тела во сне в течение последних трех дней. — Чувак, если ты так отчаянно хотел, чтобы я тебя поцеловал, ты должен был позволить мне целовать тебя все эти другие разы вместо того, чтобы отвергать меня и оскорблять мое достоинство! — Быть злым — это весело, — возразил Хенджин, высунув язык. Затем он наклонился вперед так резко, что это заставило Джисона отступить назад. — Ну что ж. А теперь я жду, Ханни. — Прямо сейчас? Типа, прямо здесь? — Угу. А где же еще? — Типа. Поцелую тебя. Куда угодно? — Откуда мне знать? Это ты все время хочешь поцеловать меня, так что просто сделай это. — Хенджин немного надулся и закрыл глаза. Если бы Джисон представил достаточно явно, он мог бы увидеть хвост, яростно виляющий позади него. Его неожиданное рвение взволновало Джисона, потому что, хотя он жил за счет того, что дарил своим друзьям любовь, это сейчас не помогало, потому что у Джисона также были чувства к упомянутому другу. Всякий раз, когда он смотрел на Хенджина, Джисон чувствовал, будто на нем был его любимый свитер, и он не был уверен, стоит ли ему стоять за удобной линией дружбы или пересечь ее, когда все может пойти к черту, если он это сделает. Но опять же, когда Джисон вспоминал об этом, Хенджин также делал сомнительные вещи, которые намекали на что-то большее, и — Боже, Джисон ненавидел чувства. После этого Джисон поклялся, что собирается упустить любую возможность испытывать чувства, так что к черту все. Вот вам и три года дружбы! — Окей, ладно. Сейчас я тебя поцелую. Я собираюсь подарить тебе большой жирный поцелуй, — сказал Джисон, осторожно обхватив лицо Хенджина своими дрожащими руками. — Я собираюсь, типа, поцеловать тебя. Ага. Я точно это сделаю. Теперь я подхожу ближе. Я собирааааюсь тебя поцеловаааать. — Ты слишком много болтаешь. Ты можешь просто заткнуться и сделать это уже? Джисон сглотнул. Он закрыл глаза, резко вдохнул, набравшись смелости, наклонился вперед и быстро чмокнул Хенджина в губы. Он тут же отступил назад и почувствовал, как жар приливает к его щекам. Хенджин широко раскрыл глаза и безмолвно уставился на Джисона. Горячий румянец поднялся от его лица к кончикам ушей, что контрастировало с бледным оттенком его волос, делая его намного более очевидным, чем обычно. Джисон неловко рассмеялся. — Итак… Эм… Знаешь. Киссару от меня тебе! Ха-ха. Хорошо. Эм. Пожалуйста, ударь меня по лицу. Пожалуйста. Я буду воспринимать это как отказ и закрытие темы одним ударом. Если ты ударишь меня по лицу прямо сейчас, я буквально забуду, что это когда-либо было, и мы сможем вернуться к-- Он не успел закончить, когда Хенджин сократил пространство между ними и снова соединил их губы. Джисон был совершенно не готов и был потрясен до кончиков пальцев ног, что заставило его упереться пятками в землю, чтобы не упасть. Все, на чем он мог сосредоточиться, это настойчивый рот Хенджина, раздвигающий его губы, и жар, разливающийся по всему его телу. Это было долго и немного неряшливо, и Хенджин на вкус напоминал мяту, но это было приятно, когда Хенджин проглотил крошечные звуки, которые не мог не издавать Джисон. Когда они наконец сделали паузу, Джисон наклонился вперед и поцеловал кончик носа Хенджина, прежде чем его поцелуи поползли вверх по горячим щекам, которые заставили Хенджина закрыть глаза. Затем он крепко прижался губами ко лбу Хенджина, прежде чем отстранился и улыбнулся ему, не в силах сдержать тепло в груди. — Я так понимаю, что тебе понравилось, — сказал Джисон. — Или поправка: на самом деле тебе нравлюсь я. Хенджин закрыл лицо рукавом, и Джисон засмеялся, отдергивая руку, чтобы видеть его лицо. — Ты мне нравишься еще со школы. — Ты… что? Серьезно? — Джисон вытаращил глаза. — Срань господня. Неужели мой флирт действительно сработал? — Твой флирт был гребаным дерьмом, — парировал Хенджин. — Но ты… ты же меня видел. Ты действительно видел меня. И я думаю, что просто… я не знаю. Это просто случилось. Так что да, ты мне нравишься, как будто это недостаточно очевидно, тупица. Ты хоть знаешь, сколько раз Сынмин шантажировал меня, заставляя делать для него всякое дерьмо? Он самый злой человек из всех нас! Джисон ухмыльнулся. Ему казалось, что он сидит на наркотиках, хотя он был совершенно уверен, что это эндорфины и недостаток сна. — Окей, хей. Могу я тебе кое-что сказать? Но не надо волноваться. — Почему ты думаешь, что я буду волноваться, как будто я уже не волнуюсь? — Ты мне тоже нравишься. Хенджин сел на скамью и закрыл лицо руками. — Я схожу с ума. Джисон хихикнул и сел рядом с ним. — Это отчасти объясняет, почему ты не позволял мне целовать тебя все эти годы, а? И я понимаю почему. На твоем месте я бы тоже не позволил себя поцеловать. В конце концов, я неотразим! Я имею в виду, что ты тоже не так уж плох. Мне кажется, я влюбился в тебя в тот момент, когда ты чуть не выблевал мне всю куртку. — Я ненавижу тебя, — проворчал Хенджин. Джисон ухмыльнулся и обнял Хенджина за плечи, глядя в небо. — Знаешь, кого я благодарю больше всего, потому что без него мы бы вообще никогда не стали друзьями? Да, именно так. Единственный и неповторимый! Большой Сучий Папочка. Хенджин посмотрел на него с самым растерянным выражением лица, которое он когда-либо делал за все свои двадцать один год жизни. — Прошу прощения? Джисон усмехнулся и снова поцеловал его. Хенджин немедленно ответил ему тем же, и Джисон решил, что сможет объяснить важную роль Большого Сучьего Папочки в их отношениях в другой раз. А сейчас Джисон собирался компенсировать те многочисленные случаи отказа, и он собирался целовать Хенджина ещё очень долгое, долгое время.