Когда недостаточно света

Тому, кто привык столетиями считать определенное место своим, привык к определенной сложившейся жизни и обыденным вещам, постоянные хаотичные перемещения давались нелегко. Дворец Повелителя Земли, остров Черных Вод, Призрачный город. Хэ Сюань столетиями перемещался лишь между этими местами, хорошо зная любое из них, следуя своим определенным правилам и распорядку. Теперь же все было совсем по-другому. Нет, Хэ Сюань не жаловался. Зная, что произошло с Хуа Чэном, было бы глупо жаловаться на то, что он еще вообще существует. Да и он сам прекрасно помнил свою смертную жизнь, все лишения, через которые пришлось пройти. И он смог — смог это сделать. Сможет и теперь, разумеется, куда он денется. Демоном быть легче, чем живым. Демон может вытерпеть те вещи, которые живой бы не смог никогда. И не побрезговать теми вещами, которые живому не совершить. К тому же Хэ Сюань был достаточно умен — или, по крайней мере, надеялся, что является таковым, — чтобы сохранять именно что хаотичность перемещений, не задерживаясь дольше пары дней на одном месте и стараясь нигде не оставлять следов. Он не использовал свою силу, скрывая демоническую ауру точно так же, как небожители скрывали свою, если того требовали обстоятельства. Просто было… сложно. Еще хуже было от невозможности использовать Сжатие тысячи ли — отследят всплеск силы, да и сам магический круг теперь, скорее всего, под надзором прибегать к нему было слишком опрометчиво и рискованно, к тому же при желании направление заклинания можно перенаправить. При желании и при достаточном количестве силы — а последней у Цзюнь У было не занимать. Хорошо, что Хэ Сюань не зависел от верующих. Его собственная сила Непревзойденного всегда оставалась его. Вот только теперь этого оказалось недостаточно. Цзюнь У был силен, очень силен. Слишком силен. Клоны Хэ Сюаня были уничтожены — Цзюнь У решил сходу показать ему, самонадеянному младшему из трех Непревзойденных, кто является истинным хозяином Небес. Хэ Сюань подумал, что, иронии ради, тот оставит хотя бы парочку, чтобы мучить его, показывая, что теперь происходит на Небесах, но Цзюнь У разрушил его иллюзии одним махом, дав понять, что все это время лишь позволял Хэ Сюаню думать, что он умнее. Позволял ему быть в некоторой мере своим же цепным псом. Обидно. Унизительно. Мерзко. Но пришлось все молча проглотить и не высовываться. Не пытаться более проникнуть на Небеса — хотя хотелось, потому что новостей теперь было не достать. Лишь неясные слухи, которые он иногда слышал от призраков, от которых скрывался так же как и от богов. Смертным было все равно, для смертных не изменилось ровным счетом ничего, как почитали Совершенного Владыку Цзюнь У, так и почитают. Да, некоторые боги внезапно перестали отвечать на обращения — да и что с того? Словно такого раньше не было. Смертным все равно. Они найдут других богов, вспомнят старых, вознесут новых. Война шла между Небесами и миром духов, и зло и добро перемешались настолько, что уже не понять, кто на чьей стороне и где находится правда. Вероятнее всего, цель и эта самая правда попросту были у каждого свои и каждый готов был биться лишь за себя. Сколько богов осталось на небесах, что не перешли на сторону Цзюнь У? Хэ Сюань не знал. Шелест листьев над головой, темная россыпь звезд далеко, далеко в небе — он сидел под раскидистым кленом на одном из кладбищ. Каждую ночь новое место. Чаще всего кладбища, но не настолько часто, чтобы кто-либо заметил постоянные пропажи новорожденных духов. Потому что… Как только Хэ Сюань заметил группу молодых духов, появившихся неподалеку, он двинулся. Бесшумно, незаметно, лишь проходя мимо них. Они даже не успели понять, что произошло — а он уже поглотил их ядра, оставив пустые оболочки растворяться в воздухе, словно видения. Его глаза на мгновение блеснули расплавленным золотом, но тут же снова погасли. Настоящий облик Хэ Сюань не использовал. Слишком рискованно. Слонялся вокруг под другими личинами. Каждый день новое место. Каждый день новое лицо. Иначе было нельзя, иначе его могли поймать. Новорожденных призраков было недостаточно. Они не утоляли его голод, гложущий изнутри с тех пор, как пришлось бежать из Призрачного города. Но их должно было быть достаточно, потому что другой еды неоткуда взять. Он ненавидел это ощущение. Ненавидел — снова — почти все и всех. Давно забытая, почти угасшая ненависть, которая столетиями была лишь мерцающими углями в душе, вспыхнула багровым костром, пламенем, которое он ощущал тогда в Фу Гу, когда убивал. Вот только теперь эта ярость была направлена не на братьев Ши, а на Цзюнь У. *** Сначала, когда все началось, он пришел к Хуа Чэну в Призрачный город. Куда еще ему было идти, как не к своему, пусть сомнительному, но другу? Они полагались друг на друга столетиями. Они оказывали друг другу услуги, они вместе проводили время еще до того, как Се Лянь вознесся в третий раз. Они знали друг о друге пусть не все, но гораздо больше, чем кто-либо еще знал о них. И они до определенного уровня доверяли друг другу во многих вещах. Ведь это Хуа Чэн приютил Хэ Сюаня еще тогда, когда тот только появился обычным демоном в Призрачном городе. Это ему Хэ Сюань был обязан знанием о том, кто такой Ши Уду. И еще многим другим вещам. «Вернешься из Тунлу, тогда поговорим, — вспомнил Хэ Сюань некстати давние, лениво брошенные ему слова. — На кой мне вообще общаться с кем-либо ниже Непревзойденного, хм?» Он и вернулся. И, кажется, Хуа Чэн даже был немного впечатлен. Поэтому, разумеется, когда Цзюнь У показал истинное лицо, Хэ Сюань кинулся, куда мог — куда привык — бежать, если что-то происходило. Как тогда, когда настоящий Повелитель Земли И сбежал. Вот только на этот раз даже у них, объединенных одной целью, не вышло ничего. Хэ Сюань слишком четко помнил, как горел Дом Блаженства, как Хуа Чэн, обнажив Эмин, повернулся к нему. Его единственный глаз горел алым. Он не произнес ни слова, но Хэ Сюань понял. Он не хотел, но что бы дало, если бы он остался? Он ушел, разумеется, ушел. Вот только оставленный им небольшой скелет рыбы, скрытый в углу пылающего здания, успел показать, как Цзюнь У хватает алый призрачный огонек и швыряет в клетку, окутанную духовной силой. Потом его холодный взгляд устремился прямиком к скелету рыбы и, прежде, чем Хэ Сюань лишился своего маленького наблюдателя, он увидел, как Цзюнь У словно хвастается клеткой с огоньком, яростно бьющимся о прутья, и поднимает поблекший Эмин, наставляя лезвие на рыбий скелет. Словно приглашая присоединиться. Хэ Сюань вежливо отклонил приглашение, не явившись обратно в Призрачный город. Тем не менее, факт оставался фактом — Хуа Чэн находился в виде призрачного огонька у Цзюнь У, Эмин, скорее всего, пополнил ряды его коллекции странных мечей и оружия. Призрачный город… наверняка Хэ Сюань не знал, но вполне возможно, что теперь превратился в помойку. Зеленый мусор изначально был на стороне Цзюнь У, и Хэ Сюань догадывался, что тот хотел заполучить — он всегда ненавидел Хуа Чэна и пытался завладеть его городом. А завладев, что еще он мог там сделать, кроме как испоганить все от и до? Отвратительная ситуация. Еще отвратительнее было то, что Хэ Сюань узнал прежде, чем последний его клон на небесах был уничтожен. Цзюнь У намеренно притащил его клона — одного из младших служащих Лин Вэнь на этот раз — в темницу своего Дворца. — Знаешь ли ты, кого я нашел, Черновод? — Цзюнь У говорил не с клоном, а с Хэ Сюанем напрямую, от чего все было еще более сюрреалистично и жутко. — Посмотри и подумай. Хорошо подумай и следи за своим поведением, где бы ты сам ни находился. На твоем месте я был бы крайне — крайне, — он выделил это слово еще раз, — осторожен в своих поступках. Если не хочешь, чтобы ее убили снова. Молодая испуганная девушка в темнице. Внешность иная, но не настолько, чтобы Хэ Сюань не заметил слишком знакомый наклон головы, слишком знакомый взгляд и жесты, почти как столетия назад… его сестра. Переродившаяся уже в который раз. И Цзюнь У нашел — имел наглость найти — ее, в ее новой жизни, и притащить к себе пленницей, хотя уж она-то здесь была совершенно не при чем. Что тогда, что сейчас. Хэ Сюань не питал иллюзий на тот счет, что Цзюнь У, Безликий Бай, да какая разница, боится его. Просто не хотел лишних проблем, вот и все. Видать, ему хватило мороки с Хуа Чэном, который в свою очередь служил цепью, связывающей Се Ляня по рукам и ногам — наследный принц Сянлэ, быть может, и мог бы сделать что-либо, но тогда Цзюнь У уничтожил бы Хуа Чэна. Так же и Хэ Сюань. Все, что он смог сделать и сделал с удовольствием и мрачной яростью, узнав про сестру — разнес в пыль один из храмов Цзюнь У. Это не принесло никакой пользы или выгоды, но разожгло лишь выше пламя ненависти в его душе. Быть может, кто-то из богов или призраков и готовил какое-нибудь жалкое восстание. Быть может, Хэ Сюань мог примкнуть к ним или даже возглавить. Но ублюдок угадал с его единственной слабостью — он не мог, попросту не мог — позволить сестре умереть еще раз по его вине. Не в этот раз, не в этой жизни. Он не мог этого сделать. *** Хэ Сюань подавил спазм в горле от этих новых духов. Было паршиво, крайне паршиво, как уже не было столетиями. Раньше он питался за счет Хуа Чэна и Небес. Раньше он мог пусть и не совсем незаметно, но дать себе волю и насытиться вдоволь хотя бы как-то. Теперь он не мог сделать ничего, и от этого тот его давний, жуткий и болезненный голод обострился. Это мешало — пусть он не умрет от этого снова, пусть хоть как-то, худо-бедно он может с этим бороться, но это заставляло его постоянно сосредотачиваться на голоде. Это мешало думать, мешало действовать, заставляя его вместо этого выживать, как животному. Хэ Сюань почти свалился обратно под клен, тяжело дыша, стиснув ткань одежд на животе. Он смахнул выступившую на висках испарину, поморщившись. Он держался — пока еще держался, — но в глубине души опасался того, что может сорваться и опустошить одним махом какое-нибудь поселение, уничтожив все запасы — а ведь это точно привлечет их внимание, внимание всех тех лицемеров, перешедших на сторону Цзюнь У. Даже дворец Лин Вэнь вдруг стал куда эффективнее в своих поисках и заданиях. Лицемеры. Все боги лицемеры. Хэ Сюань давно это знал, но сейчас уверился в этом еще раз, снова и снова вспоминая о том, что успел увидеть и узнать. Столько богов перешло на его сторону, столько богов предало друг друга. «…но не он», — вдруг вспыхнула в сознании мысль, которую он давно пытался отогнать от себя. Тем не менее, возвращаясь к ней снова и снова. Потому что, если Водяной Самодур все еще был где-то, существовал где-то, то… он мог… они могли… А Хэ Сюань знал, что Ши Уду был жив. И что он где-то здесь же, в мире смертных, скрывается ото всех. Связь, против воли установившаяся между ними из-за смены судеб,давала странную возможность одному чувствовать другого. Хэ Сюань не знал, догадался ли, знает ли Ши Уду об этом и использует ли это, чтобы держаться подальше или, наоборот, попробовать его найти. Но он знал, что сам он и правда чувствует не ауру, нет, а просто некое… присутствие Самодура — где-то, скрытое, в мире смертных. Возможно, сосредоточившись на этом ощущении, он мог бы отыскать его. Несмотря на то, что Самодур уже знает, кто он. Хэ Сюань не простил, нет. То, что Ши Уду сделал с ним и с его семьей, непростительно. Но он хотел найти его. Возможно, чтобы просто поговорить и обменяться новостями о том, что теперь происходит на Небесах. Возможно, чтобы удостовериться в том, что он все еще жив и все еще принадлежит Хэ Сюаню — потому что его жизнь была им украдена, потому что Хэ Сюань с тех пор, как увидел его лицо и узнал, кто он, начал считать Ши Уду своим. Возможно, потому что их цели — впервые за бесконечно долгое время — совпадали? А, может, он просто устал от вынужденного одиночества и невозможности ни с кем поговорить?..