Когда недостаточно света

Ладонь Хэ Сюаня на его запястье ощущалась ледяной, такой же, как и его черные воды, как то, что подчинялось этому демону, как темные зимние волны, захлестывающие берег. Ши Уду лишь раз столкнулся с водой Хэ Сюаня, но этого хватило, чтобы запомнить этот холод и эту силу до мельчайших деталей, до подробностей, которые ему знать вовсе не хотелось, которые он вообще предпочел бы забыть. Вот и теперь, едва пальцы демона сомкнулись на его руке, Ши Уду пробрало этим холодом, таким, что, однажды почувствовав, ни с чем не перепутаешь. Но хуже всего было даже не это, а то, что веер выпал из его рук столь просто и безнадежно, что не приходилось сомневаться — его духовные силы и правда тают, постепенно, с каждым горящим храмом, с каждым потерянным последователем, с каждым невыполненным обращением, превращаясь в ничто. Он знал об этом, знал с самого начала, с того момента, когда лишь увидел тот сон, который никогда и не был сном. Но получить подтверждение, да еще такое явное, оказалось куда болезненнее, чем он мог представить. И получить от кого — от демона, который уж точно не станет с ним церемониться. Ведь Хэ Сюань наверняка пришел лишь за тем, чтобы получить свое, то, что ему причиталось по праву, по его мнению, и влекла и вела его месть и ничего больше. В этом Ши Уду был уверен ровно до того момента, пока не услышал тихое, насмешливое, шепотом прямо в ухо: «Тише. Я здесь не за тем, чтобы убить тебя. Пока что не за тем». Разумеется, верить словам демона — что может быть опрометчивее. Но, с другой стороны, Хэ Сюань мог лгать и лгал столетиями — изображая Повелителя Земли, изображая друга Цинсюаня, изображая небожителя — но зачем бы ему было лгать теперь, когда Ши Уду оказался полностью в его власти. Глупо было думать, что этот демон не почувствует духовную силу Ши Уду, ее уровень и ее колебания, неровные и резкие, как всегда и происходило, если что-то влияло на эту силу слишком сильно. Это демоны могут позволить себе ни от кого не зависеть, их сила не связана ни с кем другим настолько тесно, что не может существовать сама по себе. Демоны полагаются только на себя — и это настолько проще и сложнее одновременно. — Что ж, идем, — произнес Ши Уду ровным тоном. Он не стал бы показывать ни свою растерянность, ни свое удивление никому, а уж Хэ Сюаню тем более. Раз ему что-то нужно — пусть, почему бы и не выяснить. К тому же дорога до разрушенного храма — узкая, вся в раскисшей грязи от недавно выпавшего и подтаявшего снега — все равно не представляла из себя никакой тайны. И Хэ Сюань нашел бы ее и сам, пожелай он того. Хотя момент он выбрал как нельзя более подходящий — все же в храме невозможно было подобраться незамеченным, а вот в самом поселке вполне. Чем он и воспользовался. И неподдельное удивление этого демона, едва они переступили запыленный порог и оказались в храме, послужило Ши Уду достойной наградой за весь этот до невозможности неудачный день. Хэ Сюань смотрел на охапку сырой, впитавшей в себя влагу соломы, на полуразрушенные стены, величественные и украшенные искусной росписью во времена расцвета этого храма, но теперь потускневшие, осыпающиеся, без тени былого великолепия, на пустой, заваленный мелкими обломками камней алтарь, и выглядел при этом так, словно на самом деле ожидал увидеть здесь, по меньшей мере, дворец, ничем не уступающий в роскоши дворцу Ши Уду. Не сказать, что у него был хоть один повод для веселья, но от замечания Ши Уду все же не удержался: — А ты что надеялся здесь найти? Еще один Дворец Вод и Ветров? Хэ Сюань не стал тратить слова на ответ, лишь с усмешкой протянул веер, возвращая Ши Уду его артефакт. Бумажные звенья тихо прошелестели, когда Ши Уду накрыл их ладонью, собираясь забрать обратно и удивляясь тому, что Хэ Сюань вообще это делает. Ведь куда удобнее ему было оставить веер у себя. Или вообще разорвать его и уничтожить, чтобы не оставить ни единой возможности сопротивляться и свести на нет то призрачное равенство, которым они обладали. И это тоже говорило в пользу того, что этот демон не лжет и что ему и правда нужно нечто совсем иное, не месть и не удовлетворение своей давней ярости. Иначе веер уже упал бы к ногам Ши Уду бесполезными обрывками, а вместо того, чтобы удивляться бедности обстановки, Хэ Сюань взметнул бы свою черную воду, накрывая все вокруг. Ну, или какой еще способ рассчитаться за свою украденную судьбу его устроил бы. — Ты не кажешься удивленным, — вдруг коротко заметил Хэ Сюань, все так же с усмешкой наблюдая, как Ши Уду прячет веер. — Тоже чувствуешь это? Ему не было никакой необходимости объяснять, что именно он подразумевает под расплывчатым «это». И Ши Уду тоже не стал отрицать очевидное. Медленно кивнул и произнес неохотно: — Чувствую. И знаю, что ты чувствуешь тоже. Не то чтобы меня это устраивало, но такие сложные заклинания никогда не проходят без последствий, — он не стал называть вслух вещи своими именами и говорить про смену судеб. Хэ Сюань и так наверняка догадался, о чем речь, они оба слишком хорошо знали все, что их связывало прочнее иных уз, даже тех, что возникали из искренней привязанности, а не всепоглощающей ненависти. — Так что не странно, что ты меня нашел. Эта связь подсказывает даже точнее, чем замки долголетия из демонического золота. И от нее уж точно так просто не избавишься, — при этих словах Ши Уду снова невольно вспомнил о Цинсюане — расстояние между ними теперь было столь велико, что никакой замок не подсказал бы, даже если бы с Цинсюанем было что-то не так. Если этот замок долголетия вообще еще оставался у Цинсюаня. Забрать его не составило бы большого труда. — Знаю, — отрывисто произнес Хэ Сюань, и в его золотистых глазах на мгновение мелькнуло едва уловимое, хищное выражение. Как будто ему, в отличие от Ши Уду, это ничуть не мешало, и даже наоборот, позволило получить нечто желанное, такое, на что он и надеяться не смел. Но если это была не месть, то что? Разве могла у него быть иная цель, более важная и заманчивая? — Так зачем ты меня нашел? Полагаю, глупо спрашивать, знаешь ли ты, что произошло и как раскрыл себя Безликий Бай. Об этом невозможно не знать. Какой только сброд он вокруг себя теперь не собрал, — Ши Уду скривился, с отвращением думая о том, что если все так и продолжится, то пройдет не так много времени, и он станет настолько слабее любого из этого сброда, что не сможет противостоять демонам даже самого низкого уровня, таким, что раньше прошел бы мимо и не заметил, даже не сочтя возможным тратить на них духовные силы. Это раздражало. При упоминании этого имени Хэ Сюань помрачнел, да так заметно, не словно наползла мимолетная тень, а так, что его это и беспокоило больше всего. Даже больше его запутанной истории с Ши Уду. И это его желание подчеркнуть, что он лишь — пока что — не собирается предпочесть месть, давало понять, что когда-то это потом наступит. — Если бы у меня был выбор, я бы никогда не стал искать тебя, — сходу заявил Хэ Сюань, прочертив тем самым между ними невидимую линию, за которую не стоило заступать, если они хотели продолжить этот едва начатый разговор. Выглядел он при этом достойно своих же слов: неприязнь, недовольство, напряженность так и исходили он него, смешиваясь с силой демона, становясь ее частью, напоминая потревоженную воду. Но не только это. Что-то еще, куда более тщательно скрываемое, но все равно ощутимое, то, что не спрячешь ни за ненавистью, ни за равнодушием. — Это я и так знаю, — Ши Уду хмыкнул, немало позабавленный тем, что Хэ Сюань счел необходимым подчеркнуть то, что и так было понятным и не требовало никаких слов. — Даже не знаю, где тебе предложить устроиться для нашей беседы — полагаю, ведь именно за этим ты проделал весь этот долгий путь. Долгий ,и я бы позволил себе выразиться — не самый простой, — он ткнул сложенным веером в плечо Хэ Сюаня, туда, где черные с серебром одежды были разодраны и ткань осыпалась несколькими витыми нитками. Ши Уду заметил это сразу, еще когда обернулся, удивленный и рассерженный тем, что кто-то, а тем более он, посмел коснуться его веера. И не просто коснуться, забрать. Если бы не горящие храмы и необходимость скрывать ауру, Ши Уду счел бы такое просто немыслимым. Его оружие, его артефакт в чужих руках — это было не то, что он мог кому-то позволить. А потом наткнулся взглядом на разодранные на плече одежды этого демона. И понял, что не один он скрывается и пытается хоть что-то изменить. Хэ Сюань отшатнулся и перехватил руку Ши Уду, снова стиснув его запястье, надавливая и сжимая, но не переходя определенные границы. На мгновение в рукаве мелькнули звенья зазубренных костей, ровных и острых, и Ши Уду, уверенно выдернув руку из чужой хватки, поинтересовался без тени насмешки или желания задеть: — Твое оружие? Он был уверен, что Хэ Сюань или вообще ничего не ответит, как он привык это делать в образе Повелителя Земли, или огрызнется, как больше подходило ему настоящему, Черному демону Черных вод. Но Хэ Сюань не сделал ни того, ни другого. Лишь вытянул немного вперед костяной хлыст, давая рассмотреть его как следует, и так же бесшумно спрятал его обратно. И, не дожидаясь приглашения, просто опустился на солому, видимо, сочтя ее единственным местом, которое подходило для того, чтобы можно было, как выразился Ши Уду, устроиться. — Я должен помочь Хуа Чэну, — начал он без дальнейших промедлений после того, как Ши Уду опустился рядом с ним на опротивевшую солому, снова постаравшись собрать ее поближе к себе. Тонкие, колкие стебельки не слушались, то и дело выскальзывая и рассыпаясь, но хоть какое-то подобие места для важного — а в этом не приходилось сомневаться — разговора все же получилось. — Вот как? — Ши Уду не поверил ни единому его слову. Нет, он, конечно, знал, что Непревзойденные есть Непревзойденные, даже если их и не связывало нечто близкое и искреннее, то уж общие дела у них имелись. Кто-то же помог Хэ Сюаню с этим его планом, с тем, чтобы удерживать у себя Повелителя Земли, с этим Дворцом на Небесах, может, и не самым роскошным, но уж точно и не самым заурядным, с последователями и тем, что их количество столь стремительно увеличивалось год от года. На все это нужны были усилия, и немалые, и вряд ли у этого демона получилась бы хотя бы половина из задуманного, если бы ему пришлось действовать одному. Да и возмущение других небожителей тем, что о них и их делах кто-то рассказывал, и рассказывал в подробностях Собирателю цветов под кровавым дождем, было не так уж и необоснованно. Хэ Сюань наверняка не оставался в долгу и оказывал ответные услуги, а что могло быть проще, чем знать о Небесах все, проводя столько времени среди них всех. Это все было понятно и не вызывало сомнений. Но вот чтобы рискнуть всем и попробовать помочь Хуа Чэну в его нынешнем состоянии, когда это было не просто трудновыполнимо, но и опасно настолько, что мало кто осмелился бы даже думать о таком, не то что сделать. И как бы они не относились друг к другу раньше, теперь любая помощь обошлась бы неизмеримо дорого для того, кто решился бы пойти против Цзюнь У. И Хэ Сюань не мог об этом не знать. К тому же он знал не только то, на что способен Цзюнь У как божество, но и то, на что способен Безликий Бай как Непревзойденный. — Не знал, что вы такие близкие друзья, — Ши Уду выгнул бровь, даже не скрывая своего недоверия. Значит, этот демон по какой-то причине не желал выдавать свое истинное намерение. Что ж, пусть. Пока это все равно не имело никакого значения. А дальше — дальше многое могло стать понятно и без его объяснений. Ведь невозможно до бесконечности скрывать то, что наверняка являлось чем-то значимым настолько, что Хэ Сюань даже нашел его и не пытался при этом снова поднять свою черную воду и осуществить задуманное много лет назад. — Ты многого обо мне не знаешь, Самодур, — не преминул вернуть ему колкость Хэ Сюань, выглядя при этом так, словно Ши Уду задел его гордость как Непревзойденного. И все равно звучало это недостаточно убедительно. Но Ши Уду не стал настаивать на честном ответе. «Может, я не знаю о тебе многого, но многое и знаю. Твои годы рядом с Цинсюанем не прошли даром, и многое теперь становится понятно. Теперь, когда правда больше не скрыта и можно соотнести то неявное, что мне довелось узнать о тебе, откинув лишь облик мнимого Повелителя Земли». Но вслух Ши Уду сказал совсем другое. — Полагаю, наши намерения в чем-то совпадают, — неохотно произнес он. Так не хотелось связываться с этим демоном. Пусть вынужденно, пусть от безнадежности, пусть ради Цинсюаня, но даже это ему претило. Поскольку и так становилось понятно, куда клонит Хэ Сюань. Наверно, это был неплохой вариант. Наверно. Но как же это все было неудачно и не вовремя. — Цинсюань у него в плену. И я этого так не оставлю, — он понял, что слишком сильно стиснул в руках пучок прелой соломы, только когда запах — затхлый и влажный — окутал его своей сыростью. — Значит, и правда совпадают, — Хэ Сюань понимающе кивнул, услышав про причины Ши Уду. И не понять было, то ли не знал, то ли решил заставить Ши Уду самого произнести это вслух. Поскольку догадаться о том, что Цинсюань не с ним, о том, где он, раз они не вместе, и о том, что именно намерен сделать Ши Уду, было несложно. — За этим я тебя и нашел, — вот теперь этот демон выглядел так, как и должен был в представлении других, с этой его усмешкой, не предвещающей ничего хорошего, и темным, сумрачным взглядом, тяжелым и непроницаемым. И попробуй разбери, что у него было на уме. Ши Уду, конечно, не отличался особой скромностью, и всегда был, пожалуй, даже излишне самоуверен, но когда речь шла о демонах, тем более Непревзойденном, то он не стал бы ручаться за то, что их словам можно верит, и не опасаться подвоха. Одно было ясно — Хэ Сюаню тоже зачем-то понадобился Цзюнь У. Вернее, что-то от него. Или у него. Этого было достаточно, чтобы попробовать его использовать. Даже не зная, к чему это приведет, не зная истинной цели Хэ Сюаня, Ши Уду готов был рискнуть. В этом случае — да. Без сомнений. И поэтому, когда он заговорил, его голос звучал достаточно спокойно и уверенно. Так, что и не скажешь, сколько недоверия и неприязни он испытывал. — Предлагаешь объединиться? — вопрос, заданный напрямую, совсем не удивил Хэ Сюаня. Наоборот, он словно не рассчитывал на столь быстрое согласие — недоумение, промелькнувшее во взгляде, говорило лучше и больше любых слов. — Да, нам придется сделать это. Если мы хотим получить то, что хотим. На время, — подчеркнул он. Как будто можно было забыть о том, что вообще-то они враги, и не просто враги, а такие, что ни многие годы, ни неудачные обстоятельства, ни даже то, что происходило теперь, не могло стереть эту ненависть, глубокую и темную. Хотя со своей стороны Ши Уду не назвал бы это ненавистью. Ничем похожим на такое сильное чувство. Так, досадная помеха, вдруг проявившая себя, когда уже стало казаться, что все получилось, как нужно. — Думаю, да, это единственный оставшийся вариант, — произнес Ши Уду после долгого молчания, намеренно растягивая время, чтобы слова, значение которых невозможно было переоценить, прозвучали как можно позже. — Так что да, придется. На время, — повторил он насмешливо, но при этом вовсе не желая задеть Хэ Сюаня или что-то такое. Ему вообще не было до этого демона никакого дела. Его духовная сила и их общие возможности — лишь это имело значение, лишь это было важно. — Не думал, что ты согласишься, — в голосе Хэ Сюаня насмешка мешалась с недоверием. На мгновение его клыки, острые и тонкие, обнажились, напоминая о том, что он демон, что он мертв, что он больше не человек. Его внешность мало изменилась и так просто было забыть о том, что он больше не состоит из плоти и крови, что его кожа холодна и что в его бледности проглядывает не тот светлый, человеческий оттенок, а сероватый, куда больше похожий на прах. — Что можно сделать? — вот теперь он стал серьезным и задумчивым, и задал, наверно, тот вопрос, который волновал его больше всего. Ши Уду долго сомневался, отвечать честно или скрыть свое знание, не давая повода использовать его так, как он сам собирался использовать этого демона и его силу. Молчал, хмурился, выводя ломкой соломинкой на запыленном полу иероглифы, все подряд, какие только приходили в голову. А потом все же решил сыграть в открытую, сочтя то, что Хэ Сюань пришел к нему сам, достаточным для того, чтобы между ними не было недомолвок. Ненависти — сколько угодно. Но вот недосказанность могла обернуться против него же самого в решающий момент. В этом Ши Уду убеждался много раз, еще будучи божеством и выполняя бесчисленные обращения. — Нам нужно как-то продержаться до того момента… — начал он, выводя резкими линиями знак воды, четкий и ясный среди всей этой пыли и грязи. Это «нам» звучало нелепо и неправильно. Не так. И он едва заметно скривился, но продолжил. — … когда у него начнется Четвертое испытание. Это ослабит любого. Даже его. И потребует много духовных сил и много сосредоточенности. Ши Уду намерено не стал называть имя — и так было понятно. Да и выбирать между двумя, равнозначными и равно неприятными, ему не хотелось. Золотистые глаза Хэ Сюаня недоверчиво сузились, так, словно он пытался оценить, насколько стоит доверять чужим словам. И не было ли в этого некоего подвоха. Ожидаемо. Ши Уду тоже не стал бы вот так сходу верить тому, что сказал бы его давний враг. — Откуда ты знаешь? — и это тоже было ожидаемо. Хэ Сюань не сводил с него потемневшего взгляда, даже придвинулся ближе, почти вплотную. Как будто так можно было узнать, где правда, а где ложь. Ши Уду не стал отодвигаться — он не станет давать ни единого повода в нем усомниться. Наоборот, до нужного момента он, пожалуй, подчинится Хэ Сюаню в том, в чем придется. И в мелочах тоже. — Лин Вэнь. Она мне рассказала. Еще до всего… этого, — Ши Уду неопределенно махнул рукой, единым жестом пробуя изобразить все те проблемы и хаос, которые свалились на них столь стремительно. — Как видишь, полезно иметь в близких друзьях тех, кто много знает, — он хмыкнул, думая о том, что все его связи, все, что он делал, чтобы сблизиться с наиболее влиятельными и почитаемыми небожителями, полностью себя оправдало. Не местом на празднествах поближе к Императору, не богатством и добродетелями, не мнимой властью. Нет, несравнимо более важным. Пэй Мин, давший ему возможность начертить Сжатие тысячи ли. И Лин Вэнь, между делом рассказавшая о том, что знала лишь она одна. Ши Уду нахмурился, поймав себя на том, что почему-то при этих воспоминаниях он ощущал вовсе не радость, как должен был, а смутную тревогу и сожаление. Зачем? О чем было сожалеть? Ведь не о чем же? Он так глубоко задумался, что даже не сразу услышал, что Хэ Сюань о чем-то спрашивает. Причем, похоже, уже не впервые повторяет свой вопрос. — Когда? — настойчиво повторил он снова. — Точно не знаю, этого мне Лин Вэнь не говорила. Скорее всего, и сама еще не знала, — Ши Уду откинул перепачканную соломинку в сторону и поднялся. Знак воды казался тускло-серым в сумрачном свете полуразрушенного храма. Он не стал его стирать. — Но скоро. Достаточно скоро, чтобы этого стоило дождаться.