Когда недостаточно света

С этим демоном они не ладили даже в мелочах. Даже в таких незначительных, ничего не стоящих повседневных делах, в которых, казалось, можно было поладить с кем угодно. И неважно, демон ты или нет. Это было предсказуемо. Но от этого не менее раздражающе. Ши Уду столько раз сдерживался, чтобы не ответить рассерженно или не сказать первым какую-то колкость, что те, кто знали его раньше, не поверили бы, что он обладает столь бесконечным терпением. Вот уж что-что, а терпение никогда не относилось к его добродетелям. Жилище Хэ Сюаня в Призрачном городе оказалось на редкость скромным, если не сказать совсем крохотным. В такой комнате и одному-то не сказать что просторно, а уж вдвоем и вовсе было едва разойтись. Наверно, что-то такое промелькнуло в его взгляде, когда они очутились внутри, что Хэ Сюань в очередной раз обдал его ледяной неприязнью. Правда, вслух ничего особенного говорить не стал, разве что хмыкнул про Дворец. Хотя и сам отлично знал, что Ши Уду далеко не всегда жил в роскошном Дворце, и богатство обстановки — это то, что волновало его в этот момент меньше всего. Но вся эта неприязнь, вся эта ненависть не были настолько невыносимы сами по себе — Ши Уду вообще мало волновало, что чувствует к нему этот демон — как то, что на все вопросы он отвечал коротко и неохотно. Словно скрывал что-то. Понятно было, что ни о каком доверии между ними не могло идти и речи, но Ши Уду рассчитывал, что уж для их совместной цели Хэ Сюань постарается не меньше него самого. Но в итоге все получилось совершенно иначе, и их разговоры звучали однообразно и бессмысленно. — Выяснил что-то? — спрашивал Ши Уду, едва дождавшись возвращения Хэ Сюаня вечерами. Они рисковали, очень рисковали, но Хэ Сюань оказался прав, и где еще, как не здесь, в самом невероятном месте из всех возможных, их стали бы искать с наименьшей вероятностью. Из-за такого обрушившегося на него количества демонических сил вокруг скрывать ауру стало еще сложнее, но все остальное подходило как нельзя больше. — Нет, — отвечал Хэ Сюань и принимался копаться в каких-то запыленных, обтрепавшихся от времени свитках, или переставлять посуду на кухне, или делать вид, что его очень интересует то, что происходит на улице. — И о чем же, в таком случае, говорят в твоей лавке? — этот вопрос вообще обычно оставался без ответа. Так, как будто Ши Уду спрашивал для развлечения, просто чтобы поболтать о пустяках после сложного дня и расслабиться. Хэ Сюань обычно удостаивал его странным, нечитаемым взглядом — наверняка полным с трудом сдерживаемой неприязни — и молча устраивался за столом. Он ни разу даже не попытался занять кровать — как и обещал. И, как и обещал, ни разу не устроился спать за все это время. Ши Уду знал, что демонам сон без надобности, но вот то, что Хэ Сюань не попробовал занять кровать просто так, лишь бы досадить, было неожиданно. И все же столкновения в итоге избежать не удалось. Зима здесь, в Призрачном городе, не давала повода усомниться в том, что тепло в это время года обманчиво и зыбко, а дожди сменяются снегом. В один из таких особенно зябких и промозглых дней Ши Уду проснулся среди ночи и долго не мог понять, что же не так. Что-то такое, сложно уловимое и давно забытое тревожило его, не давая снова заснуть. Тревожило и мешало. А потом он понял. Холод. Он замерз. Впервые за долгие годы, впервые с того момента, как он жил с Цинсюанем в том неприметном поселке на севере, он замерз. Слишком много духовных сил уходило на то, чтобы скрывать ауру, и он больше не мог не обращать внимания на такие досадные мелочи, как зимний холод. Ши Уду попробовал подтянуть покрывало выше, попробовал замотаться в него плотнее, но это ничуть не помогало. Жилище Хэ Сюаня выстыло за ночь, и теперь даже стены источали холод, даже кровать, даже покрывало. Ши Уду поворочался еще немного и неохотно поднялся. Не пристало божеству, тем более столь влиятельному, возиться с покрывалами, пытаясь защититься от холода. Вот только теперь он уже и сам не был уверен в том, кого в нем оставалось больше — недосягаемого небожителя или обычного человека. Который мерзнет и нуждается в еде. Мысль ему не нравилась, жилище Хэ Сюаня ему тоже не нравилось, то, что в комнате ничего не найти — тем более. Ши Уду потянул на себя крышку сундука, украшенную самой простой, грубоватой резьбой, столь непохожей на ту изящную и ажурную, к которой он привык. Хэ Сюань не говорил, где что находится, он вообще почти ничего не говорил, но сложно было представить иное место для хранения самых необходимых вещей. Таких, как еще одно покрывало. Крышка сундука поддалась на удивление просто, заставив Ши Уду почувствовать недоумение — вот чтобы этот демон не стал запирать или прятать от него свои вещи? Хотя что те вещи, их почти и не было. А те, которые были, уж точно никому, помимо него самого, и не приглянулись бы. Он уже собирался посмотреть, что внутри, когда на его запястье сомкнулись — снова — ледяные пальцы Хэ Сюаня. — Я же говорил ничего здесь не трогать, — в его голосе льда было не меньше, чем в прикосновении. Он стиснул запястье Ши Уду сильнее, заставляя отпустить крышку, обдавая холодом и ощущением неспокойной воды в непогоду. Может, в какой-то другой момент Ши Уду и отреагировал бы иначе, более невозмутимо, более сдержанно, но теперь с него было более чем достаточно. Все эти недомолвки, все это молчание, вся эта невозможность понять, не скрывает ли Хэ Сюань что-то — все это заставило его недовольно вскинуться и рассерженно выдернуть руку из хватки этого демона. — Я всего лишь хотел достать еще одно покрывало, — с едва сдерживаемой яростью отозвался Ши Уду. Было даже странно, что комната не покрылась тонким слоем льда, колким и резким, как и их слова, столько взаимной неприязни ощущалось между ними. Если бы он не был водой, он был бы льдом. — Ты уж определись, или мы делаем то, что задумали, — он намеренно помолчал немного и добавил насмешливо, — вместе. И ты сдерживаешь свою ненависть, как бы сложно для тебя это ни было, — теперь Ши Уду смотрел прямо на Хэ Сюаня, не сомневаясь и не отводя взгляда. И Хэ Сюань смотрел в ответ, все такой же закрытый и замкнутый. Только в золотистых глазах мелькнуло на мгновение нечто необъяснимое, не то гнев, не то что-то куда более глубокое и темное. Мелькнуло и погасло, словно он и сам устыдился этих эмоций. — Или? — спросил он бесцветным тоном. — Или расходимся и продолжаем прятаться во всех этих руинах, пока нас не найдут, — Ши Уду невольно потер запястье — вот еще только этого не хватало, кожа в том месте, где ее касались пальцы Хэ Сюаня, наливалась неровной синевой. Следы останутся, и надолго, ведь он теперь не станет расходовать духовные силы попусту. Хэ Сюань на удивление не стал ни спорить, ни огрызаться. Медленно-медленно, словно нехотя опустил руку, всего несколько мгновений назад стискивающую кожу на запястье Ши Уду, и отступил на пару шагов. Взглянул на него еще раз, все так же мрачно и неприязненно, и, ничего не сказав, вернулся на кухню. Загремел посудой нарочито громко и раздражающе, как будто это было самое подходящее занятие в ночи для того, кто давно не нуждался в еде. Или нуждался? — Полагаю, это первый вариант, — хмыкнул Ши Уду самому себе. *** Доверять Хэ Сюаню было не то что сложно, а почти невозможно, немыслимо и неправильно, но приходилось это делать. Потому что как Ши Уду сам и сказал этому демону, нужно было сразу определяться с тем, что важнее. И отступать теперь, после того, как столько всего было сделано и сказано, он уж точно не собирался. Хотя мысли какие только его ни посещали. Тревожные, полные сомнений мысли, которые Ши Уду откидывал прочь, но избавиться от них полностью не получалось. Вот и теперь он устроился на кухне, с отвращением поглядывая на миску с недоеденными овощами, ставшими холодными и скользкими, и думал о Хэ Сюане, будь он неладен. «Я, наверно, даже о Цинсюане и его благополучии не думал никогда настолько часто, как теперь думаю об этом демоне и том, чем он занимается на самом деле». Ши Уду невесело усмехнулся, поковырялся палочками в неприглядном вареве еще немного, но потом все же отложил их, поняв всю бесполезность затеи. Он, конечно, хотел есть, но не до такой степени. Причем обвинить в этом неаппетитном блюде было некого — готовил он сам. Разумеется, сам, потому что ждать, что Хэ Сюань расщедрится на готовку для кого-то еще, было бы чересчур наивно. Да и не стал бы Ши Уду есть ничего из приготовленного им. Воспоминание о Цинсюане заставило его нахмуриться. Давние опасения поднялись в нем снова, накрывая и захлестывая не хуже той черной воды, которая так охотно подчинялась Хэ Сюаню и была его сущностью. «Что, если он узнает что-то о Цинсюане, но не станет говорить мне, если это окажется то, что может помешать его намерениям?» Ши Уду даже мысленно не стал называть возможные варианты. Но в том, что Хэ Сюань не остановился бы перед тем, чтобы просто использовать его в своих целях, Ши Уду не сомневался. И Хэ Сюань слишком хорошо понимал, что действовать с ним заодно Ши Уду станет лишь пока есть хоть какая-то, пусть даже самая крохотная и призрачная вероятность помочь Цинсюаню. Если бы с Цинсюанем что-то произошло, Ши Уду в тот же момент раскрыл бы веер, заставляя знак воды на нем стать темнее и четче. И, призвав свою воду, обрушил бы ее прозрачные, хлесткие потоки на этого демона. Поскольку ни для чего другого он ему не был нужен. «Зря я связался с этим демоном. Возможно, лучше никаких вариантов, чем такой». Потоки зимнего дождя на улице то и дело сменялись редкими, почти сразу таявшими и оседавшими влагой на размытой дороге снежинками. Порывы ветра, подхватывающие пожухлые, выцветшие листья, лишь добавляли унылости месту и происходящему. Где-то поблизости то и дело хлопали дверьми. — Ши Уду никак не мог определить, где именно и кто — они изначально договорились, что он никуда не выходит и не пытается разгуливать по Призрачному городу один. Впрочем, в сопровождении Хэ Сюаня ему тоже разгуливать не доводилось. — Ты здесь все равно ничего не знаешь. И ни в чем не разбираешься, — обнадежил его Хэ Сюань, едва они добрались до города. — И выдашь сходу и себя, и меня. Лучше оставайся дома, остальным займусь я, — с этим было не поспорить, Ши Уду ни разу не спускался в Призрачный город — вот уж что ему было без надобности. Он знал, что некоторые из богов с удовольствием проводили здесь время, спрятав лица за причудливыми масками, а истинный облик за обликом ненастоящим. Играли, развлекались, а то и имели некие дела с демонами. Но ничего, помимо бесконечного презрения и непонимания, они у Ши Уду не вызывали. Как будто в Небесной столице не хватало развлечений. Как будто демонам можно было хоть в чем-то довериться. Как будто во всем этом был хоть какой-то смысл или удовольствие. Пожалуй, где-то в то время Ши Уду и стал куда снисходительнее относиться к тому, что Цинсюаню нравилось спускаться в мир людей, веселиться и напиваться. Стоило подумать, что вместо мира людей и той таверны с невероятным, по его словам, вином Цинсюань мог избрать своим любимым местом Призрачный город, и сразу становилось гораздо проще воспринимать его занятия, мало достойные божества. Ши Уду тогда согласился с доводами этого демона, о чем впоследствии успел пожалеть уже не единожды. Ведь получалось так, что у него не было ни единой возможности выяснить, чем Хэ Сюань занимался на самом деле, правда ли он работал в этой своей лавке или занимался чем-то совсем иным втайне от Ши Уду. Да, он каждый день исчезал куда-то ранним утром, а возвращался лишь ближе к вечеру, но можно было и изобразить работу. А можно было проводить время вообще неизвестно где. Ши Уду из-за этой их так неудачно возникшей связи ощущал, что Хэ Сюань не настолько далеко, где-то в городе, но в городе были сотни, если не тысячи самых разных мест, о которых он ничего не знал. «Ладно. Ничего. Я просто использую его силу, как он надеется использовать мою. И воспользуюсь теми сведениями, которые ему удастся выяснить. А для этого пока придется оставить все, как есть». Ши Уду смотрел то на совсем уж потерявшие съедобный вид овощи, то на перепачканный во время готовки стол, задумчиво выводя на нем неровные линии, отдаленно напоминавшие волны. Да, он обещал этому демону никуда не выходить. Но и этот демон обещал делиться всем, что удастся узнать. Сложно было поверить, что за эти несколько недель в лавке не говорили вообще ни о чем, хоть как-то касающемся их общего интереса. Сложно и почти невозможно. А это означало лишь то, что Хэ Сюань, возможно, скрывал нечто весьма существенное. Ши Уду посомневался еще несколько мгновений — линии на столе стали размашистее и резче, он едва сдерживал свою ауру, так и тянущуюся к воде, так сильно желавшую ее использовать, чтобы снова ощутить всю его сущность Повелителя Вод. А потом все же поднялся из-за стола и направился в комнату, туда, где были теплые одежды, непонятно где раздобытые Хэ Сюанем после того случая с покрывалом. — Вот — он, казалось, раздраженно бросил одежды на кровать, всем своим видом показывая, что приходится отвлекаться на глупости. Но, когда Ши Уду надел их, будучи уверенным в том, что и размер не подойдет — откуда этому демону знать, и ткань окажется жесткой и неприятной, и тепла от этих одежд не будет никакого — все оказалось совсем не так. Подошло. И не просто подошло, а так, как редко что-то подходило и нравилось. Наверно, стоило поблагодарить, но Ши Уду промолчал из какого-то необъяснимого упрямства. «Стоит хотя бы выяснить, работает он в этой лавке или нет». И с этой мыслью Ши Уду потянулся к светло-синим с серебряной вышивкой одеждам. *** Найти нужное место оказалось даже несколько проще, чем Ши Уду предполагал. По недомолвкам и случайным оговоркам Хэ Сюаня он знал, где примерно находилась эта лавка. А по своим ощущениям, используя их связь, ему не составило труда выбраться на неприметную улицу, а оттуда и почувствовать подходящий по виду дом. Яркая вывеска на котором, гласящая, что именно здесь подаются лучшие во всем Призрачном городе блюда, и намекающая на то, что некоторые из них не удастся попробовать нигде больше ни за какие деньги, не оставляла сомнений в том, что пришел он правильно. Он помнил про их договоренность никуда не выходить. Он знал, что это рискованно, причем неоправданно рискованно. Но сомнения не оставляли ему выбора. И куда опаснее казалось и дальше оставаться в неведении относительно того, чем занимался Хэ Сюань, чем попробовать все же выяснить правду. «Я хотя бы удостоверюсь, что он работает в этой лавке. А не занимается непонятно чем». Ши Уду плотнее укутался в свои одежды и уверенно распахнул дверь, ведущую в дом. В лицо пахнуло чем-то пряным, островатым, таким, как если бы готовили, используя какое-то невероятное количество специй, причем накидав их просто наугад. Ши Уду невольно поморщился, не представляя, как вкусная или хотя бы относительно съедобная еда может так пахнуть. И, если Хэ Сюань здесь работал, то, пожалуй, было и к лучшему, что Ши Уду готовил себе сам. Хотя до этого он был уверен, что хуже варианта быть не может. Посетителей внутри оказалось не то чтобы много, так, кое-где устроились за столами небольшие компании, оживленно переговариваясь между собой. Ши Уду на всякий случай прислушался, но ничего важного или стоящего, разумеется, не услышал. Так, мелкие сплетни и пустое хвастовство. И тоже впервые за долгое время он усомнился в том, что этот демон что-то от него утаивал. Возможно, здешние разговоры и правда были в основном настолько пустыми и несущественными, что пересказывать их не имело бы никакого смысла. И все же упрямство и осторожность не позволили ему молча развернуться и уйти. Да и подозрительно это выглядело бы, на него и так уже начинали коситься. Пришлось опуститься за первый попавшийся столик и изобразить желающего непременно отведать местные блюда. Ши Уду уже с содроганием представлял, что ждет его в списке блюд, заботливо принесенном хозяином лавки, и как придется делать вид, что все это невероятно вкусно и ему привычно, когда почувствовал на себе жесткий, пристальный взгляд. То, что Хэ Сюань находился в этом доме, Ши Уду ощутил, едва ступив на залитую потоками дождя и снега улицу, лениво вьющуюся среди почти одинаковых с виду домиков. А теперь убедился в том, что не ошибся. И что эта их связь уже в который раз пригодилась с самой неожиданной стороны. — Можете ли вы пройти со мной? — вежливо, но мрачно обратился он к Ши Уду с непроницаемым выражением на лице. — Выбранное вами блюдо принято готовить в присутствии гостя. Не слишком ли вежливо? Ши Уду совсем иначе представлял себе нравы Призрачного города. И раньше-то, а уж теперь тем более здесь вряд ли хоть кто-то церемонился. И все же поднялся и с невозмутимым видом последовал за Хэ Сюанем. Пусть. Зато теперь у этого демона не получится ни отмолчаться, ни заявить, что он гораздо больше знает о городе и лучше ориентируется, ни придумать очередную нелепую отговорку. — Что ты здесь делаешь?! — Хэ Сюань швырнул его к ближайшей стене, едва они оказались вне поля зрения всех остальных, что работников, что гостей. Прижал, грубо и не сдерживаясь, не давая ни отступить, ни отодвинуться, взглянул со злостью в золотистых глазах. Такой привычной злостью и все же в этот раз какой-то новой, как будто если раньше то, что делал Ши Уду, было терпимо, а теперь он перешел некую грань, переходить которую этот демон считал совершенно недопустимым. Стена за спиной ощущалась холодной и влажной, что было удивительно, ведь они находились на кухне, где постоянно что-то готовилось и толпились работники, и, казалось, здесь должно было быть не просто тепло, а даже жарко, душно и не столь пустынно. И от Хэ Сюаня, почти вжимающего его в проклятую стену своим телом, тоже исходил холод. Такой, давно ставший знакомым холод воды, глубокой и опасной, способной утянуть на самое дно. Несмотря на то, что Хэ Сюань скрывал свою ауру, это ощущение никуда не девалось, напротив, словно становилось сильнее, сдерживаемое и не имеющее возможности выплеснуться подобно волнам штормового моря. — Решил посмотреть на то, чем ты занимаешься на самом деле, — резко произнес Ши Уду, даже не пытаясь вырваться. Вот еще чего не хватало, он не собирался доставлять этому демону подобного удовольствия, давая почувствовать власть над собой или неловкость от их излишней близости. Он это начал — он пусть теперь и думает, как повести себя дальше, отстраниться или, наоборот, навалиться еще теснее в своем неуемном желании выплеснуть гнев и раздражение. — Не доверяешь? — даже не шепот, шипение в ответ. И глупейший вопрос. Если доверять демону еще как-то можно было, то доверять своему злейшему врагу стал бы разве что настоящий безумец, к коим Ши Уду себя не относил никогда, несмотря на все сделанное и несделанное. И к чему было иметь столь уязвленный вид, если ответ и так был очевиден. — Разумеется, нет, — Ши Уду пожал плечами, насколько позволяло оставшееся пространство между ними. Ему было зябко, даже теплые одежды не помогали, ему хотелось раскрыть свою ауру, не пряча ее больше под слоем своих же духовных сил, и отшвырнуть этого демона прочь, как можно дальше, водой, такой же, как его вода, чтобы это вышло особенно чувствительно и болезненно. Ему невыносимо хотелось перестать скрываться и прятаться — он не привык к такому. Никогда, ни разу за эти бесчисленные годы ему не приходилось уступать слабости и подчиняться происходящему. И это тяготило его куда больше любого холода и голода. Пришлось снова напомнить себе, что он делает это ради Цинсюаня. Но как же сложно было сдерживаться. — И поэтому ставишь под угрозу все задуманное? — Хэ Сюань так и продолжал смотреть на него, не отводя взгляда, пристально и встревоженно, что ли. И чего ему тревожиться? Ши Уду отстраненно отметил, что цвет глаз себе даже в этом мнимом облике Хэ Сюань оставил таким же. Зачем? Что за неуместная привязанность к демоническому облику? А потом вдруг вспомнил, что, когда этот демон еще был человеком, цвет глаз у него был таким же. И эта привязанность — не к облику демона, а к облику того человека, которым он когда-то был. — Я знаю, — спокойно и невозмутимо, чтобы разозлить еще больше, отозвался Ши Уду. Ведь это Хэ Сюань молчал все это время, не считая нужным разговаривать с ним хотя бы иногда. Не считая нужным учитывать и его интересы тоже. Не считая нужным вообще делать хоть что-то из того, что позволило бы ему доверять. Хотя бы как-то. Хотя бы немного. Даже такого призрачного доверия хватило бы, чтобы не было ни этого разговора, ни того, что могло за ним последовать. И ведь последовало. Хэ Сюань ощерился, отшатнулся от него так, словно только-только осознал, что прижимает его к стене и прижимается сам, так, что их тела и одежды соприкасаются, так, что зайди кто-то в этот момент на кухню, о них подумали бы лишь всевозможные непристойности, а вовсе не то, чего опасался Хэ Сюань. Вытянул из рукава хлыст почти незаметным, выверенным движением. Костяные звенья развернулись с хищным шорохом, как будто в предвкушении, изогнулись, стекая вниз, почти касаясь пола, когда Хэ Сюань удобнее перехватил рукоять хлыста. Ши Уду в ответ на это лишь хмыкнул, раскрывая веер, но все еще сдерживаясь, все еще скрывая ауру. Как и этот демон. Поднялись, разворачиваясь, волны на звеньях, знак воды, казалось, лишь ждал приказа Повелителя Вод. Оба замерли, готовые атаковать в любое мгновение. Две воды, две стороны единого целого. Хэ Сюань в облике обычного, ничем не примечательного демона, лишь глаза золотистые, такого редкого, густого оттенка, что ни с кем не перепутаешь. И Ши Уду в облике такого же обычного жителя Призрачного города, лишь одежды синие с серебром, как он привык, как ему нравилось, как напоминало хотя бы немного о том, кем он являлся и чему принадлежал. А потом так же, как и выхватили их — почти одновременно — они медленно, словно нехотя, но понимая неизбежность этого, молча опустили свои артефакты, так и продолжая смотреть друг на друга. Ши Уду бережно спрятал свое оружие в одежды, не забыв снова придать ему форму обычного бумажного веера, такого, каких здесь, в лавках, наверняка можно было найти сотни и не отличить один от другого. Прошелся с сожалением пальцами по звеньям, коснулся простенькой подвески, прежде чем вернуть его обратно, скрывая ото всех, сдерживая свою ауру и не позволяя ей окутать веер духовной силой. — Полагаю, самое время остановиться, — Ши Уду зябко поежился, в который раз удивляясь тому, как эти одежды, столь теплые и хорошо сшитые, грели его на улице, под проливным дождем и начинающимся снегом. А здесь, мало того, что в доме, так еще и на кухне, вдруг стали ощущаться такими тонкими и прохладными. Или это демоническая аура влияла на него настолько сильно и подавляюще? Нет, не Хэ Сюаня, тех, других демонов, коих здесь имелось с избытком — разного уровня, в основном мелких и не опасных, но и этого ему хватало, настолько чужда ему была их сила, настолько не походила она на его собственную. — Мы едва не выдали друг друга. — Тебе все равно не следовало сюда приходить, — Хэ Сюань после непродолжительных сомнений все же спрятал хлыст обратно в рукав. Поправил рукав, подтягивая ниже, почти полностью закрывая ладони. Если бы Ши Уду не знал наверняка, что демоны не могу замерзнуть, он бы сказал, что эта привычка подтягивать рукава у Хэ Сюаня есть именно потому, что у него часто мерзнут руки. Может, когда-то давно, в его другой жизни, так и было. Ши Уду долго молчал, не зная, как лучше поступить. Не желая ни показывать излишнюю слабость, ни свои сомнения. Можно было просто промолчать. Можно было сказать что-то незначительное, такое, насмешливое и равнодушное, как привык он сам, и как привыкли те, кто его знали. Но то, что он произнес вслух, не было ни насмешливым, ни незначительным. Нет, это было то, о чем он думал столько времени, то, что задевало его, заставляя сомневаться, то, почему он пришел сюда, в эту лавку. — Мне не нравится не знать, что происходит, — нехотя признался Ши Уду. Слова давались с трудом, вдруг разом став такими тяжелыми и неповоротливыми, что сложно было с ними справиться. Он невольно коснулся спрятанного в одежды веера, словно искал в своем артефакте защиту и поддержку. Словно это могло хоть что-то изменить. — А ты ничего не говоришь. Хэ Сюань молчал долго, так долго, что Ши Уду уже успел решить, что ответа он не дождется вовсе. Что-то такое сложное и одновременно незнакомое промелькнуло во взгляде этого демона, пока он раздумывал над возможными словами. Что-то такое, что Ши Уду раньше не доводилось в нем замечать. И сказанное оказалось столь же неожиданным. — Извини, — в первое мгновение Ши Уду подумал, что ослышался. Что посреди этого логова демонов, окруженный их аурами, подавляемый их духовной силой, он не только начал постоянно мерзнуть, но еще и слышать не то, что ему говорят. Но нет, Хэ Сюань сказал именно это, эти неуклюжие извинения, прозвучавшие на удивление искренне. Вот чего о нем Ши Уду точно не знал, так это того, что он способен извиниться перед заклятым врагом, если сочтет повод достойным. — Впредь буду рассказывать. Всякое, — он неопределенно махнул рукой и снова поправил рукав одежд, темных и немного выцветших, как если бы он нашел их в этом своем жилище. Давно забытые, но пригодившиеся. Как и само жилище на окраине Призрачного города. Пожалуй, впервые за время их странного и во многом вынужденного знакомства Ши Уду удивился настолько, что даже не нашелся, что сказать. Просто кивнул коротко, давая понять, что да, он услышал, и да, его вполне устраивает предложенное. *** С того момента, когда они едва не выдали друг друга, многое между ними неуловимо изменилось. Сложно было сказать, в какую сторону, поскольку они по-прежнему едва обменивались десятком фраз за день, но это было больше, намного больше, чем раньше. Да, Хэ Сюань так и рассказывал мало и неохотно, но это было хотя бы что-то. Да и Ши Уду вполне устраивала его немногословность, поскольку за нехотя роняемыми словами каждый раз слышались разные, такие непохожие одна на другую интонации. Сдержанная радость — когда удавалось услышать обрывки нужных разговоров, презрение — когда он говорил о самых надоедливых из демонов в его лавке, насмешка — когда очередной гость умудрялся разлить, иной раз прямо на себя, принесенное ему и тщательно приготовленное блюдо. Раньше Ши Уду и предположить не мог, сколько оттенков эмоций скрывается за внешней невозмутимостью и отстраненностью сначала мнимого Повелителя Земли, а после и самого Хэ Сюаня. И в этом они тоже были похожи. В тот вечер Хэ Сюань задерживался — наверно, снова заставили убираться на кухне или помогать с мытьем посуды — и Ши Уду, устроившись на кухне, со смешанными чувствами разглядывал сероватый, чуть слипшийся рис. Вроде и можно было есть, но вот не хотелось совершенно. Во всяком случае, по виду это блюдо не вызывало ни малейшего аппетита. Но, когда он, придирчиво скривившись, все же попробовал немного, то даже не поверил. Пришлось пробовать еще, чтобы убедиться, что получилось куда вкуснее, чем раньше, хотя он почти ничего не менял. Да и нечего особо было менять — этот демон приносил лишь самое простое и необходимое, ставил молча на стол и отворачивался, словно это его не касалось. А ведь Ши Уду помнил, сколько он ел, когда изображал Повелителя Земли. И вдруг такое равнодушие к еде? Верилось с трудом, но не спрашивать же было. И все же теперь, задумчиво разглядывая получившийся рис, Ши Уду никак не мог решить, как лучше поступить. Ничего не оставлять, как и раньше, как все это время, проведенное вместе в полузаброшенном жилище? Или все же… Теплая одежда, небрежно брошенная на кровать. Слова о том, что ему не настолько требуется сон и не нужна кровать. Замерший в ярости и медленно опустившийся костяной хлыст. И это короткое «Вот», с которым он принес вчера этот рис. Ши Уду посомневался еще немного, а потом все же поставил миску с остатками риса на самом видном месте на столе, чтобы этот демон точно ее заметил. *** В тот момент, когда Ши Уду почувствовал это, он как раз намеревался просмотреть свитки, которые оставил ему Хэ Сюань со словами, что ему они без надобности. И предложил, что если Ши Уду что-то заинтересует, то он может их читать в любое время. И вот теперь Ши Уду так и застыл с одним из свитков в руках, ощущая, как дрожит под пальцами тонкая бумага, так и стремясь выскользнуть из рук. И ведь выскользнула все же, он не удержал свиток, слишком удивленный тем, что ощущает. Сила Хэ Сюаня, подобно холодной, темной воде, затопила все вокруг, обрушилась на Ши Уду всей своей мощью, заставив выронить свиток и почувствовать, как дрожат его руки. И демоническая аура, более не скрываемая и не сдерживаемая, ощущалась столь сильно, что Ши Уду невольно скривился — ну что еще такое устроил этот демон?! Что должно было произойти, что заставило его выдать себя? Их связь, такая нежеланная для обоих, пригодилась в очередной раз — Ши Уду уже сбился со счета, в который. Поскольку лишь эта связь позволила безошибочно определить, где находился Хэ Сюань. Сложно было обрисовать это ощущение, но оно всегда сопровождало теперь Ши Уду, оно стало частью него самого, такой же глубокой и неотъемлемой, как его аура или духовная сила. Ему понадобилось всего несколько мгновений — и он уже знал, знал наверняка, что этот демон раскрыл себя в той лавке, где и работал. «Как удачно получилось, что я уже знаю дорогу». Это было единственное, что успел подумать Ши Уду, прежде чем подхватить оставленный на столе веер и распахнуть дверь, ведущую в промозглый зимний день, полный размытой грязи на улицах и вещей, которым лучше бы было и вовсе не случаться. *** В общем-то, предположить, что именно произошло, было не так уж сложно. Ну, в каком еще случае Хэ Сюань стал бы раскрывать свою ауру и пользоваться силой, да еще так яростно. Но то, что Ши Уду застал, прибежав в лавку, превзошло все его ожидания. Разбросанные и разломанные стулья, перевернутые столы, заливающая все вода и осколки мисок с подозрительным варевом. Нет, он, конечно, знал, что кухня Призрачного города бывает… всякой, но выглядело это совсем уж неаппетитно и отвратительно. Хэ Сюаня он заметил не сразу, скорее почувствовал, а потом и едва успел увернуться, когда отброшенный костяным хлыстом мелкий демон врезался в стену позади него и рассыпался в прах. Их было много, этих демонов. Явно и гости, и работники вперемешку. Ши Уду не то чтобы преуспел в определении их уровня, но хотя бы никого слишком сильного или опасного среди них не ощущалось. Возможно, Хэ Сюань справился бы и один, но получилось бы долго, слишком долго. Настолько, что в лавку успел бы сбежаться весь Призрачный город. И оставалось лишь догадываться, чем им всем успел настолько досадить Хэ Сюань. «Вот его прямо так и тянет сражаться и выдавать себя. Не первый раз ведь», — с неудовольствием подумал Ши Уду, раскрывая веер, чувствуя, как колеблется его духовная сила, подавляемая столько времени. Он хотел и не хотел этого одновременно. Выдать себя — и снова ощутить, как охотно подчиняется ему вода, как следует за малейшим движением веера и льется, ничем не сдерживаемая. Поток воды нахлынул и затопил, отбрасывая наиболее мешающихся демонов в сторону, и, спустя еще пару взмахов веером — а раньше хватило бы и одного, как успел он недовольно подумать, ему удалось добраться до Хэ Сюаня. — Что произошло? — может, это был и не самый уместный вопрос в разгар сражения, но Ши Уду хотелось это понять. Понять, насколько глупо — или нет — поступил Хэ Сюань. Прозвучало это чуть хрипловато, устало, веер едва заметно дрогнул в его руке, и Ши Уду поморщился — раньше это не стоило бы ему никаких усилий, призыв воды для столь незначительного дела. — Моя вина, — Хэ Сюань ограничился короткой, ничего не объясняющей фразой, слишком занятый тем, чтобы не подпустить демонов еще ближе. И Ши Уду пришлось ждать, когда он продолжит. Поскольку продолжать явно было о чем. Причем по растерянному виду Хэ Сюаня можно было сказать, что это какая-то глупость, о которой ему не очень-то и хочется говорить. Но раз уж эта глупость стоила им обоим так дорого, то Ши Уду должен был о ней знать. — Один из этих болванов едва не опрокинул на себя полную кастрюлю, — он неопределенно кивнул в сторону, куда-то туда, где разлилось, похоже, то самое омерзительного вида варево — приглядевшись, Ши Уду заметил, что от него еще и исходит пар неестественно алого цвета. Из чего это варево было сделано, он предпочел не спрашивать. — Я использовал свою силу. Ненамеренно, — отрывисто произнес Хэ Сюань, рассерженно стискивая хлыст. И не разобрать было, на кого он больше злился — на самого себя, на этого неуклюжего демона или на Ши Уду, что появился так вовремя и не вовремя одновременно. — Понятно, — Ши Уду хмыкнул и не удержался. — И в благодарность за это на тебя сразу набросились, верно? — он развернул веер, поднял его, как делал всегда, если происходящее требовало чуть больше усилий, чем обычно. Духовных сил хватало, пока еще хватало. Даже не настолько мало их у него оставалось, как подсказывали горящие храмы и необходимость скрывать ауру. Он развернулся, прижался спиной к спине Хэ Сюаня, ощущая воду и холод, и темноту его силы. Мимолетное касание волос по коже, зазубренные края костей хлыста, случайно царапнувшие его теплые одежды. — Давай, — и они оба почти одновременно окутали силой свое оружие. *** Ши Уду не мог сказать точно, сколько это все продолжалось — может, пару минут, а, может, пару часов. Но, когда все закончилось, он осознал, что вряд ли прошло более нескольких минут, ведь иначе в лавку уже обязательно кто-нибудь вломился бы, почувствовав всплеск духовной силы, воду и несдерживаемую ярость. А теперь, когда все закончилось, найти их будет не так-то просто — едва опустив хлыст и веер, они оба, не сговариваясь мгновенно снова скрыли свои ауры, превратившись в двух самых заурядных жителей Призрачного города. Беспорядок вокруг лишь усилился, густой пар от воды, столкнувшейся с чужой силой, окутывал все вокруг плотным слоем, так, что и не разобрать было ничего толком. Ши Уду с сожалением спрятал веер и тяжело выдохнул — усталость навалилась на него как-то сразу, накрыла собой, заставляя ощущать слабость и уязвимость, и неуверенность. Совсем не то, что он привык ощущать. А потом Хэ Сюань вдруг толкнул его к стене, прижал — крепко, грубо, вжимая в шероховатую поверхность так, что не вырваться, что ощущаешь даже сквозь одежды каждую неровность, каждую крохотную трещину. Навалился, удерживая руки, глядя на него так, словно Ши Уду был для него самым желанным, самым необходимым во всех Трех мирах. Застыл на мгновение, словно борясь с самим собой, а потом накрыл губы жестким, несдержанным поцелуем. Ши Уду дернулся, пробуя освободиться, взглянул резко и холодно, а потом расслабился в руках Хэ Сюаня, под этим грубым, нетерпеливым поцелуем. Потому что это не ощущалось неприятно. Странно, болезненно, грубо — да. Но не неприятно. И Ши Уду ответил на этот поцелуй, делая его глубже и непристойнее, проводя языком по клыкам Хэ Сюаня, облизывая их, ощущая, как Хэ Сюань прокусывает этими клыками ему губу и слизывает кровь, и снова целует, не думая ни о чем. «Меня это устраивает. Вполне устраивает. Ведь искренняя ненависть гораздо лучше фальшивой любви».