Когда недостаточно света

Тревожная, выжидательная тишина окутывала скромную комнату Ши Уду и Хэ Сюаня. Оба не знали, чего ожидать в ближайшие дни и не придут ли за ними всеми Небесами или миром демонов. Ни в чем нельзя было быть уверенным, и неясно было, чего вообще теперь ожидать ото всех и всего окружающего. И все же… Хэ Сюань не мог перестать думать о том его столь внезапном и столь же желанном поцелуе с Ши Уду. О том, что, сколько бы он ни пытался сдержать себя и не позволить чувствам взять верх над собой — он не смог. Даже не чувствам, а такому, чему-то сложно объяснимому, неясному, но заманчивому и влекущему к себе так, что невозможно было этому противиться. Вернее, он противился — сколько мог. А потом все же не удержался, не выдержал, чтобы не сделать этого, чтобы не поцеловать того, кого ненавидел (ненавидел ли?) всем своим существом. И ведь самым одновременно прекрасным и паршивым было то, что этот поцелуй ощущался потрясающе. Потрясающе настолько, что мало с чем мог сравниться. Не то чтобы в его жизни было множество моментов, которые хотя бы отдаленно можно было назвать приятными, но он знал, знал и чувствовал, что это было не то, что встречается часто и ничего не стоит. Нет, это было чем-то особенным — и это злило и пугало. Хэ Сюань злился на себя, дико злился, но не мог отделаться от этой мысли — что было потрясающе и что раньше он подобного не испытывал ни с кем, никогда. И, пожалуй, удивительным было скорее не то, что он таки поцеловал Ши Уду, а то, что нашел в себе силы оторваться от него после. Словно нечто необъяснимое, нечто слишком глубокое, влекло его к Ши Уду несмотря ни на что, несмотря на то, что он сделал, несмотря на то, что между ними уже было и еще может быть из-за всего, после всего. Нет, помимо этого поцелуя, больше у них ничего не было и ничего не изменилось между ними. И в то же время для Хэ Сюаня изменилось очень многое. Он подумал, не была ли причиной этому связь, протянувшаяся между ними из-за смены судеб, но отмел эту мысль. Он бы… почувствовал это. Не смог бы не почувствовать. Но здесь все было по-другому и ощущалось совсем иначе. Выходит, это были его собственные мысли и чувства. Что ж, значит, он научится с этим существовать. Будет вынужден научиться, потому что будущего у них нет, так или иначе — не вместе. Не — вот так. И никогда не могло быть. Впрочем, в их нынешнем положении было чудом то, что они все еще оба существовали и сравнительно неплохо держались вопреки всем возможным обстоятельствам, что были против них. Ну, а тогда, в самой лавке — им попросту повезло. Хозяин лавки оказался на их стороне — то есть ему совершенно не нравилось, как обстояли нынешние дела в Призрачном городе. Сам он, разумеется, ничего предпринимать бы не стал, но и их не выдал. Наоборот, пообещал прикрыть и сказать лишь то, что это был воистину Черновод, но куда он после этого девался — непонятно. Ауру Ши Уду вряд ли вообще кто-либо успел или смог почувствовать. Она… была слишком слаба на данный момент. Что Хэ Сюаня, конечно, не радовало, но в такой ситуации было хотя бы удачно для них несмотря на то, что на самом деле это только делало вещи более запутанными — с этим нужно было что-то делать. Хозяин предупредил, что скажет, что Хэ Сюань вломился в лавку и расправился с демонами, а потом исчез. Не потому, что он был чем-то кому-то обязан, а лишь потому, что ему не нравились новые порядки Призрачного города. Наверно, при теперешнем раскладе этого было достаточно. Разумеется, работать в эту лавку Хэ Сюань больше не вернулся. Впрочем, денег им пока что хватало и еще хватило бы — на некоторое время точно, а там что-нибудь да придумали бы. Прошло несколько дней после того сражения, и Хэ Сюань, хотя и опасался возможного предательства или чего еще со стороны хозяина лавки, все же был более-менее уверен в том, что про это место не знает никто, кроме, разве что Хуа Чэна. Возможно, кто-то мог знать, что он где-то рядом — хотя кто бы это знал, учитывая, что он слишком тщательно скрывался, — но определить точное местонахождение не мог. А Хуа Чэн не выдал бы, уж это Хэ Сюань знал наверняка. Он поднял голову от стола, за которым устроился, погруженный в свои мысли, когда Ши Уду вышел из кухни. Странно, почему Хэ Сюань раньше не замечал, но ему вдруг бросилось в глаза, что Ши Уду двигался не как обычно, а непривычно — как-то немного неловко, почти незаметно кривясь. Если не приглядываться нарочно и не пытаться заметить, то ничего и не увидишь, но Хэ Сюань все же заметил. Он сосредоточился на мгновение, и, как демон, уловил тонкий, еле слышимый запах крови в воздухе. Церемониться было некогда, да и не по его правилам. Да и не с Водяным Самодуром. Хэ Сюань попросту подошел к Ши Уду и грубовато дернул его за одежды, распахивая их в стороны. — Какого?! Что ты себе позволяешь?! — Ши Уду — разумеется — попробовал отстраниться, прикрывая рану на боку ладонью, но теперь Хэ Сюань уже был гораздо сильнее него. Он без труда отвел ладонь Ши Уду и нахмурился, разглядывая глубокий, кровоточащий порез. — Почему ты сразу не сказал? — Зачем? — Ши Уду попытался вырваться из его хватки, но Хэ Сюань не дал. — У меня по-прежнему тело божества, чего мне сделается! — Да ну? И до какого момента оно таким останется? — прошипел в ответ Хэ Сюань, удерживая его. — У тебя осталось не так много храмов, думаешь, мне это неизвестно? И когда сгорят они все — что будет, а? Ши Уду отвернулся, мрачно поведя плечами на это, и не ответил ничего. Хэ Сюань отпустил его руки, недовольно цыкнул языком и вздохнул. — Ладно, допустим. Но хотя бы дай поделиться духовной силой — мне не нужно, чтобы ты был полумертвым, если вдруг придется что-то делать, и делать быстро. Он не был грубым намеренно. Но почему-то получалось вот так вот — резко и отрывисто. Словно… словно он на самом деле волновался, поймал Хэ Сюань себя на совершенно несвойственной ему мысли. Это раздражало. С какой бы стати ему вообще волноваться о Водяном Самодуре? Подохнет, и что с того? Он просто сделает что-нибудь сам, как делал всегда. Уж что-что, а выжидать он умел, да и сведения собирать тоже. Варианты и выбор оставались всегда, что бы он ни делал. Вот только думать так не получалось. И даже не потому, что «только я имею право убить тебя». (Хотя подобные мысли всегда присутствовали незримо где-то на границе сознания Хэ Сюаня — потому что да. Только он — кто, если не он? — имел право тронуть Водяного Самодура. Ни у кого больше во всех мирах не было подобного права.) А потому что зачем-то, почему-то, необъяснимо даже самому себе, Хэ Сюаню не хотелось, чтобы Ши Уду пропал, растворился в небытие, перестал существовать. Особенно подобным, самым неприглядным для божества образом. Ведь Хэ Сюань прекрасно знал, что для любого божества нет судьбы хуже забвения. Он своими глазами наблюдал, что Хуа Чэн сделал с тридцатью тремя небожителями. И он из любопытства проследил за тем, как они исчезли. Божества есть, пока в них кто-то верит. И это правило не обойти никак. В бога должны верить, иначе как он может быть богом? Ши Уду не отказал, когда Хэ Сюань предложил поделиться силой. Нехотя, крайне медленно и неохотно протянул ему руку. А потом сразу отшатнулся, скривившись, его взгляд мгновенно сделался колючим и настороженным. — Решил добить? — прошипел он. Хэ Сюань нахмурился, отступив на шаг — на всякий случай, чтобы не провоцировать его лишний раз. — Что за бред ты несешь? Конечно, нет. Что случилось? — Мне больно, вот что. Хэ Сюань замер, недоуменно уставившись на Ши Уду, а потом и сам скривился и опустил протянутую руку. Ну конечно же. Ши Уду хмыкнул, отведя взгляд. — Дошло, да? — Дошло, — согласился Хэ Сюань мрачно — разумеется. Что он делал в Тунлу, становясь Непревзойденным, как не поглощал водных гулей и водяных демонов? Стараясь во что бы то ни стало развить именно ту силу, которая бы противостояла силе Ши Уду, затмевала и разрушала ее. Разрушала, а не помогала. Неудивительно, что теперь Самодур был не в состоянии воспринимать его духовную силу, силу Черного демона Черных вод, столь похожую на его собственную и в то же время настолько ему чуждую — она предназначалась лишь для того, чтобы убить его, чтобы совладать с ним, чтобы не позволить ему, а никак не помочь. — Тебе удалось, — спокойно заметил на это Ши Уду, снова хмыкнув. Он не был удивлен — это Хэ Сюань понял сходу. И не был разочарован. Скорее просто принял как должное. Наверно, так было даже проще. — Пожалуй. Хэ Сюань понял, что его изначальная, самая простая идея — просто поделиться духовной силой с Ши Уду, даже если его храмы горят, — непригодна. Ведь духовная сила Ши Уду как божества и Повелителя Вод никуда не денется до самого конца, поэтому… Плохо. Это значило то, что ему придется придумать что-то еще, а оставшихся вариантов было не так уж и много. Хэ Сюань помрачнел еще больше, а потом просто махнул рукой и достал из одного из сундуков повязки и заживляющее снадобье. — Откуда у тебя это? — настороженно спросил Ши Уду, впрочем, не став противиться тому, чтобы Хэ Сюань занялся его раной. Смотрел крайне колюче и неодобрительно, но не дергался и сидел спокойно, пока тот наносил снадобье, терпко пахнущее травами, и накладывал повязки. — Всякое бывает, — неопределенно отозвался Хэ Сюань. — Полезно иметь в запасе, как видишь. Не вставай, — приказал он, оставив Ши Уду на кровати после того, как закончил перевязывать его. — Отдохни, пока есть такая возможность. — А ты чем будешь заниматься? — А мне есть над чем подумать, — в тон ему отозвался Хэ Сюань, устраиваясь за столом и пододвигая к себе несколько чистых листов бумаги, свитки и чернила. — И подумать очень и очень серьезно. *** Обычно Ши Уду сам себе готовил, и Хэ Сюань не особо обращал внимание на то, что именно он делал, сколько тратил на это времени и как возился с едой на кухне. Но, поскольку тот был ранен, Хэ Сюань решил на этот раз сам приготовить ему поесть. Денег пока еще хватало, тем более на еду, поэтому можно было не волноваться хоть о чем-то. Однако удивленный взгляд Самодура, когда Хэ Сюань принес ему поесть прямо в постель, пожалуй, стоил вложенных в это блюдо усилий. И почему-то он выглядел неожиданно… милым? Какие бредовые мысли лезли в голову так некстати. Должно быть, они слишком много времени проводили вместе в эти дни, что Хэ Сюань начал думать о подобном. Подмечать выверенные движения и жесты Ши Уду, которые раньше не замечал — как тот убирает прядку волос за ухо, как прикусывает губу, чуть хмурясь, задумавшись о чем-то, как бросает взгляд в окно… Чтобы не тратить больше духовных сил, чем необходимо, Ши Уду находился в их жилище в своем настоящем облике. И это… иногда отвлекало. Как глупо. Правда, на этот раз Хэ Сюань столь долго и задумчиво смотрел на Ши Уду, когда тот приподнялся на постели и прислонился к спинке кровати, не потому, что намеревался пялиться, а потому, что все никак не мог собраться, чтобы задать интересующий его вопрос. — Что? — разумеется, Ши Уду заметил взгляд. Опустил палочки, которыми ел, обратно в миску, стиснул ее в руках — слишком сильно, слишком настороженно — и сам посмотрел на Хэ Сюаня. Тот помолчал несколько мгновений, прежде чем вздохнуть и, потерев устало глаза (тонкие пальцы оставили мутные следы чернил на щеке, он чувствовал их прохладную липкость, чувствовал густые разводы, но не стал стирать), медленно спросил: — Заклинание смены судеб. Мне нужно, чтобы ты рассказал о нем все. Ши Уду насторожился и замер, от него так и исходило недоверие, смешанное с неприязнью. — Зачем тебе? Хэ Сюань спокойно встретил чужой взгляд. Синие глаза Ши Уду по-прежнему затягивали, словно глубины рек и морей. Изменившись в силу обстоятельств, Повелитель Вод все равно не изменился, вдруг подумалось Хэ Сюаню. И никогда уже не изменится, ведь так? Возможно, это и хорошо. — Я имею право знать, — тихо, но твердо произнес Хэ Сюань. Пусть покажется, что это лишь потому что он хочет знать. Пока что он еще не готов был что-либо объяснять Водяному Самодуру. Пока он… не закончит и не убедится в том, что то, что он собирается сделать, выполнимо и возможно, а не лишь его жалкая попытка хоть что-то изменить, обреченная на провал. Ши Уду, впрочем, лишь опустил взгляд на миску, помешал палочками рис, то разводя его по сторонам, то снова собирая в середине, то и дело подталкивая палочками непослушные зерна и размышляя. Хэ Сюань не торопил, спокойно устроившись на стуле и покачиваясь на его задних ножках. Наконец Ши Уду снова поднял на него взгляд и отрывисто кивнул. — Ладно. Только дай сначала поем. И расскажу. Разговор будет долгим. Хэ Сюань молча кивнул. *** Отложив пустую миску в сторону, Ши Уду выбрался из кровати и подошел к столу, давая Хэ Сюаню знак встать. Тот нехотя уступил стул Ши Уду, который тут же придвинул к себе чистый листок бумаги и несколькими точными движениями кисти набросал магический круг и нужные знаки. Его лицо было мрачным и недовольным, когда он это делал, но голос звучал непроницаемо и холодно, когда он подозвал Хэ Сюаня ближе, чтобы объяснить значение каждого иероглифа и знака. Хэ Сюань слушал, заглушая в себе любые возможные эмоции. В конце концов, он сам спросил. В конце концов, для определенного дела. И ему нужно было знать наверняка. Закончив объяснять, Ши Уду бросил какой-то странный взгляд на Хэ Сюаня и ушел обратно на кровать, очевидно, решив подремать. А Хэ Сюань вновь опустился на стул и поднес листок с заклинанием к лицу, вчитываясь в него. Он нахмурился, задумавшись, и покачал головой, изучая заклинание. Да. Пожалуй, если совместить, то… Вот это могло подойти. Надо поменять, но это и это — оставить. А еще… да. Нужно попробовать вот так. Хэ Сюань медленно потянулся к кисти и листам бумаги, в беспорядке разбросанным по столу. Ему понадобится много. Наверно, очень много. Сделав глубокий вдох, Хэ Сюань начал набрасывать формулы и поля собственного магического круга. *** Позже, когда он решил, что на сегодня достаточно, он подошел к кровати, вглядываясь в лицо спящего Ши Уду. Он хотел было принести ему еще поесть, но, видя, что тот спит, лишь поставил миску на стол и закусил губу, злясь на самого себя. Он… слишком привык к Ши Уду за то время, что они провели вместе. Слишком расслабился. И слишком хорошо узнал его с другой стороны, которую раньше не видел на Небесах, наблюдая за ним. Он не знал, что Ши Уду мог быть вот таким. Домашним, заботливым, даже, пожалуй, несколько милым. Иногда. И это казалось странным. Словно вся его столетиями накапливаемая ненависть вдруг куда-то делась разом. Вернее, не то чтобы делась, но выцвела и поблекла, потеряв былую силу и пылкость. И будь он трижды проклят Тунлу, если Хэ Сюань теперь знал, как правильно поступать и что делать и думать насчет Водяного Самодура.