Some Mistakes

      Киба бы хотел сказать, что выдержки у него вагон с тележкой и он преспокойно плещется в воде без лишних загонов и колебаний.       Киба бы хотел сказать, что это все солнце яркое мешает смотреть в его сторону, и остаются только красивые руки, крепкая спина и соблазнительные две впадины на пояснице Канкуро, когда тот выныривает из воды.       И, конечно же, он бы хотел сказать, что не стеснен неудобным положением и просто задумался о жизни, а не ждёт пока вся кровь хлынет обратно к мозгу из причинного места.       Но Вселенная на хую вертела его хотелки по часовой. Особенно, когда "ты чего там, ссышь?" слышится насмешливым голосом старшего.       — Чего, блин? — глубоко возмущается Киба таким предположением. — Мне что десять?!       Бля, позорище. Стыдоба.       Канкуро, напротив, возмущенный вид малого кажется забавным, он заливисто смеётся запрокинув голову, а когда прекращает, спрашивает умеет ли тот плавать, чтобы им уплыть, где глубже и вода получше.       Киба фыркает.       Нет, блять, умею только ссать в воде, думает он. И уплывает от него прочь. Напряжение как рукой снимает, спасибо и на том.       — Серьезно, будешь обижаться? — спрашивает со смешком Канкуро.       — Делать нехуй, — бурчит Киба, нахмурившись.       — Ну я так, на всякий спрашиваю.       — Чтобы я с обиды реально не нассал тут?       — А ты можешь?       — Боже, да ты такой же придурок, как и я! — заключает Киба неверяще.       Канкуро снова смеется в голос, и он бы залип в любой другой ситуации, но не в этой.       — Не настолько часто.       Да-да, это Киба у нас смешной, он все помнит, спасибо.       — Ой, да иди ты, а.       — А чего тогда застыл тут? — не понимает Канкуро, но уже звучит мягче.       — Может я о жизни думал!       Канкуро теперь ухахатывается (поднялось, блять, настроение у человека), но действительно обижаться на него никак не получается.       — И чего надумал? — в глазах его уже мелькает интерес, и Киба бы рассказал все подчистую, будь это действительно что-то приемлемое, а не банальная, хоть и бурная смесь юношеских фантазий.       — Чего надо, то и надумал.       — Это абсолютно бессмысленный диалог, Киба, и помнишь, что я говорил тебе про твое враньё?       — Да не ссал я в воде!       — Боже, блин, я не про это!       — Только в воду зашёл, а уже успел обоссаться? — слышится ехидный голос Темари, зашедшей в воду и понемногу привыкающей к ее температуре.       Киба тут же брызгает в нее прохладной водой. Раздается девчачий визг. И второй, потому, что капли попадают и на Хану позади.       — Ну Киба! — возмущается она.       — Мелкий, ща нарвешься! — угрожает Темари, отвечая тем же. Брызги летят во все стороны проливным дождем, а крики только усиливаются.       Канкуро решает держаться нейтралитета. Инузука приходит к выводу, что сейчас самое время ретироваться, пока девчонки совсем не привыкли к воде и не потопили его на пару.       — Не отставай, — кивает он парню и уносится вплавь.       Канкуро, как оказывается, плавает быстрее и лучше. Или это просто Киба настолько часто заглядывается на то, как залипательно перекатываются его мышцы рук и спины, что за ним не поспевает. Похоже на правду, не так ли?       В очередной раз, когда Киба высовывается, чтобы набрать в лёгкие воздух для следующего рывка, он замечает Канкуро, который в режиме ожидания держится на плаву в метрах пяти от него, и досадно понимает, что продул.       А когда, упирается взглядом в береговую линию позади, подвисает, потому что они уплыли достаточно далеко, чтобы потонуть здесь незамеченными. Вода в этой части становится заметно холоднее и пробирает до дрожи.       — Порядок? — спрашивает Канкуро, переводя дыхание.       — Да, — отвечает Киба, часто перебирая ногами, чтобы удержаться на плаву. Он чувствует накатывающую усталость только сейчас. — Ты выиграл.       Канкуро на это лишь хмыкает.       — Серьезно?       — Отстань.       — Здесь глубоко, давай обратно, — просит он, приближаясь.       — Ссыкуешь? — губы Кибы кривятся в усмешке, будто не он ранее оказался в пригрыше.       — Я-то? Пытался коснуться дна сейчас. Не смог. Ты плыл сзади, поэтому так и не понял, насколько хорошо ты умеешь. А спасать кого-то в воде сложнее, чем ты думаешь, особенно в холодной.       — Опять серьезный, да? Через минуту плывём обратно, посмотришь на меня впереди.       Уверенности не занимать. У Канкуро закрываются глаза и снова чуть содрогаются плечи в новом приступе смеха, но уже совсем негромкого, еле различимого.       — Забавный такой, — улыбается он, смотря на него, как на ребенка, а именно что с долей снисхождения, которая Кибе вот сейчас ну вообще ни разу не всралась, — Ну плыви.       — Фору даёшь? Благородный, что-ли? — почти бесится младший. — Плыви со мной!       — Я и собирался.       — Неа, на то же место, — Киба тянет его на себя, касаясь его руки своей холодной, а Канкуро лишь сильнее убеждается в том, что им обоим стоит уплыть, а младшему ещё и согреться.       — Три, — начинает он.       — Два, — подхватывает Киба с озорной улыбкой.       — Один, — произносят они вместе.       В этот раз Киба действительно выкладывается и они плывут почти что вровень.       "Почти что" не в пользу Инузуки, поэтому, когда тот нагло пытается его подрезать, Канкуро просто берет и топит его, когда их ноги, наконец, касаются песчаного дна.       — Сученок, а, — смеётся он, пока Инузука брыкается в чужих сильных руках, которые ощутимо сдавливают плечи и не дают глотнуть воздуха пару мгновений.       — Отцепись, — кричит сквозь смех Киба, когда успевает вынырнуть и тоже цепляется руками тому в предплечья, в отместку утаскивая Канкуро с собой на дно, где они как два придурка толкаются, пинаются и пихаются, пока запас воздуха не иссякает, а соль не начинает щипать глаза.       — Ты задрал, серьезно. Почему ты не можешь играть честно? — восклицает вынырнувший Канкуро, выглядя не таким возмущенным, каким ему хотелось бы.       Киба встряхивается, словно собака, на лице широченная улыбка, грудь вздымается от частого дыхания, а старший выглядит зеркальным его отражением.       — Ну так не интересно, — протягивает Инузука с скривившей губы ухмылкой и хитрым прищуром.       — А что интересно, получать пизды? — спрашивает Канкуро.       Киба думает, что в этом есть и свои плюшки. Когда ещё Канкуро так сожмет его плечи? А ещё думает, что завидует этим солёным каплям, которые так по-блядски стекают по всему его телу начиная с волос. Наверняка иссохнут сейчас от всей его горячности, чтоб было им неладно!       — А ты сама честность, да? — ухмыляется Киба, а глаза Канкуро описывают полукруг.       — Окей, давай так, — начинает снова младший, не дожидаясь ответа. — Соревнуемся у кого лучше с задержкой дыхания. Уходим под воду, ты фиксируешь мою голову, а я твою. Так никто не смухлюет.       Канкуро удостаивает его скептическим взглядом.       — Ладно, так не смухлюю я. Но твою голову я тоже буду держать.       — У меня с дыхалкой стало хуже, — признается Канкуро. — Но как хочешь.       А Киба так и хочет, поэтому он пару раз глубоко вдыхает-выдыхает и начинает отсчёт, глядя в глаза напротив немигающим взглядом.       — Раз, два и...       Лёгкие полные кислорода, и оба уходят вниз с головой. Глаза одновременно закрываются, сразу же закладывают уши. Киба тут же чувствует руку на своей макушке, которая давит совсем не сильно, но накрывает большую часть затылка. Сам делает то же самое через секунды две, осознавая, насколько же нелепо они должны смотреться сейчас со стороны. Но кому не похер?       Через полминуты Канкуро выдыхает первые пузыри, а Киба постепенно открывает глаза. Он сам держится молодцом, пытается разглядеть очертания чужого лица, и когда привыкает, вот так и залипает на него прямо в солёной воде.       Глаза Канкуро жмурит, Кибе очень везет, что за все время он так их и не открывает. А ещё ему везет, что выдержка у него хоть какая-то да имеется, и он не собирается его тут засасывать, как в каком-то, блять, Скаме, третий сезон которого, он уже пересмотрел раза три точно. И не только норвежского.       Канкуро снова выдыхает порцию воздуха, Кибе кажется, что тот преждевременно хочет вынырнуть, поэтому лишь сильнее зарывается в его каштановые волосы, фиксируя голову, и наслаждаясь их жёсткостью на своих пальцах. Ему хочется думать, что второй считает, что это лишь из соображений сохранить игру честной, но Кибе, если откровенно, поебать, он на мгновение совсем забывает, что они делают. Он выдыхает секундами позже, так не кстати размывая очертания Канкуро большими пузырями, и вот теперь становится сложнее.       Старший хлопает его по плечу через секунд пятнадцать, и Киба понимает, что лимит его исчерпан. Он тут же убирает руку с его макушки, давая тому вынырнуть и вдохнуть полной грудью, все ещё из вредности оставаясь в воде.       Рука Канкуро за ненадобностью тоже исчезает с кибиного затылка. Он ждёт, пока тот закончит выделываться и, наконец, исчерпает себя. А Киба хочет вернуть руку обратно.       Когда Хана с берега кричит, все ли у них хорошо, Канкуро отвечает, что да. Темари бурчит, что с этими балбесами других об этом спрашивать надо, и где-то в этот момент Инузука выныривает, чуть не сталкиваясь со старшим лбами.       Пока он надрывно откашливается, Канкуро беззлобно, но бескомпромиссно зовёт его выебонщиком, а, когда, ближе к вечеру, их настигает голод, они, укутавшись в полотенца, садятся с девчонками уплетать бутерброды.       Позже Темари замечает свежий загар на спинах парней, за чем следует негодующее "почему, вы блин, загорели лучше нас, мы тут лежим весь день, блин".       Канкуро говорит, что закаты переоценены, а Темари просит его перестать нудеть.       Ночью Хана начинает рассказывать про звезды, а остальные трое с неподдельным интересом слушают ее тихий голос, устроившись на одном большом пледе под бесконечным куполом из далёких небесных светлячков.       Киба снова говорит какую-то ересь про гороскопы, а Канкуро пихает его локтем с уже привычным и совсем не злым "заткнись ты, а", пока Хана смотрит на них с еле заметной улыбкой, выдающей грусть, и думает, как же было бы хорошо быть кое с кем конкретным хотя бы на таком уровне отношений...