Черно-Белое

Проснувшись, Лера не сразу сообразила, что произошло, а остатки сна не желали спасть с её ресниц. В теле ощущался дикий дискомфорт, и настойчивое слово «неправильно» продолжало крутиться в голове. Что ей снилось? А важно ли это вообще? Лера оторвала голову от матраса и ощутила, как из уха выпал наушник. Точно. События вчерашнего вечера друг за дружкой всплывали в её голове, а лёгкий отзвук клавишного инструмента продолжал где-то фоном существовать в её мыслях. Похоже, она случайно уснула, пока лежала и слушала музыку. Забавно. Даже не успела переодеться или хотя бы одеялом накрыться — так и вырубилась в школьной форме. Взгляд метнулся за окно и рассеянная мысль «а сколько же время?» заполнила мозг. Разблокировав телефон, Лера с удовлетворением поняла, что сейчас только четыре утра. Последняя прослушанная песня, по совместительству, первая, которую она сохранила, «К Элизе» Бетховена, возглашала конец плейлиста. Хорошо, что вчера вечером Лера включила не самую первую, а то наверняка до сих пор бы музыка играла. Тело ощущалось как что-то инородное. Как будто оболочку кто-то содрал, изрядно подпортил, а потом крайне плохо надел обратно. Лера двинула плечами и поднялась на ноги. Нужно переодеться и доспать законные три часа, а то завтра вообще не поднимется. Точнее, сегодня. Она подошла к шкафу и, лишь схватившись за ручку, заметила… перемену. Запястье. С полной чёрной надписью, словно выведенной тушью. Вот оно, инициалы её родственной души! Лера ощутила, как буквально за пару секунд пульс возрос в несколько раз. Появилось. Оно появилось! Вот так! Здесь! Сейчас! Пальцы мелко дрожали, когда она закрыла его имя ладонью. Нет, она просто не готова, это нечто невозможное. Ноги понесли её по комнате, и учащённое дыхание сливалось вместе с неровно отстукивающим сердцем. Что-то тихо шептало ей: давай, посмотри. Лера замерла возле кровати, не в силах стереть огромную лыбу с лица. Заставила себя глубоко вздохнуть и рвано выдохнуть. Да, она была готова. Раз. Два. Три. Лера резко убрала ладонь и уставилась на надпись. Не поняла. Приблизила метку практически к самым глазам, не в силах разобрать почерка, потому что одинокая жирная «С» превратилась в одно слишком знакомое слово. Нет. Нет, нет, нет. Лера встряхнула рукой, но ничего не изменилось, а громкое волнение сменилось липким, хватающим за грудь страхом. Да нет! Быть того не могло! Пожалуйста! Это сон, просто глупый кошмар, ну невозможно же! На её запястье значилось (с легкими пробелами, будто у судьбы по ходу то и дело переставала писать ручка) «Снегирь О. Ф.». Немыслимо. Да пошло оно всё! Лера еле сдержалась от того, чтобы садануть со всей силы по столу или стенам, ужас страха превращался в разъедающий грудную клетку огонь, в кислоту, которая прожигала сердце и лёгкие. Нет! Этот дебил не мог быть её соулмейтом! Нет, блять! Нет! Лера не могла сопротивляться эмоциям. Но дом спал. И ладно спал. Но если кто-то узнает, что этот идиот — её родственная душа, она же никогда как раньше не заживет! Её ведь просто замучают! Лера зажмурила глаза и несколько раз ударила воздух. — Сука! Сука! — Громким шёпотом материлась она, со всей возможной силой ещё и пиная несуществующее ничто. Этот нищеброд. Это ничтожество, которое мешало ей жить своим существованием уже столько…сколько лет? Десять? Больше? Этот… этот… козёл! Да не мог он!.. — Пошёл ты! — Удар по воздуху, слишком резкий выпад. Плечо болезненно отозвалось. Лера наворачивала круги по комнате, не видя и не слыша ничего кроме дрянного имени. Было только оно. — Ублюдок! — Удар. — Ненавижу! — Удар. Вот бы он это ощутил. — Сука! Ещё один пинок, который случайно пришёлся в уголок кровати и тут же расцвёл дикой болью в ступне. Лера тихо зашипела и упала на колени, вцепляясь в ушибленную ногу. Всё слишком живое и несуществующее, а ненавистное имя продолжало жить бесполезными буквами. Оно пульсировало. Обращало на себя всё внимание лёгким зудом и жжением, которые, казалось, скоро уничтожит всю её суть. Лера не заметила, как у неё заслезились глаза, и неразборчивые тихие маты превратились в задушенные всхлипы. Нога болела. Сердце болело. Плечи ныли от слишком резких «ударов». Лера уткнулась в колени и заревела. Только тихо. Чтобы не слышал никто, и мир продолжал вращаться в своих сонных настроениях. Судьба ошиблась. Это не то. Они слишком непохожи и не могли быть родственными душами, да и его идиотское лицо… Нет! Не могли они, не могли! Лера ощутила, как что-то внутри неё сломалось. Это ведь значило то, что у неё вообще никого не было. Не было родственной души, только глупая несовместимость. И это же ещё хуже, чем получить пустое запястье! Потому что там люди если бы и смотрели волком, то хоть не спрашивали лишний раз — а что с её родственной душой, а почему так и они не вместе?! Она плакала, пока не начали болеть глаза, и нашла себя уже лежащей на полу, свернувшейся в клубок, словно маленький ребёнок. Голова была словно в тумане. Вот-вот, и как будто конец всему. Конец миру, вечности, людям. Лера снова посмотрела на идиотскую птичью фамилию. «Снегирь О.Ф.». И нет ведь у неё больше знакомых с такими инициалами. А надпись как назло угольно-черная. Да пошел он в жопу. Это не мог быть он. Не в этой жизни. Но если не он, то кто тогда? Лера пролежала на полу, среди паутины одинаковых мыслей, ещё около часа, пока не начало затекать тело. Она кое-как отлепила себя от ковра и посадила, уперев спину в кровать. Всё казалось бессмысленным. Но валяться на полу всё равно было отвратительным занятием, в основном потому, что Лера даже не помнила, когда в последний раз его пылесосила. А, и ещё быть жалкой — отвратительно. Нужно было вставать и страдать в каком-то другом, не таком пафосном месте. Хотя бы на кровати. Прошло ещё примерно минут десять, которые растянулись на дни и недели, пока Лера наконец-то не заставила себя встать на ноги и сесть за компьютерный стол. Неплохой выбор. Она разглядывала надпись, и мысленно отметила в какой-то момент — без эмоциональной окраски, просто как факт — что пробелы в ней исчезли, и теперь метка представляла законченную татуировку, которая останется на её теле ещё на… десятилетия? До самой смерти? Её или его? Лера нервно хохотнула, но тут же оборвала себя, потому что слишком громко. В их квартире для эмоциональных терзаний чересчур тонкие стены, а Лере не хотелось, чтобы мать опять начала устраивать разборки, мол, какого черта она не спит в четыре часа утра. Но миновало. Вокруг продолжала стоять глубокая ночная тишина. Она вернулась к обмусоливанию свалившихся тревог и вопросов. Вряд ли она стала бы убивать себя или этого придурка. Не настолько ещё у неё кукушка съехала. А что тогда? Он ведь тоже узнает. Сколько осталось до его дня рождения? Не намного же больше, чем до её, верно? И что потом? И как объясняться? А как с медкомиссиями, которые обязательно, вот-вот, и начнутся? А с родителями? Ладно, пока до её семнадцатилетия куча времени, и они точно ничего не заподозрят, но что дальше? Ей нужно было об этом рассказать? Признаться в том, что она связана с парнем, который живёт от них за соседней стенкой? Нет, нет, нет. Она не могла. Никто не должен был знать. И Олег Снегирь, конечно, первый в этом списке. Но как будто у неё здесь был выбор. От лавины из мыслей начинала болеть голова. Лера как будто тонула, и ей не хватало воздуха. А потом прозвенел будильник. Лера вздрогнула и посмотрела на кровать, на которой, как ни в чём не бывало, лежал, утопая вибрациях, её телефон. И чертовски громкое пищание. Лера поднялась и отключила его. А мир-то, оказывается, продолжал вращаться. И время с какого-то черта не заткнулось, а всё ещё тикало, и сейчас ей придётся собираться и идти в школу, как не бывало, потому что вот-вот поднимутся родители. Школа. Лера моргнула. А в школе ведь снова он… Нет, точно не сегодня. Ещё раз взглянув на время, Лера подошла к зеркалу, даже не смотря на то, что всё внутри, оглушая, звенело. Она расчесала волосы и сменила школьные брюки на юбку — те успели помяться. Нельзя вызывать подозрений. Лера надела свитер с длинным рукавом и снова остановилась напротив зеркала. Замаскировала синяки под глазами тоналкой, но это мало помогло — щеки, как и глаза — ужасно красные, будто она проплакала несколько часов к ряду. Хотя, почему «как будто»?.. Да плевать. Они вообще только на Маринку внимание обращали, почему сегодня должно было быть иначе? Тем более, они в ссоре. По-любому весь день будут обсуждать, какая она плохая дочь, так что надо ли было стараться? Звуки говорили об открывающихся там и тут дверях, чужих шагах и коротких переговорах. Дом просыпался, пока в Лериной голове всё с обретением надписи должно было закончиться. Лера криво усмехнулась собственному помятому отражению, но один взгляд на руку заставил всё внутри скрутиться отвратительной дрожью. Как будто она чем-то отравилась. Хотя… И правда же отравилась. Человеком. Невольно. Она глубоко, прерывисто вдохнула и направилась к двери. Застыла, не решаясь убрать задвижку. Открыть, наконец-то, и «показать себя» миру. Но она открыла. Ещё раз поправила рукав кофты у запястья, натянула на лицо самое непроницаемое и каменное выражение, как будто она до сих пор «дулась» на маму за это тупое детское отчитывание, произошедшее, кажется, где-то в прошлой жизни. А потом вышла из комнаты с прямой спиной (может, даже чересчур прямой, но да ладно) и чуть не врезалась в Маринку, которая как раз выходила из ванной. Она выглядела как типичная идеальная младшая сестра — пучок на макушке, на подбородке пятнышко от зубной пасты, и, разумеется, прекрасная выглаженная школьная форма. Маринка хмуро посмотрела на Леру, но ничего не сказала, и только скрылась в своей комнате, пока Лера проводила её удаляющуюся спину взглядом. Ладно, чем раньше она свалит, тем быстрее это закончится. Лера пришла на кухню. Мама сидела за столом и о чём-то трещала по телефону и, лишь Лера появилась в комнате, посмотрела на неё стальным взглядом. Лера отвела взгляд, как будто ей всё равно. Забрала из вазочки последнее яблоко и быстрым шагом вышла. Так, сказала о своём присутствии, а теперь нужно было просто уйти. Легко и быстро, никого не оповещая. Левая рука висела вдоль тела неподвижная, как будто лишь воспользуешься ей, и предсказание на коже окажется живым и действительным. Почему-то при утреннем свете, когда вокруг начинала закипать жизнь, оно казалось ещё страннее и нереалистичнее, быть может, эта глупая штука её просто приснилась? Но Лера откинула пустые надежды в сторону — каждая буковка в мельчайших подробностях осталась выжжена в её памяти, а такого даже с самыми ужасным кошмарами обычно не случается. Из комнаты Лера забрала рюкзак, перед тем закинув в него «украденное» яблоко, и уже в прихожей быстро накинула на себя куртку. Как назло, из кухни вышла недовольная маман, которая, видно, ну никак не могла просто продолжить свой сверхважный телефонный разговор и дать ускользнуть дочери незамеченной. — А мне ты ничего сказать не хочешь? — С претензией спросила она, и Лера со всей доступной скоростью надела сапоги и провернула ключ в замке. — Я не поняла, ты что из себя рисуешь? Я со стенкой разговариваю? Лера только выскочила в подъезд и быстро затворила дверь. — Валерия! Вернись! Мы не договорили! Вот так. Всё в порядке. В порядке. Она прошла мимо лифта, и засеменила быстрыми шагами по лестнице, а спустившись на один пролет, присела на нижнюю ступенью и стянула, наконец-то, дурацкую шапку. Насколько же жарко. Даже несмотря, что подъезд. Безумие. Лера в очередной раз закатала рукав куртки, и посмотрел на выученную до мелочей отвратительную метку. Нет, не сон и не фантазия. Самое жуткое и страшное, что только происходило с ней в последнее время. И скоро ведь все узнают… — Что, школу прогуливаешь? — Насмешливый знакомый тон, до того неожиданный, что Лера чуть не подпрыгнула. Она сглотнула вставший в горле ком — ну как тут что-то сказать? — и в миг спрятала запястье, которое тут же начало нещадно чесаться. Лера стиснула зубы, чтобы снова не разрыдаться. Вибрация шагов, звук того, как медленно они спускались по лестнице. Нет бы, на лифте поехать. Ну конечно же, нет. Жизнь сегодня явно не на её стороне. Как всегда, отвратительный, рядом с Лерой появился Снегирь. Она могла ощутить его замершую фигуру рядом, почувствовать исходящее от неё тепло. Слишком близко. Напряжение повисло в воздухе. — Нахуй пошел. — Тихо огрызнулась она, не поднимая взгляда. Левую руку прижимала со всей силы к груди, чтобы только не догадался, только не прознал, черт возьми, прямо сейчас. Он не мог ещё и с этой стороны вмешаться, он не должен был сейчас находиться здесь! Лере хотелось упасть на колени и заорать. Но она только напряглась всем телом и опустила голову. — Я бы за такие словечки тебе рот с мылом вымыл. — Снисходительно ответил Снегирь. — Деградация на лицо. Что дальше? Наркота и курево за гаражами? «Это уже по твоей части» — самая привычная фраза, которая могла бы спокойно сорваться с её языка, но Лера только продолжала буравить взглядом собственные колени, пока любые слова спотыкались и не желали являться свету. Клокотали мерзким супом в горле. — Нахуй. Пошел. — снова повторила Лера, только более сипло. — Оригинально, — Лера практически услышала, как он закатил свои отвратительные болотного цвета глаза. — Ладно, Валер, смотри, а то мамочка ещё заругает. — Шаркнул ногой по полу. — Не попадайся, прогульщица. И начал спускаться по лестнице. Сначала один пролёт, затем второй. И только спустя ужасные три минуты она услышала звук хлопающей на первой этаже входной двери. Но даже после этого, Лера не ощутила хоть чего-то, напоминающего спокойствие, а в груди продолжало отвратительно ныть. Желание разреветься усилилось до чего-то совершенно невозможного. А ещё, совсем тихо, Лера ощутила ужасное сожаление из-за того, что этот ублюдок ушёл. Что за тупое самовнушение! Лера приложилась лбом о каменную стенку подъезда, но не заплакала. Мысли терзали. Чтобы хоть чем-то занять руки — и рот, — она догадалась стянуть с плеч рюкзак и достать лежащее на самой верхушке яблоко. Вот зачем она его взяла? При виде еды тошнило, но Лера заставила себя грызть, да так, что отзывались болью передние зубы. Кислый сок стекал с уголков губ, а Лера откусывала с громким хрустом огромные куски. Почти не прожёвывала, и тут же проглатывала. Удовольствия это не приносило, но звук мыслей заглушало, этого было достаточно. Вдруг, она замерла на половине укуса, когда услышала, как этажом выше раздался звук открываемой двери. Наверняка же её. Сердце стучало почти неслышно, пока Лера сидела, впившись губами в яблоко. — … хоть убей, Толь, я не понимаю, что делать с этим ребёнком. Она с ума меня сведёт! Голос матери прорезал тишину подъезда. Лера хмыкнула про себя. Ясно, до сих пор об этом всём возмущалась. Задолбала. — Переходный возраст. Всё — переходный возраст. — Успокаивающе ответил папа. Ну конечно. Ну как же иначе?.. — У Марины сейчас тоже переходный возраст, но она себя так не ведёт! И ты видел Леру утром? Её лицо? Лера насторожилась. — Да я как-то… Не приглядывался… — Неловко ответил отец. — «Не приглядывался» он. Отец года. Глаза красные, лицо уставшее. По-любому заболела, и главное в школу сбежала! Уму непостижимо! — Да взрослая девчонка же, пусть сама решает… — Толь! А потом лифт приехал, и Лера уже ничего не слышала, только откусила до конца яблоко и прислонилась к стене, положив руку обратно на колени. Жевала совсем медленно. Спустя полминуты на первом этаже снова хлопнули громко двери подъезда. И мыслей никаких не было. Всё-таки заметила, что дочь не в порядке. Хотя лучше бы проигнорировала. Тупая пустота в груди стучала. Дверь открылась снова примерно через полторы минуты. Лера услышала, как выше что-то упало. — Блин, — по детски выругалась Марина, пока её сестра продолжала молча пялиться в пустоту. Лифт снова, судя по звукам, приехал, и снова увез пассажира на первый этаж. Наконец-то, Лера освободилась и теперь могла делать всё, что угодно, и кричать, и страдать, сколько ей захочется, без страха кого-то разбудить или потревожить. Лера поднялась на ноги и кое-как оттащила себя обратно домой. Разделась совсем медленно, сбрасывая куртку прямо на пол. А потом оставила огрызок яблока на кухне и вернулась в свою комнату. Зайдя, облокотилась на дверь спиной, заставляя её плавно затвориться. Не было смысла её закрывать — в квартире пусто, и никого не будет ещё минимум несколько часов. Она свободна. Если не считать чернил от Судьбиной ручки, сковавших её запястье, но ведь Лера найдет способ с этим разобраться?.. Найдет, иначе быть просто не могло. Именно для этого она здесь сегодня. А если у тебя есть выход в интернет, ты, по сути, владеешь информацией всего мира. Лера выход найдёт. Никак иначе. Первая же хорошая (?) мысль, которая где-то на задворках крутилась в её голове с самого начала, нашла шанс, чтобы выплыть наружу. Преступная, нереальная мысль. А может… Перекрыть надпись татуировкой? От одной мысли холодок прошел по коже, и Лера внимательно покрутила эту идею, рассматривая её как нечто… вполне возможное. У неё может хватить денег из тех, что лежали в копилке. Конечно, она собирала их три года и планировала когда-нибудь потратить на синтезатор, но душевное спокойствие же важнее, правда? Протест поднялся в груди огромной волной, но идея устроилась на пьедестале и не собиралась сваливать. Лера тысячу раз слышала истории о людях, которые пытались перекрыть надписи, это было сродни страшилок, которыми взрослые пугали детей, чтоб глупости не творили. И те же самые слова по телевизору, да на уроках, подкрепляли противоестественность самой идеи… Но ведь это только одна сторона. Были и нормальные истории, Лера читала. В интернете. Например, про парня, который закрыл имя своей девушки сразу после расставания, ибо она, видите ли, была его «родственной душой». И ничего, нормально, выжил. Значит, с ошибками Судьбы всё нормально получалось. Не зря же, все-таки, эта девушка в конце оказалась бывшей? Вот и у Леры всё так. Почему бы просто не попробовать? Не посмотреть, что случится и будет? Разве могло быть хуже, чем сейчас? Когда этот дебил как будто являлся её родственной душой? Непонятно даже, смеяться или плакать. Как в трансе, Лера подошла к шкафу и сменила школьную форму на свободную домашнюю футболку и спортивные брюки. Даже пальцы чесались скорее начать это дело всё гуглить. Лера уже могла представить себя, заходящую в темный подвальный салон, татуировщика, который спросил бы, точно ли она в этом уверена, и, в конце концов, набил бы её какую-нибудь элегантную бабочку. И Лера бы смогла забыть об ужасе и страхе, тут же отшить Снегиря, когда он появится на горизонте со своей якобы настоящей надписью. Но Лера сможет всех убедить, что правда на её стороне. Если доказательств не будет — сможет. А с медкомиссиями… Ну, Лера точно что-нибудь да придумает. Главное, от надписи сначала избавиться, а дальше уже всё как по маслу пойдёт, она это чувствовала. Лера села на колени возле кровати, и выудила из-под неё небольшую, розового цвета коробку. Открыла с благоговением, которое появлялось в её груди каждый раз, когда она залезала в свой маленький банк, и чуть не охнула, когда достала всю внушительного вида стопку. Она не пересчитывала её уже пару лет. Это были деньги, глядя на которые, Лера сразу представляла синтезатор, самый лучший, высвобождающий музыку из потайных уголков её души. То, как он обязательно будет стоять в одной из углов, рядом со шкафом, и то, что место вокруг него никогда не будет захламлено, уж Лера бы точно проследила. Смятые, пропахшие номиналами друг друга купюры. Все, так или иначе, из лишних карманных, которые выдавали им с Маринкой родители. Вот теперь и послужат на бравое дело. Лера перебрала хрустящие бумажки и кивнула получившейся сумме. Восемнадцать девятьсот. Пересчитала. Ничего не изменилось. Наверное, на маленькую татуировочку должно хватить, да и не должны ведь были эти подпольные мастера брать слишком много, правда? Лера сложила деньги обратно в коробку, закрыла ту за собой, но убирать далеко не стала. Кто знает, когда ей снова понадобится? Может, совсем скоро? А потом ноги как-то сами привели её к ноутбуку, но начать гуглить Лера так сразу и не решилась. Нет, вначале зайдёт в социальные сети, с этим-то у неё ещё куча времени. А нужно же ещё кому-то из девчонок написать, чтобы перед классной выговорили. А то мало ли, она конечно редко родителям пишет, но если сегодня что-то иначе… Лера открыла окошко их групповой беседы. Лера Воронцова: Скажете Гульнаре что я приболела? На удивление, ответили тут же. Лиза Савельева: Тася уже сказала Лиза Савельева: Вроде, что у тебя голова болит или что-то типа того Лера про себя тихо улыбнулась и пальцы тут же побежали по клавиатуре. Лера Воронцова: Вот и круто. Она далеко? Лиза Савельева: Контрольную пишет Лиза Савельева: Такое лицо умное делает, шо пипец. Я передам, чтоб она тебе написала Лера Воронцова: Спасибаньки Лиза Савельева: А кстати, почему тебя нет? Правда чтоли заболела? Лера Воронцова: Что-то типа того. Ладно, учись салага Лиза Савельева: : P Лера откинулась на спинку стула и посмотрела на переписку — груду из сообщений. Как же это Тася смогла предсказать? Лера ведь ей даже намёком не написала, и расстались они вчера на хорошей ноте. Как? Наверное, можно просто забить, в конце концов, всякое необычное случается. А потом она просто лично у неё спросит, и всё тут. Надо было делом заниматься, информацию искать. Но вместо этого ещё куча времени ушла на то, чтобы читать невероятно важные и интересные посты в группе с красноречивым названием «ПрЕколы ИнтЫрнета». Очнулась Лера, только когда взгляд ткнулся в запись «Ставь лайк, если хочешь найти своего соулмейта!», и тут уже у неё не было сомнений в том, что судьба и сама хотела, чтобы Лера скорее нашла способ избавиться от неправильных букв, раз даже отвратила её от ненужного времяпрепровождения этой картинкой. Лера закрыла вкладку с соц-сетью и уставилась на поисковую строку, с глубоким вздохом кладя пальцы на клавиатуру. Настало время погрузиться в поиски. Два часа ушло на то, чтобы тысячу раз перечитать закон о запрете татуировок на запястьях, да перешерстить кучу скандальных статей с облавами на «преступные» салоны. Лера сглотнула вставший в горле ком и одеревеневшими пальцами вбила название своего города. Но тематических сайтов на эту тему так и не нашла. Зато наткнулась на очередную новость, ветка комментариев под которой заставило всё внутри Леры похолодеть. Артём: Ребята, которые хотят перекрыть метку — правда, не надо! Это очень опасно и непонятно каким образом может на вас отразиться. Это только выглядит как безобидная надпись, а на деле — куча физических и биологических процессов, которые толком не изучены! ВЫ ВЕДЬ ЗНАЕТЕ, ЧТО МЕТКА МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ? Ольга: ответила Артём: вообще эта мода очень пугает. Насколько не просвещена в наше время молодёжь!!! Нельзя спорить с судьбой, так ведь и до смертельного исхода дойти может. Эля: ответила Ольга: До смерти вряд ли, но да, там есть куча последствий. Инфекции, психические отклонения, не говоря о том, что имя потом всё равно проступает, даже если на другом месте…. В моей практике уже каких только случаев не было, даже с именем на лбу приходили. Не понимаю, как все эти татуировщики могут брать на себя такую ответственность! Варвара: ответила Ольга: Растёт поколение идиотов!!! Додумались — такой грех совершать!!! Против Бога идти и нормально!!! Макс: ответил Варвара: ну, у таких людей есть свои причины. что например делать тем, у кого соулмейт умер? или просто всё не взаимно? я не защищаю людей, которые перекрывают метки, это очень рискованно и чаще всего неоправданно. но этим и занимаются глупые дети. зачем их оскорблять то. Лера задышала чаще. Липкий страх оцарапал внутренности. Но ведь если Судьба ошиблась, всё должно быть хорошо?.. Ну что ещё она могла сделать? Что?.. Носить повязку до конца дней? Срезать кожу лезвием? Закрасить всё перманентным маркером? ЧТО? А ведь скоро Снегирь тоже получит свою метку. И как тогда вообще жить? Лера посмотрела на ненавистную фамилию и снова заскребла по ней ногтями. И на его руке ведь будет Лерина фамилия! И он будет касаться её своими ужасными пальцами! А ещё Снегирь молчать не будет! Растрезвонит всем вокруг, что вот так случилось, и это же… Это… Что-то невозможно сильно сдавливало в груди, мешало нормально мыслить и даже дышать. Он же… Он же… Паника колола тело маленькими острыми иглами. Пожалуйста, пусть это станет дурным кошмаром! Телефон, так и брошенный с утра на кровати, внезапно завибрировал, а мелодия из трех нот оповестила комнату о новом сообщении. На секунду, Лера застыла, тревога отступила, а Лера нашла себя уже на кровати, дрожащими руками разблокирующую телефон и разрешающую себя отвлечься хотя бы на что-то. Одна деталь, один момент, да что угодно. Тася Малина: Не хочешь рассказать, что стряслось? Лере показалось, что кто-то следил за ней именно в эту секунду, читал мысли и наблюдал через приоткрытую шторку. Точнее, не «кто-то», а Тася, в очередной раз. Каким-то образом ей это удавалось. Лерина грудь снова заходила ходуном при чересчур быстрых вздохах и выдохах, а мир скоротечно поплыл. Она нажала на строку с ответом и медленно, стараясь не дать картинке размыться окончательно, нажимала на каждую букву. Лера отчаянно нуждалась в чьей-то помощи. Ей казалось, она умирала. Лера Воронцова: я не знаб что мне днлать Тася Малина: Надпись? Откуда она знала? Как? Лера мотнула головой и снова с опаской взглянула на окно, которое почему-то было таким далеким и нечетким… Дрожащими пальцами, Лера набрала две буквы. Почему ей так плохо? Не хватало воздуха. Лера снова прикрыла глаза, но почему-то всё равно могла видеть — чересчур резко, в реальности так не бывает — экран телефона. Может, она и правда спала? Или просто билась в предсмертной агонии? Лера Воронцова: да Тася Малина: Приходи через полчаса, я почти дома Лера громко выдохнула и ещё несколько минут тяжело дышала, пока мир вокруг ужасно вращался, и Лере казалось, что она вот-вот умрёт, и что убьёт её, всё же, гребанный Снегирь. Будь он неладен. Почему-то именно эта мысль стала точкой отсчёта в свершении чего-то лучшего, и Лера вздохнула глубоко, чувствуя, как мышцы постепенно избавлялись от своей деревенелости. Оно проходило. Это мучение оставляло ее в покое, а окружение наконец-то переставало быть настолько резким. Наверное, это был нервный срыв или что-то подобное. Второй за день, какая прелесть. На смену напряжения с головокружением пришла ужасная усталость, и Лера еле сдержала себя от того, чтобы все полчаса просто пролежать на кровати. Но ей нужно было выпить воды, да и переодеться, на улице же не май… А, к черту. Что тут, несколько метров до соседнего подъезда дойти, тем более, если она в куртке? Внезапный звук открывающейся входной двери заставил Леру вздрогнуть и с мученическим выражением лица посмотреть на стену. Вот и закончилась её «свобода», разве что не вешаться. Метка чесалась. Ладно, наверное, она сможет оставшиеся минут десять свежим воздухом подышать, не переломится. Главное было — снова свалить, остаться, наконец-то, одной. Лера встала с кровати, снова бросив на ней телефон, и вышла из комнаты Яркий свет коридора резанул глаза, а только зашедшая в дом Марина хмурилась, пока смотрела на валяющуюся на полу куртку. Лера мысленно чертыхнулась. Хотя, ладно, не до того было, да и Маринке пора было перестать так много о себе думать, она сама виновата. Ну куртка, и куртка, че разводить-то Марина перевела взгляд на вышедшую Леру. Та подумала, что, возможно, следовало просто переждать, пока сестра не скроется на кухне, и уже после этого тихо свалить, но… Уж что начато, то начато. Придётся поддерживать тупые разговоры. — Ты что, уже вернулась? — Спросила Марина. — А сама не видишь? — Ответила Лера, как будто всё было как всегда и ничего необычного здесь не происходило. Как будто мир её все ещё был цельным, а самая большая проблема в нём — надоедливая младшая сестра. Марина внимательно наблюдала за Лерой, параллельно раздеваясь. — Почему ты?.. — Куртку на пол бросила? — Лера закатила глаза, демонстративно подходя и поднимая вещь с пола. — Что, ещё и на это побежишь мамочке жаловаться? — Нет. — Марина качнула головой. — Почему ты ничего не сказала про надпись? Леру будто током ударило, она уставилась на Марину, застыв с наполовину вдетым правым рукавом, во рту в один миг пересохло. — А? — Выдавила она, глядя на то, как Марина вешает собственное пальто на крючок. Как будто специально резину тянула, дура. И только после этого снисходительно объяснила: — У тебя ведь уже появилась надпись, я только что видела. Ещё и черная. Почему ты маме с папой не рассказала? Марина сложила руки на груди и уставилась на Леру требовательно, и только сейчас та поняла, насколько же прокололась — короткий рукав футболки, конечно. Вот так ты собиралась хранить ото всех свою «ужасную тайну»? Шок медленно начал рассеиваться, и на смену ему приходило что-то гневно-горячее. Лера быстро надела куртку, и посмотрела на сестру блестящими глазами. — Не лезь не в своё дело! — Резко потянула за замок и тот с протяжный громким взжжжжиу поддался. Марина сдвинула брови и посмотрела на Леру в упор. — Это, вообще-то, важно! — Задрав подбородок, ответила она. Лера даже рот раскрыла: значит, эта мелкая только-только из детских каш выросла, а уже говорила ей, что делать, а что нет? Только ногой не топала. Удивительно — Метка — это тебе не комнатушку отстаивать. То, с каким выражением Марина выплюнула слово «комнатушка», заставило Леру покраснеть. Не контролируя себя, она в один шаг подошла к Марине и схватила её за плечи. — Не тебе мне что-то говорить! — Жестко проговорила она и уставилась её в глаза. Марина застыла. На её лицо пала тень страха, пусть и скрытая, но страха, и Лера ощутила, как разлилась по венам первая ампула удовлетворения. Она сильнее вцепилась пальцами в чужие плечи, заставляя Марину тихо зашипеть. — Я тебе по-хорошему сказала. Не лезь! Не в своё! Дело! Лера трясла её после каждого слова и, отпустив, не оглядываясь, вернулась к обуви. Натянула сапоги, быстро застегнула. А обернувшись, ещё раз посмотрела на свою работу. Маринка стояла, вжавшись в стену, бледнющая и разве что не плачущая. Испуганная. Где-то там, за ширмой, в Лере проснулась жалость. Но та оказалась закопана новой дозой пришедшей ярости. Опять строила из себя жертву! Да сколько можно! Лера поднялась, быстро открыла дверь и обернулась к сестре, которая теперь обнимала себя одной рукой, не двигаясь с места. Она смотрела на Леру огромными глазами. Но Лера — не родители. Она на такую хрень не поведется. — И только попробуй рассказать что-то маме! — Угрожающе крикнула на последок. И хлопнула дверью, наконец вырываясь из душной клетки квартиры. Подъезд встретил её звенящей тишиной и эхом. Лера стиснула зубы. Пока всё внутри клокотало, она быстро спустилась на первый этаж и вышла на улицу, выдыхая облачко пара в морозное серое небо. Наверное, если Тася дома, она не будет против того, что Лера придёт немножечко раньше?..