Голос ветра

      Каранес встретил корабль Ханджи оживлённым гомоном и чересчур пристальным вниманием — местные завсегдатаи давно не видали в этих водах «Месть королевы Хистории», да и многие совсем не представляли, как же выглядит легендарный корабль самого сурового капитана в водах королевства Элдии, да и не только Элдии. Капитан держала в страхе и королевские суда Марлии, зачастую бороздя воды этого королевства несмотря на опасность столкновения с военными пограничными патрулями. В морях Марлии команда «Королевы» взяла на абордаж не один корабль, отправила на корм рыбам не одного марлейца, ограбила немало торговых суденышек и отправила множество бригов на дно, к морскому чудовищу. В этом заморском королевстве, после пропажи королевских судов, мигом пошли слухи о морских демонах, что отправляли в морскую пучину каждого моряка, что попадался им на пути, и об их капитане, которая, как поговаривали на тех землях, продала душу морскому дьяволу. Женщина-капитан была нереальным явлением для того континента, да и для Элдии это было большой редкостью, но именно капитан Ханджи ловко избегала нежелательных встреч с кораблями королевской флотилии, впереди всех шла на абордаж, отважно и очень грациозно сражалась на шпагах, и одерживала в таких стычках безоговорочные победы.       Мирру же Каранес встретил тошнотворной смесью запахов: тонкий, почти незаметный запах алкоголя, очень резкий запах тухлых водорослей и явный запах свежей рыбы. Откуда-то доносился запах гари, отовсюду шёл тяжелый смрад, поднимаясь в воздух вместе с туманом, что будто бы молоко плыл по грязным улицам города, и совсем незаметный запах солёного моря, который казался удивительно свежим в этой нестерпимой вони. Ханджи расхаживала по палубе взад-вперёд, замеряя широкими шагами деревянный настил и вглядываясь в толпу. Мирра снова сидела у планширя и чувствовала, как от запахов, тянущихся от города, её вновь начинает нещадно мутить. Тошнота сковала горло, сжимая его и не давая толком вдохнуть, девушка заметно побледнела и её явно шатало от малейшей качки. На палубе творилось абсолютное столпотворение, команда так и рвалась выступить на берег, чтобы отдохнуть от морской качки, становившейся буквально родной за время путешествия, и для того, чтобы выпить немного крепкого виски в местных кабаках. Алкоголь в Каранесе был особенным, совсем несравнимым с любым другим, и не попробовать ни капли за всю свою жизнь, как казалось пиратам, значило то, что жизнь прожита зазря.       Капитан появилась буквально перед Миррой, накидывая на плечи свой камзол, и поправляя корсет, туго стягивающий талию и застёгнутый на множество пряжек. На её шее все так же позвякивая, болтались амулеты, поблескивая и переливаясь в рассветных лучах. Девушка вздрогнула, когда услышала знакомый звон совсем рядом с собой и когда Ханджи обратилась к ней, вновь завлекая своим голосом: — Ну что ж, Мирра, — пиратка тянула слова, будто бы пробуя их на вкус, смакуя каждую букву и явно наслаждаясь ситуацией, — Тебе стоит увидеть Каранес во всей его красе. Наврятли ты ещё когда-то сможешь тут побывать, — горячая ладонь капитана опустилась на хрупкое плечо девушки, чуть сжимая, — Мой квартирмейстер занят очередными перерасчётами, поэтому сейчас ты идёшь со мной. И с нами будет Леви, — женщина кивнула на старпома, что снова ругал юнг, устраивая нагоняй за грязный клочок палубы, что ребята не успели домыть к его появлению. В груди Мирры всё сжалось при виде этого сурового мужчины, напоминающего матёрого волка, такого же спокойного и непредсказуемого. И это имя, казалось, точно отражало суть этого человека. — Хей, одноглазая, — прикрикнул Леви, обращая внимания на капитана, — Не расслабляйся так, я всё ещё помню, где в Каранесе можно найти отличные бани, — и Ханджи снова рассмеялась, низко и звучно, отчего-то ужасно заразительно. И этот смех закрадывался в душу, оставаясь там надолго, притягивая к себе и чаруя. — Я уже была в бане, в Тросте, поэтому я весьма чистая, — наигранно-обиженно крикнула капитан, поджимая губы и стараясь не рассмеяться снова, — И вообще, это защитный слой грязи, чистоплюй! — и Ханджи снова смеётся, всё-таки не сдержавшись, а во взгляде единственного карего глаза плясали задорные искорки. — Ты грязная, как свинья, безумная женщина, — Леви подошёл ближе и теперь было очень явно заметна их разница в росте. Ханджи насмешливо посматривала на мужчину, что был почти на голову ниже её самой, — Но, боюсь, что после местных купален ты станешь ещё грязнее, — старпом скривился, а капитан лишь довольно улыбнулась, будто бы кошка, что грелась под приятными солнечными лучами.       Мирра краем глаза наблюдала, как юнги выкладывают сходни для капитана, как вокруг суетятся матросы, и капитан снова развернулась к ним, начиная раздавать команды и ругаться на бестолковых подчиненных. Ханджи вздохнула, и махнув команде рукой, юрко, как кошка, спрыгнула на землю, и доски пристани заскрипели под массивными подбитыми сапогами. — С корабля не сходить! Я не буду искать вас в этой помойке! — отдала свой последний приказ капитан и команда завистливо взглянула на Мирру.       Девушка неохотно поднялась с насиженного места и почувствовала, как голова снова начинает кружиться от резкого движения, а тяжелое чувство тревожности в груди нахлынуло с новой силой. Следом за капитаном с «Королевы» сошёл и старпом, находу проверяя, как нож выходит из ножен. Так же гладко и легко, поблёскивая на солнце, клинок снова вошёл в ножны и мужчина едва заметно усмехнулся, явно довольный этим. — Ты ещё долго там стоять будешь? — Ханджи протянула Мирре руку, чтобы помочь спуститься, — Или ты так прикипела к морским обитателям и постоянной качке? — на губах женщины заиграла ухмылка, та чуть прищурилась, а в её голосе снова заскользила насмешка. Девушка вложила маленькую ладошку в мозолистую ладонь пиратки, и та легко подхватила её, когда Мирра оступилась и чуть не упала, чувствуя, как головокружение захватывает её с новой силой. Девушка явно понимала, что капитан всё так же хитро улыбается, что ее губ вновь касается усмешка, и щёки, украшенные россыпью веснушек, тронул легкий румянец. — Зачем ты берешь её с собой, одноглазая? Чего тебе неймётся юнг с собой таскать? Тут тебе не безопасный Митрос или тот же Трост, — Леви скривился, глядя на шатающуюся Мирру, что мертвой хваткой вцепилась в руку Ханджи, чтобы не потерять шаткое равновесие. Приспособившись к морской качке, девушка не могла вновь так же ровно идти по ровной поверхности пристани. Мирра то и дело хотела подстроиться под кренящийся пол, поймать волну, но ноги были ужасно ватными, земля не качалась и от этого девушку замутило ещё сильнее. — Детям надо показать, что быть пиратом не так весело, как кажется на первый взгляд, — капитан бросила сочувствующий взгляд на подчинённую, придерживая её за талию. — Ну что, сейчас снова будешь кормить морских гадов чудесной похлёбкой моего кока? — негромко обратилась к Мирре Ханджи, крепче сжимая её талию и вновь удерживая от падения. Девушка лишь через силу помотала головой, чувствуя, как в нос бьет многообразие тошнотворных запахов Каранеса, чувствуя лишь то, как горячая крепкая ладонь капитана держала её в уверенной хватке.       Ханджи уверенно шагала по вымощенной досками дороге, по пути отмахиваясь от назойливых купцов, что встречали её с заискивающими улыбками, надеясь продать свой товар втридорога, она буквально тащила на себе Мирру, которой, казалось, становилось всё хуже. Девушка чуть не поскользнулась в нескольких лужах, едва ли не влетала в углы каких-то зданий, слыша позади себя чертыхания старпома, и один раз пиратка едва успела отдёрнуть Мирру из-под колес проезжающей мимо телеги. — Что, черт возьми, с тобой случилось? Ты нахлебалась морской воды или решила попробовать настойки этих идиотов? — Ханджи явно подразумевала под идиотами пиратов из своей команды, — Выглядишь паршиво. Наверное, ты просто отвыкла от суши, — хмыкнула капитан, пристально всматриваясь в побледневшее лицо девушки, — Я бы вернула тебя на корабль, чтобы ты отлежалась, но уже слишком поздно, мы почти пришли.       Весь путь по грязным, вымощенным грубым камнем улочкам Мирра толком не запомнила. Всё её внимание было обращено на руки капитана, ведущие её и на маленький значок перекрещенных крыльев, прямо как на флаге «Королевы», украшающий лацкан камзола Ханджи. В голове лихорадочно метались мысли, а тревога нарастала с каждой минутой. Вот уже совсем рядом можно было рассмотреть низенькое, чуть покосившееся здание таверны, из которого, даже несмотря на ранний час, можно было услышать пьяный смех и разговоры людей. Тёмная сторона Каранеса не засыпала никогда, сам город был тёмным от главных улиц, не особо отличавшихся чистотой, и до закоулков, кишевших разбоем и грабежом. Каранес был смольным и давящим, вытягивающим всю жизнь. Громко скрипнули несмазанные петли двери, стукнула о стену сама дверь, и Ханджи переступила через тело какого-то пьяного мужчины, пробираясь сквозь этих людей с явно слышными чертыханиями.       В небольшом помещении таверны было ужасно душно. Даже ранним утром здесь было народу, как селёдки в бочке, и пахло это всё соответствующе. Зала была погружена в полутьму, и огромная люстра на низком потолке никак не спасала ситуацию, в этом тёмном мареве духоты и вони едва можно было что-то рассмотреть на первый взгляд. Потеряв опору в лице капитана, Мирра то и дело шарахалась в стороны от явных завсегдатаев заведения: мужчин, явно переживших средний возраст, покрытых буграми шрамов и синяками от вечных побоев и драк. Девушка едва не влетела в спину пиратки, которая сейчас пнула носком сапога чьё-то пьяное, безжизненное на вид тело, и слыша недовольное ойканье, переступила и его, проходя дальше, к барной стойке, у которой уже сидел мужчина, которого назвать местным посетителем не повернулся бы язык. Он был почти как капитан Ханджи, но что-то в его образе бросалось в глаза. Какой-то удивительный лоск для человека из Каранеса. — О, морская ведьма пожаловала, — мужчина криво усмехнулся, отпивая из массивного стакана немного бренди, пузатая бутылка которого сейчас стояла на самом краю стола, а Мирра вздрогнула, слыша такое необычное обращение к пиратке. Девушка оказалась права — Ханджи и правду казалась всем ведьмой, загадочной и окружённой легендами, — Вы, капитан, совсем пропали из местной гавани. Сколько мы не виделись с тобой? — пиратка промолчала вместо ответа на вопрос и смерила старого знакомого холодным взглядом из-под ресниц. — Мы здесь не дружескую беседу вести собрались, Нил. У меня тоже есть дела помимо того, чтобы гонять корабли твоей флотилии или отправлять их сразу же к кракену. Я тороплюсь, — Нил точно не был другом для Ханджи. Мирре казалось, что именно так звали главнокомандующего флотом Элдийского королевства, о котором она мельком слышала, проходя по шумным рядам базара. Там можно было услышать, как казалось, обо всём на свете, в том числе и о ходе сражений, время от времени происходивших на границах двух королевств, Элдии и Марлии. — Да и как такая королевская крыса как ты вообще оказалась тут, в Каранесе? — Леви, стоящий позади девушки, недовольно скривил губы, окидывая взглядом закопченное мрачное помещение, что больше напоминало знатную свалку. — За золото не грешно и в Каранес наведаться с королевским визитом, Леви, — обращая своё внимание на низкорослого мужчину, издевательски протянул Нил, доставая из кармана своего сюртука какой-то свёрток, — Уж поверь мне, я был даже в Трущобах, — и тот снова переключился на пиратку, с тихим стуком опуская на столешницу завёрнутую в ткань вещицу, — Это моя часть сделки, Ханджи. Ты принесла то, что нужно мне? — и тут же на стол с громким стуком опустился компас. Тот самый компас, что Мирра видела в руках капитана совсем недавно, а мужчина довольно усмехался, рассматривая резную крышку прибора. Он коснулся пальцами металлической поверхности, скользя по гравировке, и улыбка его стала походить на оскал.       Позади них послышалась возня, девушка насторожилась и краем глаза заметила, как напрягся старпом, готовый броситься в бой. В таверне повисла тишина, натянутая до предела, как пружина, готовая вот-вот лопнуть, и эта тишина не предвещала ничего хорошего. Будто бы из неоткуда, помещение заполонили солдаты в светлой форме королевской армии, украшенной знамёнами, которая никак не вязались с их намерениями. Единороги — символ чистоты и невинности, честности и открытого сердца, так казалось Мирре в детстве, но чем старше девушка становилась, тем больше грязи, пошлости и порочности выливалось на свет от этих, казалось, борцов за справедливость. И сейчас солдаты просачивались к ним ближе, светлыми пятнами выделяясь среди измазанных сажей и грязью посетителей таверны.       Ханджи мгновенно вскочила на ноги, выхватывая шпагу из ножен, готовая дать солдатам отпор, а со стороны Нила послышалось мерзкое, насмешливое и ужасно тягучее: — Эх, легендарная морская ведьма, ты ведь даже не представляешь, какую цену за твою голову назначила корона, — мужчина усмехался, ухмылка не сходила с лощёного лица, — Я обеспечу себе высокое звание и богатую жизнь, Ханджи. А тебе давно пора на эшафот.       В груди Мирры всё мгновенно сжалось, всё внутри буквально перевернулось и начало гореть огнём неудержимой ярости, а от былого плохого самочувствия, как девушке казалось, не осталось и следа. Девушка бросилась вперёд, почти сбивая с ног военного и ловко хватая со столешницы и таинственный свёрток, и компас капитана, тут же бросаясь в сторону выхода. Её чуть было не схватил за локоть один из подчинённых Нила, в попытке удержать, но солдат тут же тяжело осел на землю, когда острый кулак Ханджи врезался ему под дых. Мирра вновь почувствовала, как горячая ладонь капитана сжимает её талию, а быстрый шёпот обжигает ухо: «Беги к выходу, я тебя прикрою». В следующее мгновение пиратка отпускает её, задвигая себе за спину, и поднимает руки, приготовившись к бою.       Ханджи, казалось, с наслаждением, привычно ладони в кулаки, чтобы в следующий момент почувствовать, как боль отдалась приятным гулом, идущим вверх по рукам оттого, что её кулак встретился с гладко выбритой щекой какого-то солдата. В таверне запахло кровью, этот запах мешался с обычной вонью подобных заведений, и капитан поняла, как же сильно ей не хватало таких вот кабацких драк. На одно мгновение Ханджи показалось, что это как глоток свежего воздуха, как лёгкий бриз, как брызги воды в лицо, и в её душе поднимался самый настоящий шторм. Чей-то кулак врезался в её скулу, и не разбирая, капитан ударила наотмашь в ответ. Кто-то тяжело опустился на грязный пол, заваленный объедками и осколками посуды, прижимая ладони к сломанному носу. Трезвой, как в этот миг показалось Ханджи, драться было слишком скучно, но кровь всё равно будто бы кипела в венах. Вокруг неё началась свалка, где было непонятно, кто с кем дерётся, и люди вокруг неё тоже наврятли понимали, зачем они это делали.       В запале капитан не замечает, как что-то ледяное и острое входит в бок, но боль тут же вспыхивает, ослепляя, оглушая, и, как оказалось, отрезвляя и парализуя на мгновение. Ханджи крепко выругалась под нос, сжимая зубы и прижимая ставшие вмиг ледяными ладони к кровоточащей ране. Собирая все свои силы, пиратка делает последний рывок к двери, ведущей прочь из этого провонявшего тухлостью и спиртом заведения. Тело слушается, но всю её, с ног до головы, пронзает вспышка боли, и капитан кубарем вылетает из таверны, всё ещё сжимая руки на ране. Мирра смотрела на побледневшее лицо пиратки с неприкрытым ужасом, всё тело вмиг стало деревянным, а чувство того, что кровь вот-вот вскипит в жилах, пропало окончательно.       Следом за капитаном из покосившегося здания вылетает и Леви. Его взгляд бегает от лежащей на земле Ханджи до едва заметного отсюда корабля. И мужчина, сцепив зубы, шипит: — Хватай её и побежали, на корабле её подлатают, а тут мы не найдём ни лекарей, ни шаманов, — Мирра послушно склонилась к капитану, пытаясь поднять её, но попытка была безуспешной: казавшаяся легкой, капитан оказалась ужасно тяжёлой. Казалось, всё её тело было удивительно безвольным, будто бы девушка пыталась поднять мешок картошки, — Ну же, давай! — старпом уже срывается на крик, и не обращая внимания ни на что вокруг, сам подхватывает Ханджи на руки, так же, как и Мирра, чувствуя, что она буквально выскальзывает из его рук. Мужчина прижимает её ближе к себе, не замечая, как сам пачкается в её крови, и они срываются на бег, слыша, как за ними с топотом несутся королевские солдаты.       Кровь шумит в ушах, в боку уже ужасно колет, Мирре из последних сил врывается на пристань и бежит к кораблю, стараясь не отставать от старпома, а за ними тянется жуткий кровавый след, что рубиновыми каплями пропитывал тёмные доски настила. Ханджи то теряла сознание, то вновь приходила в себя, ругаясь себе под нос и слыша ругань своего помощника. Светлая рубаха уже явно пропиталась кровью, капитан была ужасно бледной, и с каждым мгновением цвет лица становился всё более болезненным. — Быстрее, отплываем! — Леви уже поднялся на корабль, передавая Ханджи на руки квартирмейстеру. Пираты встали как вкопанные, они будто бы вросли в палубу, увидев своего раненого капитана, — Чего встали, идиоты? Быстрее, если не хотите повторить участь капитана!       И снова закипела работа, и в этом столпотворении Мирра пыталась вновь отыскать квартирмейстера, юрко скользя между пиратами, что суетились, готовясь отплывать. И вот, у самого входа в каюту капитана, девушка заметила мужчину, которого все эти, казалось, бесконечные минуты, искала на палубе. — Стойте! — едва успела крикнуть Мирра, подбегая к нему и робко касаясь плеча, обращая на себя его внимание, — Можно, я помогу вам? — квартирмейстер кивнул, быстрым шагом заходя в каюту и опуская капитана на койку. — Снимай с неё вещи, поторопись, — девушка вздрогнула, но руки всё равно потянулись к огромному количеству застёжек корсета. Деревянные пальцы почти не слушались, но Мирра всё равно расстёгивала пряжки одну за другой, обнажая окровавленную ткань, что неприятно липла к телу. Под пальцами чувствовались литые мышцы, руки девушки дрожали, и Мирра разом сдёрнула корсет, слыша болезненный стон Ханджи и поток неразбираемой ругани.       Шепча невнятные извинения, девушка потянула капитана на себя, снимая с неё рубаху и давая той опереться о себя. Взгляд мимолётно скользнул по спине женщины, и Мирра на мгновение лишилась дара речи: прямо посередине спины темнела чёрная метка, цепкими корнями разрастаясь вдоль лопаток, стремясь к плечам. Пятно казалось живым, оно пульсировало и сокращалось, а Ханджи тут же бессильно повисла на Мирре, снова проваливаясь в небытие. — Что это… За чертовщина?.. — едва смогла прошептать девушка, всё ещё удерживая пиратку за талию и не в силах оторвать взгляд от чёрной метки. — Это проклятие, — вздохнул квартирмейстер и на его лице отразилась непомерная боль.