Голос ветра

      Пробуждение для Ханджи было тяжёлым. Голова нещадно раскалывалась, всё тело ломило, во рту окончательно пересохло, а раненый бок то и дело простреливало болью. Перед глазами то и дело проносились события минувшего раннего утра. Они казались ненастоящими, мутными и пробирающими до тошноты, но боль в боку говорила об обратном, липкими щупальцами опутывая поясницу и неприятно пульсируя. Вот перед глазами проносится лицо Нила, отчего капитан морщится, вот её подчинённая бросается вперёд, совершая свой первый грабеж, и это, как успела признать пиратка, поразило её не хуже удара клинком. У другого бока отчего-то было удивительно тепло и капитан с трудом повернула голову, чтобы взглянуть туда. Мирра задремала у её койки, сидя прямо на полу и неловко устроив голову на краю кровати, невольно прижимаясь к здоровому боку Ханджи. Ее рыжие кудряшки совсем беспорядочно рассыпались по светлой простыне, ресницы едва заметно дрожали, и капитан усмехнулась, когда девушка чуть поморщилась во сне, очаровательно жмурясь. В этот момент Мирра напоминала Ханджи маленького лисёнка, такого же беззащитного и милого, отчего-то ручного что с абсолютной преданностью возвращался к хозяевам и стойко пытался их защищать. Маленький растрёпанный лисёнок. И женщина улыбнулась своим мыслям. Тут же захотелось коснуться этих огненных волос, ощутить на пальцах тепло и, наверное, мягкость.       Капитан едва смогла оторвать руку от постели, её всю, от и до, сковала слабость, но переборов это чувство, пиратка всё-таки запустила пальцы в волосы девушки, чтобы погладить. Ладони женщины коснулся шёлк её кудряшек, а Мирра едва заметно вздрогнула, постепенно просыпаясь от лёгких поглаживаний. Пальцы Ханджи чуть дрожали, когда та перебирала пряди волос, слыша почти беззвучное размеренное дыхание. На это мгновение, капитан почувствовала себя умиротворенно и даже почти забыла о том, что её бок отвратительно-сильно болит и с каждой минутой боль становится всё сильнее. Ресницы девушки дрогнули сильнее и в следующий момент Ханджи почувствовала, как Мирра удивлённо, растерянно и немного сонно смотрит на неё своими серыми глазами. Женщина тут же мысленно поправила себя — этот цвет больше напоминал беспокойное и непредсказуемое грозовое небо. — Доброе утро, Мирра, — сейчас капитан мало походила на ту самую Ханджи, которую девушка привыкла видеть каждый день на палубе. Пиратка была расслабленной и усталой, а взгляд второго, абсолютно белого глаза, немного пугал. Тёмные волосы находились ещё в большем беспорядке, чем обычно, а из-под задравшейся на животе рубашки проглядывали белоснежные бинты. Голос пиратки прозвучал совсем слабо и хрипло, будто бы из последних сил, совсем не так звучно и красиво, как тогда, когда она ругала матросов почем зря. Мирра поднялась с пола, чувствуя, как сильно затекла шея от неудобной позы и села уже на стул, что стоял совсем близко к кровати капитана. — Как ваше самочувствие, капитан? — девушка никак не могла проснуться окончательно, потирая ноющую шею и потягиваясь всем телом. В Ханджи, как ей показалось, не изменилось лишь одно — насмешливый хитрый взгляд, прожигающий насквозь. — Дай мне рома и я буду чувствовать себя отлично, — хмыкнула пиратка, потирая скрытый бинтами раненый бок и морщась от новой вспышки боли. — Вам нельзя, капитан, рана откроется, — и от этих слов Ханджи скривилась ещё сильнее, поджимая губы. — Ой, только не надо мне тут второй заботливой мамочки, — заворчала пиратка, пытаясь приподняться и сесть на койке, и Мирра тут же поднялась, чтобы помочь капитану, — Мне хватает нудного брюзжания Моблита, хоть ты не начинай и дай мне проклятого рома, — Ханджи с трудом села, тяжело облокачиваясь на спинку и Мирра вздохнула, протягивая капитану открытую флягу. Спорить с капитаном было бесполезно.       Девушке пришлось придерживать Ханджи за плечи, пока та, кривясь и ругаясь сквозь сжатые зубы, подносила к пересохшим губам сосуд и делала глоток. Под пальцами теплом отдавались стальные мышцы, Мирра отчётливо слышала, как тяжело дышит капитан, как ругательства невольно и почти беззвучно вылетают из приоткрытого рта и девушка чувствовала, как доверительно Ханджи расслабилась в её руках. — Мне теперь легче. А теперь опусти меня, — и голова женщины вновь коснулась измятой постели, а с ее губ слетел тихий стон боли. На мгновение повисла тишина. Казалось, капитан снова задремала, отдаваясь во власть снов, но Ханджи вдруг заговорила, совсем негромко, но Мирра всё равно вздрогнула, когда хриплый голос прорезал тишину: — Я знаю, что ты видела мою спину, — пиратка приоткрыла глаза, устало глядя в потолок, — Точнее, смутно догадываюсь. И ты не набрасываешься на меня с вопросами? — холодный пронзительный взгляд скользнул по девушке, отчего та невольно поёжилась, — У тебя всё буквально на лице написано, — женщина усмехнулась краем губ и тут же вновь поморщилась от вспышки боли. — Вы плохо себя чувствуете, капитан, — щеки Мирры вновь предательски краснели под этим взором. Ханджи как всегда видела её насквозь, — Вам не до моих вопросов, — едва слышно пробормотала девушка, отводя взгляд и стараясь не покраснеть до самых кончиков ушей. — Знаешь, я не хочу уносить эту историю с собой в могилу, — капитан горько усмехнулась, а Мирра с ужасом вновь взглянула на бледное лицо женщины, — Ты же слышала легенду про райский остров посреди моря и сокровище, которое он хранит? — и увидев, как её подчинённая почти беззвучно выдохнула «нет», Ханджи кивнула и сдвинулась чуть ближе к краю койки, — Тогда, слушай внимательно, — и голос пиратки вновь зазвучал привычно-завораживающе и приятно, рисуя красочные картины древнего рассказа.

***

      Среди тысяч бурь и безудержных ветров, что рвут паруса кораблей на лоскуты, на стыке дальних морей, там, где бесконечно льют дожди и бушует стихия, простирается райский остров, остров Парадиз. Ни одна живая душа не могла побеспокоить покой этой нетронутой земли, ни одному мореплавателю не было дано высшее разрешение морских богов найти это место, скрытое ото всех непроходимыми преградами, остров героев и бескрайней свободы, место, где люди обретали легендарное счастье. Давным-давно, когда этот мир лишь возводили девять Создателей, частичка их благословения упала на мертвую землю пустынного клочка земли, что пятном простирался посреди солёной бурлящей воды, и прямо посередине безжизненных земель произросло древо, что казалось удивительно живым на иссушенном острове. Оно было символом жизни в несовершенном мире Создателей, оно было воистину прекрасно.       Создатели возвели свой мир и дали клятву: никогда не спускаться туда, никогда не возносить на эту землю свои дары, но однажды, воспротивившись воле собратьев, Создательница Имир спустилась на землю, на тот самый остров, чтобы принести в мир частичку себя. Имир жаждала отдать своё сердце горячо любимому ею мирозданию, помочь лишь зарождающейся жизни. Богиня заключила в то древо особую вещицу, наделив её таинственными, и как казалось, бескрайними силами, но алчность созданных для этого мира людей не знала границ. Искатели несметных богатств, прознав о даре богини, смогли выкрасть эту вещь. Люди множество лет, с самого создания мира, передавали её из поколения в поколение, храня память о том дне, как дарование богов оказалось в их руках.       И вот, в один день, сила, заключенная в даре Имир, вырвалась наружу, погружая хрупкое равновесие мира Создателей в тьму бесконечных воин, что рушили материки, уничтожали цивилизации и гневали богов. Те великие битвы, что шли на каждом клочке некогда прекрасного мира, люди назвали Войной Гигантов, желая оставить в истории то время, когда беспощадные и обезумевшие от власти и силы люди пытались вершить кровавое правосудие. Гнев Создателей обрушился на богиню Имир, её собратья обрекли её на вечные страдания, не желая слышать того, что Имир хотела лишь лучшего для своего народа, и, пылая жаждой мести, Создательница прокляла ту вещь, обрекая того, в чьи руки она попадёт, на вечные пытки в нескончаемой агонии.       Воспоминания о той вещице почти стерлись, память об этом даре хранилась лишь на древних свитках, а путь на Парадиз был забыт навсегда, Создатели вновь запечатали вещь там, скрыв её за тремя непроходимыми стенами. Райского острова нет на картах, к нему не приведёт ветер, не прибьёт штормом, эти земли затерялись в бурлящей морской пене, спрятанные от чужих глаз и алчных людей.

***

      Ханджи раздосадованно стукнула рукой по краю кровати, тяжело вздыхая. Рассказ закончился так же внезапно, как и начался, вновь погружая в тишину небольшую каюту. Мирра завороженно смотрела на капитана, что сейчас чуть нахмурилась, отчего на побледневшей коже залегла складочка. — Я бы барда, что насочинял эту ересь, заставила бы вспомнить его прабабку. Да и не только вспомнить, но и увидеть, — пиратка скривилась, будто бы от боли, и девушка, было, поднялась со стула, чтобы помочь Ханджи, но тут же ее прервала капитан, заканчивая фразу, — Я была на Парадизе четыре года назад. Сказать честно, у того, кто назвал это место райским, весьма плохой вкус, — и сердце Мирры рухнуло куда-то вниз, забилось там гулко-гулко, а дыхание перехватило окончательно, — Что ты так смотришь на меня? Там одна сплошная пустыня и три гигантские стены. И я бы точно не сказала, что они непроходимые, я ведь прошла, — Ханджи тихо хмыкнула, поглядывая на карту, что висела на стене. — Но, капитан, Парадиза же нет на картах? — Мирра вновь опустилась на стул, придвигаясь ближе к пиратке, дабы узнать об этой истории больше, — Как вы попали туда? — В нескольких днях плавания отсюда, есть, как все думают, необитаемый остров, — Ханджи небрежным жестом смахнула с лица мешающую ей косичку со вплетённым в неё шнурком, — Мало, кто оттуда возвращался, потому он и необитаем. Слышала, в народе и на этот счёт байки пошли, — и Мирра кивнула. В Тросте и вправду ходили слухи о том, что где-то в море, не так далеко отсюда, есть необитаемый остров, который не даёт ступившим на берег покинуть его, — Там живёт человек, с которым у меня были давние счёты, я тогда и припомнила ей об этом. Костяная ведьма исполнит любое желание, если спасти ей жизнь, ты же знаешь об этом, Мирра? — девушка кивнула, но тут же задала вопрос: — А разве костяная ведьма — не сказка? — и правда, сказку об этой колдунье любые родители, казалось, рассказывали своим детям, запугивая их и приукрашивая эту историю неверными домыслами. — Мы сейчас должны держать курс на тот остров. Там и узнаешь, — Ханджи вновь усмехалась. Капитан вновь стала собой, такой же насмешливой и пронзительно-внимательной, — Ты же забрала мой компас из таверны? — щёки девушки заалели, она тогда, сама того не осознавая, стащила из-под носа Нила и его свёрток, и компас Ханджи. Мирра потянулась к столу и её ладони вновь коснулся ледяной металл компаса. Девушка протянула его капитану, опуская коробочку в раскрытую ладонь. — Я видела, что он сломан. Он не показывает на север. Зачем он вам, капитан? — пиратка улыбнулась уголками губ, когда в её руку привычно опустился компас и тут же потянулась чтобы снова потрепать девушку по волосам. Ханджи едва не рассмеялась, когда Мирра покраснела, стоило ей лишь слегка взъерошить её волосы. — Так он и не должен показывать на север. Он показывает на Парадиз, — капитан с тихим щелчком открыла коробочку. Стрелка замерла, показывая на северо-запад, — У костяной ведьмы много таких штучек. Она поможет в любой ситуации. Кроме, черт возьми, моей, — и Ханджи сжала руку, захлопнув крышку. Капитан хмурилась, скривив губы, — Она мне долго плела россказни о каком-то ветре, но уже четыре года прошло, моё время не вечно, а это мне помогло так же, как мертвому поможет ром! — воскликнула женщина, сжимая пальцами одеяло. Она явно стала чувствовать себя лучше, прежняя капитан возвращалась, — Мне осталось меньше года, а я так и не знаю, как снять это проклятье. — Ветер? — Мирра удивлённо изогнула брови и поднялась, чтобы помочь Ханджи сесть удобнее, — Как ветер может помочь? — Она сказала, чтобы я слушала его, слилась с ним, тогда он и даст мне ответ, — капитан вздохнула, убирая компас в сторону, — Но уже больше четырёх лет я не могу услышать от него ни слова, — и вновь повисла звенящая тишина. Лишь смутно было слышно, как бьются о корабль бушующие волны. Ханджи судорожно вздрогнула, опуская голову, будто бы не в силах её держать, — И ради этого я повела на смерть свою команду… — в голосе пиратки звучала неприкрытая скорбь, — Они отдали свои жизни ради какой-то побрякушки, которая, в конце-концов, даже не сработала. — А что тогда случилось? — Мирра накрыла холодную ладонь капитана своей, удивительно тёплой, даже почти горячей и очень нежной для человека, который работает на корабле, и Ханджи подняла на неё взгляд. — Тогда, четыре года назад, мне в руки попал древний свиток, в котором говорилось о сокровище, данном богами. Много всякой чепухи о том, что лишь истинный может завладеть им, но главное, что тогда привлекло меня — бескрайняя власть в море и неисчерпаемая удача, — Ханджи махнула рукой, небрежно указывая на стол, где в кипе бумаг должен был быть тот документ, — Но на бумажке не хватало части текста, сказание было неполным, — Мирра слушала пиратку, затаив дыхание, — Наплевав на все риски, я добрала команду. Пусть команда прежнего капитана и была отличной, их сил не хватило бы на это путешествие. И мы отправились в плавание, — капитан накрыла ладонь Мирры, едва заметно гладя кисть, — Мы прошли морской вал, прошли риф мёртвых кораблей и нас встретил Парадиз. Мерзкое место. Парадиз не был гостеприимным, от моей команды не осталось почти ничего, когда мы добрались до сердца острова, до того дерева. А в коре был амулет, такой красивый, что не передать словами, весь покрытый вязью каких-то надписей и я достала его оттуда всего лишь подцепив ножом, — видя, как заинтересованно вслушивается девушка, Ханджи улыбнулась, чуть прикрыла глаза и продолжила рассказ, — Я думала тогда, что с помощью этой побрякушки мы сможем вернуться на корабль не понеся новых потерь, но как только я его надела, мне стало нестерпимо больно, будто бы меня ошпарили кипятком. Я поняла, что что-то не так, когда жжение на спине стало лишь сильнее, а как только мы с горем пополам вернулись на берег, поднялся шторм. Буквально из ниоткуда. Волны поднимались и опускались, море ревело, не желая отпускать нас, «Королеву» швыряло из стороны в сторону, вести её сквозь эту стихию было сложно, остатки команды были разбиты и мало чем могли помочь мне. Тогда я сняла амулет и выкинула в поднявшуюся волну, в надежде на то, что хоть так эта боль отступит, но ничего не произошло. Совсем ничего, — Мирра едва слышно ахнула, чуть сильнее сжимая руку на ладони капитана, — Побрякушка затерялась в морской пене, больше никто и никогда не увидит её. И я последний человек, который понёс учесть проклятия богини Имир, я закончу этот нескончаемый цикл.       Вдруг дверь в каюту распахнулась, внося с палубы гам, разговоры матросов и свежий солёный морской воздух, на пороге появился квартирмейстер, держа в руках новые мотки бинтов. — Капитан! — воскликнул мужчина, видя, как женщина сидит на кровати, а совсем недалеко от неё лежит фляга с ромом. Пират засуетился, быстро подходя к Ханджи и склоняясь над ней, — Сейчас вам нужно отдыхать, а время для историй найдётся всегда. Вы что, пили?! — на лице мужчины в тот же момент отразилось отчаяние. — Ну что ты как заботливая бабуля, Моблит, я не развалюсь от одного ранения, — пиратка усмехнулась, давая помощнику помочь ей сесть на кровати, — Думаю, ведьма в считанные минуты подлатает меня, — и квартирмейстер покачал головой, тяжело вздыхая. И вправду, его забота о капитане была удивительной. Свежие бинты вновь ложились на бархатную кожу пиратки, заметно испещрённую тонкими полосками шрамов, и Мирра краем глаза наблюдала, как белые полоски перекрывают немного смуглую кожу, скрывают несколько родинок и убирают из виду воспалённую кожу ранения. — У меня хорошие новости, Моблит, — пиратка довольно усмехнулась, когда мужчина закончил перевязку, — Мы забрали у Нила недостающий кусок того свитка, — Ханджи кивнула на стол, где у самого края лежал всё тот же свёрток, совсем нетронутый и такой же аккуратный, — А ради этого можно было и нож в живот получить, так ведь?