Голос ветра

      Сон не шёл к Ханджи, капитан лежала на жёстком настиле, глядя в потолок пустым невидящим взглядом. На лицо женщины отбрасывали блики блестящие амулеты, свисающие с арки под потолком, они вздрагивали от касающихся их слабых порывов ветра, звенели совсем тонко и почти незаметно, но именно это не давало пиратке уснуть. Капитану казалось, что спали все вокруг, кроме неё, ей казалось, что лишь её выталкивает из сонного царства божество ночи, отвергает из своих объятий. Только Ханджи слышала шум вокруг, который наполнял воздух, сливался в отвратительно сочинённую симфонию и давил на виски, не давая заснуть: малейший скрип в хижине или крик ночной птицы, каждый звук и даже звон капель, что падали в миску, разбиваясь на блестящие чистые искорки и стекали в небольшую лужицу.       Ханджи повернула голову в сторону, туда, где в огромном клубке, тесно прижавшись друг к другу, спали юнги, переплетаясь руками и ногами. Ночью становилось невыносимо холодно. Взгляд пиратки невольно упал на Мирру, что уснула, перекинув ноги через Жана и устроив голову на спине Армина. Лицо девушки было умиротворённым, удивительно нежным, а чуть приоткрытые алые губы то и дело вздрагивали, Мирра бормотала что-то во сне. Аккуратный нос девушки, усыпанный веснушками, мог вдруг дрогнуть, совсем как у лисёнка, и Мирра чуть хмурилась, видя какой-то свой, особенный сон. Капитан улыбнулась уголками губ, украдкой рассматривая нежное лицо подчинённой. Ханджи казалось, что эта девушка совсем иная, нежели кто-либо ещё.       Каждый раз, когда взгляд пиратки сталкивался со взглядом грозовых глаз девушки, в груди капитана разливалось тёплое, обволакивающее, щекотное чувство, которое золотом горело в самом сердце, странное и удивительное, будто бы окрыляющее. На губах невольно расползалась привычная улыбка, внутри становилось радостно и легко, Ханджи, казалось, начинала светиться изнутри. Отчего-то именно сейчас пиратке вспомнилось утро в трактире Каранеса, перед глазами снова мелькнуло то, как эта маленькая девочка ринулась вперёд, хватая её компас и тут же бросаясь назад. Капитану в тот момент показалось, что её сердце оборвалось, упало куда-то вниз и забилось гулко-гулко, вырываясь из груди от страха. В то мгновение Ханджи удивилась сама себе — страх был неведом ей на протяжении многих лет, и тут вновь напомнил о себе, выбивая все мысли из головы в один момент. В ту секунду с девушкой могло произойти всё, что угодно, казалось, повсюду были королевские солдаты, но Мирра чудом оказалась цела, а может быть этим самым чудом оказалась и сама Ханджи, этого капитан совсем не могла понять. Девушке определённо улыбалась небывалая удача.       А в тот момент, когда пиратка проснулась и увидела под боком взъерошенную рыжую макушку, сердце Ханджи буквально застучало о рёбра, почти что выскакивая из груди. Сколько тогда Мирра сидела с ней? Час? Два? А может быть девушка провела у ее кровати всю ночь, капитан этого не знала, а глаза цвета беспокойного грозового неба преследовали её даже во сне, глядя на неё с трепетной нежностью и непередаваемым безмолвным восторгом. Ханджи то и дело хотелось ненароком, совсем случайно коснуться руки девушки, взъерошить непослушные огненные волосы, вновь увидеть смущение на очаровательном лице и снова усмехнуться про себя.       Капитан задавалась вопросом: что она чувствовала к этой тихой девочке? Отчего-то это чувство, что бушевало в ее груди, смутно напоминало Ханджи то, что она чувствовала во время самого первого плавания на «Королеве». Пиратка, казалось, даже и не помнила, как же давно это было, но отчётливее всего в её памяти отпечаталось то самое окрыляющее лёгкое чувство, от котором хотелось крикнуть на весь мир. А может, это чувство было похоже на бабочку, которую капитан видела однажды, таким оно было воздушным и хрупким, то и дело возникающим в груди, оно было таким же живым и даже не думало потухнуть. Или это чувство было как пламя свечи, пока ещё совсем крохотное, но разгорающееся с невероятной силой, заполняющее собой все сердце и согревающее изнутри. Оно совсем не жгло, не испепеляло и не оставляло рубцов, это ощущение было волшебным, таким же, как и всё в домике, в котором осталась на ночь Ханджи, и пиратка не хотела отпускать его.       За маленьким окошком постепенно светало, вскрики ночных птиц сменялись нежным щебетом и симфония звуков подходила к своей кульминации, становясь громче и едва заметно меняясь. Ханджи точно поняла, что уже не сможет уснуть. Мирра заворочалась, устраиваясь удобнее, снова бормоча что-то сквозь сон и вновь вызывая у капитана лёгкую улыбку. Из-за ширмы, за которой спал Эрен, послышалась возня, из-за занавески показалась мордочка обезьянки. Зик прыгнул на пол, покосился на Леви, что дремал, облокотившись на стену, и вскочил на высокую стопку книг. Ханджи краем глаза наблюдала за питомцем колдуна, который схватил со столика полупрозрачный камушек, повертел его в цепких лапках, и, прицелившись, метко швырнул его в старпома, попадая точно в лоб. Леви распахнул глаза, мгновенно просыпаясь от слабого удара, и уставился испепеляющим взглядом на животное, собираясь швырнуть в него тот самый маленький камушек.       Ханджи хихикнула, прикрывая рот ладонью, и старпом тут же перевел взгляд на капитана, отчего пиратка засмеялась в голос. На светлой коже мужчины расцветало красноватое пятнышко от удара. От смеха женщины проснулся Армин, заворочавшись на неудобном настиле и будя Мирру, которая дремала на его спине. Теперь уже в девушку прилетел маленький камушек, который снова швырнул Зик, и Мирра невольно ойкнула от слабой вспышки боли. — Хей, — Леви поднялся с насиженного места и одёрнул полог, за которым, свернувшись калачиком в куче подушек, дремал юноша, — Убери своё мерзкое животное от меня подальше, — на лице старпома скользили неприкрытые неприязнь и недовольство происходящим. Сквозь окна только-только начал пробиваться зеленоватые рассветные лучи, которые смогли проскользнуть сквозь плотную шапку тропических растений и теперь пятнами освещали заляпанный пол хижины. Юнги сонно ворочались, постепенно просыпаясь, бурчали что-то недовольное и пытались размять затёкшие шеи и плечи. Леви, было, потянулся к обезьянке, чтобы вернуть её обратно к хозяину, но Зик, громко крикнув что-то, явно выражающее пренебрежение, вперёд старпома прыгнул на плечо капитана, а затем и на кровать к Эрену. — Зик не мерзкий, — сонно пробормотал парень, закрывая ладонью лицо от падающих на него лучей солнца, — Он милый. Просто немного вредничает с утра, — и Эрен перевернулся на другой бок, снова зарываясь в мягкую постель и вот-вот собираясь снова задремать. Но в тот же момент парня вытащили из постели, скидывая на холодный пол. Старпом точно находился в худшем расположении духа. Леви сверлил Эрена ледяным взглядом, буквально испепеляя того, напряжение между ними, казалось, ощущалось физически. — Хочешь повторить то, что было в прошлый раз или всё-таки выполнишь мою просьбу, Эрен? — прошипел мужчина сквозь зубы, особенно выделив имя колдуна, — Какой бы силой ты не обладал, тебя всё равно слишком легко отпинать, — юноша отшатнулся от Леви, поднимаясь с пыльного пола и сажая обезьянку себе на плечо. Зик сощурился, недовольно глядя на пирата, и показал тому язык, дергая своего хозяина за прядку волос, что сейчас в беспорядке растрепались и теперь походили на гнездо. — Вы отправитесь сейчас? — парень, как ни в чем не бывало, пытался найти в складках одеяла потерянный во сне амулет, отчего его голос звучал немного приглушенно. — Не терпится нас выпроводить? — усмехнулась Ханджи, хитро поглядывая на Эрена, на что тот лишь негромко рассмеялся. — Вы как всегда проницательны, капитан, — парень всё-таки выудил из беспорядка блестящий амулет на цепочке и снова надел побрякушку на шею, — Жду не дождусь, когда тут снова будет тихо и безлюдно, — колдун бросил косой взгляд на подчинённых пиратки, что всё ещё сидели на полу, — А ещё вам лучше выплывать сейчас, капитан, потому что с севера надвигается буря и лучше было бы добраться до порта и остановиться в более подходящем месте, нежели мой остров. — Прямо таки буря? — хмыкнул Жан, пролистывая какую-то книжку, найденную им на полу, — На небе, должно быть, не облачка, откуда взяться буре? — Нет, Эрен прав, — Ханджи поджала губы, — Только вот добраться до ближайшего города мы не успеем, — женщина подвязала волосы в неопрятный высокий хвост, давая прядям чёлки неаккуратно падать на лицо, — Пойдем через шторм, нельзя сдвигаться с намеченного курса, — Пройдешь боевое крещение, — капитан рассмеялась, обращаясь к Мирре и взъерошила и без того растрёпанные волосы девушки.       Путь обратно до пляжа уже не был пугающим. При свете дня пальмы и лианы не казались причудливыми монстрами, не отбрасывали жуткие пляшущие тени и, казалось, больше не касались плеч и спины при неловких движениях. Пираты шли по протоптанной тропинке всё так же, по одному, громко разговаривая о чем-то своём, а Мирра тем временем витала где-то в своих мыслях. Размышления девушки метались от одних событий к другим, въедались в голову и не давали покоя.       Как там отец? Всё ли в порядке?       Сомнения долго и мучительно терзали девушку изнутри, в груди неприятно ныло при мыслях о родном Тросте, об их небольшой лавочке в до боли привычном переулке, и как бы сильно Мирра не уставала от тех извечно-монотонных дней на суше, в глубине души она чувствовала, что всё-таки скучает по дому. Но оглядываться назад было поздно — она выбрала ту дорогу, что не поведёт её назад, теперь её ждёт лишь чужой берег и бесконечно долгое ожидание прилива, попутного ветра и малейшей волны, которая понесла бы корабль вперёд, в путь.

***

      Мирра проснулась от того, что её гамак раскачивался необычно сильно, намного сильнее чем обычно, но девушка всё ещё не хотела отпускать тёплую дрёму, будто бы укрывающую её одеялом, но долго игнорировать качку у неё не вышло. В один момент гамак тряхнуло так, что Мирра чуть было не выпала из него, и девушка распахнула глаза, мёртвой хваткой вцепившись в края парусины. Всё вокруг неё ходило ходуном, всё, что было не прикручено к полу беспорядочно перекатывалось по нижней палубе, а гамак трясло так, будто бы крепежи вот-вот лопнут. И только проснувшись окончательно, девушка услышала яростный рёв, заполняющий всё вокруг. Сквозь этот однотонный, будто бы завывающий стон стихии были едва слышны голоса команды, которые казались ничтожными, слабыми и совсем тонкими в этом вое океана.       Едва сумев выпутаться из парусины, Мирра едва тут же не упала, когда корабль наклонился вбок и его снова хорошенько тряхнуло. Девушка пыталась пробраться наверх, но на нижней палубе было темно, точно в бочке. Постоянно оступаясь, спотыкаясь и цепляясь руками за пустые гамаки других пиратов, Мирра, скорее, на ощупь шла к трапу, пытаясь устоять на ногах, но это было почти невозможно. Каждые пару секунд корабль швыряло из стороны в сторону как ореховую скорлупку, и палуба кренилась в разные стороны, то и дело сбивая девушку с ног.       Когда у Мирры всё-таки получилось дойти до приоткрытого люка и выглянуть на верхнюю палубу, ей в лицо тут же ударили соленые брызги морской воды, девушка едва ли не начала задыхаться, ловя ртом воздух. С каждым порывом ветра Мирру раз за разом окатывала ледяная морская вода, заставляя сонливость окончательно оставить девушку. Девушка не верила своим глазам, казалось, что вокруг попросту раскрыла свою пасть ненасытная бездна: волны вздымались над кораблём, то и дело обрушиваясь на палубу с огромной силой, пытаясь потопить судно, молнии, точно острые клинки, разрезали небо серебряными неровными линиями, а резкие порывы ветра раздували отчего-то не снятые паруса. Жалобный треск и скрип мачты, ругань пиратов и рёв моря — всё это сливалось в один непрекращающийся кошмарный гул. В едва различимых проклятиях, которыми сыпали члены команды «Королевы» Мирра отлично расслышала слова Жана: «Чертов дурень, небось он бурю и наслал, чтоб его в пасть к морскому дьяволу!». С неприкрытым ужасом Мирра смотрела на гнев стихии, не в силах пошевелиться, ведь совсем недавно, несколько часов назад, когда девушка несла службу на верхней палубе, светило яркое солнце, а волны, пусть они и накатывали на корабль достаточно сильно, не представляли собой опасности.       Только поднявшись на палубу, девушка пожалела о том, что не сняла ботинки. Дощатый настил, как ей казалось, был, будто бы, вымазан маслом, и подбитые каблуки обуви то и дело скользили по доскам, не давая Мирре устоять на месте. Твёрдая поверхность ушла из-под ног и девушка почувствовала, что её неумолимо отбрасывает назад. Девушка сжалась в клубок, ожидая столкновения, но его не последовало. Мирру дернуло вперёд так же внезапно, как она потеряла опору, её схватила за руку Саша, крепко удерживая от дальнейшего падения в бурлящую бездну моря. Снова сверкнула молния, вспарывая ночную гладь и на мгновение освещая происходящее на палубе. Вокруг метались матросы, даже сквозь вой моря слышались звучные проклятия и ругань, пена белыми клочьями накатывала на палубу, жадно касаясь ног матросов и снова скатываясь в кипящее море. — Нам не хватает рук, — крикнула девушка, пытаясь удержать на себе двойной вес, и корабль вновь нырнул вертикально вниз, разрезая носом вал, отчего Саше пришлось буквально повиснуть на канате, мертвой хваткой, точно кошке, цепляясь за крепкую веревку одной рукой, а прямо под ними разверзлось бурлящее водное пространство, готовое поглотить любого, кто сорвётся вниз.       Спина Мирры, и без того мокрая от морской воды, казалось, взмокла окончательно. Ледяной страх сжал горло девушки мертвой хваткой, в горле встал ком, не давая ей закричать. Её собственная ладонь было заскользила в хватке Саши, но падение кончилось. «Королева» поднималась на следующую волну. — Где капитан Ханджи? — Мирра перекрикивала рёв океана, сдирая глотку, и почти сразу же после вопроса девушке в лицо ударила туча брызг, отрезвляя. — Капитан у штурвала! Зачем тебе?! — изо всех сил прокричала пиратка, всё ещё сжимая ладонь девушки, но Мирра тут же вырвала свою руку из её, бросаясь вперёд, — Стой! Куда ты?! — Саша было протянула руку вперёд, но девушка уже не слышала её вопроса.       Ноги девушки всё ещё разъезжались, а когда корабль снова нырнул носом в воду, Мирра заскользила по палубе как по льду, готовясь к столкновению с центральной мачтой. Руки больно резануло, когда девушка вцепилась в какие-то канаты, что обвивали основание мачты. Молния снова сверкнула в чёрном грозовом небе, вновь дунул ветер и от резкого порыва натужно заскрипела мачта, засвистели паруса, готовые либо разорваться, либо разломать крепкое дерево как тонкий прутик, и холодный пот выступил на лице Мирры. Капитан была отчаянной, ведь стоило сильному порыву ветра налететь на корабль, и «Королева» бы перевернулась, унося весь экипаж в рундук Дейви Джонса.       Ещё один отвратительно-тяжёлый рывок к трапу на корму и корабль на одно, совсем незначительное мгновение, завис на гребне огромного вала, после чего стрелой сорвался вниз. Мирра кубарем полетела дальше, едва успевая ухватиться за основание штурвала и повисая у самых ног Ханджи. Вокруг ревели волны, шипящая вода заливала всё вокруг, а корабль неумолимо бросало из стороны в сторону. Вот вновь беспокойное небо разорвала молния, и сквозь рёв воды послышался гулкий раскат грома. Во вспышке света девушка смогла рассмотреть лицо капитана — холодное и непривычно серьезное, жестко сосредоточенное и излучающее удивительную силу. Женщина стояла широко расставив ноги и крепко удерживая в руках штурвал. Пиратка казалась непоколебимой, будто бы каменное изваяние, ни один мускул не дрогнул на её лице. Она лишь уверенно вела корабль через стихию, ни на мгновение не сбиваясь с курса. Лишь её губы приоткрылись, беззвучно проговаривая слышные лишь ей одной неведомые слова. Капитан говорила со стихией, подставляя лицо хлестающему беспощадному ветру, ледяным брызгам и тяжёлым каплям. Ханджи уже почти кричала, и крик её в этом обращении походил на плач, полный безысходности, слово за словом складывались в печальную песнь, которую пиратка пела лишь для ветра, что в любой момент готов был перевернуть её корабль, обратить его в морскую пучину и заставить его лечь на самое дно, туда, где спит морское чудовище. — Ханджи! — ещё мгновение, и Мирра снова вскочила на ноги, пытаясь удержаться и не скатиться по дощатому настилу прямиком в морскую бездну, — Капитан! Нужно снять паруса! Мачта вот-вот сломается! — Нет, не сломается, — в голосе Ханджи скользили железные нотки, она буквально прорычала это, а в новой вспышке молнии Мирра смогла рассмотреть, как вздувались мышцы на руках и спине капитана, — Привяжись к мачте! Не мешайся другим под ногами! И сними свои ботинки, ты отправишься на дно раньше, чем мы достигнем берега! — капитан оскалилась как-то по-хищному, всем телом налегая на штурвал.       Поднялась ещё одна огромная волна, судно вновь резко дёрнулось вверх, а затем накренилось, стремительно летя вниз. Палуба ушла из-под ног Мирры, на мгновение девушка почувствовала, как свободно летит куда-то вниз, а в спину ей бьют тяжёлые капли воды. Сдавленный, совсем тихий вскрик вырвался из её груди, а после этого Мирру, будто бы волной, накрыл страх, она нещадно летела в раскрывшуюся огненную пасть бездны. Девушка попыталась было зацепиться пальцами за леера, но руки нещадно заскользили по влажной поверхности, и Мирра, вскрикнув из последних, почувствовала, как погружается в ледяную бурлящую воду. Вокруг на мгновение стало удивительно тихо, лишь тихий гул воды в ушах напоминал о том, что происходит над волной. Мирре казалось, что всё закружилось, а её саму сковала стальной хваткой ледяная вода. Пытаясь вскинуть хотя бы одну руку, девушка невольно вдохнула, тотчас же ощущая, как солёная вода обжигает нос и горло. Из-под толщи воды послышался чей-то окрик, и в следующий момент Мирру потянуло вниз, а рядом послышался гулкий всплеск. В воду упала не она одна. В голове стало совсем мутно, тело стало ватным и тяжёлым, и девушка не была уверена в том, что сильные руки, выдёргивающие её из обжигающе-холодной воды, были реальны.