Голос ветра

      Резкий рывок вверх, и по слуху Мирры снова жестко резанул гул, девушка закашлялась, отплёвываясь от холодной солёной воды, а сзади её прижимали к чужому горячему телу сильные руки. Мирра хватала ртом воздух, будто рыба, выброшенная на сушу, всё тело будто задеревенело и девушка не находила в себе сил обернуться назад и увидеть лицо своего спасителя. Совсем рядом снова с рёвом поднялась волна, сверкнула молния, и Мирру вновь накрыло водой. В груди заболело, стало ужасно холодно, казалось, что она сама вся стала совсем как ледяная морская вода. Девушке показалось, что чьи-то выточенные изо льда лапы тянут её вниз. Она безмолвно закричала, лишь лишая себя воздуха, и провалилась в абсолютную колючую темноту, что сжала её ледяными тисками.       Когда Мирра очнулась, вокруг было удивительно тепло, сухо и мягко. Что-то пушистое окутывало её, а качка сейчас была совсем лёгкой, она будто бы нежно укачивала девушку, погружая её обратно в уютную дрёму. Где-то совсем рядом доносились знакомые голоса. Они звучали совсем тихо, шелестяще и доносились до девушки будто бы из-под толщи воды. Один из голосов явно принадлежал капитану, он слышался более явно, Ханджи была ближе к девушке, и Мирра невольно вслушалась в их разговор, не желая открывать глаза и просыпаться в надежде на то, что уютная дрёма снова вернётся к ней, а голоса так же шелестели, ведя свой разговор. — …безнадёжно, я же говорю, совсем безнадёжно. Не надо было даже пытаться, это снова не возымело никакого результата, — голос пиратки врезался в виски. Он звучал надрывно, печально и абсолютно безнадёжно. Мирра никогда не слышала такой интонации в голосе Ханджи. — Но ты пыталась, Ханджи. Каждому совету ведьмы нужно своё время, — низкий мужской и абсолютно спокойный голос. Ни один полутон не выражал никаких эмоций. Этот голос точно принадлежал старпому, — Повезёт в следующий раз, — послышался стук чего-то о деревянную поверхность стола. — Я чуть не утопила корабль, Ривай, — девушка никогда не слышала, чтобы кто-то так обращался к пирату, а голос капитана стал совсем тихим, почти беззвучным, — Одна мачта сломана и мы совсем сбились с курса, — Ханджи вздохнула и Мирра представила, как женщина ссутулилась на стуле, обхватывая себя руками. Во время шторма кораблю явно досталось и это было неудивительно. — Остановимся в ближайшем порту, наймем плотников, корабль починят, — мужчина точно пожал плечами, холодно глядя в лицо своего капитана, и снова этот гулкий деревянный стук будто бы чашки о стол, — По пути будет один портовый городок. Что с тобой такое, Ханджи? Когда ты успела пропить все мозги? — на мгновение стало совсем тихо, почти невыносимо, лишь тихий плеск воды и тяжелый скрип досок. Наверное, пиратка тяжело мотнула головой, невольно отворачиваясь, не в силах держать на себе пронзительный взгляд голубых глаз старпома. — Она чуть не утонула по моей вине, — хмыкнула Ханджи, и Мирра тотчас же поняла, что речь идёт именно о ней. Девушка невольно напряглась, внимательнее вслушиваясь в их беседу, — Я едва успела, — сердце девушки забилось быстрее, гулко ударяясь о ребра изнутри, а в груди разлилось золотое чувство, привычно грея изнутри. Ханджи рисковала собой ради неё. — Ты идиотка, одноглазая, — старпом встал со своего места и половицы под его ногами явно заскрипели, — Бросаться в шторм, чтобы спасти юнгу. У тебя точно в голове остался лишь неразбавленный ром, — голос Леви удалялся, мужчина уходил из помещения, и напоследок он лишь бросил, — Смотри, не влюбись, Ханджи. Тебе это может дорого обойтись, — и Мирра едва ли не открыла глаза от удивления, чуть не выдавая себя.       Дверь с треском закрылась за мужчиной, а капитан тяжело и очень громко выдохнула, со слабым стуком опираясь спиной на массивную дверь. Девушка чуть приоткрыла глаза, совсем мутно видя, как Ханджи убрала волосы с лица назад, улыбаясь сама себе, а может быть просто куда-то в пустоту комнаты. Мирра быстро закрыла глаза, когда капитан сделала шаг вперёд, быстро пересекая комнату. Женщина ходила вперёд-назад по каюте, размышляя о чём-то своём и напевая себе что-то под нос. И вдруг Ханджи запела чуть громче, и сильный голос пиратки звучно отразился от стен комнаты, а сердце Мирры рухнуло куда-то вниз. Низкий приятный хрипловатый голос звучал приятно, врезаясь в сознание и оставляя там четкий отпечаток. — Третий год я зову, только эхо в ответ, — судя по звуку, капитан развернулась на каблуках, останавливаясь напротив карт, развешанных на стене, — Обманул меня ветер, запутал твой след, — Ханджи подошла ближе к койке, на которой лежала Мирра и склонилась над девушкой совсем низко, отчего она явно почувствовала, как тёплое щекотное дыхание капитана обожгло её щёку, и пиратка прошептала совсем тихо, едва слышно, — Только сталь твоих глаз позабыть не смогла, — губы женщины коснулись лба Мирры, обжигая кожу, а девушка распахнула глаза, удивлённо глядя прямо в карие глаза капитана, — А в груди ледяная морская вода, — Ханджи выдохнула последние слова совсем тихо, пронзительно глядя на Мирру, и щёки девушки снова залил нежный румянец, она вновь не могла оставаться равнодушной рядом с этой женщиной. — Капитан?.. — растерянно прошептала Мирра, а сердце Ханджи вновь забилось быстрее под этим наивным взглядом больших грозовых глаз. И только сейчас Мирра осознала до конца, что лежит в постели пиратки, одетая в её одежду, которая висела на девушке мешком, из-за чего румянец на щеках стал ярче. — Мирра, — капитан прошептала её имя, пробуя каждую букву, чуть растягивая слово и не сводя пронзительного взгляда с девушки, — Почему ты сразу не привязалась к кораблю? — голос пиратки звучал пронизывающе, низко и чуть хрипловато, — Ты могла серьёзно пострадать, а я не успела бы тебе помочь, — лицо женщины было спокойным, но Ханджи была всё так же близко. В тот же момент у капитана перед глазами вновь промелькнули недавние события: её пронзительный крик «Леви, встань за штурвал!», откинутый в сторону камзол, скрип палубы под ногами и ледяные брызги, летящие капитану прямо в лицо. Ханджи, не раздумывая ни секунды, прыгнула в бурлящее море, мгновенно ощущая, как обжигает её тело холод морской воды. Успеть схватить Мирру и удержать её было сложно, девушка была удивительно расслабленной, буквально выскальзывала из рук капитана, она явно успела нахлебаться воды. Мирра была ужасно холодной по сравнению с самой Ханджи, и капитан судорожно прижимала девушку к себе, вслушиваясь в рваное слабое дыхание, а сердце пиратки упало куда-то вниз и её горло сжали липкие щупальца страха, не давая толком вдохнуть. Но сейчас Мирра была в порядке, она была так близко, что в голове Ханджи то и дело проносились мысли о том, что кожа девушки, должно быть, очень нежная, а губы, наверное, удивительно мягкие. — Извините, капитан… — Мирра шептала, не желая разрывать этот момент, нарушать звенящую тишину. Девушка хотела подольше побыть так близко с пираткой, согреться от её тепла, и, наверное, обнять её, но это была непозволительная роскошь. В голове судорожно метались оправдания, мысли, желания, и Мирра замолчала, не произнося более ни слова. — Наедине ты можешь называть меня Ханджи, — женщина выдохнула эти слова Мирре прямо в губы, и в следующий момент девушка почувствовала, как сухие горячие обветренные губы пиратки прижимаются к её, прохладным и нежным. Мирра замерла, не в силах пошевелиться, а ладонь капитана легла ей на плечо, окончательно вжимая в кровать. Девушка приоткрыла рот от удивления, и Ханджи воспользовалась этим, углубляя поцелуй и вкладывая в него все свои чувства: ту самую нежную робкую любовь, все её переживания, всю свою преданность этой очаровательной девушке. Мирре казалось, что её щёки полыхают от смущения, что горят даже кончики ушей. В животе порхали бабочки, а сердце билось быстро-быстро, удивительно живо, как пташка в клетке. Когда-то, давным-давно, она думала о том, что однажды её поцелует красивый юноша, которого она будет искренне любить, а потом он заберёт её с собой, в бескрайний океан, но то, что происходило сейчас, точно превосходило все её ожидания. Она точно и весьма давно решила для себя, что искренне любит своего капитана, и Мирра робко коснулась плеч Ханджи, осторожно обнимая, — Лисёнок, — с лёгкой ухмылкой прошептала пиратка, отрываясь от губ девушки. — Капитан… — было прошептала Мирра, едва выдавливая это слово из себя, — Ханджи… — тут же исправила она себя, отводя взгляд и не смея вновь взглянуть в глаза пиратке, — Мне… Пора идти! — и девушка сорвалась из ослабевшей хватки Ханджи, чувствуя, как краснеет лишь сильнее и совсем не понимая, куда же ещё больше. Мирра чувствовала, как капитан удивлённо смотрит ей вслед и до слуха девушки долетел тихий смешок, после чего женщина едва слышно одними губами прошептала: «Точно лисёнок».

***

      Мирра не знала, сколько времени прошло с того момента, но кончики ушей предательски краснели при одном воспоминании о том, что произошло в каюте капитана. Девушка, казалось, бесконечно долго натирала палубу, глядя лишь в своё отражение в разводах воды, не находя в себе сил снова пересечься взглядами с капитаном. Помимо неё на палубе работала вся команда. Корабль сильно пострадал во время шторма, и Мирра совсем не понимала, как «Королева» ещё не успела затонуть и как же старпом провёл судно через шторм. Помимо того, что в небо устремлялся обломок одной из мачт, в корме зияла сквозная дыра, а щепки, полетевшие во все стороны от разломленной мачты, усеивали палубу. Девушка невольно вздрогнула, вспоминая, как судорожно цеплялась за всё, за что только было можно, лишь бы удержаться на месте в этом бурлящем ледяном котле, и дернула головой, прогоняя воспоминание: прошло, да и хорошо, что смогли пережить.       В воздухе витал свежий запах сырости и совсем лёгкий и почти незаметный запах соли, легкий приятный ветер дул прямо в лицо, принося с собой мелкие капельки солёной воды из-за борта. Мирра всё-таки подняла голову и осмотрелась: Ханджи стояла у штурвала, время от времени оборачиваясь и прикрикивая на команду. Некоторые пираты, так же, как и девушка, драили палубу, некоторые латали пробоины в палубе, чтобы от поднявшегося ветра или чуть более высокой волны никто не свалился вниз и не сломал себе шею, кто-то подпиливал обломок мачты, а кто-то связывал две оставшиеся крепкими узлами для пущей надёжности. «Королева» выглядела странно без одной мачты. Как-то неполноценно и немного потрёпанно, но судно уверенно шло вперёд, а ветер раздувал белые паруса и гнал корабль вперёд по кажущемуся бескрайним морю.       Пылающее огненное солнце опускалось за горизонт, обжигая всё вокруг себя розоватым светом, пуская блики по воде и уступая место серебристому месяцу. На небе сверкали звёзды, мерцая в иссиня-черной мгле неба, подмигивая девушке и будто бы говоря ей о чем-то своём. И Мирра останавливалась на мгновение, вглядываясь в незыблемую даль, которая казалась бесконечной и недосягаемой. Девушка замирала и на мгновение задумывалась о том, как же боги смогли распорядиться так, что теперь она здесь, именно на «Королеве» и именно под этим флагом, как его называли все в команде — под крыльями свободы. Совсем недавно, казалось, меньше месяца назад, она и представить себе не могла, что её жизнь сможет так круто измениться, пустившись в удивительное приключение. А затем Мирру окликал старпом, давая девушке лёгкий подзатыльник и грубо приказывал не глазеть по сторонам и делать свою работу, и девушка выполняла поручение с ещё большим усердием, невольно улыбаясь сама себе и украдкой пряча улыбку от остальных.       Работа постепенно переставала кипеть, и даже последние работяги, подгоняемые старпомом, уже сложили инструменты, расходясь в разные уголки палубы, чтобы отдохнуть. Мирра сидела на ящиках, поджав ноги под себя. Перед ней на неаккуратно подлатанной палубе стоял фонарь, пламя которого было совсем слабым и едва-едва горело, судорожно вздрагивая от каждого, даже самого малейшего дуновения ветерка. Тихий плеск воды за бортом успокаивал и девушка прикрыла глаза, откидывая голову назад и вдыхая полной грудью. Она и не заметила, как к ней подсели Армин и Жан, тоже желая отдохнуть после тяжёлого дня. Дни после шторма всегда были сложнее, Мирра слышала это от старших пиратов, которые бороздили моря на «Королеве» вместе с капитаном Ханджи уже не один год. — Мирра, ты слышала, что капитан Ханджи говорила, что мы держим курс на Стохесс? — Армин снова смущенно улыбался девушке, как и всегда. Порой казалось, что лёгкий румянец с обветренных щёк юнги не сходит никогда. Девушка лишь слабо кивнула в ответ на вопрос. Сил разговаривать не было совсем. — Капитан говорила, что в этом городе лучшие мастера корабельного дела и они в считанные дни подлатают эту красавицу, — Жан похлопал ладонью по палубе, тоже вступая в разговор, — Кстати, Мирра, ты в порядке? Я видел, что случилось тогда, во время шторма, — юнга вопросительно взглянул на девушку, а вслед за этим взглядом на девушку упал и обеспокоенный взгляд Армина. Щеки Мирры мгновенно залил яркий румянец, в голову снова ударили воспоминания о горячих губах капитана на её собственных, и Жан усмехнулся уголком губ, без слов понимая, что между его подругой и капитаном что-то было. — Всё хорошо, я в порядке, — совсем тихо выдавила из себя девушка, подмечая, что к ним стягивается и остальная часть команды. Ханджи сидела поодаль от них, едва слышно переговариваясь о чем-то со старпомом и квартирмейстером.       Конни достал откуда-то небольшую гармошку и начал играть, разбавляя плеск волн и натяжный скрип корабля. Юнга играл отлично, весёлая мелодия лилась ручьем, звеня и переливаясь, под эту песню так и хотелось пуститься в пляс, поддаваясь мгновению. Кто-то отбивал ритм мелодии каблуками сапог, кто-то стал подыгрывать на небольшой самодельной флейте, а кто-то начал петь. Мужской голос поющего звучал хрипло и немного фальшиво, невнятные слова складывались в рассказ о далёком путешествии судна сквозь море, которые пират, скорее всего, придумывал на ходу, и другие пираты из команды начинали подпевать на припеве, местами путая слова и меняя суть песни, а Мирра лишь осматривалась из стороны в сторону, порой украдкой посматривая на капитана, которая, казалось, не обращала на отдыхающую команду никакого внимания. — Чего ты не поёшь? — Жан прихлебнул из фляги и немного поморщился, но тут же расплылся в улыбке. Девушка лишь робко покачала головой, неловко улыбаясь. Юнга пожал плечами, протягивая Мирре бутылочку с ромом, — Будешь? — и девушка приняла флягу, отпивая немного и передавая дальше. Ром грел изнутри, обжигая глотку и горяча кровь. Песня оборвалась, и вдруг стало совсем тихо. — Спой, Мирра, — Саша приподнялась со своего места, удерживая в зубах кусок хлеба, и подсела к девушке, — Мы все тут петь не умеем, но так хотя бы весело становится.       Вдруг подул лёгкий прохладный ветерок, Мирра улыбнулась своим мыслям. Девушка устроилась поудобнее и запела: — Я услышу твой голос в плеске холодных волн, — первые слова прозвучали дрожаще и немного неуверенно, робко вырываясь из груди Мирры, — Вечную песнь о том, что такое свобода, — и девушка расплылась в улыбке, откидываясь назад. Отчего-то ей думалось о Ханджи, — В брызгах соленых твоих навсегда растворятся все бесполезно прожитые годы, — Мирра подставила лицо поднявшимся солёным брызгам, зажмуриваясь от холодных колких прикосновений, — Черные волны шторма не испугают храброго сердца, — девушка поднялась с насиженного места, а ее голос крепчал с каждым дуновением ветра. Мирра смотрела лишь на Ханджи, что сейчас беспокойно вслушивалась в слова, что нёс дальше ветер, — Гладкое зеркало штиля не обманет глаз птицы, — команда завороженно слушали звенящий нежный голос, разливающийся, будто бы ручей, — По зыбким рисункам морской белой пены я угадаю всё, что случится.       Ханджи встревоженно ходила по палубе, вслушиваясь в песню, ловя буквально каждое слово и не в силах вернуть себе былое самообладание. Пророчество ли это? То ли это, о чем говорил ей Эрен несколько лет назад? Ветер говорил с капитаном устами Мирры, неся в ней свою волю, а тем временем песня лилась дальше, становясь лишь сильнее и крепчая с каждым моментом. — Мне укажут дорогу белые паруса к тем островам, где лазурное море смеётся, — девушка буквально слилась со словами песни, сжимая пальцами подол рубахи, — Где северный ветер подарит мне свои крылья, белые крылья чайки, летящей за солнцем, — Мирра вдруг замолчала и капитан едва не оступилась, всё закончилось слишком быстро.       На палубе воцарилась полнейшая тишина. Казалось, все поняли, что произошло что-то важное и переломное в жизни каждого из них.